Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Соавторы: Кирилл Шатилов,Константин Калбанов,Антон Топчий,Александр Верес,Юлия Ханевская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 348 страниц)

Глава 3

Частный поверенный

– М-да-а. Так себе условия, – осмотревшись, произнёс Горский.

– Нормальные условия, Аркадий Петрович. Отсутствие дверей и окон на рабочий процесс не влияет. До осени стены окончательно просохнут, и можно будет полностью закрываться, – не согласился я.

– Это-то да. Но тут ещё были бы и заказы, – с сомнением вздохнул инженер.

– Будут, даже не сомневайтесь. А пока, как только закончите установку и наладку оборудования, сразу приступайте к массовому производству. Миномётов, думаю, для начала десятка три будет вполне достаточно. А вот мин столько, сколько только возможно. Даже если в три смены станете трудиться.

Я всерьёз надеялся, что боеприпасов тут будет производиться довольно много, и удастся в значительной мере решить вопрос со снабжением не только миномётов, но и пушек. В конце концов чугунные гранаты тут не исключение, а скорее уж правило. А их, если что, изготавливать гораздо проще и дешевле.

В этой связи уже были построены и ожидали своего часа четыре печи вагранки для плавки чугуна. Ни разу не моё изобретение, этот способ издревле известен в Китае. Подобная печь, разве только меньшего объёма, имелась и в мастерской Горского в Дальнем. Каждая же из этих способна выдавать по одному кубометру чугуна. Порядка семи тонн, если что.

Ещё бы убедить командование организовать завоз в крепость запасы чугуна. В Артуре его тоже немало, но расход обещает быть просто диким. Тонны и тонны металла. Миномётные мины, гранаты, картечь, шрапнельные пули, противопехотные мины и оборонительные гранаты. Номенклатура достаточно широкая, только подавай металл. Так что нужно всё же как-то решить вопрос с выкупом чугуна в Дальнем и ещё одним – с транспортом для его перевозки.

Тороплюсь с внедрением военных новинок и даю оружие в руки будущих врагов России? Я вас умоляю. Они и так внедрят их, причём сделают это куда быстрее и эффективнее нас. Нам ведь ещё нужно посидеть, почесать в затылке, раскачаться да оторвать задницу и только потом, кряхтя и матерясь, начать хоть что-то делать. А так опыт прошедшей войны, быть может, заставит взяться за ум чуть раньше. Во всяком случае, уже будут иметься какие-никакие наработки.

– Уверены, что следует начинать работать в полную силу? Объёмы получатся внушительные. Полагаю, что сотни по три мин в сутки, а как наладится процесс, то скорее даже и больше, – с сомнением посмотрел на меня инженер.

– Просто делайте своё дело и тащите продукцию на склад. Средства на закупку материалов и заработную плату моя забота. Ваша задача качественно и быстро выполнять свою работу. Вы ведь помните условия договора?

– Я, конечно, помню. Более выгодных условий представить невозможно. В случае отсутствия заказов от казны вы обязались выкупать всю готовую продукцию. Но откуда вам взять такую сумму? – продолжал сомневаться Горский.

– А вот это уже не ваша забота, – беззаботно успокоил его я.

Мы вышли из цеха, и я посмотрел вправо. Неподалёку, всего-то в сотне шагов от цеха, стояли два саманных барака, у которых так же отсутствовали окна и двери. Селить людей в непросохшее жильё это верный путь к болячкам. Таков уж саман, строить с его помощью получается быстро, и при должном уходе он может простоять века, но вот сохнет очень долго. Поэтому до холодов придётся устраиваться в палатках. Благо вопрос с интендантами решить получилось достаточно просто.

Понятно, что семьи рабочих в Дальнем жили куда в лучших условиях, чем предоставляемые бараки. Да и снять жильё в городе можно без особого труда. Сейчас с этим вообще никаких проблем. Но жилые кварталы будут подвергаться бомбардировке, а вот Тигровый полуостров обстреливать будут куда меньше, если вообще будут.

Больше мне здесь делать нечего. Горского учить, только портить. Он ведь уже обустраивал одну мастерскую, значит, справится и с переездом на новое место. Что же до денег, то его изделия стоят куда меньше пушек и снарядов к ним. Да и объёмы не такие огромные, чтобы мне хвататься за голову.

Впрочем, прокатиться в Чифу или Циндао мне всё же не помешает. Благо я уже практически полностью оправился от ранений. Если господин Ван не сможет организовать мне игру, тогда сделаю ставку на казино в германской колонии. В крайнем случае пробегусь до Шанхая. Вообще без проблем. В любом случае вопрос с деньгами решаем.

Чтобы добраться до нанятой мною лодки, пришлось пройтись по оголившемуся после отлива галечному дну внутреннего рейда. Увы и ах, но в отличие от мастерской Невского завода к выделенному нам участку дно не углубляли, а потому разгрузку получится проводить только во время отлива. Неудобно, но тут уж ничего не поделаешь.

В Артур мы вернулись настоящими героями. Ещё бы, не просто потопили авизо, представляющий собой нечто среднее между безбронным крейсером и канонеркой, но и доставили пленённый экипаж. После моего памятного возвращения с призовым миноносцем подобного триумфа не случалось. И вообще гибель «Петропавловска» и «Енисея» оказала на общество гнетущее впечатление.

Как я узнал, флагман флота Тихого океана погиб в результате банальной случайности. Ну или из-за упущения одного, казалось бы, незначительного фактора. Как и в известной мне истории, Макаров вывел корабли в море, чтобы помочь «Страшному», а затем отогнать адмирала Того, устроившего очередную бомбардировку Артура.

При этом на броненосце задействовали трал-охранитель и расстреляли две всплывшие мины. А так как траление участка проведено ещё не было, выставили буйки, обозначившие протраленный проход. Но из-за сильного течения буйки снесло, и возвращавшийся уже без трала «Петропавловск» наскочил на мину. Всего лишь незначительное отклонение. И история повторилась.

Так вот, маленькая победа «Сердитого» не на шутку возбудила осаждённую крепость. Новость облетела город со скоростью лесного пожара, гражданские и военные толпами валили на набережную, чтобы лично увидеть пленных.

Я же, воспользовавшись тем, что не являюсь членом экипажа миноносца, тишком свалил в закат, предоставив Колчаку самостоятельно разбираться со свалившимися на него лаврами. Меня куда больше занимал груз на пароходе «Ляодун» и уже встречавший нас инженер Горский, с которым мы тут же отправились на Тигровый полуостров…

– Олег Николаевич, здравствуйте, – окликнули меня, когда я поднялся на набережную.

– Добрый день. С кем имею честь? – посмотрел я на неизвестного мне мужчину.

Причём в прямом смысле этого слова. Я никогда прежде не встречал его, иначе просто не смог бы забыть. На вид лет сорок, гражданский костюм-тройка, котелок, который он слегка приподнял, представляясь:

– Кулагин Павел Семёнович, частный поверенный##1.

##1 Частный поверенный – в Российской империи частный адвокат, представляющий интересы клиентов в гражданских и уголовных делах.

– Очень приятно, Павел Семёнович. Но не думаю, что нуждаюсь в ваших услугах. Даже если до такого и дойдёт, то я нахожусь на службе, а посему вне гражданской юрисдикции.

– Полагаю, что всё же нуждаетесь, Олег Николаевич.

– Объясните?

– Непременно. Вы построили катер на подводных крыльях, внесли конструктивные изменения в котёл Ярроу, повысив его производительность в полтора раза, изобрели дымогенератор, парашют, трал-охранитель, миномёт, артиллерийскую мину, противопехотную мину, ручную гранату. Я даже не берусь представить, сколько ещё сможете привнести в этот мир.

– Настолько верите в меня? – хмыкнул я.

– Я вижу в вас большой потенциал. Но даже если вы больше ничего и никогда не изобретёте, уже созданного вами хватит на то, чтобы обеспечить безбедную старость.

– И как я полагаю, не только мне, но и вам, – улыбнулся я.

– А вы готовы взвалить заботы о ваших детищах на свои плечи? – вздёрнул он бровь.

– Разумеется, нет. Но вы частный поверенный, а не патентный. Насколько мне известно, это несколько разные области юриспруденции.

– Не боги горшки обжигали. Вы мой шанс вырваться из артурского болота, где я оказался в связи с трагическим стечением обстоятельств, и я не намерен упускать его, ибо вижу в ваших изобретениях большой потенциал.

– Вы позволите пригласить вас ко мне домой? Там мы могли бы поговорить более детально, – предложил я.

Было дело, пока находился на излечении, хотел отправиться во Владивосток, чтобы найти поверенного и заняться патентами на все свои новинки. И нет, по поводу того, что по факту это не мои достижения, совесть меня не мучила. В этот мир их привнёс я, и точка.

Но вырваться из Артура так и не получилось. Лечиться мне позволялось только в крепости, отбывать же куда-либо разрешение не давали. А сбегать в мои планы не входило. Поэтому отложил этот вопрос на потом. Тем более что на жизнь мне много не нужно, прибыль же от патентов можно получить, только планируя вдолгую.

Ну, а если упущу… Да невелика потеря. Я много ещё чего могу украсть, усовершенствовать или создать на основе имеющихся у меня знаний из будущего. Так что не жалко. Но коль скоро появился тот, кто сможет взвалить на себя эти заботы уже сейчас, то отчего бы и нет.

Когда пришли ко мне домой, Нина первым делом усадила нас за стол, благо время уже обеденное. И только после того, как поели, мы уединились в рабочем кабинете. Поверенного у меня пока ещё не было, но необходимые чертежи и документацию я подготовил, поэтому мне оставалось лишь передать бумаги Кулагину. Тот наскоро просмотрел весьма толстую стопу бумаг и удовлетворённо кивнул.

– Полагаю, что этого более чем достаточно для оформления привилегий. К тому же я посоветовал бы оформить соответствующие патенты не только в России, но и за границей. Уверен, что ваши изобретения распространятся по миру. А уж после этой войны так и подавно, – заверил Кулагин, пряча бумаги в портфель.

– Разделяю вашу уверенность. Вот здесь пятнадцать тысяч рублей. Думаю, что этого с лихвой хватит как на оформление соответствующих бумаг, так и для выплаты вашего гонорара, – положил я перед ним пачку из сотенных ассигнаций.

– Это более чем щедро, – заёрзал на стуле поверенный.

– Не переживайте, Павел Семёнович, это вовсе не значит, что я намерен лишать вас вашей доли от лицензионных отчислений. Не ради же разового гонорара вы решили взяться за устройство моих дел. Договор у вас с собой?

– Разумеется.

Он вновь полез в свой портфель и извлёк из него несколько листов бумаги. Я ознакомился с их содержанием буквально в течение минуты. Моя абсолютная память позволяла проделывать это без труда. Ничего необычного в пунктах предложенного договора я не обнаружил, но счёл нужным сделать одно уточнение:

– Внесите, пожалуйста, дополнительный пункт, согласно которому в случае моей гибели вы должны будете незамедлительно связаться с моей матушкой, которая наследует все права по привилегиям.

– Как прикажете, Олег Николаевич. Позвольте.

Он тут же вооружился пером и внёс дополнительный пункт, указав данные матушки реципиента. Война есть война, и я уже однажды едва не сыграл в ящик, так что страховка лишней не будет. В конце концов, благодаря сыну этой женщины я получил ещё одну жизнь.

– Павел Семёнович, вы проживаете один? – спросил я, когда мы покончили с договором.

– С супругой. Дети слава богу уже взрослые и самостоятельные, – убирая бумаги, ответил он.

– Замечательно. В таком случае собирайтесь и выезжайте в Мукден, Харбин или Владивосток, куда угодно, но только не затягивайте. Послезавтра из Артура отбудет последний пассажирский поезд с гражданскими лицами.

– А в чём дело? – снимая пенсне, в удивлении воззрился он на меня.

– Есть сведения, что послезавтра железнодорожное сообщение и телеграфная связь будут прерваны японцами.

– Но откуда…

– В районе станции Пуланьдянь они уже трижды повреждали пути, нам пока удаётся их отгонять и восстанавливать рельсы, но долго это продолжаться не может. Просто поверьте, что времени у вас больше нет.

– Но я не могу. У меня тут дом, имущество…

– Вы меня не слышите. Послезавтра город будет отрезан, и вот это всё, – я кивнул на портфель, – уже не будет иметь значения. Пока мы будем сидеть в осаде, кто-то другой воспользуется моими наработками и заработает на этом. Так что решайте сами, готовы ли вы поступиться будущими доходами.

– Я могу оставить супругу…

– Забирайте её и уезжайте из Артура. Только дайте мне адрес, по которому я смогу с вами связаться.

Похоже, я выглядел достаточно убедительно, потому что через минуту Кулагин вновь присел за мой рабочий стол и быстренько записал координаты для связи. После чего мы вышли из дома. Он отправился в сторону старого города, а я на броненосец «Севастополь». Эссен, конечно, благоволил мне и предоставил много воли, но не думаю, что стоит злоупотреблять этим. Надо бы доложиться по результатам поездки.

– Здравствуйте, Олег Николаевич, – едва я ступил на палубу «Севастополя», поздоровался со мной старший штурманский офицер Ислямов.

– Здравствуйте, Исхак Ибрагимович, – ответил я.

– Хорошо быть прикомандированным. Живёшь по своему распорядку, на корабле появляешься, когда заблагорассудится, подчиняешься только командиру, – с хитрым прищуром выдал татарин.

– Не жалуюсь, Исхак Ибрагимович, – с улыбкой ответил я.

– Ходят слухи, что вы решили сменить офицерский мундир на деловой костюм.

– Вы о механической мастерской на Тигровом?

– Именно.

– А вам завидно, Исхак Ибрагимович? Или вы просто интересуетесь как старший товарищ?

Вообще-то, это было грубо. Передо мной, девятнадцатилетним юнцом, стоит взрослый тридцатидевятилетний мужчина. По большому счёту он мне в отцы годится, а я тут перед ним выделываюсь. Вот только меня уже задрали такие доброхоты. Не нравится им моя вольность и то, что я строем не хожу. И никому нет дела до моих достижений.

– Нет, мне не завидно. Однако я полагаю, что коль скоро на вас мундир офицера флота, то и вести вам подобает себя соответственно.

– То есть если ты умный, то ходи строем и не отсвечивай? – с явной издёвкой произнёс я.

– Мичман Кошелев, – окликнул меня Эссен.

– Я, господин капитан второго ранга, – обернувшись, бросил ладонь к обрезу фуражки.

– Зайдите ко мне, – ровным, ничего не выражающим тоном приказал он и направился во внутренние помещения корабля.

Без лишних вопросов я последовал за командиром. Хотя внутри всё кипело. Достали. Вот честно, через одного бил бы морды этим снобам. Как-то наплевать на то, что у Ислямова за плечами кругосветка, работа в связке с Макаровым на ледоколе «Ермак», несколько гидрографических экспедиций и наличие научных трудов. Это не отменяет того факта, что он ведёт себя со мной как натуральный мудак.

Я молод, и у меня за плечами нет его опыта, но здесь и сейчас мною уже сделано куда как много. Причём я вовсе не о лихой храбрости, захваченном и потопленных миноносцах и судах. Да пользу одного только парашюта сложно переоценить. Но нет, его задевает моя вольность.

– Мичман, вам не кажется, что вы ведёте себя неподобающе? – когда мы оказались наедине в его каюте, вперил в меня строгий взгляд Эссен.

– Господин капитан второго ранга, я не являюсь подчинённым лейтенанта Ислямова, а потому не считаю, что проявил к нему неуважение как к начальнику. Что же до его чина, то ему следовало бы самому вести себя соответственно выслуге и старшинству, а не исходить на желчь. Я не виноват, что мои успехи не дают ему покоя.

– А вы не думали, что причина в вашем привилегированном положении?

– Я в этом даже не сомневаюсь, господин капитан второго ранга. Но ни словом, ни своим поведением ни разу не указывал на это. Если кому-то завидно, то пусть завидуют молча. Ещё и в моём участии по устройству механической мастерской обвиняет. И ведь даже когда польза от её продукции будет несомненной, никто из этих завистников и не подумает признать свою неправоту. Их коробит именно то, что я не вписываюсь в их рамки.

– Вам будет сложно продолжать службу при таком отношении, Олег Николаевич, – покачав головой, перешёл на неформальное общение Эссен.

– Знаю. Именно по этой причине после войны намерен уйти на гражданку.

– Полагаете, что у вас получится? Или война продлится настолько долго?

– Не думаю, что с этим возникнут сложности, Николай Оттович. Уже сейчас вакансий на кораблях не хватает на всех желающих, так к чему держать на службе и балластом на казне того, кто желает уйти.

– Продолжаете пребывать в уверенности, что нас ожидает поражение, и Россия потеряет практически весь свой флот?

– Я в этом уверен, – кивнул я.

– Семнадцатого апреля был подписан указ его императорского величества о формировании второй эскадры Тихого океана. Мы, соответственно, теперь являемся первой, – ни с того ни с сего произнёс Эссен. – Отряд Засулича отступил, высадка второй армии генерала Оку идёт беспрепятственно при полном нашем попустительстве. Адмирал Того прохаживается перед Артуром, будто издеваясь над нами, хотя и не приближается на дистанцию пушечного выстрела.

– А уже послезавтра японцы перережут железнодорожное сообщение и телеграф.

– Уверены, что уже послезавтра? – Эссен внимательно посмотрел мне в глаза, словно какому-то предсказателю.

– Предполагаю, – пожал я плечами.

– Ясно, – неопределённо произнёс он.

– Николай Оттович, а что вы скажете, если я предложу отлить для «Севастополя» новые гребные винты. Уже через неделю Горский закончит наладку оборудования своей мастерской, у него имеются четыре печи вагранки, способные выдать достаточный объём бронзы. Как в наличии и опытный литейщик. А то с нашим погнутым нормальный ход не набрать, да и перерасход угля изрядный.

– Хотите сказать, что готовы предложить геометрию винта, способного увеличить ход броненосца, как это получилось на «Сердитом»?

– При текущем состоянии машин и котлов гарантирую выход на номинальные пятнадцать с половиной узлов, но возможно и выше.

– Никто не позволит лишить хода броненосец в условиях боевых действий. Даже если мы боимся высунуть нос из гавани.

– Отлить винты и только после этого произвести замену. Полагаю, что нам удастся раздобыть достаточное количество бронзы.

– Заманчиво, но, увы, нереально, – покачав головой, возразил Эссен.

– Жаль. Просто через неделю закончится обустройство мастерской, и вагранки будут задействованы под выплавку чугуна, а тогда бронзу в них плавить уже не получится.

– Лучшее враг хорошего. Слышали такое, Олег Николаевич? Кстати, вы вроде как отличились на «Сердитом»?

– Ничего особенного. Всего лишь принял посильное участие, потому что не мог оставаться в стороне. Успех целиком и полностью заслуга команды «Сердитого».

– Миноносец вышел победителем в бою с безбронным крейсером, – со значением произнёс Эссен.

– Как по мне, то мы научились воевать, но командование отчего-то полагает иначе и предпочитает держать нас за штаны, – вновь пожал я плечами.

Глава 4

Делай, что можешь

– Разрешите, господин капитан второго ранга? – спросил я, приоткрыв дверь в каюту Эссена.

– Входите, Олег Николаевич, – позволил он. И когда я вытянулся перед ним, не дав открыть мне рот, поинтересовался: – Надеюсь, вы там больше ни с кем не сцепились?

– Никак нет, Николай Оттович.

– Вот и славно. Я, конечно, понимаю, что все эти взыскания с вас как с гуся вода, но ведь можно и на гауптвахту загреметь. Есть такое желание?

– Никак нет.

– А меж тем, как мне кажется, это единственное, что может вас охладить.

– Я понял, Николай Оттович. Не надо гауптвахту.

Случай с Ислямовым имел продолжение. Эссен без лишних вопросов тем же вечером устроил мне выволочку и влепил выговор. Но выговор не триппер, повисит и сам отпадёт. Да и наказание рублём меня не больно-то впечатляет, как и запись в личном деле на ход не влияет. Всё равно служить дальше я не собираюсь. Вот если под арест, тогда да, тогда совсем другое дело. На губу не хочется категорически. А потому всем своим видом показал, что выговор меня опечалил. Правда, командира это ничуть не обмануло.

– Вот и ладно, что поняли. Вы уже слышали, что сегодня днём прошёл последний поезд из Артура, а командование крепости решило более путь не восстанавливать?

– Откуда бы мне об этом слышать, Николай Оттович, – глядя ему прямо в глаза, ответил я.

– А не вы ли позавчера говорили мне об этом?

– Я лишь предполагал, – не отводя взгляда, ответил я.

– И как, по-вашему, события будут развиваться дальше?

– Дальше? Смею предположить, что через пару дней, когда японцы окончательно завершат высадку, второго мая они начнут выдвижение к Артуру по двум направлениям. Один из полков авангарда двинется по дороге на Пуланьдянь, чтобы далее продолжить движение вдоль железной дороги. Второй по дороге меж сопками в направлении станции Саншилипу. Генерал Фок выдвинет против них незначительные силы, которые Оку опрокинет, практически не заметив, и продолжит наступление на Цзиньчжоу. К городу он выйдет эдак числу к двенадцатому мая, а тринадцатого с утра навалится на позиции пятого полка Третьякова. Каковыми овладеет уже к вечеру.

– Эка вы как детально всё описали, – указывая мне на свободный стул, хмыкнул Эссен.

– Не то чтобы детально. Плюс-минус два-три дня, – присаживаясь к столу напротив хозяина каюты, пожал плечами я. – Просто исхожу из возможностей современной армии, а она у японцев современная. И мотивации сторон. Самураи нацелены на победу и на протяжении четырёх месяцев демонстрируют завидную активность. Что до нас, то среди офицеров ходят разговоры о телеграмме Куропаткина Стесселю не задерживаться у перешейка и отступать к крепости.

– Вы верите слухам?

– Даже если слухи эти не имеют под собой оснований, они явственно указывают на настроения господ офицеров и нижних чинов. А если сюда присовокупить некоторые факты, то картинка и вовсе вырисовывается мрачной.

– Хотелось бы послушать, – откинувшись на спинку стула и сцепив пальцы на животе, произнёс Николай Оттович.

– Да, в общем-то, всё на поверхности. За прошедшее время достаточно многое сделано на сухопутном фронте обороны Артура. И в то же время позиции на перешейке оборудованы из рук вон плохо, и делается там всё ни шатко ни валко. Я выезжал туда, пока был на излечении, и посетил, когда занимался эвакуацией мастерской инженера Горского. Такое впечатление, что там всё делается для галочки. Окопы глубиной в лучшем случае полтора метра, а зачастую и того меньше. Оно конечно, каменистый грунт, но я не понимаю ни офицеров, ни солдат, ведь им там драться и умирать, а они ленятся. Ходов сообщения практически нет, за обратным скатом возвышенности никаких укрытий. Блиндажи картонные, и их явно мало. Артиллерия собрана с бору по сосенке и большая часть старьё. Боеприпасов недостаточно, и сомнительно, что их подвезут. Вторая линия обороны отсутствует, а её можно было устроить по Тафаншинским высотам. И тогда даже взятие перешейка не позволит японцам развить наступление. При существующем же положении дел город и порт Дальний со всей инфраструктурой упадут в руки японцам как спелое наливное яблочко. Одна подвижная железнодорожная батарея готова только благодаря настояниям покойного Степана Осиповича. Но толку от неё будет немного. Потому что руководство КВЖД решило отказаться от лишних финансовых и материальных затрат. То есть строить ответвления для маневрирования подвижных батарей никто не собирается. А это уменьшает их эффективность минимум вдвое.

– Трудно винить армейское командование в намерении как можно быстрее отойти к Артуру, – невольно поморщился Эссен. – Ведь при пассивности нашей эскадры можно получить десант у себя в тылу. А если японский флот обеспечит поддержку с моря, то сбросить высадившиеся части попросту не получится.

– Согласен, наша пассивность граничит с предательством. Привыкли воевать со слабым противником, а как только появился сильный, так растерялись и непременно желаем получить решительное превосходство, чтобы задавить его мощью. Вот и сидим, копим силы. Но и армейцев подобный подход ничуть не оправдывает. Допустим, они намерены отходить. Но отчего тогда не организовывается эвакуация Дальнего? Сейчас эшелоны должны ходить день и ночь, вывозя всё имущество со складов Дальнего. Инфраструктура порта и оставшиеся там суда необходимо заминировать, чтобы в случае отхода уничтожить их. Однако ничего не делается, а это уже попахивает преступной халатностью, если не предательством.

– Эк-ка вас занесло, Олег Николаевич.

– Прошу прощения, Николай Оттович.

– Ладно. Вы ничего не говорили, а я ничего не слышал. Так, а с какой целью-то ко мне?

– Прошу временно откомандировать меня в распоряжение командующего отрядом подвижной береговой обороны контр-адмирала Лощинского.

– О к-как. Объясните?

– Легко рассуждать о том, как всё плохо, и ничего не делать. Я так не могу. И коль скоро не способен повлиять на командование, значит, буду делать то, что в моих силах.

– И что же вы намерены сделать?

– Левый фланг наших позиций у Цзиньчжоу нуждается в усилении. Ещё при Степане Осиповиче туда были отправлены мины заграждения, но их до сих пор так и не выставили. Хочу заняться этим вопросом.

– А чтобы выполнить свой долг, опять дадите взятку? – хмыкнул Эссен.

– Не понимаю, о чём вы говорите, Николай Оттович, – сделал я честные глаза.

– Это я вас не понимаю, Олег Николаевич. Вы очень, очень странный мичман.

– Ну, это не новость, Николай Оттович. Всё дело в японском осколке, который прилетел мне в голову.

– Зачем на самом деле вы хотите отправиться в бухту Цзиньчжоу?

– Возможно, мне удастся сделать хоть что-то, чтобы изменить события, ход которых уже предопределён, – слегка развёл я руками.

– Хорошо, я переговорю с Михаилом Фёдоровичем. А то выпишу вам командировочное предписание, а он ни сном ни духом.

– Сейчас переговорите?

– Мичман Кошелев… – вскинулся было от такой наглости Эссен, но тут же взял себя в руки, хмыкнул и, упёршись локтями в столешницу, произнёс: – Идите, Олег Николаевич.

– Николай Оттович, так что по моей просьбе?

– Не будите лихо, мичман. Идите, – с нажимом произнёс он.

– Есть.

Выйдя из каюты командира, я не без удовольствия улыбнулся. Кто я? Отчаянный храбрец, изобретатель и новатор, все задумки которого оказываются невероятно эффективными. Факт. Как и то, что я всего лишь мичман девятнадцати лет от роду, не прослуживший после морского корпуса и одного года. Явно не тот, кому позволено делать подобные высказывания в обществе командира корабля, капитана второго ранга, находящегося в полушаге от следующего чина.

И тем не менее он со мной не просто разговаривал, а выслушал. И это означает только одно. Мне удалось зародить у Эссена сомнения. Он видит во мне как минимум предсказателя, как максимум гениального системного аналитика. А может, и наоборот. По меньшей мере в прошлый раз он предпочёл увидеть во мне гения. А нет, это было в позапрошлый. В госпитале он скорее склонялся к провидцу, хотя ничего конкретного и не высказал.

Обратится ли он к Лощинскому о моём прикомандировании? Признаться, хотелось бы. Потому что это явилось бы очередным указанием на то, что он относится к моим словам всерьёз. А так-то я и сам могу всё решить. Достаточно подойти к его превосходительству и… Тяжело договориться, сунуть и принять конверт в первый раз. Дальше идёт как по накатанной. Это как с девицей, которую трудно уговорить впервые, хотя для неё близость уже давно не новость. Но как только это случилось, стеснения отступают на второй план, а в общении появляется лёгкость и вольность.

Мы с контр-адмиралом уже имели дело к его удовольствию. Так что он меня перед дверью мариновать не станет и выслушает с готовностью. Уж больно он домовитый. Тем более если копеечка капает не за что-то противозаконное, а за самое что ни на есть выполнение служебных обязанностей. Причём в ключе, заданном наместником, который настаивал на сбережении кораблей. Но ведь катер это не корабль.

На броненосце мне делать нечего. Спасибо Эссену, обязанностей по службе у меня нет. Только и того, что надлежало заниматься моим личным составом и катером. Офицерам это, ясное дело, не нравится, но тут уж мне на их мнение плевать. Главное, что у меня руки развязаны. А там пусть хоть обзавидуются и изойдут на желчь, без разницы.

– Господин офицер, – окликнул меня незнакомый голос с характерным акцентом, едва я ступил на набережную.

Я обернулся и ожидаемо увидел китайца. Голос его я никогда не слышал. Во время наших бесед с господином Ваном он всегда стоял за его плечом в готовности проломить башку лаоваю##1. Вот уж кого не ожидал повстречать в Порт-Артуре.

##1 Л а о в а й – у китайцев иностранец, человек из другой страны, чаще – европейской внешности.

– Только не говори, что тебя прислал господин Ван, – хмыкнул я.

– Здравствуйте, господин офицер, – подойдя ко мне, вновь поклонился он.

Даже если и знает мою фамилию, произнести её правильно у него не получится. Для китайцев это достаточно сложно, а он боится меня обидеть. Видать, заинструктирован господином до слёз. Не суть. Куда важнее конверт, который он мне протягивал.

– И как ты тут оказался? – спросил я, принимая послание.

Вот интересно, не загребут ли меня за шпионаж? А что такого. Да, китаец, передающий послание, тут вовсе не редкость. Но у меня ведь столько доброжелателей, что только успевай вертеть головой в поисках подставы. Не то чтобы они сыпались как из рога изобилия и, по сути, никогда не были чем-то большим, чем лёгкий укол. И тем не менее всё когда-то происходит в первый раз.

– Приплыл на джонке, господин офицер. В этих краях много контрабандистов.

– Это точно, – соглашаясь, я вскрыл конверт.

«Пятого мая в двадцать ноль-ноль начнётся большая игра. Входной взнос двадцать пять тысяч. Двенадцать серьёзных игроков. Победитель забирает банк. Не желаете присоединиться?»

Ч-чёрт! Это как нельзя вовремя! Если удастся выскочить из Артура уже сегодня, то у меня будут развязаны руки, и я смогу участвовать в игре. Всё равно собирался посетить Циндао, так как появилась нужда в деньгах. Мастерская Горского пока не имела казённых заказов, и мне предстояло выкупать её продукцию.

Сомнительно, что господин Ван сумеет подгадать серьёзную игру под мой приезд. В прошлый раз всего лишь удачно сошлись звёзды. А просто так резвиться в его заведении он мне не позволит. Так что остаётся немецкая колония. В британскую я отправлюсь только в бессознательном состоянии. И тут такой удачный оборот. Ведь Чифу значительно ближе.

– Господин Ван ожидает письменного ответа? – спросил я.

– Можно и на словах, – с поклоном ответил китаец.

Господи, весь из себя такой подобострастный. Но я ведь знаю, что под этой несуразной одежонкой скрывается матёрый боец. Иному при нашей встрече с его хозяином находиться не имело смысла.

– Передай, что я постараюсь быть. Но война есть война, и она, не спрашивая позволения, может ломать планы.