Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Соавторы: Кирилл Шатилов,Константин Калбанов,Антон Топчий,Александр Верес,Юлия Ханевская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 340 (всего у книги 348 страниц)

– Да, похоже, я многое упустила, – протянула она. – Теперь понятно, почему Демвер пошел на такой шаг.

– Сам виноват, – донеслось из-за ссутулившейся спины Исли. – Никто у него мергов не отнимал. На его месте я бы сидел тихо и не высовывался. Хотя Ахим и якшается с шеважа, я считаю, что они еще пока не созрели.

– Дружбы не получится, – согласился Агмар.

– А где теперь сын Демвера? – встрепенулась Т’амана. – Гийс, кажется, его зовут.

– Впервые слышу. – Атмар наклонил голову. Оба меховых уха били его по щекам.

– Я этого Гийса помню. Работал с нами на карьере, когда мы еще печь строили. Тогда никто и не предполагал, что он такого высокого полета птица. Делал вид, будто один из нас.

– С ним ведь твой приятель Хейзит дружил? – уточнила Т’амана.

– А ты откуда все знаешь?

– Считай, что приснилось.

– А ты слышала тогда, может быть, что потом с Хейзитом стало?

– Кажется, он бежал из дома.

– Если бы! Этот Гийс оказался еще большим предателем, чем его папаша. Подбил беднягу Хейзита на побег вместе со всем семейством, а при первом же удобном случае завел их в западню и разделался, пожалев и заполучив одну лишь Веллу, сестру его. Теперь она у него вроде пленницы живет. А сам он на место отца метит. Выслуживается перед Скелли.

– Ты так спокойно об этом говоришь? Вы же с Хейзитом друзьями были.

– Так с той поры уже сколько времени ушло! Не плакать же мне. Вот я и мщу им всем, как могу. Но-о! Пошевеливайся!

– Смотри, Исли, будешь так кричать, шеважа сбегутся, – наставительно сказал Ниеракт. – Мы еще недостаточно далеко от Пограничья отъехали.

– Это он пытается Т’аману разбудить, – предположил Атмар, однако его шутку не поддержали.

– Кстати, – оглянулся Исли, – мне иногда кажется, будто она со мной разговаривает. Странное ощущение. С самого утра.

– И что она вам говорит? – поинтересовался Гвидан.

– Если бы мог разобрать…

Вопреки предупреждению Ниеракта они уже давно миновали Айтен’гард, Обитель Матерей, и теперь держали путь по той самой дороге, на которую указал Гийс. Снег здесь лежал выше, но обе лошади неплохо справлялись, и была надежда, что они нигде не застрянут.

Погода портилась. Небо заволокло тучами, посыпался мелкий редкий снег. Гвидан заботливо накрыл обращенные вверх лица двух спящих одеялами, подаренными хорошенькой девушкой, как он узнал, младшей женой соседа Каура. Судьба, считал Гвидан, была за что-то несправедлива к нему. Встретить в последние два дня такое количество привлекательных женщин и не иметь возможности продолжить знакомство ни с одной из них! Такого с ним еще не приключалось. Ну ладно девицы из Обители или эта хорошенькая, но чужая жена. Так ведь даже Т’амана умудрилась лишь помучить его сладкими надеждами и улизнула в странный сон. Прежде хоть не было таких соблазнов. Нет, отец прав, когда говорит, что хорошо жить можно только на кузне…

– О чем задумался, кузнец? – поинтересовался Ниеракт.

– Я-то? – Атмар недоверчиво посмотрел на гончара.

– А у нас тут выбор невелик.

– Почему? Мой сын тоже кузнец.

– Он не такой хмурый, как ты.

– Хмурый? Будешь тут хмурым. Радоваться, кажись, нечему.

– Как же нечему? А то, что мы дело доброе делаем?

– Ну разве что этому…

– Исли? Ты своих лошадок поторопить не можешь?

– Не могу. Они и так хорошо идут. Спешишь, беги впереди.

Ниеракт прищурился на Гийса. Юноша смотрел вперед и не принимал участия в редких разговорах.

– Слушай, парень, а почему тот дедок так не хотел тебя отпускать?

– Не знаю, – не поворачивая головы, ответил Гийс. – Наверное, потому что его Тангаем зовут.

– Нет, я слышал, что он говорил при этом.

– Поздравляю.

– Что тебя, как и этого, нужно связать, а то сбежишь.

– Связывай.

– Да нет, я просто спрашиваю, чего это он на тебя так взъелся.

– Вот его бы и спрашивал.

– А ты, значит, тоже мерг? Как отец?

– Нет, я фултум.

– Это кто ж такой? Тот, что от свера мух отгоняет?

Гийс промолчал.

– Мух они обычно прихлопывают, – ответил за него Исли. – Не приставай к человеку. Лучше скажи мне, можешь ли ты изобретение Хейзита повторить и наготовить кучу камней?

– Решил дом себе построить?

– Почему бы и нет? Ну так что, смог бы?

– А что тут такого? Конечно, смог бы. Думаю, сейчас многие прочухались и по весне начнут глину скупать.

– Опасное дело, – проворчал Атмар.

– С чего это?

– А с того это, что в замке не дураки живут. Как я слышал, все лиг’бурны будут метиться клеймом специальным.

– Ну и что? – насторожился Ниеракт. – А ты поди проверь.

– А фра’ниманы на что?

– Атмар верно говорит, – оглянулся Исли. – Тебе Хейзит разве не рассказывал? Локлан сразу распорядился клеймо ставить, когда печка заработает. В замке точно не дураки. Вот я и думаю, как бы эту штуку обойти. Клеймо ведь можно подделать. Как считаешь, кузнец?

– Не пробовал, но, наверное, можно.

– Значит, договорились.

– О чем именно?

– А вы не поняли? – Исли почесал затылок под шапкой и снова прикрикнул на своих коней. – Мы тут не зря все вместе собрались. Гончар, кузнец и я, возила. Сварганим свою печку, будем камушки делать, будем их метить, как положено, и продавать задешево, чтобы замку не досталось.

– А почему задешево? – обиделся Ниеракт. – Трудов моих, я понимаю, тебе не жалко.

– Так мы для своих ведь делать будем. Не обдирать же их, как в замке хотят. Теперь-то уж, наверное, Томлин, который к рукам все прибрал, цены высоченные установит.

– Никто тогда покупать не будет.

– Будут. Ты не будешь, а кто побогаче – за милую душу. Скоро таких замков понастроят!

Замолчали. Вероятно, представляли себе, как Торлон из страны башен превращается в какой-нибудь Стронлон – страну твердынь. Никому эта картина не приглянулась. Ниеракт с досады сплюнул.

– Но мысль-то хорошая? – кашлянув, уточнил Исли. – Заодно верхам подгадим.

– Хейзита в долю возьмем?

– Само собой! Теперь, когда мы знаем, где он скрывается, сможем ему помогать.

– Ладно, я подумаю, – закрыл показавшуюся ему не слишком уместной тему Ниеракт и посмотрел на Гийса. – Долго нам еще?

Гийс неопределенно пожал плечами, что должно было означать: я почем знаю, у самого глаза есть, вот и считай.

Между тем лошади бежали мерно, сани скользили за ними быстро, снег пока не усиливался, так что открывшаяся с очередного холма темная кромка противоположного участка леса обещала скоро оказаться неподалеку.

– Вы это видели?! – воскликнул Гвидан, указывая вперед.

– Где? – спохватился Ниеракт, который в это время как раз наклонился, чтобы поправить сбившееся в сторону одеяло на лице Т’аманы.

– Вон там, над лесом!

– Похожую штуковину видели по дороге с карьера, когда наших оттуда забирали. – Исли говорил нарочито спокойно, но в его голосе слышалось волнение. – Мне народ рассказывал.

– Что это было?! Я сначала решил, что это шеважа какой-то здоровенной огненной стрелой пальнули.

– В тот раз, – продолжал Исли, – оно над самыми головами пролетело. Говорят, даже звука никакого не издает. Многим тогда показалась, что это кто-то птицу большую поджег.

– Никогда ничего подобного не видел и не слышал, – признался Атмар, который тоже успел заметить яркий огненный шар, пролетевший вдалеке над макушками деревьев со стороны Вайла’туна и исчезнувший, казалось бы, прямо в воздухе.

Т’амана видела шар не в первый раз. Однажды он со свистом пронесся над Обителью, когда они с девочками играли в «штурм заставы», и все завизжали от испуга, решив, что кто-то надумал отстреливаться огненными снарядами. Второй раз она видела его, уже будучи жительницей Вайла’туна. Ей тогда приходилось частенько наведываться в рыбацкое поселение, где у нее одно время был любовник, снабжавший ее не только приятными ощущениями, но и свежей рыбой, и где она познакомилась с толстяком Исли. В тот день она узнала, что любовник ей не просто изменил, а собрался жениться на какой-то молодухе – служанке из замка. В расстроенных чувствах она вышла на берег Бехемы, бездумно села на холодный камень, обдаваемый брызгами волн, и вскоре стала свидетельницей того, как прямо из воды шагах в ста от нее с шипением вылетает огненный шар и свечкой взмывает вверх, за надвигающиеся тучи. Эта удивительная картина так сильно подействовала на нее, что она позабыла про свою несчастную любовь и вернулась домой потрясенная, но совершенно не убитая недавним горем.

Сейчас ей тоже почему-то стало полегче на душе. Будто это был знак, что она не настолько одинока в этом мире, как ей только что представлялось. Во всяком случае, загадочный огненный шар, в отличие от окружавших ее сейчас людей, показался ей добрым знакомым.

С другой стороны, он был свидетельством того, что она сейчас не спит. Во сне, в Нави, почти никогда не происходило событий, которые оказывались бы для нее неожиданностью. В противном случае она поостереглась бы использовать это время для приобретения и отработки навыков рукопашного боя. Еще не хватало пораниться вздумавшим выйти из-под контроля мечом или прыгнуть с высоты дерева на кучу хвороста, которая оказалась бы бездонным колодцем. Шар она выдумать не могла. Выходит, долгожданная встреча с Ахимом может не помочь ей проснуться, как она до сих пор в душе рассчитывала. Пора было на что-то решаться.

– Исли, останови-ка здесь! Дальше я не поеду.

– Что? – оглянулся толстяк и посмотрел на озабоченные лица друзей. – Меня кто-то звал?

Ниеракт скривил недовольную мину и постучал себя по виску. Атмар пожал плечами, продолжая посматривать в ту сторону, где вдалеке виднелся кончик башни замка.

– Снова показалось, – вздохнул Исли. – Так с самого утра…

После пролета огненного шара говорить как-то сразу расхотелось.

Исли потрясал поводьями и размышлял о том плане, который только что предложил друзьям. Хейзит наверняка не обидится. Едва ли он придумывал этот простой способ получения камней, чтобы обогатиться. Так получилось. Не в смысле обогатиться, разумеется. Иметь дело с кем бы то ни было из замка всегда чревато немалыми бедами. Хотя поначалу все очень заманчиво и радостно. Если бы не Хейзит, он бы сам никогда больше не стал на них работать. Хватит, отстрелял свое на заставе. Пора и о себе подумать. Семьей, похоже, уже не обзавестись, так хоть самому бы пожить с толком. Будет здорово, если получится его задумка с этим… как Хейзит его назвал… с плотом для рыбаченья. Рыбакам обычно приходится вдоль берега постоянно перемещаться, чтобы новые места искать. Течение рыбу мимо гонит, к берегу далеко не вся она подплывает, а он бы показал, как надо сети бросать! Отец всегда над ним раньше подтрунивал, что, мол, улов от его живота врассыпную бежит. Ну да, не все и не всегда у него получалось. Не от хорошей жизни на заставу отправился. Думал, ратным трудом не только пользы больше принесешь, но и заработать неплохо сможешь. Заработал. Хорошо, что не пошел, как поначалу хотел, в замок требовать возмещения понесенных убытков. Дали бы ему возмещение, конечно. Сторицей бы за все заплатили. Жди. Эта история со сгоревшей заставой до сих пор не шла у него из головы. Судя по брату и остальным товарищам по несчастью, добравшимся до дома, лучшим выходом стало залечь на дно, все равно как если бы они дружно погибли в пожаре. Один Фокдан не побоялся войти в замок и, как рассказывал потом Хейзит, при этом присутствовавший, поговорить с самим Ракли. Только где он теперь? Ушел обратно в Пограничье и так и сгинул. Отряд его, говорят, недавно вернулся, но от Фокдана ни слуху ни духу. Не стоило ему в это соваться. Демвер этот по-своему прав, что решил в одиночку с шеважа договориться. Надоело жить с оглядкой на лес, до которого рукой подать, но безоружным не сунешься. Зачем было все Пограничье дикарям отдавать? Причем чем больше застав ставили и чем больше народу на них уходило, тем враждебнее к вабонам становился лес. Оно и понятно: не с ватрушками же к рыжим шли. Теперь им хоть все доспехи сверов перетаскай, они тебе никогда не поверят, что ты с миром пришел. Тоска…

– Интересно, кто все эти дороги расчищает? – негромко спросил Гвидан, чтобы услышал отец. – Вокруг вон какие сугробы лежат, а здесь мы спокойно проезжаем.

– Если бы твой достаток зависел от связи с Вайла’туном, ты бы каждый день брал лопату и ходил расчищать.

– Но ведь тут с лопатой не находишься. На санях мы вон уже сколько едем. А жилья мне что-то немного на глаза попадалось.

– Ну, думаю, здесь-то девчонки из Обители Матерей стараются. Видел, какие они там легкие на подъем? Не успела Т’амана к ним наведаться, как они уже наперегонки с нами мчали.

– Виггеры, – сказал молчавший до сих пор Гийс.

– Где? – тревожно посмотрел по сторонам Атмар.

– Виггеры, говорю, сюда гоняются время от времени дорогу расчищать.

Отец с сыном переглянулись.

– А что, занятие как раз по ним, – усмехнулся Ниеракт.

– Вот уж никогда бы не подумал! – удивился Гвидан.

Атмар благоразумно промолчал.

– Кто пойдет к Ахиму, когда приедем? – предложил обсудить Исли.

– Мы с ним лично не знакомы, – поспешил заявить кузнец. – Мы его даже в глаза не видели.

– А здесь его вообще мало кто видел. – Ниеракт пристально посмотрел на пленника, жалея, что у того не залиты воском уши. Подумал, что парень ведет себя смирно, но явно не из робкого десятка. Он ведь должен был понимать, что с такими сведениями, которые он получает из их разговоров, они едва ли отпустят его на волю с миром. При этом не бьется в истерике, не воет под кляпом, не ищет униженным взглядом чьего-нибудь внимания: лежит себе на спине да ловит бледным лицом бесконечные снежинки. – С ним только Т’амана общалась. Придется его еще поискать.

– Вероятно, тебе и придется, – заключил Исли. – Я бы пошел, но я слишком приметный.

– Да, вот ведь попали, – вздохнул Атмар.

– Все по своим заказам переживаешь? – Ниеракт понимающе подмигнул.

– Не без этого. Но наше дело сейчас важнее, – слукавил кузнец. – Мне уже достаточно зим, чтобы подумать о том, какую жизнь я оставляю своим детям.

– Отец…

– А разве я не прав? Мой отец, твой дед, верил в то, что вскорости в Вайла’туне наступит благоденствие. Ты вот не помнишь, а когда Ракли только-только сменил Гера Однорукого, всем казалось, что нас ждет вечный мир и исключительно хозяйственные заботы. Шеважа тихо сидели у себя в лесу, и кое-кто даже поговаривал, что они оттуда ушли вовсе. Первые зим пять так оно и продолжалось. А потом стало делаться все хуже и хуже. Теперь вот и не знаешь, что будет завтра.

– Точно не лучше, – согласился Ниеракт.

– Вот именно. А хотелось бы не мечи ковать да замки на амбары, а красоту какую-нибудь делать…

– Это какую ж такую красоту ты делать собрался?

– Я посуду железную ковать люблю, – неохотно признался Атмар.

– Глиняная лучше.

– А ты знаешь, гончар, сколько я тарелок и чашек на своем веку грохнул? Тебе-то, конечно, с этого только прибыль. А вот у меня есть кружка, из которой еще мой прадед пил. И никто ее не разобьет.

– Крок – он и холодный хорош. Но в твоей посуде все быстро стынет, а если цапнуть суп, когда его только налили, пальцы можно обжечь.

– Зря вы о еде заговорили, – расстроился Исли. – Нас еще не скоро кормить будут. А я бы уже не отказался.

– Сколько нам еще ехать? – спросил Атмар.

– Намек понял. – Исли встряхнул поводьями и прикрикнул на лошадей. Сани заскользили быстрее. – Где находится дом, точнее, дома Томлина, я представляю. Правда, с этой стороны я к ним никогда не подъезжал. По пути нам попадется немало тунов и торнов. По этой стороне леса, если я правильно понимаю, наших живет больше, чем по той, по которой мы ехали вечером.

– Где-то неподалеку отсюда должен находиться тун карлика Тэрла, – подумав, сказал Ниеракт.

– А чем он так примечателен?

– А ты разве не слышал про то, как тамошние фолдиты перед самой зимой отбили атаки расхрабрившихся дикарей?

– Имеешь в виду, что дикари могут настолько далеко заходить на наши земли? – Исли присвистнул.

– То-то и оно.

– Кажется, она перестала дышать! – услышали они встревоженный голос Гвидана.

Юноша неустанно поправлял одеяла, прикрывая от снега лица спящих, и ему только что показалось, будто он больше не чувствует дуновения от красивых ноздрей женщины. Ниеракт и Атмар склонились над ней, а Исли стал машинально еще отчаяннее подгонять лошадей.

– Может, подышать ей в рот? – предположил гончар.

Кузнец решил взять на себя этот грех и поспешил накрыть губы Т’аманы своими.

– Она теплая, – сообщил он через несколько мгновений, выпрямляясь. – И похоже, что сама дышит.

– Настолько теплая, что у тебя щеки раскалились, – усмехнулся Ниеракт, имея в виду смущенный румянец на обветренном лице Атмара. – Она просто слишком глубоко спит. Вот и кажется, что не дышит. Все обойдется.

В это время замычал пленник. Кляп надежно мешал ему говорить. Противные слюни на открытых губах заледенели.

– Похоже, он что-то хочет сказать, – заметил Исли.

– Похоже, он не меньше нашего хочет жрать, – догадался Ниеракт. – Ты хочешь жрать, приятель? – Пленник радостно закивал. – Понимаю тебя. Вчера весь день без еды, сегодня. Нам тебя жалко.

– Дайте ему что-нибудь, – бросил Гийс. – Подыхать с голоду не слишком приятно.

Он был здесь на птичьих правах, все знали, что он тоже своего рода заложник, отпущенный Хейзитом чуть ли не под честное слово, однако интонации его голоса и независимый вид ни у кого не оставляли сомнения в том, что он привык распоряжаться и ожидал беспрекословного подчинения. Ниеракт подумал, что до появления купленных эделей именно это и называлось «породой». Они с Атмаром переглянулись.

– Я бы тоже чего-нибудь проглотил, – сказал им под руку Исли.

Атмар пожал плечами. Ниеракт наклонился и, повернув голову пленника набок, расстегнул пряжку. Тот выдавил изо рта кляп, облизнул губы и прохрипел нечто вроде благодарности.

– Пожевать дать? – уточнил у него гончар.

– Сперва… выпить…

У Ниеракта под шубой, чтобы не замерзло содержимое, висела глиняная фляжка, чудом не пострадавшая во время недавней драки. Она была плотно обтянута телячьей кожей и содержала несколько глотков едва теплого крока. Одним глотком Ниеракт поделился с пленником. Видя, что больше его поить не собираются, Сима с невозмутимым видом стал ждать, когда ему дадут чем-нибудь закусить. Пришлось раскошелиться Атмару. Сам бы он вряд ли подумал захватить с собой провизии, но с ним был его сын, а потому он покорно взял куль, наспех подготовленный женой, что оказалось весьма кстати. Накануне вечером их всех угощал Каур, так что домашние булки, сало и вкусные сухие фрукты были почти не тронуты. Не желая пачкаться, Атмар передал куль Гвидану. Тот незаметно скормил пленнику добрую треть заначки. Сима остался доволен и смотрел теперь на своих поработителей с наглостью сытого кролика.

– Домой едем? – бодро спросил он, делая вид, что ищет положение поудобнее, а на самом деле стараясь спрятать под собой осточертевший кляп.

– Домой ты еще не скоро попадешь, – заверил Ниеракт, собравшись пригубить фляжку, но передумал и сунул обратно за пазуху. – Разбираться будем.

– А-а, разбираться, – протянул Сима. – Интересно, в чем?

Поскольку никто толком ответа на этот вопрос не знал, все промолчали.

– Этого предателя можете забрать себе и делать с ним что угодно, – продолжал пленник, с трудом дотягиваясь ногой и лягая сапог спящего. – А вот меня вам было бы гораздо выгоднее отпустить. У меня есть деньги.

Исли, не оглядываясь, расхохотался.

– Никому из вас не пришлось бы больше работать…

– Почему подобные тебе крысы думают, что обычные люди трудятся только ради денег? – поинтересовался Ниеракт.

– Благодарю за сравнение, но я вовсе так не думаю, – скривился в улыбке Сима. – Вам больше всего на свете хочется приносить всем пользу, а получаемые за это барыши вы сразу же бросаете в печь. Я же говорю о таких деньгах, получив которые, вы о деньгах вообще забудете. Дошло?

– Заманчивое предложение, – согласился Ниеракт. – Но таких денег у тебя нет.

– А если есть?

– То ты бы не был на побегушках у Томлина, – сказал Гийс.

Сима запнулся и зло сверкнул на него глазами.

– Зачем тебя за ним послали?

– Он предатель.

– И кого же он предал?

– Всех!

– Тем, что хотел помирить нас с врагами и вернуть людям мир, о котором уже никто и не помнит?

– Это невозможно!

– Если ничего для этого не делать, – поддержал Гийса Исли. – А мне почему-то кажется, что перемирие – вопрос времени. Но тогда твои хозяева потеряют большой куш, который сегодня у них в руках, потому что они снабжают нас таким необходимым оружием и собирают с нас деньги на содержание огромной дружины. Я знаю многих людей, кто будет благодарить Демвера за попытку справиться с этим. Скажи, что это не так.

Сима благоразумно промолчал, вспомнив, вероятно, что излишняя словоохотливость заставит его пленителей взяться за поиски кляпа. Однако, в отличие от той предусмотрительной девицы, которая теперь лежала рядом с ним, они почему-то не проявляли большой охоты лишать его языка. Да и вообще притрагиваться к нему. Неприятно, конечно, когда тобой брезгуют, но, с другой стороны, сейчас это было ему только на руку.

Сима все слышал и почти все понимал. Он даже вспомнил того сторожа, к которому его сейчас везли. Невзрачный, но очень деятельный старикашка, любивший самолично встречать и всех новоприбывающих гостей Томлина. Едва ли он мог замыслить нечто по-настоящему серьезное, однако пока получалось так, что именно его происки привели Симу в столь жалкое положение. Вот потому-то и говорят, что самый сильный удар получаешь оттуда, откуда не ждешь. Он красочно представил себе, как добирается до Томлина, все выкладывает ему и получает разрешение расправиться с этим Ахимом. Или нет, ничего он Томлину не рассказывает, больно жирно, перебьется! Он сам наведывается к сторожу и выбивает из него все до единого признания в содеянном. Чтобы такое больше не повторилось. А может, и для того, чтобы самому воспользоваться тем, что этот старик создал. Кто знает, что он успел натворить под прикрытием своей невинной личины исполнительного служаки. Последний разговор с Томлином, мягко говоря, вывел Симу из себя. Собственно, это был не разговор, а сплошной крик в его уши, крик дикой свиньи, которой отдавили ее хвостик-закорючку или-больно стукнули по пятачку. Томлин не был похож на себя прежнего, размеренного и рассудительного, причем его не смущало даже присутствие постороннего, этого толстого Скирлоха, прятавшего все свои трясущиеся подбородки под клокастой бородой. Видимо, они чего-то очень испугались. Сима слишком хорошо знал это чувство, чтобы не заметить его в других. Что-то явно шло не так, как они задумывали. Похоже, этот Демвер спутал им все карты. Молодец! Глядишь, в один прекрасный день он останется без противников. Хотя такое даже вообразить себе трудно. Тем более сейчас, когда проиграл все, что только мог…

Тем временем сани незаметно достигли кромки леса и заскользили в направлении далекого замка вдоль покатого склона, на вершине которого примостилось несколько первых домиков. Настроение у путешественников улучшилось.

– Здесь уже не ощущаешь оторванности от мира, – признался Ниеракт, маша рукой детворе, катающейся с горки. – Тут даже можно жить.

– И притом очень даже неплохо, – поддакнул Атмар. – Уверен, что они не знают, что такое гафол.

– Я тоже мог бы вас от него избавить, – снова подал голос Сима.

– Вот это уже больше похоже на правду, – усмехнулся гончар. – Избавь.

– Сперва – вы меня.

– Лежи спокойно, приятель, – наставительно сказал Исли. – Свою дальнейшую судьбу ты узнаешь теперь уже очень скоро. И зависеть она, к счастью, будет не от нас. Лично я надеюсь тебя потом больше никогда не увидеть.

– Я бы не стал на это рассчитывать, – заметил Сима.

– Напрасно вы вынули у него кляп.

Ниеракт пошарил вокруг пленника, но ничего не нашел. Тогда он просто заставил его закусить ремень и потуже затянул на затылке пряжку. Сима яростно крутил глазами, однако ничего вразумительного сказать больше не мог. Когда он наконец успокоился, все услышали тихий стон.

– Это Т’амана! – воскликнул Гвидан. – Она просыпается!

На самом деле Т’амана давно проснулась. Быстрый бег согнал с нее все остатки ночи и освежил голову. Она уже давно неслась по снегу, значительно опередив сани, в которые в этом странном и хмуром мире был запряжен лишь один далеко не свежий конь. Спутники сперва пытались до нее докричаться, призывая вернуться, но она уже приняла пусть и не до конца осознанное решение, и теперь у нее больше не было выбора.

Добраться до Ахима раньше всех и попытаться через него каким-то образом исправить произошедшее!

Холодный воздух и монотонные движения бега не столько на скорость, сколько на выносливость освежили в ее памяти воспоминания о какой-то другой жизни, которой она жила раньше, до этого страшного утра. Она отчетливо увидела своих подруг из Обители, которые помогли ей в том мире, увидела Хейзита и его благородную мать, которых никогда до этого не встречала, нащупала на лице несколько синяков, полученных еще тогда, когда она отбивала отважную старушку, припомнила запах мази, которую наносила на ее раненую руку. И при этом совершенно не могла воссоздать в мозгу события вчерашнего дня, произошедшие с ней по рассказам оставшихся в санях друзей. Да и друзей ли? Она помнила их бодрыми и неунывающими, тогда как эти были угрюмы и печальны странной печалью, которая не может возникнуть в одночасье, а должна накапливаться от зимы к зиме. С ней или без нее, но у них тут прошла целая жизнь. Они знали то, чего не знает она, они помнили то, чего с ней никогда не происходило. Чтобы окончательно не заразиться и не сойти с ума от безысходности и отчаяния, она должна быть как можно дальше от них. Предупредить Ахима! Если только он по-прежнему существует.

Бегать Т’амана любила и умела. В Обители ни одна гардиана не могла сравниться с ней в выносливости. Когда она оказалась в Вайла’туне, упражнения в беге ей пришлось сделать редкими, но зато, стоило ей проникнуть в Навь, здесь ее ждало полное раздолье. Она могла выбирать наиболее удобный для себя темп, могла измышлять препятствия любой сложности, могла придумывать разные цели, брать в соперники быстроногих зверей. Сейчас она чувствовала себя легкой и ничуть не уставшей, хотя, по прикидкам, преодолела уже не меньше полпути до сторожки Ахима. Как жаль, что, даже сознавая, что находишься в Нави, ты воспринимаешь ее как реальность и не имеешь возможности изменить что-то основательно! Не можешь, например, переместиться в нужную тебе точку в мгновение ока, чтобы не тратить время пусть на любимый, но такой лишний в нынешней ситуации бег. Или можешь?..

Т’амана попробовала представить себя поднимающейся по ступенькам крыльца запорошенной снегом сторожки. Ничего не получилось. Что-то как будто мешало ей до конца воспринять происходящее как сон. «Хорошо, – успокоила она себя, – буду считать, что все это настоящее. Бежать так бежать. Не впервой».

Усталость она почувствовала только тогда, когда сменила бег на шаг, чтобы войти в ворота Стреляных стен, не привлекая к себе лишнего внимания. Невольно подумала о друзьях, которым, скорее всего, придется оставлять сани где-то здесь, при въезде, поскольку стражники последнее время сделались слишком нервными и дотошными. На пеших путников они смотрели косо, но обычно не приставали, если только у тебя за плечами не висит здоровенный тюк с каким-нибудь товаром на продажу, а вот телеги проверяли чуть ли не все подряд. У Исли имелось разрешение на проезд, вот только было это в прежней жизни, да и вряд ли сейчас оно могло бы сослужить ему добрую службу. Правда, кажется, на нем стояла подпись главного писаря замка, а этот человек, насколько знала Т’амана, мог прекрасно чувствовать себя при любом правителе.

Миновав без приключений ворота, она ускорила шаги и снова перешла на бег, плутая но узким улочкам между стоящими чуть ли не впритык друг к другу избами. В этом смысле здесь ничего не изменилось. Если бы не темно-бурое небо над головой и ощущение постоянной тревоги, можно было подумать, что она снова дома. Разве что по дороге ей попадалось слишком мало людей, а те, что попадались, спешили свернуть в проулок или прятали лица под капюшонами или в высокие воротники. Никаких любопытных взглядов, никаких веселых окликов, ничего того, что она была бы вправе ожидать, если бы бежала через Большой Вайла’тун, каким помнила его накануне.

«Интересно, смогла бы я с такой же легкостью и быстротой преодолеть этот путь в реальности?» – думала она, увидев мост через обводной канал и заставляя себя остановиться. Бегущий человек, тем более женщина, всегда воспринимается с некоторым страхом. Никого пугать или раньше времени возбуждать она не хотела. Сделала несколько восстанавливающих выдохов, поправила под капюшоном волосы и двинулась дальше не спеша, как если бы просто любовалась заснеженной впадиной канала и небедными избами живущих здесь вабонов.

Мостов через канал было переброшено три или четыре. Следующий будет тот, напротив которого и скрывается в лесу большое поместье Томлина. Хорошо, что в свое время ей был досуг несколько раз провожать сюда Ахима, не то сейчас ей бы еще пришлось искать, у кого спросить дорогу. Вот уж точно: никогда не знаешь, что и когда может пригодиться.

Почему-то ей вспомнилась Радэлла, оставленная на попечение двух подруг. Найдет ли она ее, если проведает в этом мире? Или выяснит, что никакой такой храброй старушки и в помине не было? И что тогда происходит теперь в Обители Матерей? Может, и там власть сменилась самым невообразимым образом?

«Надеюсь, я ничего этого никогда не узнаю», – подумала Т’амана, завидев впереди очередной мост, более широкий, чем первый. Только сейчас ей стало по-настоящему не по себе. Ахим был где-то рядом, и от него зависело все. Его сторожка была дальней из трех, видневшихся между деревьями. Судя по свету в прикрытых окошках, в двух других тоже кто-то сидел, но она отчетливо помнила, что к Ахиму можно попасть, если перейти по мосту и свернуть направо.

Ее неприятно удивил снег под ногами. Она шла по бурому ковру, который должен был быть белым, но который стал таким из-за нависающих над головой туч. Однако не это привлекло внимание Т’аманы. Снег был совершенно нетронутым. Никаких следов, кроме тех, которые оставляла сейчас она…

– Ахим!

Она позвала тихо, присев под закрытыми ставнями с противоположной стороны от хозяйских построек. Сейчас ее могли видеть только от канала, но там никого уже давно не было. А здесь?

– Ахим!

Одна из ставен скрипнула, и через подоконник выглянула знакомая стариковская голова.

– Что надо?

– Это я, Т’амана. Впустишь?

– Что ты тут делаешь? – Он был явно не рад ей и, скорее всего, даже напуган, что скрывал под маской раздражения. – Вчера здесь рыскали посланницы из Обители. Тебя ищут. Лучше уходи!