Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Глава 8

Балтийская мясорубка

Аэродром одного из полков в Паланге встретил меня относительным затишьем. Даже обслуга не возится у накрытых сетями самолётов, уже полностью заправленных и с подвешенными торпедами. Остаётся только дождаться сигнала на взлёт и показать германцам кузькину мать.

Как я уже говорил, авиаполки в армиях всего мира отсутствуют как класс. Есть авиаотряды, от четырёх до шести машин, и состав аэропланов достаточно разношёрстный. Вот я и предложил их превосходительствам действовать на опережение. В двух военных авиашколах, морской у Эссена, и армейской у Флуга, пилотов обучали действовать парами, и бомберов в том числе. На самолётах комэсков, как и у меня, радиостанция Р-50. Обеспечить связью все машины для нас пока жирновато.

И так уж вышло, что самое сильное авиационное соединение сосредоточилось в руках командующего Балтийским флотом. Полк Ц-2 и три полка ТЦ-10, общим числом в сто сорок четыре боевых самолёта. Сила! А, нет, сто сорок пять, это если считать мой ИЦ-13. Так-то я доброволец, на которого косятся оба превосходительства, но весьма зубатый. Армейцам уже накрутил хвоста, глядишь и морякам успею подкузьмить. В смысле уже мог бы, но пока воздерживаюсь.

– Здравствуйте, Олег Николаевич, – встретил меня старший механик.

Обслуга наших самолётов понятно была на спецах концерна, что не нравилось местному начальству. Однако я и не думал зависеть в этом плане от кого бы то ни было, а потому беззастенчиво пользовался своими связями с Эссеном.

– Здравствуй, Степан Ефремович. Как у вас тут?

– А чего у нас. Всё как обычно. С интендантом вопросов никаких, ГСМ и боеприпасы невозбранно. Старший механик бухтит, не нравится ему, что мы на особицу и нас не припашешь, только если сами захотим. Командир полка сморит на это с высока, не его забота в дрязги механиков лезть.

– Действительно, всё как обычно, – помогая ему натягивать на самолёт маскировочную сеть, хмыкнул я.

– А у вас как?

– Как на полигоне, – не удержавшись хмыкнул я. В небе подловил один аэроплан, три на лётном поле, ну и нет больше дирижабля в Кёнигсберге.

– В эллинге достали?

– Нет. Он в небо поднялся, там его и достал. А оставшиеся бомбы использовал на кёнигсбергский аэродром со складом ГСМ и на пехоту.

– А тут все как на иголках, ждут сигнала.

– Ну что же, тогда и нам следует подумать о подготовке.

– Так мы уже, Олег Николаевич, вас только и ждали, – кивнул он на грузовичок.

В кузове в рядок лежали две вытянутые оперённые чугунные чушки в сотню кило. Сорок два из них приходится на тротил. Если такая прилетит в небронированный борт, то мало точно не покажется.

Всё верно, я решил поучаствовать в избиении германского флота. Правда, линкоры мне не по зубам, так что ими пусть занимаются торпедоносцы. Я попытаю счастья в топмачтовом бомбометании, лет эдак на двадцать пять раньше. С другой стороны, на такое годится только мой ИЦ-13, с его достаточно высокой скоростью.

Построено их только три единицы. Один подо мной и два всё ещё проходят испытания при заводе. Константин Эдуардович, к слову, был против моей самодеятельности, только кто бы его слушал. Так что, о массовом применении речь пока не идёт, с другой стороны, война только началась, и даже если в Пруссии нагнём мы, а не нас, завтра она не закончится.

– А Маслов вернулся? – спросил я старшего механика.

– Пока нет, но скоро уж должны обернуться. У них горючего на два часа осталось. Думаю, до сухих-то баков доводить не станут, – ответил старший механик.

– Надеюсь.

Елизар Андреевич это один из двух кинооператоров откомандированных с Владивостокской киностудии. Под каждого из них выделено по самолёту ТЦ-10. Сейчас один из экипажей снимает выход в море балтийского флота, сопровождающего десантные корабли. Маслов же, за которым Родионов закрепил обслуживание моей бортовой кинокамеры, пока работает на сухопутном фронте.

– Здравствуйте, Макар Владиславович, – поздоровался я, входя в кабинет командира полка.

– А-а, наш вольный стрелок пожаловал. И как успехи? – поднялся мне навстречу капитан второго ранга Савельев.

– А вот напрасно иронизируете. Между прочим, у немцев минус четыре аэроплана, дирижабль и склад ГСМ, – наигранно обиженным тоном, ответил я.

– И всё это за один заход? – не сумев сдержать удивление, покачал он головой.

– Это цена которую приходится платить за технологическое превосходство противника, вываленное на голову неожиданно. И я уверен, что уже сегодня вы в этом убедитесь лично. Мой же новый самолёт превосходит Ц-2, равных которым нет, по всем статьям.

– Подробности не расскажете?

– Отчего же, с удовольствием. А вы кофе не угостите?

– Отчего же, с удовольствием, – в тон мне ответил он.

Мы проговорили до часу дня, когда наконец поступил приказ от адмирала Эссена на взлёт. Балтийский флот вышел в море сопровождая тральщиков и десантные корабли на борту которых находилась бригада морской пехоты. Ей предстояло высадиться на участке между Вислой и Свежим заливом, известном мне как Калининградский. Удар морской пехоты навстречу Второй армии должен был способствовать отсечению Восьмой армии Гинденбурга от Вислы. Охрану и поддержку данной операции проводил Балтийский флот, едва ли не в полном составе.

Контрразведке флота пришлось постараться, чтобы организовать слив информации немцам. В результате они перебросили часть флота из Северного моря в Балтийское. Если прежде тут имелось преимущество России, то теперь подавляющий перевес оказался у Германии.

Гансы выдвинули навстречу Эссену семь линкоров, столько же броненосных крейсеров, десять лёгких, тридцать шесть эсминцев и сорок торпедных катеров. Которым должны были противостоять по четыре линкора и эскадренных броненосца, три броненосных и семь бронепалубных крейсеров, по пятьдесят эсминцев и торпедных катеров. К тому же им нужно прикрывать десантные корабли и тральщиков, имеющих на вооружении только малокалиберные автоматические пушки.

Всё было за то, что русские угодили в ими же расставленную ловушку. Вот только имелся один неучтённый немцами нюанс, который отозвался десятками взревевших моторов и молотящих воздух пропеллеров. ТЦ-10 с подвешенными под фюзеляж торпедами разгонялись по взлётному полю и один за другим взмывали в небо. Поджидая своих товарищей разбирались на двойки, сбивались в звенья, собирались в эскадрильи. И вот уже полк выстроившись клином из трёх эскадрилий взял курс на запад, навстречу выдвинувшейся тевтонской армаде.

– Славно пошли. Прямо как на параде, – приставив ладонь козырьком, с восхищением произнёс старший механик.

– Главное, чтобы они не забыли всё то, чему их учили у нас на Дальнем Востоке и не обосрались. А так, да, красиво идут, прямо любо дорого, – провожая взглядом уходящий полк, произнёс я.

Потом посмотрел на запоздало загудевшие транспортники с кинооператорами, которые разогнавшись легко оторвались от земли и пошли вслед за полком. Этим ничего не угрожает, если только не случится авария. Да и то, погода сегодня хорошая, волнения нет, а потому с лёгкостью спланируют и сядут на воду, а там по радиостанции вызовут подмогу.

А вот мне, случись такое, придётся несладко. Вес поплавков под двести кило и установить их на истребитель, разом лишиться запаса по грузоподъёмности. Избавившись от радиостанции я конечно смогу в итоге подвесить одну авиабомбу, но этого может не хватить даже для эсминца. В то время как двух удачных попаданий окажется вполне достаточно даже для лёгкого крейсера.

Поэтому у меня в качестве спасательных средств надувной спасжилет из прорезиненной ткани и надувной плотик с комплектом для выживания, пристроившийся в пустом бомбовом отсеке. Водица конечно прохладная, но не настолько, чтобы я успел околеть до того, как доберусь до лодочки.

– Ну что, Ефремыч, не пуха мне, что ли, – надевая на голову лётный шлемофон, произнёс я.

– Не к месту вы решили помянуть нечистого, Олег Николаевич. Ох не к месту, – перекрестил меня старший механик.

– Да ладно тебе. Суждённому повеситься, тот не потонет.

Я зашёл под крыло, и открыв дверь, поставил ногу на подножку. Немного повозился, пристраиваясь, из-за сложностей с парашютом под задницей, но наконец угнездился и застегнул ремни безопасности. Двумя пальцами отдал честь механикам. Молодой помощник Ефремыча подбежал к винту и провернул его, приводя в движение поршни, чтобы избежать гидроудара. Наконец я подал команду от винта, и нажал на кнопку запуская двигатель. Тот чихнул, кашлянул, заревел и вскоре заработал ровно, погонял его немного и покатил к взлётно-посадочной полосе.

Полк догнал довольно быстро. Самолёты с кинооператорами разошлись в стороны, чтобы заснять собирающиеся в одну армаду полки. Я включил радиостанцию. Так-то действую на особицу, но должен же понимать, что вообще творится вокруг. К тому же и с Масловым нужно иметь связь, которому предстоит заснять момент моей атаки, для будущего учебного фильма. Правда с ними у нас отдельный канал, чтобы не перекрикивать мешанину переговоров в бою, каковая неизбежна.

Топмачтовое бомбометание по военным кораблям с серьёзной противовоздушной обороной это сродни штыковой атаке на пулемёт. Зато против транспортов мало, что эффективно, так ещё дёшево и сердито…

Пришлось подстраиваться под бомбардировщики, и придерживать рвущиеся из под капота лошадиные силы. Поэтому до места плёлся битый час, пока наконец не обнаружились корабли уже вступившие в бой. А ничего так, эпично смотрится, да ещё и при ясной солнечной погоде.

Линкоры вытянувшись в кильватер маневрируют на дистанции в восемьдесят кабельтовых. Стволы их главных калибров изрыгают пламя и убийственную сталь. Из того, что вижу я, с попаданиями у обеих сторон пока не ладится. Но если долго мучиться, то что-нибудь получится. К тому же, нашим броненосцам пришлось подтопить себя с одного из бортов, чтобы увеличить угол возвышения орудий. А это ограничивает их в манёвре, вынуждая действовать только с одного борта.

Германские крейсера предприняли попытку обойти линкоры с севера, и заложив петлю добраться до десантных кораблей. Однако у них на пути встали русские, которые хотя и уступают в количестве и качестве, но никак не в решимости и воинском мастерстве. Бой там более динамичный, как раз сейчас наши предприняли разворот все вдруг вправо. А теперь поворачивают влево. Ага, это был коордонат вправо, чтобы сбить прицел пристрелявшемуся противнику.

Эсминцы и торпедные катера сместились южнее, в попытке проскочить по мелководью прижавшись к берегу. Но тут их встречают сопоставимые силы наших балтийцев. Вот уж где драка идёт на высоких скоростях и ситуация меняется ежеминутно. А с катерами, так и вовсе счёт идёт на считанные секунды.

Часть наших лёгких сил осталась в охранении при транспортах. Вот уж кому не позавидуешь, так это морпехам, вынужденным бессильно наблюдать за происходящим. А то и вовсе сидеть с железе, понятия не имея, что происходит снаружи. Представляю с какой яростью они будут изливать свою злость на немцев. Хоть бы гражданские под раздачу не попали.

Впрочем, для начала не мешало бы добраться до берега. В том, что мы тут и сейчас накрутим хвост адмиралу Бенке у меня сомнений нет. Вот только это вовсе не значит, что нам удастся уберечь десантные корабли от торпедной атаки. Один прорвавшийся катер сумевший провести успешную атаку и более двух тысяч погибших.

Авиаполки начали разбиваться на звенья. Восемнадцать звений и столько же крупных кораблей. По двенадцать торпед в борт. Я конечно рассчитывал атаковать один из крейсеров, но бой вносит свои коррективы. Сейчас судьба десантной операции и жизни тысяч морских пехотинцев решается в свалке лёгких сил.

– «Камера-1», ответь «Охотнику», – вызвал я по нашему каналу.

– На связи «Камера-1», – послышался голос пилота ТЦ-10, на борту которого находится Маслов.

– Наблюдаешь меня?

– Вижу хорошо.

– Движемся на юго-восток, к свалке лёгких сил.

– Принял. Веду тебя.

– «Охотник» конец связи.

– «Камера-1», конец связи.

Я заложил вираж и пустил истребитель в пологом пике разгоняясь до максимально возможной скорости, одновременно с этим врубая ревун. Глядишь у кого нервишки сдадут, рука дрогнет и пущенная им пуля пролетит мимо. Вот только напрасные опасения. Германский эсминец стремительно приближается вырастая в прицеле, но по мне не стреляют. Противник пока не понимает, что вообще происходит, ну и попутно кто-то обделывается, потому как мало приятного в летящем на тебя издающем жуткие звуки аэроплане.

Выровнял самолёт и пошёл параллельно воде постепенно снижаясь. На высотомер не смотрю, ориентируюсь сугубо визуально, мне так намного проще, благодаря памяти. Скорость для топмачтового бомбометания у меня низковата, поэтому и высоту выбираю в пять сажен, и сброс делаю на расстоянии в неполный кабельтов.

Бомба пошла, и я тяну штурвал на себя, чтобы перепрыгнуть эсминец, продолжая выжимать из мотора всё, на что тот способен. Того как оперённый вытянутый гостинец бьётся о воду и рикошетит от неё, уже не вижу. Два прыжка блинчиком и он ударяет точно посредине борта, чуть выше ватерлинии. Я лишь слышу как снизу и сзади раздаётся оглушительный взрыв, а две трети корабля скрываются за облаком дыма разрыва и столбом воды.

Закладываю вираж и только теперь могу наблюдать дело рук своих. Взрыв двух с половиной пудов тротила не шутка, борт разворотило, проделав огромную дыру, в том числе уходящую и ниже ватерлинии. Вода одним сплошным потоком врывается в чрево эсминца, грозя поглотить его.

Впрочем, как говорится в одной старой доброй поговорке: «мечтать не вредно, вредно не мечтать». Если командир германца знает своё дело, и не шлялся по кабакам, а занимался обучением команды, то у эсминца есть все шансы уцелеть. В японскую компанию кораблики куда меньшего водоизмещения умудрялись выстоять при попадании торпед. А сегодняшние технические решения на тему непотопляемости кораблей ушли далеко вперёд. Но в любом случае, этому уже не до драки, ему бы унести ноги.

Я достаточно быстро набрал высоту, и заложив очередной вираж выбрал новую жертву. Жаль, что не получится записать на свой счёт ни одного германца. Но тут уж не до жиру, куда важнее не допустить противника к десантным кораблям. А минус два вымпела потерявших боеспособность, это минус два вымпела.

Поэтому я без тени сомнений пошёл в атаку на следующий эсминец. Но тут уж морячки не сплоховали, и на мостике загрохотал пулемёт. Станка для ведения зенитного огня у гансов нет, но и я не с небес коршуном падаю, а стелюсь над самой водой. Радовало хотя бы то, что трассеры у них отсутствуют, и вносить корректировку в стрельбу на порядок сложнее. Опять же ревун не добавляет спокойствия пулемётчику, заставляя того безбожно мазать. А тут ещё и я нажал на гашетку, посылая на палубу две огненные строчки.

Наконец сброс. Штурвал на себя и «цешка» взмыл вверх набирая высоту, одновременно закладывая вираж. Снизу опять грохнуло, и облёт показал, что и в этот раз попадание оказалось вполне себе удачным. Правда, будь заряд поменьше, или борт повыше и пробоина однозначно оказалась бы надводной, но против такой мощи тонкие борта конструкционной стали не выдержали. Несмотря на вздыбившуюся палубу, какая-то часть дыры оказалась-таки ниже ватерлинии и туда хлынула вода. Крен постепенно увеличивался, а поток усиливался. Не смертельно, но однозначно серьёзно.

Всё ещё закладывая вираж с набором высоты, я с победным видом осмотрелся. При этом ощутил прямо прилив гордости, иначе и не сказать. И было отчего. Причём, речь не столько о моём удачном бомбометании, сколько о ситуации в целом.

Двадредноута и три броненосных крейсера уже активно идут на дно. Большая часть кораблей основных сил гансов имеет крен различной степени опасности. Как минимум у четверых я предполагаю уже критический угол. Слишком далеко, чтобы рассмотреть в подробностях. Но даже если потери противника этим и ограничатся, мы реально разгромили адмирала Бенке.

Впрочем, судя по поведению наших торпедоносцев, у летунов всё ещё есть порох в пороховницах и для противника пока ничего не закончилось. В идеале было бы просто отлично, если ни один из линкоров и крейсеров не сможет уйти отсюда дальше морского дна. И, по идее, таковая возможность всё ещё есть.

– «Камера-1» «Охотнику», – вызвал я своих ребят.

– На связи «Камера-1».

– Как картинка?

– Маслов чуть не описался, – хмыкнул пилот.

– Принял. Снимайте дальше драку лёгких сил.

– Так и делаем.

– «Камера-1» конец связи.

– Конец связи, – подтвердил пилот.

– «Камера-2» ответь «Охотнику»

– На связи «Камера-2»

– Как там дела?

– Если речь о картинке, то наш Коркин тоже прямо-таки приплясывает. Если об атаке, то полагаю, что как минимум четыре дредноута и пять броненосных крейсеров вот-вот пойдут на дно. Остальным тоже несладко. Среди наших потерь не наблюдаю, все выдерживают строй и ведут огонь.

– Хорошо. Занимайтесь. 'Камера-2'конец связи.

– Конец связи, – продублировал тот.

Итак, бомб у меня нет. Зато имеются пулемёты. Эсминцы этим конечно не остановить, но получится достать катера. Поэтому я отлетел к транспортам и стал кружить над ними, высматривая, не прорвётся ли кто-нибудь к ним. И не зря. Пара катеров прорвались сквозь мешанину сражающихся.

Бой разгорелся нешуточный. Настолько, что боевое охранение так же оказалось втянуто в него, отсекая прорвавшихся. Однако, обе стороны активно использовали дымовую завесу, да и от пожаров на борту чада хватало. К тому же, трудно контролировать обстановку вокруг, ведя бой, то и дело получая плюхи. Вот двое хитрецов и извернулись, сумев вырваться из свалки.

Я без раздумий бросился в атаку войдя в пологое пике и нажимая на гашетку. Ну что сказать, это не скорости которые появятся уже через двадцать лет. Сейчас выдерживая едва ли больше сотни вёрст в час, я без труда удерживал в прицеле германский торпедный катер, заливая его сплошным потоком трассеров. Человеческие фигурки либо падали на палубу, либо вываливались за борт. Лишившийся управления катер начал выписывать циркуляцию.

Такая же судьба постигла и его собрата. Хотя оттуда по мне и пытались вести пулемётный огонь. И на этот разу куда более удачный. Я расслышал как минимум два удара по правой плоскости и фюзеляжу. К тому же командир пытался выписывать зигзаги, выводя кораблик из под огня. Однако мне всё же удалось накрыть его, и смести с палубы всех находившихся на ней.

А там и сами транспорты с тральщиками огрызнулись из автоматических пушек. Один из гансов прикрылся дымами и поковылял на мелководье. Второй же практически безропотно принял в себя не меньше пары десятков попаданий, отчего беспомощно замер раскачиваясь на волнах. В суматохе боя до него никому не было дела, так он и затонул, оставшаяся же команда покинула борт на надувной лодке, возможно это именно они предварительно открыли кингстоны.

А ведь получилось! Будь я проклят, если это не так. Наплаву остаются только два дредноута, три броненосных и восемь лёгких крейсеров. С лёгкими силами пока непонятно, но предполагаю, что и там гансы умылись кровью. Хотя и мы наверняка понесли вполне сопоставимые потери, что не говори, а тут воздушной атаки не было.

Конечно присутствует лёгкое разочарование оттого, что на дно ушли не все корабли, хотя каждый из них и имеет повреждения. Но с другой стороны, Германия получила хорошую такую зуботычину. Интересно, как назовут сегодняшний бой? Балтийская мясорубка? А что, звучит зловеще и внушительно.

К слову, меня есть несколько прикормленных газетчиков. Это конечно не Эмильен, застрявший на Дальнем Востоке, и сегодня считающийся настоящим экспертом этого региона. Но и они кое-на что способны.

Не то, чтобы немцы были окончательно разбиты. Во-первых, это не та война, где решающее слово остаётся за флотом. А во-вторых, в известной мне истории гансы ещё в ходе войны сделали основную ставку на подводные лодки и сумели преподнести немало сюрпризов.

Использовать их в линейном сражении конечно проблематично. Помнится мне, даже имея предварительную информацию пришлось изрядно постараться, чтобы хоть как-то вмешаться в Цусимский бой. Но задача подводных лодок это внезапный и подлый удар из засады.

Так что, на Балтике для нас пока ещё ничего не закончилось, а можно сказать, только начинается. Но сегодняшний день однозначно за нами.

Глава 9

Войска дяди Васи

Устроившись вполоборота на откидной скамейке я смотрел в окно обзорной палубы наблюдая за проплывающими под нами пейзажами прусской земли. Сколько же всего произошло за прошедшие две недели. Без понятия как это отразится на войне в целом, но Восточно-Прусская операция прошла более чем удачно…

Первая армия ударила во фланг Восьмой германской навалившейся на Вторую русскую, блокировав при этом частью сил Кёнигсберг, оставшийся у неё в тылу. Тем временем морская пехота на эсминцах и торпедных катерах прошла вверх по течению Вислы, захватив мосты через неё у Диршау и Грауденца, таким образом отсекая немцам пути отступления.

Небо осталось за нами окончательно и бесповоротно. Эссен не дрогнувшей рукой выделил в распоряжение Флуга два авиаполка ТЦ-10 и Ц-2, которые добросовестно, а главное при плотном взаимодействии с армейцами отработали по их задачам, вывалив на противника десятки тонн авиабомб. Не скрою, концерн если и не озолотился на этой операции, то уж точно компенсировал многие свои финансовые потери.

Авиация бомбила как тылы, так и позиции противника. А случалось отрабатывали и по атакующим цепям, переворачивая ход боя с ног на голову. Сказывалось несомненное превосходство как нового оружия и даже рода войск, так и тактики, заточенной под него. Да, пока всё же ещё неказисто, и только в Первой армии и на Балтийском флоте. Да, случались ошибки, куда же без них. Но результат всё равно впечатлял.

Немцы сдавались по одиночке, группами и подразделениями. Однажды капитулировала целая дивизия. Да, это был ландвер состоявший из резервистов второй очереди, но факт остаётся фактом. А вообще массовая сдача в плен с обеих сторон являлась отличительной чертой этой войны.

Десять дней потребовалось для того, чтобы германская Восьмая армия частью была уничтожена, а частью взята в плен. Насколько мне известно из двухсот тысяч вырваться из окружения удалось не более сорока тысяч. Вторая армия, и основная часть Первой вышли к Висле и заняли позиции по ней, имея на её левом берегу два крупных плацдарма у железнодорожных мостов. Данные позиции им уступили морские пехотинцы, сразу заявившие о себе во весь голос. Это был настоящий разгром, не менее ошеломительный чем на море.

Моряки, к слову, не почивали на лаврах. Два бомбардировочных авиаполка прошлись по германским портам, потопив множество боевых кораблей и торговых судов. Эссен даже перебазировал их к устью Вислы, откуда сумел дотянуться до Берлина, внося в сердца немцев ужас и смятение. Досталось и Ростоку, с его крупным портом и верфями.

Дирижабли балтийцев бомбили заводы и фабрики Германской империи на выбор, находясь при этом на недосягаемой для противника высоте. Разумеется эта безнаказанность скоро закончится, но пока имелась такая возможность Николай Оттович использовал её на полную катушку.

Ну и ваш покорный слуга не отсиживался в стороне. Я два дня упражнялся в матчевом бомбометании совершая налёты на порты Пилау и Кёнигсберга. Мне удалось потопить два миноносца, подводную лодку и четыре парохода. Мог бы и больше, но куда мне одному соперничать с разошедшимися моряками. Которых тупо больше.

Когда они перешли на более дальние цели, я решил поставить ИЦ-13 на прикол и подступиться к своей новой затее. В смысле, задумал-то я это давно и даже приступил к реализации своего плана, но не всё же мне самому делать. Поэтому данным вопросом занимались мои помощники из числа русского добровольческого, воевавшие в Мексике. Ну и специально доставленная с Дальнего Востока бригада строителей с техникой.

Суть идеи была в том, чтобы создать воздушно десантные войска. Оно и имечко у Флуга вполне созвучное, Василий Егорович. Вот и будут войска дяди Васи. В смысле, пока только усиленный отдельный батальон, даже на полк не замахиваюсь. И с парашютами сейчас не очень, ими едва успеваем комплектовать лётный состав и авиашколы. Опять же солдатиков нужно обучать не один месяц. Так что, в планах был скорее десантно-штурмовой батальон.

Но даже этому следует обучать, вот я и озаботился как полигоном, так и средствами доставки. Моя-то добровольческая рота из ветеранов Мексики и безопасников отрабатывает десантирование уже несколько месяцев. Командует ими Лоздовский, бывший пограничник, мы с ним ещё по Порт-Артуру хорошо друг друга знаем.

Перед войной провели вполне успешный боевой выход, когда накрывали обнаглевшую банду хунхузов. Вот так с неба рухнули им на головы, и эти самые бошки пооткручивали. Правда это уже без меня было, но мне и нет нужды в каждой дырке затычкой быть.

Неподалёку от Сувалков нами был построен, древо-земляной макет фортов Кёнигсберга на котором мы и отрабатывали их штурм. После продемонстрировали свои умения Флугу. Тот подивился моей предусмотрительности. Оценил дерзость замысла и согласился-таки выделить под это дело четыре стрелковые роты. Я их ещё и перевооружил по своему усмотрению, на что командарм закрыл глаза, ибо казне это не стоило ни копейки.

Предоставил я и средства доставки. Под это дело концерн выделил три дирижабля стотысячника. Но только для штурма крепости. Захотят оставить их в армии, не вопрос, мобилизационное предписание и пусть выкупают. Так-то мне для Родины денег не жаль. Но только если я буду точно знать, что пойдут они впрок, а не сгорят в горниле революции и гражданской войны.

А получалось очень хорошо. При минимальном запасе топлива дирижабль с лёгкостью нёс на борту две роты, сиречь четыре сотни солдат и офицеров, с полной экипировкой. При этом ему не требовалось взлётно-посадочная полоса, он садился прямо на грунт с помощью маневровых двигателей…

«110» заходил на посадку под рёв моторов и гул винтов. Форт под нами ещё окутан пылью и дымом от разрывов, несколько деревьев пылают факелами. Во внутренних двориках десятки тел погибших, раненные и ошалевшие солдаты гарнизона. Ежедневная утренняя поверка обернулась трагедией. Никто не ожидал столь внезапного и ошеломительного удара. Авиаудары в новинку, а потому и меры противодействия пока ещё не выработаны.

Первыми зашли на штурмовку наши Ц-2, «цешки». Звено из шести машин отбомбилось по укреплению трёхдюймовыми осколочно фугасными бомбами. В более мощных зарядах попросту нет надобности, потому как перекрытия кёнигсбергских фортов пробить ох как непросто. Так что, ставка именно на урон пехоте находящейся в незащищённых двориках. И она сработала в полной мере, благодаря распорядку дня.

Между фортами сбросили морские дымовые шашки, эдакие бочонки с химией, которые куда удобней в использовании. Мой дымогенератор вот так с самолёта не сбросишь. Зато теперь с других фортов не рассмотреть что творится здесь и противник не сумеет поддержать своих товарищей артиллерийским огнём. А главное подстрелить из пушек столь внушительную цель как приземлившийся стотысячник.

Дирижабль надвигался на форт номер пять с одновременным снижением. По габаритам он практически сопоставим с площадью форта полностью накрывая его в длину, и занимая половину по ширине. Правда, экипаж заходит на посадку со смещением, так чтобы по опустившейся аппарели мы могли выйти на покрытую дёрном крышу тылового капонира. Опять же с фронта растут деревья, которые будут этому помехой.

Точно такая же картина сейчас наблюдается на фортах под номерами четыре и шесть. Флуг решил нанести основной удар по крепости с северо-западного направления. Отсюда же штурмовала крепость и красная армия в сорок пятом. Ну или должна будет штурмовать, если до этого дойдёт.

Не сказать, что новоявленных десантников удалось натаскать в должной мере. Но они получили соответствующее вооружение, хоть какое-то представление о штурме укреплений и теперь не станут тыкаться как слепые котята. А это уже большое дело.…

Сотня бойцов ополченцев заняли позиции у открытых окон дирижабля. А как ещё мог обозначить Василий Егорович моих безопасников, не вводя нас в списочный состав Первой армии. Наша первоначальная задача смести всех с открытого места и загнать в помещения форта, где мы их и передавим, или вынудим сдаться. В успехе у меня сомнений никаких, пусть нас и втрое меньше. Русский добровольческий уже проходил это в Мексике, и местные вояки немногим лучше тамошних.

Я вскинул СКГ-М и прильнул к оптике. Не снайперское оружие, но на дистанции в сто пятьдесят сажен достаточно точное, а на таком расстоянии не помешает усилить зрение. Правда заходящий на посадку дирижабль потряхивает, но тут уж ничего не поделать. Панораму застилает оседающая пыль и поднимающийся в небо дым и картинка малость прыгает, не позволяя взять точный прицел.

Загрохотал пулемёт Николая, пристроившегося у соседнего окна. Открыли огонь остальные бойцы. Я поймал в оптику спину дёрнувшего на себя стальную дверь солдата потянул спусковой крючок. Несмотря на тряску попал первым же выстрелом. Ганс вскинувшись замер и скручиваясь начал опадать на землю.

Я же перевёл прицел на другого ломящегося в эту же дверь, но на этот раз затратил три патрона, уложив его в проходе. Ещё двоих подстрелил в дверях отстучав пять выстрелов, пока они замешкались перебираясь через убитого и толкались плечами.

Без понятия кого наповал, а кого только ранил. Скорее всего второе, калибр пять и шесть миллиметров мелковат и позиция для стрельбы неудобная. Но сейчас это и неважно. Главное вывести из боя как можно больше противников. Всё же против трёхсот пятидесяти человек гарнизона форта, нас только сотня. Неудобное соотношение, но нужно привыкать воевать не числом, а умением.

Цели закончились. Добивать раненых не стал, не та война, когда на уничтожение. Сейчас капитуляция и сдача в плен не являются чем-то из ряда вон. Впрочем, об этом я уже говорил.

Едва опустилась аппарель, как мы посыпались на покрытую дёрном крышу капонира. Бойцы распределились по территории форта, беря под прицел все выходы и окна в оба внутренних дворика. Снайперы начали отрабатывать по зарешёченным окнам.

Я так же вскинул оптику к глазу и повёл вдоль небольших квадратных проёмов казармы. В тёмном провале появилось светлое пятно, возможно рубаха, неважно. Я потянул спусковой крючок, и через мгновение понял, что противника спасла решётка, в которую попала пуля, оставив в металле выбоину и разлетевшись свинцовым облачком. Второй выстрел, и светлое пятно вроде как дёрнулось. Вполне возможно, что и попал. Неважно!