Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Глава 25

Великое отступление?

– Олег, как у тебя дела? Со всем управился? Когда обратно?

Голос Ольги в телефонной трубке звучал как-то уж излишне бодро и оптимистично. Отчего закралось нехорошее подозрение. Не иначе как жёнушка что-то учудила или собирается учудить. Вместе мы провели не так чтобы и мало времени. Пока проходил реабилитацию успели поколесить по всей империи, до самых до окраин. Поэтому успел её немного изучить.

Ах, да. Мы поженились. Причём свадьбу сыграли можно сказать стремительно. После чего я с молодой супругой укатил… Ну, а куда ещё могли податься русские молодожёны, как не в Париж. Если что, не моя идея. Ольга захотела восполнить пробел, образовавшийся в её кругозоре в результате аферы с обучением в авиашколе.

Впрочем, хватило нас только на неделю, по прошествии которой отправились во Владивосток. В который она тут же влюбилась несмотря на то, что зимний город в значительной мере уступит летнему. Но даже так она нашла его более удобным и комфортным чем столица.

Признаться, в этом я с ней согласен, потому что за последние годы город сильно преобразился, чему в немалой степени способствовал наш концерн. Не в том плане, что всё делалось нашими усилиями, а потому что другим дельцам и компаниям приходилось конкурировать с нами. Ну и конечно же сказалась чистка и оптимизация чиновничьего аппарата.

Потом была Колыма, Камчатка, прокатились в Америку. Чикаго и Нью-Йорк впечатлили мою супругу куда больше, чем Париж. Правда она не сворачивала с центральных улиц и фешенебельных кварталов в закоулки и разные там бронксы. Но ей там и нечего делать. Это же свадебное путешествие, а не познавательный тур.

Вот пока мы путешествовали я и подложил Ольге свинью. В смысле, она забеременела. Зная женскую физиологию и имея здоровые неиспорченные ГМО организмы, это оказалось совершенно несложно. Результат совершенно не удивил меня и взбудоражил Ольгу. Я ведь обещал ей, что после путешествия она продолжит службу. Знала бы она насколько её муж коварен. Теперь она и сама боялась лишний раз сесть за штурвал самолёта, и вообще воздерживалась от путешествий, оставшись дома, под присмотром матери.

Почти каждый день жёнушка прибывала на аэродром, откуда могла связаться со мной по радио в телефонном режиме. Сегодня это довольно просто, хотя и доступно лишь избранным. Помимо того, что мы создали сеть аэродромов между крупными городами, каждый из них был оборудован радиостанцией, ретранслятором и довольно высокой антенной. Таким образом у нас имелась прямая связь даже с Владивостоком. Ольга же, будучи в интересном положении, требовала к себе внимания…

– Оленька, а не подскажешь, что ты задумала? – спросил я супругу, подозревая подвох.

– С чего ты это взял? – жизнерадостно, возразила она.

– Просто успел тебя неплохо узнать. Итак?

– Весна, всё вокруг цветёт, распутица миновала и дороги подсохли.

– О-оля-я, – многозначительно произнёс я.

– Мы с мама хотим отправиться в Тамбовскую губернию и познакомиться с твоей матушкой, – вздохнув, ответила она.

– Лишнее это, – возразил было я.

– Ничего не лишнее. Ты сам говорил, что поддерживаешь связь и с ней и с сестрой, хотя и сторонишься их. Это твои близкие, бабушка и тётушка нашего будущего малыша. Пока ты был один…

– Хорошо, – перебил её я.

– Что, прости?

– Хорошо, говорю. Ты права. Поезжайте, я позже к вам присоединюсь.

– Когда?

– Надеюсь недели мне хватит чтобы покончить со всеми делами в Сибири. Будь осторожна.

– Непременно, – явно повеселела она.

Дальше разговор пошёл ни о чём и обо всём сразу. Мы проговорили минут двадцать. В смысле я в основном помалкивал и агакал, соглашаясь с Ольгой, она же щебетала без умолку. Что меня полностью устраивало.

Со стороны могло показаться, что я слушаю вполуха или не слушаю и вовсе, на деле же мне отчего-то было по-настоящему интересно всё то, что она говорила. Как бы странно не сложилась наша пара, я был абсолютно доволен. Мало того, даже успел соскучиться по жене. Вот только и без адреналиновой встряски чувствовал себя неуютно, потому и сбежал.

Завершив сеанс связи вышел из блиндажа и благодарно кивнул радисту. Тот ответил мне понимающей улыбкой. Парень семейный и дома его дожидается молодая жена с годовалой дочкой на руках и дитём под сердцем. Так что, отлично меня понимает. А может и завидует, коль скоро за время отпуска по моей болезни успел заделать ребёнка, значит к жене не охладел.

Утро в самом разгаре, народ активно снуёт по успевшим просохнуть траншеям. Весна ранняя, а потому к середине апреля и распутица уже позади и земля протряхла. Если верить синоптикам, а при сегодняшних возможностях это сложно, то нас ожидают несколько дней ясной погоды. Тут я склонен верить своему внутреннему барометру, но и он за хорошую погоду. Чему я только рад, потому что адреналин адреналином, но месить грязь как-то не хочется.

Как вы догадались, пока супруга полагает, что её муж в деловой поездке по Сибири, я пребываю в нетерпеливом ожидании начала наступления на Северном фронте. Вообще-то, с куда большим удовольствием отправился бы на Южный, только кто же мне позволит там куражиться от души. Брусилов не Флуг, и не станет потакать капризам забуревшего дельца, воспринимающего войну как развлечение.

С другой стороны, он и не Иванов. В течении зимы Алексей Алексеевич хотя и предпринимал активные действия, прощупывая оборону австрияков, но при этом не бросал людей в лобовые атаки мясных штурмов. Ну и от новшеств, активно используемых Флугом, не стал отказываться. Его диверсионные группы постоянно рыскали в тылу противника. Дирижабли мониторили обстановку с воздуха. Авиация полностью захватила инициативу в небе.

К слову, в армию стали поступать первые образцы, если можно так выразиться, классических У-2, в смысле ЦД-2. Циолковский разработал новый аэроплан древо-тканевой конструкции, каковые сегодня строятся повсеместно. Характеристики нового самолёта сопоставимы с иностранными образцами, потому что их конструкция не позволяет рассчитывать на большее. Но и я не готов делиться технологией получения дешёвого алюминия, или продавать его заводчикам по реальной стоимости.

Наши специалисты разработали структуру конвейера, а Владивостокский станкостроительный завод поставил необходимое оборудование. На сегодняшний день уже запущены четыре авиационных завода в Петрограде, Москве, Таганроге и Одессе. Каждый из которых ежедневно выпускает по одному аэроплану. Правда, в результате этого нашему моторостроительному заводу пришлось отказаться от экспорта своих стопятидесятисильных моторов. Но я готов с этим мириться…

В своём блиндаже застал аромат свежесваренного кофе и растерянные лица телохранителей. Все четверо взирали на меня как нашкодившие коты. Расслабил я их, приучил к комфорту, вот и не могут себе отказать в небольших радостях. Проживают-то со мной, потому как привычки чиниться у меня нет, и охрану моей тушки лучше держать к ней поближе. Если что, не только наши разведчики шастают по тылам противника, у немцев тоже хватает безбашенных, готовых разогнать по жилам кровь.

– На меня-то хоть сварили? – сварливо поинтересовался я.

– Никак нет, командир. Кофе только свежий хорош, чего его остывшим-то пить, – за всех ответил Григорий.

– Й? – вздёрнул я бровь.

– Так мигом организуем, – подорвался Ерофей.

Но я махнул рукой, мол, не дёргайся. Кофе напиток для удовольствия, и пить его залпом, лучше вообще не пить. Опять же, у меня получается неплохо его варить, хотя у Артемьева всё же получше.

День по обыкновению прошёл в безделье. С наступлением же темноты войска пришли в движение, соблюдая все меры маскировки. Вдоль линии фронта рассредоточились секреты, перекрывая возможные маршруты вражеской разведки. И надо сказать, что не безрезультатно. Мне известно об уничтожении двух групп. Не исключаю что их больше. Войска генерала Фуга готовились к наступлению, при том, что имели для этого недостаточное количество снарядов. Впрочем, ставил он вовсе не на артиллерию…

– Что у тебя? – поднял я взгляд на вошедшего радиста.

– Так что, Олег Николаевич, «Ласточка» передаёт, что германец долбит из всех орудий у местечка Горлице. Наши подняли в небо самолёты и послали их на ночную бомбёжку немецких батарей. Ну и германец поднял свои аэропланы, там такая заруба, что Ольховский не решается спуститься пониже и помочь подавить хоть одну батарею.

– Он со штабом Северного фронта связался?

– Так точно. Всё что нам передал, сообщил и в штаб.

– Принял. С этого момента поддерживай постоянную связь. Ольховскому передай, чтобы возвращался и сразу уходил на заправку.

– Есть.

Первая мировая не русско-японская, которой я интересовался специально. Но некоторые знаковые даты мне всё же на глаза попадались и конечно же впечатались в память навсегда. Правда, наступление под Горлице, и как результат прорыв фронта буквально обрушивший оборону русской армии началось девятнадцатого апреля, а сейчас двадцать один час восемнадцатого. Но с другой стороны, на артподготовку отводят не пару часов, а долбят по десять двенадцать. Так что, возможно к утру как раз и начнут наступление.

В любом случае, данное обстоятельство меня радовало. Хотя и непонятно с чего вдруг решили бить именно там. В моей истории вроде бы войска на Юго-Западном фронте понесли большие потери, а пополнение не имело должной военной подготовки. Ну и самое главное, польский выступ, где фланговыми ударами немцы намеревались окружить немалую часть русской армии. Как результат, крупные потери и выход России из войны.

Чтобы избежать этой катастрофы ставка и приняла нелёгкое решение о начале «великого отступления». И по большому счёту, русское командование с успехом справилось с этой непростой задачей. Конечно не обошлось без неприятных моментов вроде той же сдачи Новогеоргиевской крепости. И закрепиться на намеченных рубежах не получилось, пока германская армия не выдохлась окончательно. Но в общем и целом удалось избежать самого настоящего краха. Из меня тот ещё стратег, но как по мне, то ошибки были совершены до начала «великого отступления», а само оно было исполнено на высоте.

Однако, чем германское командование руководствовалось сейчас, мне не совсем понятно. На фоне успехов русской армии в прошлом году, логично было ожидать, что на Восточном фронте они перейдут к глубокоэшелонированной обороне, а наступление предпримут на Западном. Однако, тут старуха действовала по старому лекалу.

Хотя я и не исключаю, что германское командование попросту заблуждается и серьёзно недооценивает наши силы. В целях экономии боеприпасов и наращивания складских запасов, наша артиллерия предпочитает отмалчиваться. В этой связи, как и в известной мне истории, на десяток вражеских снарядов, мы отвечаем одним.

Возможно Вильгельм рассчитывает то, что Александра Фёдоровна немка, а всем известно, что Николай у неё под каблуком. Или намеревается склонить своего кузена к миру на фоне неудач на фронте. Ведь в девятьсот пятом году Россия уже получила революцию, и в немалой степени именно по этой причине. А потому в русском императоре должны присутствовать, как минимум, опасения повторения такого сценария. И серьёзные неудачи подтолкнут его к выходу из войны.

Почему под Горлице, в принципе тоже объяснимо. Флуг успел продемонстрировать, что умеет воевать. Сменивший Рузского Плеве, так же проявил себя как толковый военачальник, и у него точно не было трений с командующим Северного фронта. То есть, в трудную минуту они скорее поддержат друг друга, а не станут подставлять ножку. Поэтому Южный фронт выглядел наиболее перспективным для наступления…

Участок сорок третьей пехотной дивизии, где и обретался мой отряд, так же не остался без внимания немцев. Их артиллерия начала достаточно интенсивный обстрел передовой линии. Я не назвал бы это артподготовкой, но и на обычный беспокоящий огонь непохоже. Можно предположить локальное наступление с целью оптимизации линии обороны. Обе стороны время от времени предпринимали таковые, прощупывая противника…

До утра так ничего и не произошло. Снаряды рвались с завидным постоянством, но накала присущего для общего наступления не наблюдалось. Огонь вёлся не по всей линии обороны, а избирательно по заранее разведанным огневым точкам и узлам обороны.

Наша артиллерия вела довольно вялую контрбатарейную борьбу с помощью корректировки огня с весящего в небе дирижабля. Но это тоже не панацея, так как висит тот на высоте шести вёрст и многого рассмотреть попросту не может. Немцы не дураки и научились маскироваться…

– Ерофей, готовь машину поедем на аэродром, – позавтракав, распорядился я.

– Есть, Олег Николаевич.

Чуть в стороне от нашего блиндажа под маскировочной сетью обнаружился внедорожный ВАЗ-01В, прозванный «козликом». Минимум удобств, максимум эффективности. Проходимость автомобиля позволяла кататься даже в разгар распутицы. Стоит ли говорить, что он пользовался заслуженным спросом и уважением у господ офицеров. И Владивостокскому заводу пока удавалось выдерживать положительный баланс в плане убыли автотранспорта.

На лётном поле при штабе дивизии пристроился мой Ц-13, в пассажирском варианте, способный взять кроме пилота ещё и двух пассажиров. В подобной модификации машина пока только одна, и изготовлена специально под меня. Что не мешает иметь под капотом парочку пулемётов.

Самолёт так же укрыт маскировочной сетью, к слову, опять моё «изобретение». Ничего сложного, но вот до меня их не использовали. Флуг, начал применять её с первых дней войны. Сложного ведь ничего. Обычная крупноячеистая сеть да ветошь из отслужившей свой срок формы. Их уже распробовали в войсках, появился спрос и многие купцы развернули массовое производство.

В стороне в ряд выстроилось двенадцать десантных транспортов штурмового батальона, ДТ-13 на гусеничном ходу. Машина в первую очередь предназначена для морского десанта и форсирования водных преград. Но сейчас это вполне эффективный бронетранспортёр, способный довольно быстро доставить до линии обороны противника полноценный взвод и без труда преодолеть как проволочные заграждения, так и траншеи или водную преграду.

Габариты у ДТ-13 при этом конечно, что у твоего сарая и попасть в такую цель не составит особого труда из той же траншейной пушки, каковые уже появились. Поэтому наклонную лобовую плиту мы сделали из двадцати миллиметровой броневой стали. Тяжеловато получилось, не без того, зато хоть как-то защитили. Впоследствии от этого уродца конечно откажутся, я сам постараюсь это сделать. Но вот сейчас, он будет вполне себе эффективен…

В штабе фронта меня хорошо знали и пропустили без проблем. Но Василий Егорович проводил совещание и адъютант усадил меня ожидать, предложив чаю. Я согласился, сменив чай на кофе и взявшись его сварить самостоятельно. Штабс-капитан возражать не стал и перепоручил меня денщику его превосходительства. Так что, полуторачасовое ожидание я вполне себе скрасил тремя чашками и беседой с Матвеичем…

– Здравствуйте, Василий Егорович.

– Здравствуйте, Олег Николаевич, – не чинясь пожал он мне руку.

– Бессонная ночь? – отметив его усталый вид, поинтересовался я.

– Да уж, поспать сегодня не получилось. Всё за то, что вы оказались правы. Я поддерживаю связь с Брусиловым, по его словам в настоящий момент германские части атакуют позиции Третьей армии под Горлице. Но он опасается, что это может быть отвлекающим ударом. Немцы поднаторели в маскировке и может статься так, что разворачивают войска в Карпатах.

– Думаю всё же, что это Горлице. Незначительное количество наших войск, слабое инженерное оборудование позиций, некомплект личного состава, отсутствие серьёзных естественных преград, слабо развитая сеть дорог, прямой выход на Перемышль, сейчас практически незащищённый. Слишком удобное место.

– Вот именно, что удобное. А потому вывод о главном ударе напрашивается сам собой. Что и выглядит подозрительным.

– И что намерен предпринять его превосходительство?

– Для начала сбросить немцев с неба. Они активно используют авиацию, причём в большом количестве. Это для Алексея Алексеевича явилось неожиданностью. Впрочем, не только для него.

– Полагаю, что германцы стянули туда практически всё что имели, – предположил я.

– Не знаю. Мне сложно оценивать промышленный потенциал Германии и Австро-Венгрии. Но вполне возможно, что вы и правы. Впрочем, тут нам есть чем удивить немцев. Так что, полагаю, что истребителям Южного фронта удастся достаточно быстро расчистить путь для бомбардировщиков. Авиация это по-настоящему грозная сила.

– А что намерены предпринять вы?

– Собрал срочное совещание, чтобы взвесить все риски и возможные сценарии развития событий. Мы пришли к выводу. Что для нас ничего не меняется и задачи остаются прежними. Наносим основной удар юго-западней Торуни, в направлении Могильно, не с имеющегося у нас плацдарма, я форсируя Вислу. Там нас точно не ждут, и по имеющимся разведданным, на данном участке наименьшее количество войск. Далее меняем направление главного удара и начинаем охват левого фланга германской Двенадцатой армии. Плеве сосредоточит усилия Западного фронта на прорыве обороны у местечка Гомбин, и далее по сходящимся с нами направлению.

– Понятно, – не смог сдержать я улыбку.

– Вижу рады, а, Олег Николаевич?

– Так ведь я именно к этому удару и готовил штурмовую роту.

– Но надеюсь вы помните, что на время боёв никакой партизанщины? Поступаете в распоряжение командира дивизии генерал-лейтенанта Слюсаренко.

– Разумеется, Василий Егорович. С Владимиром Алексеевичем мы уже всё обговорили, и в принципе нашли общий язык.

Глава 26

Торуньский прорыв

Вот и предрассветные сумерки. Весна в этом году ранняя и тёплая, а потому на смену стрёкота кузнечиков, пришёл щебет птиц. Природа не замирает ни на миг. Пока шёл артиллерийский обстрел с немецкой стороны, жизнь словно исчезала, слышались только раскаты орудийной пальбы, разрывы снарядов, стук падающих камней и шорох осыпающейся земли. Но стоило обстрелу прекратиться, как природа тут же брала своё, а сейчас так и вовсе заявила свои права во весь голос.

Хлопок! Шипя и искрясь красная ракета взмыла в воздух. В версте справа и слева, вслед за первой появились следующие. И тут же часто захлопали десятки миномётов отправляя на левый берег Вислы артиллерийские мины. Правда начинка в них вовсе не тротиловая, а химическая. При срабатывании взрывателя запускается реакция и над землёй начинают стелиться молочно-белые клубы слезоточивого газа.

Наши батареи молчат. Как такового снарядного голода в русской амии нет, но снаряды при этом стараются экономить. Предпринятые мною меры помогли избежать острого кризиса, но наша промышленность пока не готова обеспечить бесперебойные поставки боеприпасов по сложившимся новым нормам расхода.

Зато в воздухе нарастает гул сотен авиационных моторов. В первой волне идут истребители, прикрывающие более массивные и менее манёвренные бомбардировщики. Как показала практика, Германия и Австро-Венгрия способны удивить. За сравнительно короткое время они наладили производство большого количества аэропланов. Впрочем, я более чем уверен, что в воздухе они способны лишь оказать достойное сопротивление и не более.

– Заводи, – глянув на командира ДТ-13, приказал взводный.

– Есть. Пётр, заводи, – склонившись вниз, приказал тот механику.

Гулко рыкнул тринклер, выплюнув из выхлопной трубы чёрное облачко сгоревшей соляры. Вторя ему зарычали двигатели других десантных транспортов. Наша добровольческая рота располагала четырьмя машинами, в каждой из которых находилось по взводу штурмовиков из тридцати одного человека в тяжёлом снаряжении. Окажись мы в воде и нам не поздоровится, ибо плавать в таком облачении можно только как топор.

К слову, в нашем транспорте сорок три бойца. Я не собираюсь путаться под ногами Лоздовского и его взводных. Ополченческая рота слаженное подразделение успевшее повоевать как в полном составе в качестве штурмовиков, так и в качестве ДРГ. Поэтому я со своей группой выступаю лишь в роли усиления второго взвода, и в бою подчиняюсь его командиру.

Чуть в стороне заурчали двигатели других транспортов. Всего в форсировании реки на данном участке задействовано порядка сотни транспортов, способных переправить на тот берег полноценный штурмовой полк.

– Пошли! – увидев в небе зелёную ракету приказал взводный.

Мы переглянулись с ним и опустились на скамью сразу за кабиной управления, где находился экипаж. При этом опустили над собой броневую заслонку. Толщина всего-то пять миллиметров и может получиться очень неприятно, случись прямое попадание даже артиллерийской мины. Зато шрапнель нас уже не достанет. Именно от неё эта защита и предусмотрена.

Впрочем, миномётчикам точно не до нас, как и расчётам траншейных пушек, находящихся непосредственно в боевых порядках пехоты. Они сейчас чихают, кашляют, трут глаза и пытаются хоть как-то справиться с целой гаммой не летальных, но весьма неприятных ощущений.

Я не делал тайны из создания противогазов. Но вот масштабное их производство скрыть концерну удалось. Как и командованию обеспечить секретность при снабжении ими наших передовых частей. Так что, немцам нечем защититься от слезоточивого газа, в значительной мере снижающего боеспособность солдат. От использования летальной химии я всё же решил воздержаться. Если кто и использует её на полях сражений первым, то точно не Россия.

– Газы, братцы, – скомандовал взводный, когда транспорт закачался в реке, а гусеницы погнали воду вдоль бортов.

Я потянул из сумки противогаз и сняв стальную каску, натянул его на голову. Перед боем все тщательно выбрились, чтобы не надышаться дрянью, сейчас заволакивающей немецкие позиции на том берегу Вислы.

Ширина реки полверсты, и преодолевать нам её минуты три, не меньше, а там ещё и до траншей предстоит добраться. Но даже к этому моменту газ до конца не выветрится. Во-первых, погода стоит безветренная и он медленно расползается по площади. А во-вторых, его состав таков, что он стелется по земле, заполняя все складки местности, и окопы с блиндажами в том числе.

Мы достигли середины реки когда в воду упал первый снаряд, взметнув фонтан воды. Затем второй, третий… По броне бортов забарабанили осколки. Но это ерунда. Главное, чтобы не прямое попадание.

С одной стороны опасно конечно набивать столько народу в один транспорт. В штурмовом полку, в составе которого мы и действуем стандартные пехотные взводы по сорок девять человек. Снаряд упавший на крышу ДТ-13 наделает столько бед, что мама не горюй. С другой, посадить на бронетранспортёры даже один полк из расчёта отделение на машину, нашему концерну не под силу. В смысле можно конечно, но тогда эффект от их применения окажется в разы меньше…

Над рекой загрохотали пулемёты, и нечастые хлопки винтовочных выстрелов. Немногие из защитников смогли сохранить относительную боеспособность, ведь они неспособны толком рассмотреть что-либо. И тем не менее, по броне прошёлся перестук пуль, часть из которых с вжиканьем уходили в рикошет. В ответ ударили пулемёты на турелях наших транспортов.

Практически одновременно с этим изменился характер работы двигателя, и из выхлопной трубы повалили молочно белые клубы дымзавесы. По большей части она оставалась позади нас, но что-то уносило и вперёд, затрудняя прицеливание.

Наконец я почувствовал как гусеницы вгрызлись в мягкое песчаное дно принимая на себя вес бронетранспортёра и выводя его к берегу. Послышалось журчание скатывающейся с бортов воды, нашу машину изрядно качнуло, она перевалилась через что-то и довольно резво потянула вверх по склону. Чтобы не свалиться в кучу-малу у десантной аппарели, оказавшейся сейчас сзади, мы схватились за специальные рукояти, и упёрлись ногами в перекладины.

Едва машина выровнялась, как мы оказались на минном поле. Под гусеницами раздался глухой хлопок противопехотной мины, отдавшийся дрожью корпуса. Но это нестрашно, заряд там небольшой. А потому неспособен перебить траки и уж тем более проломить днище транспорта. Хотя разрывы и заставляют понервничать, не без того.

Мы наехали ещё на две мины, после чего раздался треск ломаемого дерева рогатин и скрежет колючей проволоки по броне. Вскоре и проволочное заграждение осталось позади. До вражеских окоп осталось порядка двадцати пяти сажен. Коротко рыкнул ревун, подавая сигнал готовности к высадке.

– Приготовились братцы. Всё как учили, – сквозь противогаз глухо приказал взводный.

Я конечно хотел быть в первых рядах у десантной аппарели, но командир придерживается иного мнения, а потому моё отделение оттеснили в последние ряды. Мой недовольный многообещающий взгляд взводный тупо проигнорировал. Понять его несложно, но мне ведь хотелось всплеска адреналина, чего пока не наблюдалось, ввиду моего знания характеристик транспорта.

Бронетранспортёр перевалился через бруствер, миновал первую траншею и замер. Десантная аппарель рухнула на краю окопа и штурмовики разом открыли огонь по находящимся в нём не разбирая кто невредим, убит или ранен. И тут же посыпались вниз расчищая себе путь огнём и расползаясь в стороны.

Наконец я перехватил поудобней свой СКГ-М и так же поспешил в траншею, ведя с собой отделение. Всё уже неоднократно отработано на учениях, а потому действуем мы достаточно слаженно. Едва ноги коснулись дна окопа, как я повернул влево. Наша задача дойти до первого хода сообщения.

Трупов, к слову, совсем немного. Похоже когда начал действовать газ, большинство солдат противника подались панике и побежали. О чём свидетельствуют брошенные винтовки, то и дело попадающиеся под ногами. Вообще, раздражающие газы используются во Франции ещё с осени прошлого года, предпосылок к тому, что в России найдутся для этого соответствующие ресурсы нет, а потому немногочисленные противогазы направляются именно на Западный театр. Сюрприз!

Пятеро солдат из второго отделения заняли позицию перед отнорком в блиндаж. Внутрь полетела граната. Хлопнуло, выметнув наружу пыль и в дверной проём поспешили штурмовики. Далее перекрытая щель, где можно укрыться не только от шрапнели, но и от трёхдюймовых снарядов полевых орудий и артиллерийских мин.

Сверху послышалось натужное урчание тринклеров. Согласно плана бронетранспортёры разворачиваются, чтобы переправить на левый берег следующую волну пехоты. Они сделают ещё две ходки, к этому времени мы должны закончить с зачисткой первой линии обороны, после чего вновь погрузимся на транспорты и начнём штурм второй.

В небе рёв моторов аэропланов, слышатся отдалённые разрывы авиационных бомб. Летуны методично утюжат обнаруженные артиллерийские и миномётные батареи противника Выше барражирует дирижабль с наблюдателями, корректируя их действия. В нашем случае это «Ласточка», но в распоряжении командующего наступающей Второй армии имеется ещё два аппарата.

А вот и ход сообщения у которого заняла позицию очередная пятёрка второго отделения. Я обменялся кивком с унтером, и юркнул в узкую извилистую траншею. Двигался по местным меркам довольно необычно, впечатав приклад карабина в плечо, и всё время поводя перед собой стволом. Приблизившись к перекрёстку выпустил оружие из рук, которое тут же повисло на ремне. Над плечом появился ствол пулемёта Николая, взявшего под контроль видимую часть хода сообщения. А прижавшись к моей спине замер Григорий с карабином, в готовности действовать. Увы, ход сообщения не траншея, тут довольно узко и тесно.

Не высовываясь кинул в каждую из сторон по гранате, и сразу подхватил карабин. Дважды грохнуло, выметнув пыль, и я скользнул влево, открыв частый огонь в едва различимый в взвеси пыли и дыма силуэт. Вправо по траншее подался Григорий, действуя точно так же. Николай прошёл чуть вперёд, контролируя ход сообщения и освобождая проход идущим следом.

Лёгкий толчок в спину, знак от Андрея, что он теперь со мной. Обычно я действовал в паре с Ерофеем, однако тот теперь мой зам, и вместе нам работать не с руки. Следом должны пристроиться ещё двое бойцов, другая пара уходит к Григорию, этой четвёркой как раз и командует Артемьев. Остальные с Николаем, и держат перекрёсток.

Я выстрелил контрольный в солдата попавшего под разрыв гранаты, не хватало только получить выстрел в спину, переступил через труп и пошёл дальше по ходу сообщения. Отнорок влево, к блиндажу. Деревянная дверь закрыта, так просто гранату не забросишь. Андрей обогнул меня перебежав дальше по траншее и беря под контроль ближайшие подступы. Евгений выбрался на бруствер и держась в стороне от проёма, чтобы не получить пулю через дверь, подполз к ней сверху. Вооружившись кошкой накинул её на ручку и глянул на меня.

Граната уже в руке и я лишь коротко кивнул. Тот дёрнул верёвку распахивая дверь и с резким хлопком капсюля воспламенителя внутрь полетел цилиндр РГ-4. Едва грохнуло, как Бюцов скатился на дно окопа уже держа наизготовку дробовик и шагнул в тёмный проём. Оттуда уже слышатся крики полные боли и страха, а следом раздались гулкие выстрелы двенадцатого калибра, посылающего в гансов заряды картечи.

– Чисто, – выйдя наружу, доложил русский немец.

При этом он напрочь игнорировал мой осуждающий взгляд. Нет, я вовсе не считаю его неправым за то, что он убил всех укрывшихся в блиндаже. Его вина в том, что он лишил меня дозы адреналина. Слезоточивый газ сделал своё дело, и мы не встретили в германских траншеях даже пятую часть солдат от ожидаемого количества. Очень надеюсь, что во второй линии обороны народу будет побольше. У меня как-то нет сомнений в том, что в третьей линии траншей народу будет ничуть не больше, а то и меньше. Эдак и разохотиться не успеешь, как всё уже закончится.

– Чистим дальше, – кивнул я вдоль траншеи.

Без понятия развеялся ли газ или нет, но предпочитаю всё же не рисковать, поэтому мы остаёмся в противогазах. К тому же, у каждого из нас по четыре газовые гранаты, на случай активного сопротивления гансов. При правильном использовании они будут куда эффективней осколочных.

Как я и предполагал, нам вскоре удалось очистить все три траншеи, первой линии обороны, отдалившись при этом от берега Вислы на целую версту. Мы даже успели пострелять вдогонку убегающим гансам, украсив их трупами пейзаж не успевшего ещё позеленеть луга.

Впрочем, куда больше им досталось от наших артиллеристов, накрывших открытый участок шрапнелью. Воздушная корректировка огня с дирижаблей и стабильная связь сделали своё дело. Спастись от этой напасти без укрытия задачка практически безнадёжная, а потому и потери вышли ужасающими.

Помимо позиций пехоты нам удалось захватить две батареи полевых орудий и три миномётные. В глубоком тылу им делать нечего, ввиду ограниченности их дальнобойности. Правда, для этого нашим штурмовикам пришлось выдвинуться чуть дальше вперёд. Но в общем и целом всё прошло гладко, как по писанному.