Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Глава 5

Конвой в Артур

– Здравствуйте, Александр Иванович, – протянул я руку русскому консулу в Шанхае.

– Здравствуйте, Олег Николаевич. Вот уж удивили, так удивили. Подводная лодка, прибывшая из Владивостока. Вы произвели самый настоящий фурор. Это весьма молодой вид кораблей, и тут вдруг переход более девятисот миль, – покачал он головой, указывая мне на стул.

– Учитывая нашу охоту в Корейском проливе, чуть больше тысячи, – поправил я, присаживаясь к столу.

– Чудные дела. Да ещё и пушечное вооружение на борту. Это и вовсе ни в какие ворота. Предполагаю, что желающих ознакомиться с вашим «Скатом» будет преизрядное количество.

– Придётся им томиться в неизвестности, – улыбнувшись, развёл я руками.

О Павлове до моих современников дошла довольно противоречивая информация. Но правда заключается в том, что это был знающий дипломат и, вне всякого сомнения, превосходный разведчик, имевший весьма разветвлённую агентурную сеть в дальневосточном регионе. В том, что добываемыми им сведениями не смогли воспользоваться в должной мере, как и проигнорировали данные им рекомендации, его вины нет. Увы и ах.

– И правильно. Кстати, а что укрывается под парусиновым чехлом? Судя по площадке, там так же расположено орудие. Но отчего вы его скрываете?

– Потому что это не простое орудие, и лучше, если о нём будет известно как можно меньше.

– Что-то секретное?

– Моя разработка. Секрет долго не сохранить, но я надеюсь извлечь из этого выгоду. Пока же, скажем так, я имею возможность использовать фугасные снаряды с зарядом, в полтора раза превышающим таковой у наших шестидюймовых орудий.

– Даже так? – не смог сдержать своего удивления консул.

– Именно.

– Ну что же, теперь мне затея с вашим сопровождением транспорта уже не кажется таким уж безнадёжным делом. Хотя, признаться, когда получил сообщение о подводной лодке в качестве конвоя, отнёсся к этому откровенно скептически.

– Как там Артур? – не смог сдержать я своего любопытства.

– Вы не читаете газеты?

– Читаю. Но особой веры газетчикам нет.

– Ну что же, смею вас заверить, что, несмотря на некое приукрашивание, в общем и целом ситуация в них описывается достаточно достоверно. От себя добавлю, что в крепости помимо продовольствия наметился дефицит с боеприпасами. Снаряды уже начали начинять чёрным порохом, да и его не так чтобы и много. Поэтому в трюмах подготовленного мною грузового судна, кроме коров, имеется ещё и груз бездымного пороха. Отчего-то командование упирает именно на него, а не на пироксилин. А ещё динамит. Его все военные боятся, как чёрт ладана, а нашим непременно его подавай.

– Порох обходится дороже, зато универсален, так как незначительно уступает пироксилину и куда менее гигроскопичен. Что же до динамита, то он и вовсе может годами лежать в воде, не теряя своих свойств.

– Понятней не стало.

– О противопехотных минах слышали?

– Газетчики писали об использовании малых зарядов на довольно обширных участках сухопутного фронта.

– В них и используется динамит.

– Вот теперь понятно. Жаль только, что удалось закупить лишь десятую часть от запрошенного Стесселем. Но это всяко лучше, чем ничего. Увы, но взрывчатые вещества нам продают с крайней неохотой. О снарядах я скромно умолчу. Впрочем, как раз их-то из крепости и не запрашивают. С другой стороны, меня в первую очередь ориентировали именно на продовольствие. Да и желающих иметь дело с военными грузами сыскать совсем непросто. Изначально к идее откомандирования моряков Доброфлота отнеслись скептически. Слава богу, этот вопрос пересмотрели.

В этот момент в дверь постучали, и когда Павлов разрешил, в кабинет вошёл высокий и статный мужчина в форме гражданского флота Франции.

– А вот и вы, Иннокентий Петрович. Знакомьтесь, Олег Николаевич. Капитан и командир грузового судна «Катарина» Ползунов. Мичман Кошелев, командир подводной лодки, сегодня вошедшей в порт.

– Очень приятно, – протянул мне руку капитан.

На вид лет тридцать пять. Согласно положению о прохождении службы, усы и борода в наличии. Смешно, но таковы требования. К примеру, я безбожно их нарушаю, так как не ношу ни того, ни другого. У меня едва появился лёгкий пушок, который усами не назвать. Где-то вот эта безусость в том числе и служила одной из причин травли моего реципиента в морском корпусе.

– Взаимно, – ответил я на рукопожатие.

Не сказать, что с французами у нас сейчас безоблачные отношения. Они скорее вонзили нам нож в спину, сошедшись с англичанами. А ещё именно из-за них нам приходится держать на западных рубежах наиболее боеспособные войска, выставив против японцев мобилизованные части. Лягушатники опасаются нападения Германии, вот и заключили договор с нами, подкрепив его кредитами. Но в общем и целом колониальные власти не стали препятствовать регистрации торгового судна под французским флагом с русским экипажем. Чем и воспользовался Павлов.

– Иннокентий Петрович до недавнего времени служил старшим помощником в Добровольном флоте, его команда из их же числа. В настоящий момент уволились и поступили на службу к арматору из Сайгона, владеющему пока одним-единственным пароходом.

– Зафрахтованный вами для перевозки груза в Артур, – закончил я.

– Вообще-то, по документам мы направляемся в Чифу, и груз предназначен для компании, зарегистрированной там господином Дональдом Никсоном, – возразил капитан.

– То есть Никитиным, – хмыкнул я, имея в виду лейтенанта, находящегося в Чифу в качестве секретного агента.

– Никсоном, – совершенно спокойно поправил меня капитан.

– Ну, Никсоном, значит, Никсоном. Давайте лучше обговорим наши действия. И да, Александр Иванович, мы сумеем разжиться в Шанхае бензином и моторным маслом?

– На этот счёт не беспокойтесь. Всё уже готово. Лучше оговорите детали вашего взаимодействия. Признаться, сопровождение подводной лодкой грузового судна это, знаете ли, попахивает жюльверщиной.

– Ничего. Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, – жизнерадостно заверил я.

Особо говорить нам было не о чем ввиду отсутствия подобной практики, мы попросту не представляли, с какими именно трудностями можем столкнуться. А то, что пришло на ум, обговорили достаточно быстро.

Покинув консульство, я направился прямиком в порт, дабы разобраться с текущими делами. После чего собирался наведаться в игорный дом. Вполне себе официальный, хотя всё же и не казино. Его скорее можно назвать карточным, потому что там имелись лишь карточные столы с играми на любой вкус. Люблю такие места. Там ни у кого не возникает вопросов, слишком уж большой поток игроков, причём в основе своей не постоянные клиенты, а временная публика. Шанхай крупный порт, и кого тут только нет…

– Вопросы? – спросил я Налимова.

– Всё предельно ясно. Принять бензин, масло и пополнить припасы, далее по распорядку. С вами в качестве прикрытия уходят десять человек во главе с Ложкиным.

Харьковского я оставлял в помощь старшему офицеру. После меня боцман лучший боец, и, конечно, мне с ним было бы спокойней, но кто же виноват, что со всеми хозяйственными и организационными вопросами он так же справится лучше всех. Вот и пришлось оставить его присмотреть за лодкой.

– И ничего не скажете по поводу моей нечестной игры? – с хитринкой посмотрел я на Налимова.

– Я по-прежнему считаю ваши действия бесчестными. Но полагаю, что остальные державы играют с Россией краплёными картами, и в этом случае будет вполне уместно произвести изъятие некоторой суммы у их подданных, дабы потратить эти средства в интересах нашей страны.

Хм. Так себе позиция, пронизанная двойными стандартами. Но мне это понравилось, и я одобрительно кивнул, принимая точку зрения мичмана. Говорю же, мне он сразу приглянулся. Честный, но вполне прагматичный, чётко отделяющий своих от чужих. Правда, мне до конца так и не понятно, с какого он закусился со мной. Но очень может быть, что простреленное бедро и последующее общение со мной вправили ему мозги. В любом случае результат меня удовлетворял целиком и полностью.

Прикинув, что в Шанхае хватает игорных домов, а также то, что в следующий раз я тут появлюсь не скоро, решил действовать напролом. Ложкин с парнями крутятся рядом с заведением, Казарцев сопровождает меня внутри, но держится в сторонке. Случись надобность, он сможет сообщить парням, и меня вытащат. В этой связи все были в гражданке, которую раздобыть в этом городе не составляет труда.

Одним словом, сегодняшней ночью я за столом не стеснялся и играл на максимальный результат. Зачастую проводил в заведении пять-шесть партий, после чего покидал стол с выигрышем, не привлекая к себе особого внимания. Ну, выиграл непонятный хрен десять тысяч юаней и свалил в закат. Бывает. Тут такие суммы крутятся, что я не вызывал особого интереса.

На секундочку, юань сегодня стоит почти полтора рубля. И даже чуть больше, потому как курс российской валюты слегка пошатнулся из-за неудач на фронте. Ну и вообще торговля в русском секторе на Дальнем Востоке практически замерла. Оставались лишь контрабандисты, которые не могли оказать серьёзного влияния на общую ситуацию.

К утру я успел пройтись по целому ряду заведений, подняв неприлично большой выигрыш в полторы сотни тысяч юаней. Что радовало, так это отсутствие неприятностей. Впрочем, их-то я как раз не ожидал, а парней взял с собой в качестве страховки. Которая, по счастью, не понадобилась. Не успевал я привлечь к себе внимание криминала.

Из Шанхая вышли ещё до полудня, раньше не получилось из-за необходимости попасть в банк и обменять большую часть юаней на рубли. И тут уж надо заметить, что к нам было приковано достаточно пристальное внимание. Потому как подводная лодка, совершившая столь длительный переход, не могла не заинтересовать представителей флотов всех представленных тут стран. А это и японцы в том числе…

– Ишь как поспешает. Выжимает из машин всё, на что они способны, – хмыкнул Налимов.

Мимо нас, густо дымя единственной трубой, прошёл японский вооружённый транспорт «Синано-Мару» водоизмещением в шесть тысяч тонн. Без понятия, что у него за груз, а у Павлова как-то не поинтересовался. Впрочем, это и не имеет значения, выбирать всё одно не из кого, так что нужно брать то, что есть.

Японский капитан справедливо рассудил, что если задержится чуть дольше, то я могу его дождаться в нейтральных водах и, подловив, отправить на дно. Находиться в порту сколь угодно долго из-за имеющегося вооружения и военного флага на мачте он не мог. Вот и решил самурай выдвинуться в путь одновременно с нами, воспользовавшись преимуществом хода.

Однако я решил не отпускать его, и мы вцепились ему в холку, выжимая из моторов всё, на что те были способны. С расчётными пятнадцатью узлами я промахнулся, но четырнадцать мы держали вполне себе уверенно. Японцы явно не ожидали от нас подобной прыти. Что и неудивительно, потому что я на выходе получил самую быстроходную на сегодняшний день подводную лодку в мире.

Впрочем, капитан наверняка не делал из этого трагедию, так как довольно уверенно оставлял нас за кормой, и разрыв постоянно увеличивался. Достаточно дистанции в одну милю, чтобы наши торпеды оказались совершенно бесполезными. И это если забыть об их феерически низкой точности. Вот только есть нюанс.

Я едва не обматерил себя последними словами, когда понял, что уже мог отправить на дно минимум четыре транспорта, а вместо этого сумел дотянуться только до одного. А ведь всё на виду, но я просто не подумал в эту сторону.

– Ложкин, подготовить носовое орудие и фугасы, – прикидывая качку, приказал я.

Да, я помню, что не хотел использовать орудие для потопления судов, так как не знал наверняка, держится ли крепость, и сумею ли я пополнить боекомплект, хранящийся в мастерских Горского. Но кто сказал, что для этого обязательно расходовать снаряды в большом количестве? Ведь достаточно хотя бы временно обездвижить цель, после чего выйти на позицию для атаки и пустить торпеду. Можно обойтись и одной. Хотя лучше всё же две. Помнится, крейсер «Рюрик» пустил в транспорт «Садо-Мару» как раз парочку, и тот так и не потонул, приткнувшись к мели.

Я приник к прицелу безоткатки, как обычно, беря на себя роль наводчика. Если что, к моменту нашего выхода из территориальных вод преследуемый «Синано-Мару» уже начал скрываться за линией горизонта, а его команда наверняка и думать забыла о ретивой русской подводной лодке, устремившейся за ними в погоню. Зря вы так-то, ребятки. Ох, зря.

Я поймал момент и надавил на рычаг спуска. Орудие рявкнуло, выдало назад струю раскалённых газов, ударившую по набегавшей волне, и пустило снаряд вслед противнику. Я лишь повёл плечами, довольный работой наушников. Наконец-то озаботился защитой, и сейчас никакого звона в ушах. Хотя голос мой всё одно звучит громче обычного.

За первым выстрелом последовал второй, затем третий. После шестого и третьего попадания на «Синано-Мару» начался пожар, а само судно стало приближаться. Причём не так чтобы и медленно. Относительно, конечно. Потому как всё познаётся в сравнении, и, к примеру, с возможностями «ноль второго» «Скату» точно не тягаться. Но пароход явно потерял ход.

Я выждал какое-то время, после чего отправил в него ещё один фугас. На этот раз прилетело точно. Это чтобы поумерить пыл пожарной команды, которая наверняка занята тушением возгорания. Не надо нам этого. Гори-гори ясно. Ага.

Японцы решили огрызнуться, и на корме судна загрохотала многоствольная картечница. Строчка дюймовых болванок пробежалась значительно правее. Но если долго мучиться, что-нибудь да получится. А нам, как и на катере, дырки в брюхе нежелательны.

– Всем внутрь. Готовиться к срочному погружению, – выдал я.

Ну и сам полез в рубку, а далее спустился в люк прямиком в центральный пост.

– Идём в полупогруженном положении, – приказал я, приникнув к поднятому перископу.

Не собираюсь экономить заряд батарей, ибо незачем. Но при таком ходе на моторах мы уверенно выдерживаем двенадцать узлов, что в любом случае лучше восьми, да ещё и непродолжительное время. Кто его знает, когда японцы сумеют починиться, и тогда опять придётся терять время и тратить снаряды.

Вскоре мы ушли на перископную глубину и, выйдя на позицию для атаки, пустили две торпеды. И что примечательно, обе попали в цель. Мы наблюдали за тем, как объятый пламенем корабль погрузился в воды. Команда перешла на шлюпки и направилась к берегу. Вот и ладно. Воевать с ними я не намерен.

– Ну что, братцы, поздравляю вас с очередной победой. Без понятия, чего там недополучит японская армия, но вашими стараниями им будет малость потяжелее, а нашим станет чуточку полегче, – объявил я по всем отсекам. И уже к штурману: – Пётр Ильич, запишите в бортовой журнал.

– Есть сделать запись в журнал…

Как и было оговорено, на траверзе Шанхая мы пробыли двое суток. Японцев больше не случилось. Однако мы всё одно не бездельничали, хотя по большей части находились в дрейфе. Но даже когда двигатели молчат, всегда есть чем заняться. Ибо безделье это враг моряка. Вот и мы постоянно проводили какие-то учения, доводя действия личного состава до автоматизма.

Наконец «Катарина» вышла из порта, и её капитан ещё на подходе к нейтральным водам связался со мной. Мы встретились в точке рандеву, после чего двинулись в сторону Артура, выдерживая экономичный ход в восемь узлов. Понимаю, что скорость черепашья, но по большому счёту нам ведь спешить некуда.

От Ползунова узнали, что с восьмого по двенадцатое января японцы предприняли очередное наступление на позиции защитников крепости в Волчьих горах. Взаимодействие армии и флота самураев оказались на высоте, если не сказать больше. Адмирал Того подвёл к бухте Десяти кораблей два броненосца и четыре броненосных крейсера. Снял с миноносцев несколько беспроволочных телеграфов и выделил их генералу Ноги для корректировки огня.

Самураи достаточно быстро перенимали опыт. После того, как тяжёлые морские фугасы отработали по нашим позициям на левом фланге, пехота пошла в атаку под прикрытием огненного вала полевой артиллерии. Не сказать, что у них получилось пройтись как на параде, наши части оборонялись весьма упорно. К тому же их поддерживали сразу две подвижные железнодорожные батареи. Однако, несмотря на большие потери, японцы всё же опрокинули наш левый фланг, с ходу овладели Водопроводным редутом, вышли в тыл частям, обороняющим гору Поворотную, вынудив их оставить позиции.

Со слов Ползунова, в настоящий момент фронт проходит от безымянной высоты девяносто два, между бухтами Луизы и Голубиной, далее по горам Угловая и Дивизионная, редуты Кумерненский и номер один, форт номер два, затем полевые укрепления вдоль насыпи возведённой железнодорожной ветки. Её уложили под подвижные батареи для поддержки восточного фронта и позиций на высотах Дагушань и Сяогушань, замыкавших линию обороны на правом фланге. Последние так и остались за нами, несмотря на неоднократные штурмы и большие потери со стороны самураев.

Кондратенко не был бы самим собой, если бы не организовал ряд контрударов. Однако, несмотря на всю решительность действий и храбрость защитников крепости, отбросить самураев не получилось. Впрочем, одно то, что вышло их остановить, а им удалось выйти к непосредственным крепостным укреплениям только в двух местах, уже немало.

Протяжённость фронта на сегодняшний день составляла порядка двадцати вёрст. И наши войска вроде как встали там намертво. Конечно, нет непреступных позиций. Но благодаря активной обороне на подходах у защитников Артура появились дополнительные месяцы на возведение крепостных укреплений, и я очень надеялся, что они использовали эту возможность с умом.

Впрочем, полагаю, что через трое суток я и сам узнаю, как там обстоят дела на самом деле.

Глава 6

Глазомер, быстрота, натиск

Шли довольно ходко. «Катарина» могла свободно выдавать пятнадцать узлов, а потому имела экономичный ход в десять. Для «Ската» это, конечно, несколько многовато, но в общем и целом перерасход не столь уж и велик. Да и до Артура не так чтобы далеко, всего-то чуть больше пятисот миль. С запасом хода лодки совсем не критично.

Впрочем, в нашем случае перерасход топлива всё же получился побольше, хотя и не сказать, что так уж серьёзно. Мы ведь не тупо пёрли по прямой, а систематически проводили учения. Отрабатывали всплытие и погружение, выходили на атакующий курс.

Ползунов пошёл нам навстречу и согласился на совместные учения, изображая из себя судно мишень. Мы набирали ход, отбегали в сторону, погружались и проводили учебную атаку. Разумеется, без пусков мин. При этом матросы с транспорта во все глаза пытались нас обнаружить, а мы – проделать всё скрытно. И ничего так, неплохо получалось, каждая четвёртая атака была успешной. А с моим глазомером, я надеюсь, торпеды непременно попали бы в цель.

Правда, когда нас обнаруживали и начинали манёвр уклонения с последующим увеличением скорости, чтобы уйти в отрыв, мы уже ничего поделать не могли. Ломали голову с Налимовым над прокладкой курса, чтобы всё же настигнуть цель. Отрабатывали различные манёвры по выходу на позицию атаки, минимизируя возможности Ползунова к противолодочным манёврам.

И если мы думали, что играем в одни ворота, то ничуть не угадали. Как оказалось, сам капитан тоже с увлечением отдался этому занятию, ведя свои наблюдения и записи. Иннокентий Петрович без дураков работал над тактикой противолодочных манёвров и обороны. Слишком молод? Офицер Добровольного флота и не имеет боевого опыта? Всё это да. Но кто сказал, что от этого его предложения гроша ломаного не стоят?

Ерунда всё это. И как по мне, то за трое суток, что мы провели в пути, он на сегодняшний день стал самым опытным в плане выполнения противолодочного маневрирования. Ну хотя бы потому, что мы старались не за страх, а за совесть. Да и подводников опытнее нас сегодня тоже нет. И в том числе благодаря кое-каким запомнившимся мне уловкам. Местные ведь до этого будут доходить постепенно методом проб и ошибок, платя за новые знания цену кровью. А я просто запомнил в своё время. Причём даже не специально, а краем сознания и как-то походя.

Все эти телодвижения привели к задержке в пути? Так и есть. Но во всём есть свой смысл. Подходить к Артуру ночью это верный путь оказаться принятым за брандер и отправиться на морское дно. Чего мне откровенно не хотелось. Некоторая же задержка позволяла подойти к крепости светлым днём, весело помахивая платочками…

– Ваш бродь, с «Катарины» передают, что наблюдают на горизонте дымы, – доложил мне Казарцев, заступивший на вахту на ходовом мостике.

Мы уже приближались к Артуру, до которого оставалось порядка двадцати миль. Так что дымы с большой долей вероятности означают японские корабли, несущие дежурство на блокирующей линии. Остаётся понять, миноносцы или крейсера. Лично я склоняюсь к первому, но кто его знает, чем это может быть на самом деле.

– Рулевой, лево тридцать, ход двенадцать узлов, – приказал я.

Тот отрепетовал, и я тут же услышал, как обороты моторов увеличились, а сами они заревели в более высокой тональности. Скорость начала постепенно увеличиваться, а мы сближаться с пароходом. Казалось бы, до цели недалеко. И лучше выжать из машин всё возможное и на полном ходу устремиться к крепости. Но тогда «Скату» не угнаться за «Катариной», и, как результат, у нас не получится защитить транспорт. Мне же не нужна попытка. Я твёрдо намерен доставить груз в крепость.

– Иннокентий Петрович, придерживайтесь намеченного курса и по первому требованию ложитесь в дрейф. Остальное предоставьте нам, – когда мы сблизились, вооружившись рупором, прокричал я Ползунову.

– Ясно. Всё сделаю. Но и вы уж постарайтесь. Не хотелось бы оказаться в плену. Мне на ходовом мостике как-то больше нравится, – ответил тот.

– Не стану возражать. Вы там смотритесь гораздо лучше, – подбодрил его я и, взяв телефон, уже на центральный пост: – Право сорок пять.

– Есть право сорок пять, – послышался в трубке голос штурмана.

– Абордажной команде и комендорам приготовиться к бою, – продолжал я отдавать приказы.

– Есть абордажной команде и комендорам приготовиться к бою, – откликнулся Налимов.

– Приготовиться к минной атаке, – и не думал униматься я.

– Есть приготовиться к минной атаке.

Мы успели отойти от «Катарины» и выйти на параллельный курс, когда к нему наконец приблизились два японских миноносца. Находясь с противоположного борта, я не имел возможности наблюдать за ними. Но помощник капитана, перемещаясь по палубе, указывал мне направление на первый миноносец, а один из матросов на второй. Ну и дистанцию до противника отстукивал фонариком.

– Лево восемьдесят пять. Самый полный, – скомандовал я, когда японцы достаточно приблизились.

Все три люка «Ската» уже задраены, и как только мы повернули, начали погружаться, убрав перископ и перейдя на электротягу. Манёвр прохода под «Катариной» нами отрабатывался неоднократно, так что особого волнения мы не испытывали, а вот по поводу всего остального… напряжение в лодке было таким, что казалось, воздух сгустился и его можно пластать ножом.

– Ложкин, орудие на четыре часа, – приказал я в гарнитуру, связавшись с плутонгом револьверной пушки.

– Есть орудие на четыре часа, – отозвался тот.

Сорокасемимиллиметровой пятиствольной пушкой Гочкиса можно управлять прямо из лодки, не выходя на палубу. Впрочем, я об этом уже говорил. Вот мой лучший комендор сейчас и приготовился забросать гранатами палубу одного из миноносцев. Что же до второго, то его я намерен атаковать торпедами.

Гулкий звук винтов грузовика, доносящийся сквозь корпус лодки, всё усиливался. В какой-то момент он достиг максимума и начал постепенно затухать. Увы, но до акустических приборов ещё очень далеко. И я в этом плохой помощник. В смысле, мне под силу сделать несколько существенных подсказок, но не более. Впрочем, если взять нужных людей, то полагаю, мне удастся направить их в нужную строну.

Звук винтов «Катарины» как-то разом затих. Мы не могли так быстро отдалиться от судна, значит, Ползунов выполнил требование японцев. Винты миноносцев мы не слышим, но легли ли и они в дрейф или причина в большом удалении, пока непонятно. Я иду по памяти, ориентируясь на свои выводы относительно курса и скорости противника.

Пора!

– Продуть балласт. Рули на всплытие. Всплываем на перископную глубину. Поднять перископ. Полная готовность к минной атаке, – разразился я серией команд, вызвав некоторое оживление.

Я приник к панораме перископа, который вскоре вынырнул из воды. Одновременно запустил съёмку. Не стоит забывать как о документальных фильмах, так и об учебных. Нам за короткое время нужно поднять боевую подготовку владивостокских подводников на качественно иной уровень. А иначе мои намерения по поводу обороны Сахалина так намерениями и останутся.

– Право пять, – приказал я, поймав в панораму миноносец, на который нацелился.

– Есть право пять, – отрепетовал рулевой.

Нас заметили, и носовое орудие отправило по перископу первую гранату. Выстрела я не слышал. Ощущение, словно смотрю немое кино. Короткая вспышка, лёгкий дымок от сгоревшего заряда бездымного пороха, а затем гулкий разрыв снаряда над головой. Не страшно. Нас сейчас и крупнокалиберный фугас не достанет, что уж говорить об этой мелочи. Разве только попадут в перископ, но я даже не представляю, как должно повезти японскому наводчику, чтобы попасть в движущуюся трубу диаметром едва ли в сто миллиметров.

– Так держать, – приказал я, поймав в прицел миноносец, не забыв учесть погрешность на инерцию лодки и отклик её рулей.

– Есть так держать, – отозвался тот.

– Первый аппарат. Пуск, – переключившись на минёров, в гарнитуру приказал я.

– Есть первый аппарат пуск.

Мина аккуратно вышла из решётчатого аппарата, и «Ската» привычно слегка повело. Я выждал немного, прикинул положение лодки и приказал:

– Право один.

– Есть право один.

– Третий аппарат. Пуск.

– Есть третий аппарат пуск.

Я выпустил и оставшиеся две мины, отправив их к цели веером. Миноносец небольшой и юркий кораблик. Не мой «ноль второй», но тем не менее достаточно сложная цель, чтобы надеяться на две торпеды. Поэтому и выпустил всё, что было. Если попаду, значит, оно того стоило. Если нет… надо будет думать, как выкрутиться из непростой ситуации.

– Право тридцать пять, – едва ощутив, что сошла последняя мина, приказал я.

Всплывать не спешил. Два трёхдюймовых орудия это достаточно серьёзно, и, не разобравшись с одним противником, нечего и думать цепляться с другим. К тому же против нас вполне могут задействовать и торпеды. Вот уж чего я не собирался сбрасывать со счетов.

Хорошо хоть, на перископной глубине мы для них недосягаемы, а потому можно не волноваться по этому поводу. Ну не используются пока торпеды на таких глубинах. Просто незачем. Возможно, вскоре что-то изменится, но это и не точно. К Первой мировой уровень развития подлодок останется пока ещё на зачаточном уровне. Даже «касатки» всё ещё будут на вооружении.

Я мысленно отсчитывал текущие секунды. Штурман не отрывал взгляда от секундомера, который держал в правой руке. Наконец на его лице появилось кислое выражение.

– Первая промах, – произнёс он. А после короткой паузы добавил: – Вторая промах.

Я это знал, так как чувство времени у меня развито очень хорошо. Абсолютная память открывает весьма обширные возможности. И в тот момент, когда я решил было, что и третья торпеда прошла мимо, сквозь водную толщу до нас донёсся мощный гулкий взрыв. Я же в перископ наблюдал, как в носовой части миноносца взметнулся огромный столб воды.

Четвёртая мина так же не попала в цель, но это и неважно, потому что кораблик начал быстро погружаться в воду, уходя в пучину на ровном киле. Я продолжал снимать, а потому запечатлел и момент взрыва котлов. Всё. Это однозначно конец.

– Рули на всплытие. Комендорам приготовиться. Ложкин, противник на три часа.

– Есть противник на три часа, – откликнулся артиллерийский комендор.

Я отвалился от перископа, быстро надел каску. Пришла пора разобраться со вторым японцем. И я очень надеюсь, что именно мы управимся с ним, а не наоборот. Если начнёт садить бронебойными, то выйдет кисло. Одна надежда, что самураи в этой войне делали ставку на фугасы. Очень надеюсь, что и командир «Асасио» придерживается этой же концепции.

Я сумел-таки прочитать название миноносца. Как и уже ушедшего под воду «Икадзучи». Получается, мы столкнулись со вторым отрядом истребителей. Занятно. Моей командой был выбит весь первый отряд, и сейчас мы взялись за следующий. Во всяком случае, пока счёт в нашу пользу.

Едва я подумал об этом, как по ушам неслабо так прилетело. Над водой как раз появилась рубка, и похоже, в неё-то и попала граната. Когда мы окончательно всплыли, получили второе попадание. Японцы, видимо, решили, что у нас какие-то повреждения, и если, обнаружив перископ, начали отворачивать, стремясь уйти, то теперь спешно поворачивали в нашу сторону. Вполне оправданно. Наша сила в скрытности и ударе из-под воды. Но коль скоро мы решили всплыть, то тут уж нам никто не виноват.

Ошибочка. Не успели мы даже взяться за рукояти, чтобы вскрыть крышки люков, как на палубе прогрохотала короткая очередь из пятистволки. Затем Ложкин внёс необходимые поправки и вновь нажал на гашетку. Я это видел уже после в материалах, отснятых на перископе орудия.

Каждый четвёртый снаряд был с дымным следом, что способствовало точности наведения. И Ложкин не подвёл. Если первая очередь прочертила строчку фонтанчиков недалеко от левого борта миноносца, находившегося в восьми кабельтовых от нас. То следующая прошлась серией разрывов от кормы к носу. А там и от носа до кормы. Потом несколько вспышек в районе ходового мостика и на артиллерийской площадке, достав командный состав, рулевого и обслугу трёхдюймовки.

Навредить кораблю эти снаряды не могли по определению. Из-за чувствительных взрывателей у них не было возможности даже наделать дырок в конструкционной стали надстроек толщиной не больше четырёх миллиметров. Чего не сказать о множественных мелких осколках, впивающихся в незащищённые тела моряков.

Каково, когда на ограниченном участке одна за другой рвутся несколько ручных гранат? То-то и оно. А тут, расстреляв короб на полсотни снарядов, Ложкин добился не меньше полутора десятков попаданий. Очень хороший результат, учитывая дистанционное наведение и качку…

Впрочем, я об этом узнал позже. Сейчас же, едва всплыли, как поспешил открыть люк с центрального поста и выбраться в ходовую рубку, где ещё не до конца стекла вода, отчего меня обдало ледяным душем. Едва высунувшись из люка, увидел дыру в стенке рубки. Хорошо хоть, она у нас проницаемая, иначе получили бы неплохую рваную пробоину диаметром миллиметров в сто. Тут такая струя ударила бы, что мама не горюй. На деле же дырка и дырка. Одно плохо, что в хорошую волну в неё будет плескаться вода.