Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Глава 28

Не ходите в Петропавловск

Матрос ловко перепрыгнул с палубы «Ската» на деревянный причал и начал наматывать на кнехт причальный конец. Схожая картина и на корме. Двигатели лениво бубнят, отрабатывая винтами задний ход и гася движение, дабы не сломать тут ничего к чёртовой матери. Массивное, но всё же дерево. Наша же лодка, пусть и небольшая, но, как ни крути, а масса у неё полторы сотни тонн.

– Ну, здравствуйте, Олег Николаевич, – встретил меня стоящий на причале полковник Бутусов.

Мало что всё ещё жив, так уже и в звании подрос. Что не может не радовать. У меня, признаться, на него имеются планы, как, впрочем, и на Кондратенко с Белым. Только эти два генерала воспринимают меня более или мене всерьёз. Не так, как Эссен, но хотя бы готовы прислушаться к моим советам. У Романа Исидоровича есть все шансы в грядущей войне стать командующим армией, а учитывая её позиционный характер, так, может, и фронтом. Всё же оборона его конёк. Василий же Фёдорович в моей истории занимал должность начальника артиллерии Владивостокской крепости, и в перспективе вполне возможно, что получится выдвинуть его на коменданта.

Правда, в известном мне варианте Белый заболел и умер зимой девятьсот тринадцатого. И может статься, что я ставлю не на того. Но ведь в мои планы входит развернуть во Владивостоке целую медицинскую академию. Причём не абы какую, а одну из передовых в мире, где откроют целый ряд медицинских препаратов и будут применять новаторские практики лечения.

Касаемо же Бутусова, то он меня воспринимает более чем серьёзно, не прислушивается к моим советам, а следует им. Благодаря чему его пограничники превратились в настоящих универсалов. С одной стороны, это штурмовая пехота, имеющая соответствующую экипировку. С другой, готовые бойцы разведывательно-диверсионных групп. А на Камчатке предстоят именно партизанские бои. Если до этого, конечно же, дойдёт…

Одним из пунктов акта капитуляции Артура оговаривалось то, что гарнизон крепости не может принимать участие в боях на манчжурском театре военных действий. И Россия, естественно, намерена была исполнить все условия. Мы вообще любим выполнять договорённости даже в ущерб своим интересам. Но в данном конкретном случае самураи переиграли самих себя.

Разумеется, можно было третий сибирский направить во Владивосток, а воинские части тамошнего гарнизона перебросить под Мукден. Но в кои-то веки командование поступило мудро, и части, выведенные из Артура в обстановке строжайшей секретности, перебросили на Сахалин. Признаться, я не ожидал подобной дерзости.

Седьмой дивизии под командованием Кондратенко предстояло оборудовать укрепрайон на юге острова в районе Корсаковского поста, вне досягаемости морской артиллерии. Четвёртой дивизии, в командование которой вступил Надеин, надлежало поступить схожим образом на севере в районе Александровска-Сахалинского.

Понятно, что дивизиями они могли считаться лишь номинально, имея значительный некомплект личного состава при практически полном отсутствии артиллерии. Им выделили всего лишь четыре восьмиорудийные батареи, да в мастерских Горского успели изготовить три дюжины миномётов со стволами весьма сомнительного качества. Однако эти части имели богатый опыт оборонительных боёв и при отсутствии у японцев осадных орудий могли выстоять перед значительно превосходящими силами. В конце концов, японцы не имели возможности выдвинуть против них достаточно крупные силы.

Беспорядки внутри страны, международная обстановка, брожения в армии и на флоте. Всё это указывало на то, что хотя экономический потенциал России достаточно высок, ей пора задуматься о мире. Если же на момент подписания договора на Сахалине останется хотя бы одна боеспособная часть, то японцам придётся отказаться от своих притязаний. Вот и решили устроить два достаточно серьёзных узла обороны.

Кроме того, на острове будут действовать партизанские отряды. Я успел выдать некоторые рекомендации Кондратенко, на которого возлагалось общее командование военными силами острова. Так что по тайге не станут шастать целые роты. Японцев примутся жалить небольшие группы человек по десять-пятнадцать. Бить в спину из засады, после чего быстро уходить.

В течение трёх месяцев, пока третий сибирский вгрызался в землю, готовя полевые укрепления, по всему Сахалину обустраивались схроны с оружием, боеприпасами и продовольствием. И теперь этим занимались те, кто знал в этом толк. О грамотных кадрах из числа казаков и пограничников позаботился Роман Исидорович.

Приятно, когда твои советы не только выслушивают, но и прислушиваются к ним. Правда, тут скорее спасибо Эссену, нежели доверию моим суждениям со стороны героя обороны Артура. Ну и Бутусову за поддержку спасибо, с мнением которого его превосходительство считается. Пусть вначале Роман Исидорович и воспринимал партизанские методы ведения боевых действия с предвзятостью, сейчас ничего подобного за ним не наблюдается.

А вот самого пограничника с его тремя сотнями бойцов отправили на Камчатку. Тут ни о каком оборонительном узле речи не шло. Полковнику изначально предписывалось организовать партизанское движение. Разумеется, инструкцию, как именно это нужно сделать, ему так же вручили. Но коль скоро её отложили в дальний угол на Сахалине, то здесь и читать-то не стали. В кои-то веки Петра Дмитриевича предоставили самому себе. И теперь его заботило только одно – лишь бы японцы решили-таки прибрать к рукам Камчатку, чтобы он мог, наконец, развернуться.

– Здравия желаю, господин полковник, – вытянувшись во фрунт, отдал я ему честь.

– Полноте, Олег Николаевич. Полноте. Знаете же, что мне весь этот официоз претит. С чем прибыли?

– Для начала мне вменено в обязанность способствовать обороне Петропавловска с моря. Вы должны были озаботиться стоянкой с запасом топлива.

– Есть такое дело. Весь доставленный сюда ГСМ мы вывезли в одну неприметную бухту в паре сотен вёрст отсюда. Его охраняет десяток бойцов с одним местным охотником. Оборонять город я не стану, сразу перейдём к партизанщине. Это ведь не середина прошлого века. Тут морской калибр так причешет, что мало не покажется. Но не маловато ли одного подводного миноносца для обороны Камчатки?

– Это ведь я, лейтенант Кошелев – герой войны, гроза японцев, – деловито подбоченился я, изображая Анику-воина.

Ах да, совсем забыл, командование в очередной раз пролило на меня наградной дождь. Мне досрочно дали чин лейтенанта и наградили парочкой орденов. Хотя в чине скорее поучаствовала рука императора, никто другой вот так наплевать на морской ценз не может, я же всего-то неполных два года как вышел из корпуса.

– И правда, чего это я в самом-то деле, – поддержал мой ироничный тон пограничник.

Вообще-то, я не так чтобы и сильно ёрничал. Потому что отлично понимаю, сколько шороху сегодня может навести одна-единственная лодка. К примеру, моими стараниями иностранные суда всё ещё не горят желанием посещать порты Японии. За прошедшие месяцы мы успели совершить ещё три рейда. По одному выходу сделали и четыре «касатки» нашего отряда.

Это когда появятся средства обнаружения и противолодочное оружие, подводникам придётся изворачиваться, как ужу на сковороде. Сейчас все ведущие державы бросились изучать опыт русских моряков, и лучшие военные умы думают над проблемой противодействия опасности из-под воды.

Сдаётся мне, что в первую мировую уже не будет настолько результативных капитанов, как Лотар фон Арнольд де ла Перьер. На его счету три боевых корабля и сто девяносто четыре транспортных судна общим водоизмещением до полумиллиона тонн. Внушает, как говорится…

А вообще лодок дальнего радиуса пока только пять штук. Четыре «касатки», уже вышедшие из мастерских Суворова, не только успели сделать по одному рейду к берегам Японии. Сейчас они попарно патрулируют акваторию в районе Корсаковского поста и Александровска-Сахалинского, выступая заслоном на подступах к острову. Пятая – мой «Скат». Шестая находится на модернизации. «Дельфин» и «Сом» годятся только для патрулирования ближних подходов к Владивостоку, и как-либо существенно усовершенствовать их не получится.

Основное направление это однозначно Сахалин, а прикрыть с моря его нечем. Защищать силами Владивостокского отряда равносильно отправке его на убой. Да, он сейчас представляет собой реальную силу. Эскадренный броненосец, броненосец береговой обороны, четыре броненосных крейсера, один крейсер первого ранга и три второго. Плюсом к этому шесть миноносцев и девять номерных миноносок. Вот только всё познаётся в сравнении, и ловить владивостокцам в открытом противостоянии с японским флотом нечего. Да и качество кораблей, как и их вооружение, положа руку на сердце, сильно уступит самураям.

К слову, мой призыв в ночной эфир не пропал даром. Командир «Сисоя Великого», как только началась кутерьма с миноносцами, не стал открывать по ним огонь. И уж тем паче не шарил лучом прожектора, как «Наварин», в поисках вражеских кораблей. Вместо этого его командир отвернул в сторону и практически сразу взял курс на Шанхай. Броненосец получил свою торпеду, но всё же сумел дотянуть до китайского порта, где и разоружился…

Так что, как ни крути, а кроме меня сюда и отправить-то некого. Впрочем, я и не в претензии. Потому что уже привык действовать в одиночку. Ни начальников над головой, ни ответственности за кого-то другого. Мне и команды «Ската» за глаза. Пусть приходят самураи, мы и без помощников встретим их со всем уважением…

– Кстати, Пётр Дмитриевич, я доставил вам два трёхдюймовых миномёта с боеприпасами к ним. По три сотни ручных гранат РГ-4 и РГО-4. И пятнадцать ручных пулемётов РПГМ, – решил сменить тему я.

– РПГ знаем, а это что за зверь? – тут же заинтересовался пограничный полковник.

– Ручной пулемёт Горского, модернизированный. Извините, но стволов под патрон арисака у Аркадия Петровича не оказалось, так что полностью унифицировать ваши боеприпасы не получилось. Но я привёз по три тысячи патронов на каждый ствол. Полагаю, что столь уж жарких боёв тут всё же не случится и этого вам хватит.

Ещё в Артуре пограничники унифицировали своё вооружение, полностью перейдя на японские карабины, в большинстве своём переделанные из винтовок моим компаньоном Горским. Так что вопрос с боеприпасами вовсе не лишён смысла. Впрочем, это Бутусов рвётся в бой и надеется на серьёзную схватку. На деле же ничего подобного тут не предвидится.

Японцы прекрасно понимают, что местное ополчение состоит не из каторжан, а из охотников, которые не только отлично владеют оружием, но и превосходно знают местность. В прошлом году им уже довелось уничтожить пару небольших десантов, проявив тем самым свою решимость драться. Так что возможности взять под контроль Камчатку и заявить, что здесь не осталось защитников, у них попросту нет. А коль скоро так, то не может быть и речи об отторжении этой территории. С Сахалином у них шансов куда больше.

– Вот порадовали, так порадовали, – потёр руки Бутусов.

Так уж вышло, что все пулемёты и мадсены, в том числе, по условиям капитуляции пограничники вынуждены были передать японцам. Не соблюсти хотя бы один пункт было чревато, и противная сторона могла истолковать это как нарушение договорённостей. Так что наши выполнили всё в точности до запятой.

– Я знал, что вы оцените, Пётр Дмитриевич.

– А в чём заключается модернизация пулемёта?

– Заказали на Сестрорецком оружейном толстостенные стволы и заменили водяное охлаждение на воздушное. При интенсивной стрельбе следует заменить ствол через шестьсот выстрелов. Запасной прилагается, и в обстановке боя на это требуется всего лишь несколько секунд. Я покажу вашим пулемётчикам. В остальном это хорошо знакомый вам РПГ. Разве только теперь с лентой на сотню патронов он весит не пуд с четвертью, а тридцать пять фунтов. Всё ещё не мадсен, но полагаю, что надёжность и боевые возможности в достаточной мере компенсируют этот недостаток.

– Даже не сомневайтесь. Мои ребятки и так-то нарадоваться на РПГ не могли, хотя и ругали за тяжесть, а теперь и вовсе довольными будут как слоны. Но как? Ведь оборудование ваших мастерских осталось в Артуре, а во Владивостоке, по вашим же словам, все производственные мощности уже загружены.

– Это всё стараниями моего знакомого купца Суворова. Он сделал заказ в Америке, и как только Охотское море вскрылось, американский контрабандист на парусно-винтовой шхуне за солидную плату, не без того, согласился доставить закупленное оборудование во Владивосток. А пока потребное добиралось до нас, успели возвести турлучные стены цехов. Артиллерийские мины, снаряды и корпуса РГО-4 лили в мастерских Михаила Ивановича. За зиму он успел поставить четыре вагранки на манер тех, что были у нас в Артуре. Кстати, ручные гранаты в войсках не закупают, отчего-то нос воротят. Зато к трёхдюймовкам выгребают подчистую, только давай. Успели оценить сильный перекос в шрапнель.

– Это да. В военном ведомстве с этим вопросом сильно так перемудрили. Кстати, а пулемёты-то военное ведомство закупает или опять за свой счёт?

– Не закупает. Однако, как оружие, зарекомендовавшее себя на поле боя, внесли в список рекомендованного. Командирам полков разрешена их закупка и постановка на баланс за счёт полковой казны. Но господа полковники, как ни странно, в очередь не выстроились. Впрочем, поступающих заказов для имеющихся производственных мощностей пока вполне достаточно, и мастерская работает в плюс…

Как выяснилось, ГСМ для нас в Петропавловск завезли аж на две полные заправки. Уж и не знаю, кто так расстарался, но я был ему за это безмерно благодарен. Как ни крути, а отсюда до Владивостока полторы тысячи миль. В мои планы, конечно, не входит шататься в местных водах, любуясь береговыми красотами, но кто знает, как оно обернётся, а запас, он карман не тянет.

Неделя прошла в ожидании. За это время я успел хорошенько так изучить акваторию Авачинской бухты, которой предстояло стать театром боевых действий. Не получится у меня гоняться за японцами по океану. А вот взять тёпленькими сам бог велел.

Тридцать первого июля, как и в прежних мирах, к Петропавловску подошёл бронепалубный крейсер «Сума» под флагом командующего шестого отряда адмирала Того Масамити. Крейсер обстрелял оставленный жителями город, практически не причинив вреда. После чего японцы высадили десант из пары сотен человек. Следуя моему совету, Бутусов не стал предпринимать каких-либо действий, а самураи, поймав несколько коров, забили их и ушли восвояси…

– И что это было? – буравя меня недовольным взглядом, спросил полковник.

– Спасибо, Пётр Дмитриевич, что поверили мне и не стали бить японцев, – искренне произнёс я.

– Помню, что как бы бредово не выглядели ваши задумки, в итоге они оказываются на редкость эффективными. Но может, всё же объясните?

– Их было двое. В бухту вошёл только «Сума», в то время как «Идзуми» шарился у входа возле мыса Вертикальный. Но они ещё вернутся. Кто же откажется от свежатинки. Они ведь могли забить куда больше коров, но не стали резать лишних. Только теперь уж к городу подойдут оба. А когда встанут на якоря, то вдвоём лягут на грунт. Как полагаете, после стольких потерь России не помешают два бронепалубных крейсера? Не самые новые, но хоть что-то после стольких-то потерь.

– Полагаете, что нам удастся такое провернуть?

– Готовьтесь брать в плен или уничтожать толпу японских моряков. И желательно накрыть их, пока они будут в шлюпках.

– Звучит заманчиво, – хмыкнул полковник.

Конечно же, я оказался прав, и японцы вернулись. Вообще-то, у меня имелись сомнения по поводу сопровождения, так как наличие миноносцев казалось вполне логичным. Однако, похоже, самураи не рассчитывали на то, что тут может оказаться подводная лодка. Наверняка наши неплохо так отметились у Сахалина, и противник решил, что все подводные силы сосредоточили на том направлении, чтобы отстоять остров. И вообще Камчатка находится слишком далеко.

Как бы то ни было, но седьмого августа японские крейсера бросили якоря на петропавловском рейде и начали готовиться к высадке десанта. Мы приблизились на расстояние в пару кабельтовых. Я на несколько секунд поднял перископ, зафиксировав положение кораблей, после чего пустил торпеды уже без визуального контакта. В конце концов, дистанция смешная, цель неподвижная. И четыре взрыва возвестили о том, что я вовсе не был самоуверен.

Крейсера довольно активно начали крениться. Ни о каком бое не могло быть и речи, однако я и не подумал всплывать. Нам и одного снаряда за глаза, чтобы пустить пузыри. А вот когда крейсера практически ушли под воду, и стало окончательно ясно, что выстрелить в нас не сможет уже ни одна пушка, мы всплыли, изготовив к бою пушки и пулемёт.

Тем временем на берегу обозначили активность пограничники, выдав длинные, на десяток патронов, очереди из всех пулемётов, тем самым демонстрируя огневую мощь. Ну и пару мин из миномётов пустили, благо их взрыватели исправно срабатывают от удара о воду.

Как итог, адмирал сделал харакири. Железный мужик. Вообще-то, ему и так осталось жить лишь несколько месяцев, но всё равно моё уважение. Лично я ни за что так не поступил бы. Пулю в висок, зная о том, что в плен лучше не попадать, ещё ладно. Но чтобы вот так… да ни за что.

– И какие у вас дальнейшие планы, Олег Николаевич? – спросил меня Бутусов, когда с пленными было покончено.

– Да какие, собственно говоря, планы, Пётр Дмитриевич. Меня отправили защищать Петропавловск. Значит, останусь тут. Полагаю, что война не сегодня завтра закончится. Так что ждём. Либо опять припожалуют самураи, и у меня всё ещё есть чем их встретить. Либо придёт весть об окончании войны.

Глава 29

Буря в стакане

Недоразумение под названием «Форд-А», бодро тарахтя мотором, нёс меня по Владивостоку с бешеной скоростью в шестьдесят вёрст в час. Можно прибавить и до семидесяти, но полагаю, что это будет лишним, потому что даже вот такой ход перебор. Ладно ещё по асфальту или по наезженной грунтовке, но не по брусчатке. Вот только душе захотелось развернуться, а какой русский не любит быстрой еды. Поэтому и воспользовался прямым участком дороги, лишь ветер хлещет в лицо.

Так-то тридцатое октября, погода ясная, на термометре десять градусов. Но из-за влажного встречного ветра ощущения, далёкие от приятных, даже если просто идти. И тем не менее настроение приподнятое, несмотря на начавшиеся в городе волнения с массовыми пьянками, погромами, пожарами и, как следствие, разгулом преступности.

Повлиять на события я никак не могу, а потому постараюсь просто не лезть. Я ведь всё ещё командир подводной лодки, и для наведения общественного порядка привлечь меня не должны. Хотя подобный вариант вовсе и не исключаю. А потому кое-что приготовил на всякий непредвиденный.

Несмотря на погожий день и то, что толпа беснуется по большей части у базара, улица совершенно безлюдная. Добропорядочные горожане предпочитают отсиживаться по домам. Кто-то уповает на боженьку, кто-то сжимает в руках оружие, чтобы защитить свой дом и домочадцев. Оно в этих местах вовсе не редкость, потому как на городские окраины, бывает, и гости из тайги захаживают. Опять же, многие уважают охоту.

Распоясалась сегодня гопота. Солдаты и матросы бузят, потому что им задолжали с выплатами и никак не начнут демобилизацию, хотя война уж почти два месяца как закончилась. Рабочие потому, что им всегда худо, и это не ирония.

Тот, кто полагает, что при царе-батюшке были райские кущи, и сам обманывается, и другим врёт. Иное дело, что жили где-то даже получше, чем в европах, тут спорить не буду, но это так себе аргумент. Потому что с пропастью между слоями общества нужно что-то делать.

Понятно, что к беспорядкам через наших борцунов приложили руку иностранные державы. Но если бы народу не было так тяжко, то он и не поднялся бы. Опять же, где-то там, в центральных губерниях, можно смело кивать на агитаторов, но здесь у всех этих партий позиции слабенькие. Хватило же лишь искры, чтобы накопившийся ворох проблем полыхнул как солома. Теперь главное, чтобы дрова не занялись, а то власти тушить замаются.

Смотри-ка, кому-то дома не сидится. По виду молодая девушка из приличных, в смысле не рабочая ни разу и не служанка. А там поди пойми – дворянка, купчиха или мещанка, пока поближе не глянешь, так и не разберёшь. Впрочем, ведёт себя не беспечно, быстренько так перебирает ножками, едва не бежит. Ну и правильно, неподходящее время для променада.

Вдруг из подворотни выскользнули двое и, схватив её, затащили за угол. Вот только что она была и уже нет. О том, чтобы проехать мимо, у меня даже мысли не возникло. Едва поравнявшись с подворотней, ударил по тормозам и выскочил из авто, благо ни о каких дверях тут и речи нет. Одновременно с этим выхватил из-за борта форменного пальто короткоствольный револьвер Смит-Вессон под нормальный русский патрон.

Один из гопников прижал девицу к стене, приставив к горлу нож. Второй потрошил её сумочку. Ни о какой двусмысленной трактовке тут не могло быть и речи. Поэтому я с ходу вскинул оружие и выстрелил самовзводом. Резиновая пуля диаметром тринадцать миллиметров и весом в полтора грамма ударила вооружённого неизвестного в голову, сбив картуз и опрокинув налётчика на мостовую. Нож глухо звякнул о камни, не навредив девушке.

Второй выронил сумочку и резко развернулся в мою сторону, выставив оказавшийся в его руке солидных размеров свинорез. Однако быстро сообразил, что ловить против огнестрела нечего, и попытался сбежать. Но в этот момент грохнул второй выстрел. Бить в корпус, прикрытый тёплым бушлатом, я не стал, кто знает, пробьёт ли резиновая пуля такую преграду. Попасть в голову мечущегося человека не так уж и просто, опять же, заряд в патроне хороший, а потому, глядишь, ещё и сломаю черепушку. С первым-то выбор был невелик, а тут есть варианты. Поэтому выстрелил ему в лишь наполовину прикрытую задницу.

– А-а-а-а!!! – покатившись по брусчатке, огласил он округу болезненным криком.

Я подбежал к нему и врезал по голове подъёмом стопы. Тут-то я уже всё контролирую, поэтому только вырубил. Подхватил его за шиворот и отволок обратно в подворотню.

– Сударыня, с вами всё в порядке? – спросил я пострадавшую.

– Д-да. Благодарю. Вы их убили?

– Ничего им не станется, – нащупав живчик у первого, отмахнулся я.

– Но вы же в них стреляли.

– Резиновые пули, сударыня. Проломить череп, конечно, могут, но у этого бандита кости толстые, так что минута-другая и будет в порядке. Да и со вторым всё нормально.

Говоря это, я заковывал их в наручники, заведя руки за спину и перекрестив их. Всё, теперь никуда не денутся. Если, конечно, им неизвестен способ деактивации замка с помощью спичинки или щепки. Впрочем, преступникам ещё только предстоит разобраться с устройством этого изделия, потому что наручники с полным оборотом дужки только-только появились на свет.

Мой поверенный Кулагин едва озаботился оформлением привилегий на новое изобретение, как и на травматические патроны. А в мастерских Горского уже наштамповали сотню штук и изготовили пять тысяч патронов с резиновыми пулями. Говорю же, я не желаю иметь касательства к беспорядкам, но готовился к ним.

– Прошу прощения, сударыня, я не представился. Лейтенант Кошелев Олег Николаевич.

– Нечаева Алина Викентьевна.

Очень даже прихорошенькая, если что. Не больше двадцати, среднего роста, судя по облегающему пальто, стройная с весьма аппетитными формами, как я люблю, под шляпкой каштановые волосы, забранные в косу. Лицо овальное, правильной формы, и я не назвал бы её красавицей, хотя весьма симпатичная, с миндалевидными глазами, обрамлёнными длинными ресничками, аккуратный носик, чуть припухлые губки. Впрочем, молодость редко бывает некрасивой. Я бы с такой замутил, но видно, что секс без обязательств точно не её вариант, и коль скоро так, то и заморачиваться нечего.

– Что же вы в такую пору одна по улицам ходите?

– Я пошла к подруге, она живёт вон в том доме, а сама я проживаю вот в этом, – указала она на квартирную четырёхэтажку в полутораста шагах от нас.

Теперь понятно, отчего она так внезапно появилась, что даже моя абсолютная память пасует. Просто я в момент её выхода на улицу тупо не смотрел в ту сторону и, соответственно, не видел этого.

– И чего они хотели? – выпрямляясь, спросил я.

– Деньги, серёжки, цепочку, кольца, – подбирая сумочку, выроненную нападавшим, ответила она.

– Ясно. Я доставлю этих субчиков в полицию. Полагаю, что следователь вас потом навестит, чтобы взять показания.

– Да-да, конечно.

Мне осталось загрузить налётчиков в авто, прихватив эту парочку ещё и концом верёвки, нашедшимся в багажнике. Увы, техника ненадёжная, а потому без буксировочного троса никуда. Далее врубил передачу и, бодро тарахтя мотором, покатил к полицейскому околотку.

– Эк-ка! Какие люди! Рябой, Губа, на чём это вас прихватили, голубчики мои? – всплеснул руками дежурный унтер.

– На ограблении, – ответил вместо них я.

– Городовой старшего разряда Климушкин, ваше благородие, – наконец разглядев меня за бандитами, представился полицейский.

– Лейтенант Кошелев.

– Спиридон Климович, этот в нас стрелял из револьвера, – пожаловался получивший резинкой в задницу.

– И отчего же вы тогда живы? – хмыкнул полицейский и уже ко мне: – Вот ей-богу, по сегодняшним делам лучше бы вы их пристрелили, ваше благородие, возни меньше было бы.

– Не по закону это, Спиридон Климович, – опять заканючил хромой.

– Зато по душе, родненький. Потому как забот у нас нынче столько, что отписать в наряд труп куда проще, чем определить вас в камеру, паразиты вы эдакие. Хм. А что это за занятные такие браслетики на них, ваше благородие?

– Новинка. Весьма удобно и практично, – закончив снимать с бандитов наручники, ответил я.

После чего продемонстрировал, как ловко можно в них упаковывать клиента. Унтер не удержался, попробовал лично, и его глаза загорелись. Реальный пользователь сразу увидел все плюсы конструкции, что тут ещё скажешь.

– И где такие можно раздобыть, ваше благородие?

– Пока нигде, но можешь оставить себе эти. – Я кивнул на наручники и выложил на стол два ключика к ним.

Для хорошего дела не жалко. А в этих руках они точно не заржавеют. Я и остальную партию передам полицейским Владивостока. Успеется ещё на этом заработать. Тем паче, что на Приморскую область у меня особые виды.

– Вот спасибо так спасибо, ваше благородие. Ну что же, давайте к этим субчикам, а то сейчас наши начнут других подвозить. Я пока в книгу их занесу да укажу кратенько, кто да зачем, а с подробностями после уж будем разбираться.

– Если кратко, то эти двое попытались ограбить Нечаеву Алину Викентьевну.

– Это доктора Нечаева дочку?

– Я с ней незнаком, проезжал мимо, увидел нападение и вмешался. Этот приставил ей к горлу нож, и я выстрелил ему в голову. Тот попытался убежать, и я подстрелил его в задницу.

– Это как же, ваше благородие? – полицейский обвёл недоумевающим взглядом гопников.

– Резиновые пули. Может ушибить или поломать кость, но под кожу не залезет. Но у этого череп крепкий, выдержал. А вот через тёплую одежду уже пробивает слабо, потому зимой либо в голову, что опасно, либо по ногам.

– А лучше в задницу, – хохотнул полицейский унтер.

– Именно, – подтвердил я.

– Всё понял, ваше благородие. Большое спасибо. И мы вас, наверное, опять потревожим.

– Это ваша работа, братец. Поэтому всё, что от меня зависит, сделаю без вопросов.

Уже на выходе из участка столкнулся с двумя городовыми, волокущими четверых пьяных нарушителей. Ну или преступников, кто знает, на чём их прихватили, на мародёрстве, погроме или банальном мордобое. Говорю же, в городе сейчас чёрт знает что творится, и ситуация с каждым часом ухудшается.

Надеюсь, события не сильно отличаются от известных мне, и волнения погасят с минимальными потерями. Хотя на этом ничего и не закончится. Надо бы как можно быстрее уволиться с флота и валить в закат, пока не замарался.

Собственно, именно по этой причине я и заморочился с наручниками и травматическими патронами. Не хотелось бы пачкаться убийствами. А так вырубил, скрутил, сдал властям. Совершил преступление – отвечай. И уж тем более, коль скоро ты на службе и действуешь в нарушение присяги.

Можно сколько угодно твердить о том, что суды в царской России были несправедливыми, но они были. Без суда могли только в ссылку отправить. А смертная казнь, несмотря на её наличие в соответствующих статьях, по факту применялась только к оголтелым бомбистам. Даже закоренелых убийц отправляли на каторгу.

Хотя второе и третье восстания во Владивостоке без казней не обойдутся. Но тут уж как ни крути, а без жёстких решений власть попросту не устояла бы. Так что мягкого варианта умиротворения, как при первом бунте, не будет. Потому-то я и хочу разделаться со службой до того, как это случится.

Размышляя над этим, я доехал до бухты Улисс. Хорошо, что дождей три дня не было, и ветер с солнышком успели просушить дорогу, иначе намучался бы. Хоть бы гравием отсыпали, что ли. Хотя кому это надо, кроме подводников, а у нас пока с возможностями откровенно плохо.

Просёлок перемахнул возвышенность, и передо мной предстала бухта во всей её осенней красе. В смысле, несмотря на погожий день, картина достаточно унылая. Казармы, плац, административные здания, склады. Всё ещё необустроенное, пожухлая трава, там, где её вытоптали, голая земля, по периметру кучи строительного мусора. Единственно радуют глаз две сопки по другую сторону бухты на полуострове Назимова, покрытые по осеннему пёстрым лиственным лесом.

У берега, уткнувшись в берег, рядком выстроились пять «касаток». До бетонных причалов дело ещё не дошло, а деревянные времянки ладить не стали. Решено сразу делать всё основательно, потому что отсюда базу подводных лодок переносить уже не будут. И скорее всего сюда же передислоцируют и миноносцы.

Отчего пять «касаток»? Увы, но в отличие от прежней истории, в здешнем варианте без потерь у подводников не обошлось. Впрочем, тут им реально пришлось повоевать, а не ограничиваться патрулированием подходов к Владивостоку.

Пока мы несли дежурство на Камчатке, наши товарищи дрались у Сахалина. Причём в прямом смысле этого слова. За время боёв им удалось потопить один броненосец, вспомогательный крейсер и четыре транспорта с десантом.

Броненосцем оказался «Адмирал Сенявин», переименованный японцами в «Мисиму». Тут отличилась лодка «Фельдмаршал Граф Шереметев» под командованием лейтенанта Заботкина. И, увы, это был его последний бой. Эсминцы навалились на подлодку толпой, и в базу она не вернулась…