Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Глава 16

Всё выше и выше…

Поезд мчал меня в Калугу под приевшийся перестук колёс. Шутка сказать, я уже семнадцатые сутки в пути. Голова чугунная, стоит составу остановиться и меня начинает покачивать, и это при том, что я в этой жизни вроде как моряк. День и ночь перемешались окончательно. Одолевает желание забраться в номер и хорошенько так отоспаться.

Вообще-то, грех жаловаться. Ещё два года назад этот путь составлял сорок два дня. Но постепенное упорядочение движения поездов, надёжная связь и строительство дополнительных разъездов, сделали своё дело. Сегодня чтобы добраться от первопрестольной до восточных рубежей потребуется всего лишь шестнадцать дней. Тоже не сахар, но, как говорится, почувствуйте разницу. Тем более, что процесс улучшения логистики продолжается и останавливать его никто не собирается.

Впрочем, это я брюзжу больше для порядка. В реальности радует, что скорость путешествия по стране увеличивается день ото дня. Ещё бы параллельно железной дороге проложили автомобильную, и вообще красота будет. Как по мне, то благодаря возможности подвоза строительных материалов, сделать это куда проще, чем проложить чугунку. Впрочем, СССР до своего развала эту задачу так и не решил, чего же тогда ожидать от царской России. В том числе и по этой причине, я и решил пойти другим путём.

Помимо регулярно поступающих отчётов от Циолковского, последние два месяца я следил за его успехами посредством газет. Пока шла разработка дирижабля, поиск и воплощение различных решений, сборка и наладка, всё это не привлекало ничьего внимания. Ну вошкается чего-то там самоучка, нашёлся идиот согласившийся вложить деньги в его идеи, да и бог бы с ним. Никто из признанных российских научных авторитетов не воспринимает возню Константина Эдуардовича всерьёз. Ну что может предложить обычный учитель реального училища? Смешно же.

И продолжалось это вплоть до того момента, пока дирижабль «Стриж» ни поднялся в воздух. Впрочем, сенсация случилась с обратным эффектом, потому что после успешного взлёта последовала неудачная посадка. Борзописцы тут же навалились на бедного самоучку раскатывая его в тонкий блин, а я поспешил отправить поздравительную телеграмму и заверением, что продолжу финансирование проекта.

М-да. От изначальной сметы не осталось и следа. Мы уже превысили её вчетверо. Но это-то как раз меня волновало мало. Я в принципе чего-то такого и ожидал, поэтому воспринял спокойно. Признаться для меня главное, чтобы аппарат поднялся в небо. И Циолковский выдал результат, причём серьёзно так превзойдя мои ожидания.

За первой аварией последовала целая серия удачных полётов, где число взлётов сходились с количеством успешных посадок. Теперь газетчики наперебой восхваляли русский гений, который с помощью авось и такой-то матери способен попрать европейских визави со всей их заумью. Спорное утверждение. Но кто я такой, чтобы учить представителей прессы.

И вот наконец я получил телеграмму о готовности конструктора представить работу заказчику. Получив приглашение я тут же отправился в путь. Причём добравшись до Москвы, не покидая вокзала пересел в поезд до Калуги, даже не помышляя об остановке в гостинице и отдыхе. Времени нет. И так уже середина лета, куда уж дальше тянуть. Впрочем, положа руку на сердце время тут ни при чём. Меня неудержимо манила новая игрушка. Я ещё никогда не летал на дирижабле. Вообще. Ни в одном из миров. Ни разу…

– Олег Николаевич? – окликнул меня Снегирёв.

Он у меня сейчас как за водителя, так и за старшего среди телохранителей. Впрочем, автомобиль остался во Владивостоке, а с прокатом тут пока никак, от слова совсем, поэтому о первой должности можно не вспоминать.

– Отправишь Ефима, пусть найдёт две пролётки. Я с ним и Николаем к Циолковскому. А ты с Андреем и всеми вещами в гостиницу, где в прошлый раз останавливались.

– Принял.

С транспортом проблем не возникло. Иное дело, что стоит жара и сушь, а потому стоило съехать с мощёных улиц, как за пролёткой потянулся шлейф пыли, которая доставала и до нас. Эх, где мой ВАЗ-03. Первая модель с открытым салоном и поднимающимся верхом, вторая в грузовом исполнении, третья кузове лимузин. И получилось просто отлично.

Я оседлал опытный образец в зиму и успел оценить как отсутствие сквозняков, так и работоспособность печки. Реально находиться внутри в обычном пиджаке, при серьёзном минусе за бортом. А отсутствие сквозняков конечно же сказалось и на отсутствии пыли. Понятно, что она всё одно проникает через открытые окна, но это не идёт ни в какое сравнение с открытым салоном.

– Здравствуйте, Олег Николаевич, – радостно-возбуждённо приветствовал меня учёный самоучка, изобретатель и конструктор.

Сияет как начищенный пятак. Впрочем, имеет право, чего уж там. Понятно, что ещё не завершены полный спектр ходовых испытаний, проверка конструкции на прочность, выискивание болячек и конструктивных просчётов. Но это всё доводка изделия, главное это то, что дирижабль теперь не плод воображения своего создателя и не голые теоритические выкладки, а изделие воплощённое в металле.

– Здравствуйте, Константин Эдуардович. Позвольте лично поздравить вас…

– Нет-нет-нет, – замахав руками перебил меня он. – Вот убедитесь лично в том, что «Стриж» не разочаровал вас как заказчика, тогда и будете поздравлять. Признаться, я пока не уверен, что вас всё устроит, так как лишь использовал ваши рекомендации, но не всегда им следовал.

Кокетничает, мужик. Уверен в том, что создал едва дли не совершенство где докопаться попросту не к чему. Как ни старается, а его сейчас буквально переполняет гордость. Ну и ладно. Пусть пока поважничает.

– Ну что же, обожду пока доберёмся до лётного поля. Но если верить газетам, вы совершили уже с десяток полётов, каждый из которых привлекает всё большее внимание как прессы, так и зевак, толпы которых растут раз от раза.

Вижу, что ему эти слова приятны, как окрыляет его и слава. Уверен, что с ним уже успели связаться и представители научных кругов, осыпая его поздравлениями. Возможно даже он не удержался и от посещения своих критиков и злопыхателей. В газетах просматривались лишь намёки на это.

В свой рабочий кабинет он меня не потащил, решив поговорить сразу на лётном поле, так сказать, предметно. Я и не подумал возражать. Время уже к одиннадцати, а мы успели позавтракать в вагоне-ресторане, хозяин так же не выказывал желание оказаться за обеденным столом, от традиционной чашки чаю я отказался.

Так что, не прошло и получаса, как мы уже были за городом и я взирал на получившийся у Константина Эдуардовича дирижабль. Этот аппарат всегда ассоциировался у меня с сигарообразной формой и крестообразным оперением. Увиденное же разительно отличалось. Вообще-то, я сам предложил такую форму, но одно дело воображение и совсем другое видеть воочию.

«Стриж» сразу приковывал к себе внимание. Он и впрямь походил на эдакого полосатого кита, из-за продольных складок гофрированного металла. Длинна в сорок семь метров, ширина в двадцать четыре и высота в девять Двойной хвост, пара крыльев с двигателями, не столь уж длинных, для такой туши, но увеличивающих как габариты по ширине, так и подъёмную силу. Основная её часть приходится на плоское дно. Ходовая рубка находится в скошенном носу, что способствует направлению воздушного потока вниз, и в свою очередь взлёту. Вдоль борта аппарата проходит гофрированная полоса, способствующая увеличению и уменьшению объёма при расширении сжатии газа.

Покоится дирижабль на шасси, которое на фоне его габаритов смотрится несерьёзно. Но это только на первый взгляд, ведь основную нагрузку компенсирует водород. При максимальной загрузке давление на грунт составляет не более тонны, а сейчас он и вовсе пустой, убери крепление сам взлетит. Плюсом к этому парусность у «Стрижа» закачаешься, и чтобы его не унесло, он закреплён на поле растяжками.

Красавец! Просто красавец! И плевать на переплату, главное, что мои опасения по поводу способности Циолковского управиться с поставленной задачей оказались беспочвенными. Мало ли, что в реальности его опытный образец поднялся в небо. Случилось это через тридцать лет, при технологиях ушедших далеко вперёд. Но он справился!

На территории старых складов на окраине Калуги, ему пришлось развернуть самое настоящее производство. Он поставил временный эллинг из парусинового шатра на высоких мачтах. Множество комплектующих и оборудование приходилось заказывать на стороне, да ещё и приплачивать за срочность, на что я дал ему зелёный свет.

Суворов помог нанять стоящего управляющего, который умел не только распоряжаться со средствами, но и вести дела с подрядчиками. Сам Циолковский тут пожалуй наворотил бы дел и не добился бы таких результатов. Кроме того, Константин Эдуардович бросил клич среди своих единомышленников и учеников.

На сегодняшний день тут трудится сотня квалифицированных работников различных специальностей. Готовый костяк для будущего авиационного производства во Владивостоке. Остаётся лишь сделать так, чтобы они перебрались на Дальний Восток, ну и перебросить туда все эти станки и оснастку, которые успели тут наворотить за мой счёт. Пригодится.

– Впечатляет? – не без гордости, спросил Циолковский.

– Восхищает, Константин Эдуардович, – кивнув, согласился я. – Мне уже хочется поднять его в небо.

– На сегодня запланирован очередной полёт с экспертной группой на борту. Мы всегда так делаем, ждали вашего приезда, чтобы так сказать приурочить. Потому что после каждого вылета минимум двое суток обследуем весь дирижабль на предмет выявления возможных неисправностей и дефектов.

– Правильный подход. Я даже попенял бы вам за первый полёт под нагрузкой без должного опыта. Вам следовало… Кхм. Прошу прощения. Похоже вы уже сами поняли как вам следовало действовать и разработали на будущее соответствующий регламент, – осёкся я, видя как учёный тихо закипает и сдерживается только из уважения к моему положению.

Ну право, судите сами. Перед пятидесятилетним мужем, признанным авторитетом и учёным, стоит двадцатилетний сопляк и поучает его уму разуму. Я может ещё и в ухо съездил бы. И как-то плевать на то, что молодой человек далеко не глуп, о чём всем прекрасно известно. Молодости положено уважать зрелость, а не задевать её.

– Константин Эдуардович, я внимательно читал ваши отчёты, но это совсем не то. Не расскажете сами? – решил я слегка подластиться к задетому за живое конструктору.

– Ну что тут рассказать. В общем и целом нам удалось выйти на параметры заданного вами технического задания. Однако, пришлось увеличить объём до шести тысяч кубов. Сказывается серьёзный вес стали и недостаточная мощность двигателей. Если бы её увеличить хотя бы вдвое. Впрочем, мы изучили предоставленные вами образцы дюралюминия, провели целый ряд опытов и испытаний. Если у нас будет такой лёгкий и прочный материал, я гарантирую при вот этих габаритах и этими двигателями увеличение дальности и грузоподъёмности в полтора раза.

– Строительство завода по производству алюминия уже вышло на финишную прямую. Месяц, много два и мы получим первый слиток. Завершение возведения эллинга так же намечено на начало осени.

– В газетах об этом не писали, – заметил Циолковский.

– Не хотим выдавать все новости сразу, подогреваем постоянный интерес публики к нашему концерну. Это привлекает внимание квалифицированных кадров и заставляет как минимум думать в нашу сторону. А мы, в свою очередь, хотим выбирать кадры, а не хвататься за первого пожелавшего отправиться в богом забытые края, что сейчас на Дальнем Востоке скорее за правило. Итак?

– Да-да, конечно. Итак грузоподъёмность шестьдесят пудов, дальность тысяча вёрст, при экономичном ходе в сто вёрст, максимальная скорость сто двадцать пять. Если запас грузоподъёмности выделить под топливо, то дальность увеличится вдвое. За счёт подогрева водорода выхлопными газами, «Стриж» уверено выдерживает высоту в полторы тысячи сажен. Если подниматься не выше пятисот сажен, тогда летом получится увеличить грузоподъёмность ещё процентов на десять. Для зимней поры понадобится устанавливать систему подогрева, но при таких объёмах это нецелесообразно, так как сама аппаратура, плюс дополнительный запас топлива как раз и съедят весь выигрыш.

– А с аппаратами в сто тысяч кубов?

– Это уже будет иметь смысл. Но я полагал, что мы будем строить дирижабли значительно большего объёма.

– Я помню вашу мечту о пятистах тысячах кубов, Константин Эдуардович. Но следующий будет на сто. Мы всесторонне испытаем и обкатаем эту модель, и только после этого замахнёмся на что-то большее. Скажем вдвое.

– Но…

– Константин Эдуардович, «Стриж» всего лишь первый в огромном ряду. И потом, нельзя ведь увеличивать размеры до бесконечности. Согласитесь, быть может статься и так, что предел прочности материалов не позволит нам замахнуться на что-то большее. Даже на вскидку стотысячник в габаритах составит что-то около двадцати пяти сажен в ширину, десяти в высоту и порядка двухсот пятидесяти в длину. Колоссальные размеры.

– Заявленные характеристики строящихся линкоров куда более впечатляющие.

– Только на море нет таких жёстких ограничений по массе, а потому и переломиться при первом же волнении шансов куда меньше, – возразил я. И решил сменить тему. – Какова полоса разгона для взлёта и посадки.

– Необходима взлётная полоса в две версты, иначе никак. Для посадки достаточно одной.

– Слабые двигатели?

– Совершенно верно.

– Ладно, будем это дело исправлять. Хотя и не на вашем красавце, а в будущем.

– А какова судьба «Стрижа».

– Для начала я хотел бы его опробовать. А потом, полагаю, что он станет моим разъездным транспортом, пока вы не сможете предоставить мне что-то более совершенное.

– А после?

– Учебное судно. На нём станут практиковаться будущие экипажи дирижаблей. В мои планы входит создание целого воздушного флота, так что авиаторов потребуется очень много, сотни, если не тысячи. А когда старичок совсем выдохнется, встанет на вечную стоянку, как первенец отечественного дирижаблестроения.

– То есть, он уже вписал своё имя в историю? – хмыкнул учёный с плохо скрываемым довольством.

– А у вас есть сомнения по этому поводу? – вопросом на вопрос ответил я.

Вообще-то, всё очевидно. Несмотря на то, что это не первый цельнометаллический аппарат, предыдущие образцы не выдержали даже минимальных требований и разрушались при малейших нагрузках. Чего не сказать о детище Циолковского.

– Константин Эдуардович, аппарат к взлёту готов, все системы, узлы и агрегаты в исправности, – встретил его молодой человек в мундире инженера железнодорожника.

Вот такие кадры сегодня занимаются вопросами воздухоплавания. Увы и ах, но факт остаётся фактом, это епархия энтузиастов трудящихся в настоящее время в самых различных областях.

– Что давление водорода? – уточнил Циолковский.

– Если потери газа и имеются, наши приборы этого не фиксируют.

– Мы закачали водород перед нашим первым полётом два месяца назад. И все прошлые полёты прошли на нём, – пояснил мне Константин Эдуардович.

– А как же авария? – уточнил я.

– Во время неудачной посадки пострадала ходовая рубка, смяло стойки, разбило все стёкла, немного досталось салону, но основной корпус никак не пострадал. Мы всё обследовали и не по одному разу. После каждой посадки следует тщательнейшее изучение состояния «Стрижа», – с убеждённостью заверил меня конструктор.

– Ну что же, тога показывайте, как тут у вас всё устроено.

Вход осуществлялся через боковую дверь, за которой располагается просторный салон, с двумя каютами. Одна на четыре спальных места, типа купе в поезде, только попросторней. Вторая отдельная, капитанская. Санузел, уголок выделенный под кухню, столовая. Вот собственно и всё. Впрочем, больше сейчас и не нужно.

Чем хорош дирижабль, так это простором. У экипажа не кабина управления, а полноценная и просторная ходовая рубка. Удобные ротанговые кресла по моим эскизам, полноценный навигационный стол. Вместо едва ли не корабельных штурвалов, устанавливаемых на современных дирижаблях, тут привычный мне авиационный. Что и не удивительно, так как управление рулями и закрылками не механическое, а с помощью электромоторов. Мои рекомендации в действии.

– Позвольте мне осуществить взлёт, – не попросил, а скорее потребовал я.

– Но-о… – растерялся было Циолковский.

– Я вижу, у вас тут всё устроено таким образом, что пилот сможет управиться без посторонней помощи. Если вопрос в безопасности, то я готов взлететь в одиночестве, но это не обсуждается, Константин Эдуардович.

– Поймите меня правильно, Олег Николаевич…

– Я понимаю. И тем не менее, настаиваю. Это суть тот же корабль, каковым я управлять умею.

– Но разница между морским и воздушным судном…

– Я настаиваю, Константин Эдуардович. Тем более, что согласно договора, «Стриж» принадлежит мне. Присоединяться к полёту или нет, решать вам.

Слишком грубо? Нормально. Пора Циолковскому осознать, что носиться с ним как с писаной торбой никто не станет. Кроме прав, у него есть и обязанности. Сделал работу, честь, хвала и слава. Но он не является хозяином своего изделия. Точка.

Самодурство? Вот уж ничуть не бывало. Я рискую меньше всех их вместе взятых, потому что являюсь сертифицированным пилотом легкомоторных самолётов. А это на порядок больше их знаний, даже с учётом необходимости управлять здоровенной дурой. И вообще, у меня уже руки зудят.

Покидать дирижабль никто из группы Циолковского, как и он сам, не стали. Все заняли свои места и приготовились фиксировать данные. Я же устроился в ротанговом кресле, осмотрел приборную панель перед собой и глянул вперёд в панорамное лобовое стекло. Обзор такой, словно сижу не в летательном аппарате, а в жилой комнате.

После прогрева двигателей аэродромная команда отдала причальные растяжки и мы начали разгон. «Стриж» тронулся с места с эдакой ленцой, плавно и величаво. Скорость набиралась медленно, очень медленно. Я привык к совершенно иному, самолёты куда резвее. Но судя по отсутствию замечаний, делаю я пока всё правильно. По корпусу пошла дрожь передаваемая от шасси, которая увеличивалась по мере нарастания скорости.

Наконец мы в достаточной мере разогнались и дирижабль оторвался от земли. Итак, важное уточнение. Впереди должно быть открытое пространство, никаких строений или деревьев, потому что скороподъёмность у этого монстра откровенно никакая. Мы не взлетали, а в буквальном смысле этого слова заползали на высоту, отвоёвывая метр за метром.

С другой стороны, преимущество дирижабля в способности делать длительные переходы, перемещая при этом значительные грузы или большое количество людей, при относительно минимальных расходах. Никакой самолёт в этом не сравнится с ними, ни сейчас, ни в будущем.

Глава 17

Авиалинии, дела недалёкого будущего

М-да. Я бы уже с ума сошёл от такого, но Кирилл чувствует себя как рыба в воде, ведёт себя с эдакой ленивой вальяжностью. Впрочем, и подобно отцам города вести себя не смог бы. Или всё же положение обязывает? Как ни крути, а есть определённый протокол по встрече членов императорской семьи. Хочешь не хочешь, а соответствующую торжественное мероприятие обеспечь. Впрочем, можно же обойтись без подобострастия и рьяной демонстрации верноподданнических чувств.

Ай, ладно, кто я такой, чтобы учить их жизни. Сам-то ничуть не лучше, разве только не с мылом полез в задницу, а с финансовой смазкой. Можно конечно пыжиться и говорить о каком-то там партнёрстве, мол, я деньги, он крышу, но сути это не меняет. Не подмазаться к нему, так с дерьмом сожрёт. Если только не подтянуть кого-нибудь из противоборствующего внутриполитического лагеря. А оно мне и даром не надо, дармоедов плодить.

На начальный рывок в этом году денег хватило, и даже останется какой-то жирок. Но дальше, либо замедляться с темпами развития, либо привлекать средства со стороны. До меня дошли слухи, что на волге купеческая братия затеяла большую игру, войти в этот неофициальный чемпионат могут все желающие, способные сделать соответствующий взнос. Куш выходит солидный, в три лимона. Шестьсот организаторам, остальное победителю. Разумеется, в этом случае ни о каких налога нет и речи, но с этим разберусь. У меня для этих целей теперь банк и весьма деятельный генеральный директор имеются.

Кроме того, как только под задницей появится воздушный транспорт, можно пробежаться по старой схеме в тот же Шанхай. Ну и по другим злачным местам, благо скорость передвижения увеличится на порядок. Иное дело, что даже в этом случае у меня вряд ли получится покрыть все финансовые потребности. Сейчас для ведь главное даже не прибыль, а сроки развития концерна.

Так что и великий князь нужен, и постоянные публикации в газетах, способствующие привлечению новых акционеров, необходимы. Да, прибылью придётся делиться, зато получится придерживаться изначального плана по стремительному росту концерна. Опять же, есть возможность замедлить отток квалифицированных рабочих в ту же Америку. На сегодняшний день наметился целый поток эмигрантов. Даром, что ли открыли прямое сообщение Либава—Нью-Йорк. Пусть едут за лучше долей на Дальний Восток.

– Ваше высочество, – обозначил я поклон.

– Олег, наконец-то! Садись, – он указал мне на место в своём ландо.

– Ты где прятался? – когда мы тронулись, поинтересовался великий князь.

– Не думаю, что мне удалось бы пробиться через городское представительство. Калужане меня попросту затоптали бы. Оставалось стоять близ экипажа в надежде, что жандармский ротмистр доложит обо мне.

– Мог бы просто дождаться на лётном поле.

– И вызвать ваше неудовольствие столь пренебрежительным отношением к великому князю. Благодарю покорно, ваше высочество.

– Что за вздор ты тут несёшь? И вообще, я же позволил тебе обращаться ко мне по имени отчеству, когда мы одни.

– Прошу прощения, Кирилл Владимирович.

– Ладно. Рассказывай, каково оно, летать на дирижабле?

– Ни с чем несравнимое чувство. В особенности же сидеть за штурвалом и чувствовать как вся эта многотонная громада повинуется твоей воле.

– Я моряк, если ты не забыл и прекрасно знаком с этим чувством.

– Уверяю вас, это совершенно другое и ничего подобного вы не ощущали. Вспомните ваши впечатления от полёта на парашюте. Так вот, это куда более захватывающе.

– Ч-чёрт ты так это рассказываешь. Как скоро мы будем на месте?

– Но городской глава устраивает приём в вашу честь.

– Да наплевать. Иван разберётся с этой напастью.

– И ещё, Кирилл Владимирович, экипаж «Стрижа» включает в себя четыре человека – командир, второй пилот, штурман и борт-механик. В этой связи вы можете взять с собой не более пятерых, – намекая на довольно внушительную свиту, произнёс я.

Вообще-то я указывал на данное обстоятельство когда телеграфировал ему. Однако он отчего-то решил, что такую здоровую бандуру можно и перегрузить. Пусть и воздушное, но это ведь судно. Господи, какой же он тупой.

– И это всё?

– Больше, только если уменьшить запас топлива, но тогда нам не долететь до столицы.

– А что если уменьшить количество членов экипажа? Скажем, ты и сам управишься с управлением, а я помогу. И тогда все мои друзья поместятся на борту.

– При всём уважении к вашей свите, Кирилл Владимирович, каждый член экипажа занимается своим кругом обязанностей и находится на своём месте.

– Ладно. Тогда будут тянуть жребий, – пожав плечами, озвучил он своё решение.

Ну что сказать. Я заполучил себе ещё четверых заклятых недоброжелателей, которые вынуждены были остаться за бортом. Да и наплевать. В дворцовые интриги лезть не собираюсь, а от них нахожусь реально далеко, чтобы мне до их обид и козней было хоть какое-то дело.

На взлёте у Кирилла ума хватило не лезть ко мне с просьбами взять управление. Как и на то, чтобы выполнить рекомендацию, относительно нахождения в закреплённом кресле, пристёгнутым ремнём безопасности. Но как только мы поднялись на высоту в тысячу саженей и перешли в горизонтальный полёт, не удержался и заявился на ходовой мостик.

Впрочем, всё время, пока мы карабкались вверх он вовсе не сидел сиднем. Устроено всё было таким образом, что шестеро пассажиров с удобством расположившись в ротанговых креслах, предаваясь дегустации коньяка. Это ведь не знакомые мне пассажирские самолёты. Из неудобств только тряска, пока не оторвались от земли, а там уж всё происходило настолько постепенно, что ни о каких неудобствах и речи быть не могло.

Я усадил Кирилла в кресло второго пилота и передал ему управление, разъяснив базовые моменты. Дирижабль такая неповоротливая корова, что заманаешься сваливать его в штопор или заваливать на крыло. Ну и скорость, всего-то в сотню вёрст, это ни о чём. Всё происходит ну о-очень медленно, а потому «Стриж» простит даже самые грубые ошибки.

Всё же молодец Константин Эдуардович, который и был у меня в качестве второго пилота, хорошо устроил ходовую рубку, с панорамными окнами, имеющими соответствующий скос. В результате видимость получилась миллион на миллион. Земля плавно плывёт под нами, являя собой завораживающую картину.

Здоровенный и неповоротливый «Стриж» это не юркий «ноль второй», где скорость хотя и меньше, зато ощущается куда реальней. Поэтому Кириллу уже через час наскучило сидеть за штурвалом, изображая из себя покорителя пятого океана. Вслед за великим князем место второго пилота по очереди заняли члены его свиты. Каждый из них отсидел не более десяти минут, потому что нет ничего занимательного в том, чтобы выдерживать курс. Ведь по сути ничего не происходит, и земля под нами проплывает очень медленно. К тому же, эти пейзажи можно наблюдать и в окна салона. К тому же там имеется великолепный французский коньяк, соответствующая закуска ну и в конце концов, можно расписать пульку.

Все оставшиеся шесть часов вахты решил отсидеть за штурвалом лично. Ну его к ляду, соревноваться в острословии с прихлебателями Кирилла. Я точно в этом проиграю, поэтому и делегировал в салон Циолковского. Пусть за меня обзаводится знакомствами и недоброжелателями. Ему и вовсе до фонаря, потому что вскоре зароется на своей верфи и станет трудиться не поднимая головы. Она у него будет забита созданием производственных цехов, конструкторского бюро и необходимого оборудования.

Не сказал бы, что в грозовой фронт мы влетели внезапно. Он надвигался на нас медленно и неотвратимо, время от времени освещаясь изнутри всполохами молний. Но когда «Стриж» тряхнуло в первый раз, это было достаточно внезапно. Отчего-то мне казалось, что наш дирижабль достаточно крупный, чтобы его болтало как воздушный шарик. Но как же я ошибался. Всё же общая масса меньше шести тонн, считай тот же АН-2, зато габариты, а соответственно и парусность, закачаешься.

– Немедленно посадите ваш этот дирижабль, – влетел на ходовой мостик один из свиты великого князя.

– Сожалею, но у меня нет возможности посадить «Стрижа», ввиду отсутствия взлётно-посадочной полосы. Приземление на неподготовленной местности влечёт куда больше опасности, чем продолжение полёта сквозь грозовой фронт, – сохраняя спокойствие, ответил я офицеру.

– Вы не понимаете, на борту его высочество, мы отвечаем за его безопасность.

– Именно из соображений безопасности я и не намерен понапрасну рисковать сажая аппарат в неподготовленном месте.

– Вы сума сошли! Да мы сейчас разобьёмся!

– Господин капитан второго ситуация под контролем. Вернитесь в салон и не мешайте нам управлять дирижаблем.

– Что вы себе позволяете…

– Антон, – послышался сзади голос великого князя.

Я обернулся и увидел стоящего в дверях Кирилла. Как я уже говорил, он может и не отличается великим умом, однако не трусливого десятка. Да, он побледнел и явно не в себе, однако и не думает терять самообладание. И тем не менее его взгляд требует объяснений.

– Это сродни шторму в море, ваше высочество. Вернее, даже сильному волнению. Нам ничего не угрожает. Даже если случится непоправимое, корпус «Стрижа» разделён на несколько отсеков с помощью парусиновых переборок. При повреждении обшивки мы не потеряем водород одномоментно, а значит не упадём и плавно опустимся на землю. Ну может чуть более жёстко из-за болтанки. Однако, в любом случае, падения не будет и максимум, что нам грозит это ушибы. А чтобы избежать и этого, прошу вас занять кресла, и пристегнуться, как это было при взлёте.

Моё спокойствие и уверенность сделали своё дело, и Кирилл Владимирович поспешил убраться, уведя с собой кавторанга. Я же обернулся к Циолковскому, у которого страха вообще ни в одном глазу. Мало того, в них прыгают озорные бесята, как у человека фанатично преданного своему делу.

– Как я хотел попасть в грозу, чтобы проверить «Стрижа» на прочность, и как жаль, что с нами вместо моих помощников, его высочество со свитой, – раздосадовано произнёс он.

– Не переживайте, Константин Эдуардович. Дирижабль мы обследуем и на земле, а вот личное участие в строительстве отечественных дирижаблей его высочества, нам явно пойдёт на пользу, – заверил его я.

Признаться, имелись опасения, по поводу прочности конструкции. Что не говори, а тонкие стальные листы не внушали оптимизма. Однако я переживал напрасно и несмотря на пугающие скрип со скрежетом, «Стриж» с честью выдержал испытание, доставив нас на мокрое лётное полу на окраине Санкт-Петербурга.

Пасмурная погода вовсе не повод для отмены торжественной встречи его высочества совершившего перелёт протяжённостью более семисот вёрст. Репортёры, фотографы и даже парочка операторов с синематографом, снимающие хронику.

Родионов порывался отправить со мной своего помощника, дабы запечатлеть кадры с первым дирижаблем постройки концерна «Росич». Но как только узнал, что может лишиться его минимум на полтора месяца, а скорее на куда больший срок, как отказался от этой затеи. Увы, но я даже своих телохранителей в обратный полёт брать не стану.

Компанию мне составит только Григорий Снегирёв, весь остальной запас по грузоподъёмности будет отведён под топливо. И даже в этом случае придётся сделать три промежуточные посадки на дозаправку. К слову, обеспечивать посадочные площадки и убыли трое моих телохранителей. Не хотелось бы оставаться без них, но иначе никак. Увы, но я тупо не знал, что именно получится у Циолковского и на какие переходы в реальности будет способно его изделие. Получившийся результат превзошёл все мои ожидания…

– Олег Николаевич! – пулей влетела в кабинет юная и на год повзрослевшая вторая дочь Столыпина.

– Добрый день, Наталья Петровна, – поднявшись, приложился я к её ручке.

Девица и до того выглядела вполне оформившейся девушкой, теперь же стала более зрелой. Хотя как по мне, то девчушка девчушкой. Вот только она похоже придерживается иного мнения и судя по блеску в её взгляде, явно решила отбить меня у своей сестры. Не знаю, что за тараканы у неё в голове, но намерения читаются на её лице аршинными буквами.