Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Соавторы: Кирилл Шатилов,Константин Калбанов,Антон Топчий,Александр Верес,Юлия Ханевская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 290 (всего у книги 348 страниц)

– И Ракли это осознает? – Тэрл предложил Лину пива, но тот решительно отказался, предпочтя воду.

– Отчасти, думаю, да.

– И кто же тот смельчак, что выдергивает из-под него трон? Уж не сын ли?

– Локлан-то? Нет, едва ли. Он еще юнец и живет мечтами о судьбе героя, но делать при этом гадости отцу, который в нем, судя по всему, тоже души не чает, едва ли отважится. Нет, будь я на месте Ракли, я бы куда более пристальное внимание уделил тому, что творится в потемках замковых подвалов, нежели на ристалище.

– Кто же тогда? Скелли?

Лин огляделся, кивнул и прибавил:

– Ты сказал. Я этого не говорил.

– По-твоему, он настолько опасен?

– А как прикажешь думать о человеке, который имеет возможность отдавать тайные приказы виггерам вроде меня, не соизволив заручиться одобрением ни у совета, ни у Ракли? Причем я знаю, что, если сейчас кто-нибудь в замке хватится моего десятка – а нас, сверов, сам понимаешь, наперечет, – отвечать не придется ни мне, ни моему сотнику.

– Да уж, – протянул Тэрл. – В мое время такого самоволия не было.

– То-то и оно. А все, видать, потому, что нынче уже не столько Ракли, сколько Скелли определяет и распределяет чины эделей. Родословные-то у него в руках.

Тэрл от неожиданности присвистнул. Он очень отчетливо представил себе эту картину, и ему как-то сразу стало понятно многое из того, что до сих пор он принимал не задумываясь: замковые склоки, таинственные смерти, выдаваемые за несчастные случаи, сгоревшая лачуга Харлина… Все, что он знал, и то, о чем лишь догадывался, теперь предстало перед ним в ином свете.

– Ракли вынужден с ним считаться, – продолжал Лин, вдохновленный вниманием собеседника. – Ведь он, похоже, даже избавиться от него не может, не обратив на себя при этом гнев многих эделей, получивших свой титул из рук Скелли. Правда, это мои собственные подозрения.

– Сдается мне, что ты недалек от истины, – заметил Тэрл. – Хотел бы я знать, что нам со всем этим теперь делать?

– А что мы можем сделать? Взбунтоваться? Не советую. Если у них нет согласия в борьбе против лесных дикарей, это еще не означает, что против общего врага в лице вас, фолдитов, они не объединятся. Шеважа опасны для всех в равной степени, а недовольные фолдиты – исключительно для них. А потому я бы советовал просто избегать их и уж точно не вставать у них на пути.

– В чем они обвиняют Фейли?

– Я знаю только то, что содержалось в приказе Скелли, переданном мне через моего сотника: предатель, снюхался в лесу с дикарями, необходимо поймать и доставить в замок, лучше живым, нежели мертвым, но лучше мертвым, чем не доставить вовсе. Рассуждать и задавать лишние вопросы нам по-прежнему не разрешается. Вот и пришлось мне собирать людей и отправляться на его поиски.

– А почему ко мне?

– Признаться, моя идея, – усмехнулся Лин. – Я ведь не забыл, что в свое время вы были не разлей вода. Куда еще податься беглецу, как не к старому другу, да и от замка подальше. Не в Пограничье же ему бежать.

– Хитер, нечего сказать! – Тэрл бросил взгляд на предмет их разговора. Фейли с невозмутимым видом наслаждался пивом и слушал, что ему возбужденно рассказывает лоснящийся от пота Лара. Харлин сидел тут же, тихий и испуганный. – То есть ты мне сразу не поверил?

– Отчего же! Ты умеешь говорить убедительно. Вот даже аолом стал, а это, думаю не каждому по плечу. Наверное, я бы все-таки ушел, если бы не шеважа, – он что-то вспомнил и умолк на полуслове. – Когда будут хоронить моих воинов?

– Ты разве не собираешься передавать их тела родственникам? – изумился Тэрл. – Мы, конечно, готовы похоронить их здесь, если нужно, еще до заката, но мне казалось…

– Давай так и сделаем. Когда мы приехали к вам, я заметил, что у вас уже готовятся чьи-то похороны…

– … да, семьи из соседнего торпа.

– Пусть сегодняшний день станет днем скорби, а завтра мы примем славный бой.

– Ты не ответил на мой вопрос, Лин.

– В свой десяток я исстари беру только тех, у кого нет никаких родственников. Так что среди павших сегодня оплакивать будут лишь Керли. – Он вздохнул и поморщился, будто в глаза ему попал дым из очага. – Да и эта обязанность только моя.

– Керли? – Тэрл поежился. – Он был твоим сыном? Не знал, прости…

– Нареченным. Я усыновил его, когда на заставе погибла вся его семья. Ты ведь помнишь то злополучное время, когда эльгяр разрешалось брать с собой на службу своих домочадцев. Его родной отец был моим другом. Мальчишка его почти не знал.

Они замолчали, отдавая дань тем, кто сейчас мог бы быть с ними, но кому не было суждено пережить возвращение шеважа. Несколько зим про них не было ни слуху ни духу. Обрадованные вабоны тогда решили, что это связано с дальновидным решением Гера Однорукого значительно увеличить количество застав в Пограничье. На новые заставы стали переселяться целыми семьями. А шеважа все не показывались. Зато когда они вернулись, набравшиеся сил и как будто еще более одичавшие, слишком многие вабоны поплатились за свою беспечность и излишнюю самоуверенность. С тех пор служба на заставах рассматривалась как обязанность сугубо мужская, не терпящая присутствия всего того, что отвлекает от выполнения главной задачи. А поскольку эльгяр после зимних стуж отпускали на короткую побывку домой, численность населения Вайла’туна, а с ней и численность преданных замку виггеров, заметно выросла.

– Соболезную, Лин. Мы похороним их со всеми надлежащими почестями, как своих близких. Давай только переживем эту ночь. Будем молить Лаирта, чтобы он отвел от нас врагов наших или дал нам силы снова обратить их вспять. Или послал достойную смерть.

Он доверху наполнил кружку Лина кроком, и тот залпом ее выпил, как будто это по-прежнему была колодезная вода.

– Я уже не тот, что прежде, Тэрл. После того, что произошло, я только тебе могу в этом признаться. Ведь не подоспей твои ребята и этот Фейли, будь он неладен, лежать бы мне сейчас рядышком с Керли сердцем к земле. Руки слабеют, сила в мышцах – одно воспоминание, голова медленно варит. Кабы не Керли, я давно из сверов, да и вообще из виггеров, подался бы куда-нибудь. Я ведь по жизни рыбачить люблю. Да вот хотел сперва паренька своего на ноги поставить, знания, что накопил, передать, а уж тогда и от дел отойти. Вот и поставил…

Тэрл еще долго слушал горькую исповедь старого приятеля, ничего не говоря и только подливая ему крока. На душе его скребли кошки, однако он понимал, что надо дать старику выговориться.

По окончании трапезы все собравшиеся, кроме связанного по рукам и ногам Гури и двух приставленных к нему охранников, не сговариваясь, покинули терем, чтобы присоединиться к тем, кто не покладая рук готовился оказать шеважа должный прием. Выяснилось, что руководит работами не кто иной, как Струн. Заняться нужным делом было лучшее, что он мог придумать, чтобы хоть на это время отвлечься от горестных мыслей. Собственно, к моменту появления Тэрла и его подкрепившейся свиты все необходимые приготовления были завершены. Фейли так и не смог сосчитать ведра и бочки, расставленные вдоль частокола и возле ближайших к нему домов, а засевшие на крышах лучники – язык не поворачивался сказать «фолдиты с луками», настолько едиными со своим оружием смотрелись эти бравые парни… и девушки, – создавали теплое ощущение надежности. Брешь в частоколе загораживали две повозки. В собравшейся здесь же группе обсуждалось, не больше ли будет смысла в том, чтобы разобрать и пустить на заделку одну из изб. Особенно настаивали на этом сами хозяева – сгорбленный старичок и дородная старушка, – готовые ради всеобщей пользы перебраться на постой в амбар. Большинство отговаривало их от подобной жертвы. Другие справедливо замечали, что повозки против настоящего штурма все равно долго не выстоят, тогда как их уничтожение значительно усложнит жизнь туна. Если им все-таки удастся выжить.

Фейли не стал ждать, чем кончится их спор. Сейчас его гораздо больше занимало неожиданное исчезновение Харлина. Он на всякий случай поискал глазами Лина, но свер был здесь и переговаривался о чем-то со своими подчиненными, следовательно, старик, скорее всего, ретировался по собственной воле. В тереме он остаться не мог – Фейли выходил последним, кивнув на прощание Гури и охранникам.

– Тэрл, – окликнул он друга. – Ты не знаешь, куда мог подеваться мой старый писака?

– Харлин? – Удивление всегда придавало лицу карлика ни с чем не сравнимую трогательность. – А что, его нет? Постой, но мы же выходили все вместе.

– Вот и я о том же. Ладно, ты тут занимайся делами, а я пойду поищу. Едва ли он осмелился сбежать за пределы туна.

В самом деле Харлин был вскорости обнаружен. Он стоял на коленях под сенью одинокой вишни и разговаривал с беорой. Приближение Фейли заставило его умолкнуть, однако позы он не изменил.

– Ну, что сказал Лаирт? – поинтересовался Фейли. – Он поможет нам справиться с дикарями?

Испытания последних дней пагубно сказались на и без того не слишком жизнерадостном облике Харлина: глаза утонули в темных провалах орбит, причудливо отросшие брови свалялись и напоминали выброшенные на берег сухие водоросли грязно-белого цвета, нос еще больше заострился и стал похож на хищный клюв с подвижным кончиком, а тонкие, бескровные губы, обиженно поджатые, вообще жили своей собственной жизнью.

– Дикари – это лишь полбеды, – глаза влажно блестели, рот кривился в улыбке. – Пусть у меня уже не такое хорошее зрение, как в детстве, когда я еще не был настолько глуп, чтобы уметь читать и писать, зато на слух мне жаловаться грех.

– Вы о чем?

Фейли думал было сесть рядом со стариком на траву, но вовремя заметил, что она еще не успела просохнуть после дождя, и остался неловко стоять.

– Да о том, что слышал разговор Тэрла с этим железным чурбаном Лином! Ты знаешь, о чем они говорили за едой?

– Нет, но могу догадаться. О вашем доме?

– Это не смешно, Фейли! – Старика всего аж передернуло. – Похоже, тебе понравилось лазить по подземным ходам, где отказываются селиться даже крысы, и колодцам с ледяной водой. С меня довольно. Если я туда когда еще спущусь, так только за свитками. Хотя предпочел бы, чтобы об этом позаботился кто-нибудь помоложе. Нет, они говорили о моем заклятом приятеле Скелли.

– Но, вита Харлин, как вы могли слышать их разговор, если сидели от них еще дальше, чем я? – спохватился Фейли.

– Губы, мой наивный друг! Фланн имел обыкновение говорить настолько тихо, что я со временем научился читать по губам.

– Фланн?

– Мой предшественник на посту главного писаря замка. Иногда оказывается, что начальники могут нам пригодиться. Не сбивай меня с мысли! Уж не знаю, что на этого Трехпалого нашло, да только он выболтал Тэрлу много лишнего. Похоже, ему показалось, что благодаря твоему вмешательству он вернулся с того света.

– Моему? Да я только…

– Видишь, и ты пригодился! Не знаю, правда, стоит ли верить его откровенности. Он ведь слишком много теряет, как я понимаю, если переходит на нашу сторону, а тем более приобретая при этом всемогущего, судя по его же словам, врага в лице Скелли. – Харлин рассуждал вслух, ничуть не заботясь о том, чтобы его единственный слушатель улавливал суть. – Хотя я когда-то знавал нескольких сверов и представляю себе, что у них должно быть все просто, прямолинейно и честно. Обман они не терпят, как говорится, даже во благо. Поэтому, если тебе удалось каким-то образом открыть ему глаза, если он понял, что Скелли водит всех за нос, что ж, может быть, он действительно решил впредь идти своим путем. Но Скелли, Скелли… Неужели Ракли настолько туп и тщеславен, что допустил предательство под самым своим носом?

– Вита Харлин, вас не затруднит объяснить мне, что такого интересного прочитали по губам наших знакомых? Я пока не улавливаю, к чему вы клоните.

– В замке назревает переворот, друг мой. Только и всего. Ракли полагает, будто стоит во главе своей гвардии и вдохновляет эделей, тогда как на самом деле последние ищут благосклонности Скелли, а виггеры давно поделились на тех, кто работает за совесть и за плату. Похоже, совесть нынче не в цене. Нам во что бы то ни стало нужно добраться до моих бедных свитков, – внезапно закончил он свою тираду и вопросительно глянул на Фейли.

– Не стану спрашивать зачем, но хотел бы знать как, – не сразу ответил тот. – Пример нашего друга Тэрла не слишком меня вдохновляет. Честно говоря, я предпочитаю, чтобы сверы были на моей стороне, как сейчас. Сражаться против них я бы поостерегся до тех пор, пока это не станет совершенно необходимым.

– Если мы не спасем мои записи, история вабонов навсегда превратится в историю Скелли. – Заметив сомнение в глазах Фейли, Харлин сердито отмахнулся: – Надеюсь, ты не станешь мне хотя бы в этом возражать.

– Да я вам вообще никогда не возражаю, вита Харлин! Особенно если вы мне скажете, каким образом и кто мог бы проникнуть обратно под пепелище… то есть в подвал вашего дома. Можно, конечно, если мы выберемся из этой каши с шеважа живыми, попытаться заручиться поддержкой Трехпалого Лина, но… я уже по вашему лицу вижу, что это не лучший вариант.

– Только дурак, вроде нашего наивного друга Тэрла, поверит собачьей брехне свера. Лин состарился на этой службе. Он на коротком поводке у замка, и не имеет такого уж значения, кто именно держит этот поводок.

– А как же обман! На месте Лина я бы тоже ополчился против того, кого уличили во лжи.

– Если при помощи лжи человек приобретает власть, о лжи забывают. Поверь мне на слово.

Он замолчал. Фейли подумал, что во многом старик, разумеется, прав. Однако, если поразмыслить, решение Лина и его людей остаться защищать тун по собственному почину – поступок, свидетельствующий в их пользу как людей чести. Правда, с другой стороны, его всегда можно будет представить зовом долга перед соплеменниками, а вовсе не изменой обманщику Скелли. И в том и в другом случае сверы ничем не рисковали. Кроме, разве что, своей жизни…

– Ладно, – снова заговорил Харлин, и в голосе его зазвучали примирительные нотки. – Давай сейчас не будем искать правых и виноватых. Лучше подумаем, как добраться до моих свитков. Если понадобится, я полезу сам.

– Я не отказывался.

– Насколько я помню, в свое время мне попадались упоминания о том, что строители Меген’тора прорыли тайные подземные ходы во многих направлениях. О выходе из моего дома через колодец я знал, еще когда приступал к постройке. Но почему бы не попасть в тот же ход через другой колодец?

– По пути, если мне не изменяет память, мы проходили по крайней мере одно ответвление, – подхватил Фейли. – Быть может, вита Харлин, у вас где-нибудь случайно завалялся план этих ходов?

– Где? – Харлин похлопал себя по груди, по бокам и вызывающе посмотрел на собеседника. – Я еще не совсем выжил из ума, друг мой. Хотя близок к тому. Нет, если такой план и существует, то его надежно хранит не кто иной, как Скелли.

– Хоть вы не любите, когда я вам возражаю, однако думаю, что здесь вы заблуждаетесь: если бы план был у него, он не стал бы подсылать поджигателей, а пустил бы верных «кротов», которые обчистили бы ваше хранилище так, что вы б и не заметили. Думаю, тут мы с ним в равных условиях.

– Только это отнюдь не значит, что у нас уйма времени на поиски.

– Обещаю, мы займемся ими сразу же, как только сможем покинуть этот гостеприимный тун, оставив наших друзей в добром здравии. Сейчас это важнее всего.

Харлин не стал спорить, однако по его взгляду было очевидно, что он не до конца согласен с Фейли.

Продолжить разговор им помешали удивленные возгласы, донесшиеся от бреши в частоколе, где до сих пор толпилось большинство защитников и обитателей туна. Быстро смеркалось, но люди настойчиво вглядывались в опустошенное огнем поле и оживленно обменивались впечатлениями. Некоторые, наиболее любопытные, оседлали крыши ближайших изб и вдохновенно передавали увиденное тем, кто был лишен этой возможности. Фейли разобрал часто повторявшиеся слова «шеважа», «дикари», «смельчак» и «драка» и понял, что происходит нечто заслуживающее внимания.

– Вита Харлин, пойдемте поглядим, что там снова началось!

– Сходи, сходи, потом мне расскажешь.

– Я бы не хотел оставлять вас одного. Вы убедили меня в том, что сверы есть сверы. Так не будем рисковать.

– Послушай, дорогой мой, я уже давно не мальчик, и нянька мне не нужна. Ступай, а я тут еще должен кое о чем спросить дух Лаирта и подумать. Не волнуйся, убегать я тоже не собираюсь. Хотя и сидеть тут еще несколько дней не намерен.

Фейли недоверчиво покосился на старенькую беору. Интересно, что умного мог подсказать писарю дух давно почившего героя? Едва ли он явит подслеповатым глазам старика план подземных тоннелей Вайла’туна. Правда, Фейли приходилось слышать, что общение с беорами иногда помогало некоторым вабонам находить ответы на волновавшие их вопросы, однако сам он воспринимал культ героев просто как хороший способ передачи старых традиций и укрепления столь немаловажной связи между поколениями.

Толпа любопытных перед повозками продолжала расти. Подошедшему Фейли стоило больших трудов пробиться в первый ряд, откуда можно было увидеть черное, дымящееся поле и неожиданно приблизившуюся к туну опушку Пограничья. А посмотреть было на что.

На расстоянии едва ли большем, нежели полет стрелы, шла ожесточенная схватка. Шеважа, разбившиеся на две стаи, сражались с одинокой черной фигурой всадника на вертком, то и дело встававшем на дыбы коне. Поначалу Фейли решил, что несчастный смельчак едва отбивается от многократно превосходящего числом противника. Каково же было его изумление, когда, приглядевшись, он сообразил, что одинокий воин сам нападает на дикарей, ловко орудуя неким подобием копья с длинным лезвием вместо наконечника. Те, кому удавалось увернуться, откатывались назад, всякий раз теряя под разящим лезвием кого-нибудь из соплеменников, перестраивались, ощетинивались мечами и топорами и с прежней отчаянностью бросались на неуязвимого противника. В обеих стаях кто-то пытался прибегнуть к помощи луков, однако стрелы, казалось, бессильно отскакивают от черных доспехов. Похоже, наивные в своей злобе жители леса не догадывались, что проще стрелять по незащищенным бокам коня. На всаднике не было даже шлема. Фейли подумал, что со спины его закрывает круглая раковина щита, однако те, кто наблюдал за боем уже некоторое время, подсказали, что это вовсе не щит, а лишь соскользнувшая на затылок широкополая соломенная шляпа.

– Кто он такой? – спрашивали друг друга фолдиты и, не получая вразумительных ответов, торопились высказывать собственные предположения, которые явно никого не устраивали.

Фейли тоже не мог бы рассеять сомнений взбудораженных соплеменников, хотя даже с такого расстояния сразу и безошибочно узнал в одиноком воине того самого странного всадника, с которым судьба столкнула их, беглецов со сгоревшей заставы, в лесу, по пути в Вайла’тун. Длинные черные косы, взлетающие вокруг гордо поднятой головы, словно выжидали момента, чтобы хлестнуть нападавших. В прошлый раз у незнакомца не было разве что странного копья, больше смахивающего на непропорционально большой меч. Однако то, с какой легкостью он им сейчас орудовал, почти не привставая в стременах и не наклоняясь к загривку, но при этом бешено вращая им вокруг себя с ловкостью жонглера, красноречиво указывало, что это оружие оказалось в его мускулистых, причудливо разрисованных черной краской руках не случайно.

– Если так пойдет дальше, то этот малый ничего нам не оставит, – хмыкнул сощуривший подслеповатые глаза Лин. Фейли не заметил, когда свер очутился рядом. – Где Тэрл? Эй, Тэрл, не пора ли поспешить ему на помощь и порубать оставшихся? Чтобы им впредь к нам соваться неповадно было!

Тэрл стоял на телеге и вместе со всеми всматривался в невероятное побоище. Пожалуй, он единственный знал, что происходит, однако в силу некоторых немаловажных обстоятельств предпочитал не делиться ни с кем своими соображениями. Он хотел было отмахнуться от предложения Лина, но несколько десятков глоток подтвердили яростным ревом свою внезапную решимость добить ненавистных захватчиков. Он чуть не свалился на землю, когда фолдиты, окрыленные жаждой мести, стали спешно растаскивать телеги, освобождая себе проход. Голос рассудка советовал Тэрлу воспротивиться этому самоуправству и предостеречь односельчан о возможности нападения новых отрядов шеважа, тогда как окружающее ликование и боевой подъем требовали удовлетворения. Если вовремя не поднять крышку и не выпустить пар, сам любил говаривать Тэрл, каша перельется через край и зальет огонь.

Поэтому он лишь махнул рукой, когда толпа вооруженных фолдитов, ведомая Лином, просочилась на равнину и, поднимая облака пепла, со всех ног устремилась на выручку одинокому всаднику, который, судя по разбегающимся в страхе противникам, нисколько в ней не нуждался. Он только и успел, что окликнуть Струна да еще нескольких сознательных односельчан и посоветовать им не ввязываться в напрасную драку, а остаться на карауле во избежание неприятных неожиданностей. Струн послушался, хотя и с неохотой. Гибель Гилтана и отчаяние Нэлса вывели его из обычного состояния невозмутимости, и он с нетерпением ждал момента, чтобы отомстить. Однако умоляющее выражение на грязном от сажи лице Тэрла охладило его пыл, и он со вздохом взялся за выполнение своих непосредственных обязанностей – поддерживать безопасность туна.

Фейли, взобравшись на телегу рядом с Тэрлом, с интересом наблюдал за происходящим. Как ни странно, того нисколько не удивило, когда черный всадник, завидев приближающуюся толпу, бросил преследовать улепетывающих противников, пришпорил коня и, прощально взмахнув косами, поскакал галопом прочь, в укрытие леса.

– Думаешь, мы спугнули его? – изображая полное равнодушие, поинтересовался он.

Тэрл покосился на него так, будто только что заметил, и покачал головой.

– По-твоему, такого можно спугнуть?

Они оба почувствовали, что чего-то недоговаривают. Фейли решил не таиться.

– Я однажды встретился с ним в лесу.

– Вот как!

– Не так давно, когда мы давали деру со сгоревшей заставы. Он нас, правда, не видел, но я эту встречу никогда, наверное, не забуду. Особенно его взгляд. Чувствуешь себя кроликом в капкане. Не хотел бы я оказаться на месте шеважа. Как ты думаешь, почему он напал на них?

– А почему ты спрашиваешь об этом меня? – Тэрл нахохлился.

– Просто мне показалось, ты знаешь больше, чем говоришь. – Да?

– Разумеется. Иначе ты сейчас был бы в первых рядах наших отчаянных воинов, которые, похоже, задались целью уничтожить всех свидетелей этой замечательной бойни. На их месте я бы оставил в живых парочку дикарей, чтобы те передали сородичам весть о лютой гибели своих товарищей и тем самым смутили бы их боевой дух.

– Согласен. Но ты попробуй, останови их.

– Не уходи от вопроса, Тэрл. Ты его знаешь?

– Уж больно ты проницательным стал, дружище…

– Я всегда таким был. Не его ли ты имел в виду, когда недавно расписывал нам достоинства своего лесного приятеля Гури и при этом сказал, что он «один из» лучших бойцов, которых ты встречал?

– Скромность тебя украшает, – усмехнулся карлик, смущенно почесываясь. – Себя к их числу ты отнести почему-то не хочешь. А ведь были времена…

– Тэрл, не заговаривай мне зубы, ладно? Заговаривай кому угодно, только не мне. Я вижу тебя насквозь. И поверь, сейчас не тот случай, когда нужно юлить. Расскажи мне про него.

Настойчивость Фейли была в конце концов вознаграждена. Прежде чем заговорить, Тэрл огляделся, проверяя, не подслушивают ли их посторонние, однако никому вокруг не было до них ни малейшего дела: враг в пух и прах разгромлен, друзья и домочадцы живы, так почему бы не поликовать по этому поводу? К тому же стали возвращаться отягощенные боевыми трофеями и устало улыбающиеся фолдиты. По обыкновению военного времени, они дочиста обобрали трупы врагов, оставив им только скудную одежду и прихватив вместе с драгоценным оружием даже толстые меховые куртки, которые наверняка сгодятся наступающей зимой. Они гордо вскидывали над головами тугие луки шеважа, потрясали хоть и каменными, но печально знаменитыми топорами, сверкали в закатном солнце клинками блудных – то есть некогда отобранных дикарями у павших вабонов, а ныне возвращенных мечей, и возносили хвалу Лаирту, а заодно и сурово грозящему им с телеги кулаком Тэрлу. Не был обойден вниманием и неведомый всадник, не пожелавший разделить с теми, кому столь неожиданно оказал неоценимую помощь, всех радостей победы.

– Парень порубал их так, что у многих меховые тужурки пришли в полную негодность, – сокрушался кто-то, показывая восхищенным односельчанам наискось рассеченную пополам и мокрую от крови шкуру, в которой едва угадывались очертания теплой безрукавки. – Только добро перевел.

– Они бились на пару с конем, – перебивал другой. – Видали когда-нибудь такое? Он их на землю сшибает, а коняга знай копытами молотит! Животина дура дурой, а тех, что уже замертво падали, не трогала. Вот бы нам таких лошадок да под ярмо!

– А вы заметили, как он их стрелы прямо рукой ловил? У него для этого рукавица железная специально надета. Ловил и переламывал, как тростинки. Это ж какая сила-то нужна!

– Не сила, чудак, а ловкость. И быстрота. Ты просек, как он все это делал? Сидит в седле, словно не шелохнувшись. Одни руки только и работают. А копье так и летает.

– Сам ты чудак! Не копье это было, а меч такой.

– Какой еще меч! Не бывает мечей с рукоятью больше лезвия. У наших таких нет, да и у шеважа, кажись, не водится. Не отказался бы я такую штуковину заиметь.

– Жену погонять, что ли?

– А хоть бы и жену.

Внимание Фейли привлек молоденький фолдит, тащивший вместо оружия доверху наполненное чем-то ведро, из которого причудливо торчали оперенья двух стрел.

– Что это там у тебя? – окликнул он юношу.

– Не знаю, – признался тот. – Уж больно пахнет хорошо.

– А стрелы зачем?

– Тоже не знаю. Так было.

– Тащи в терем, там разберемся, – вмешался Тэрл и добавил, обращаясь к Фейли: – Не догадываешься, что это может быть? А мне сдается, что это сегодня наш главный враг.

– Хочешь сказать, огненная вода?

– Называй, как нравится. Пойдем покажем Гури. Он едва ли сможет отбрехаться. Заодно пусть Элета попробует определить, из чего она состоит. Может, это и нам сослужит службу.

– А заодно ты мне все-таки расскажешь про нашего скромного спасителя, – напомнил Фейли, отчего физиономия Тэрла скривилась как от зубной боли. – Ты обещал.

– Моя история вряд ли тебе что-то даст. Она произошла так давно, что я сам иногда думаю о ней как о сказке, которую мне рассказывали в детстве.

– Оттого, что ты поделишься своей сказкой со мной, хуже не будет никому. Давай, Тэрл, не скрытничай, я же тебя знаю. Раньше всем все всегда выбалтывал даже без приглашения.

– Как ты говоришь со своим начальником! – улыбнулся карлик.

– О, это далекое время тоже кажется мне сказкой!

– Ну ладно, Тэвил, твоя взяла! Тем более что и Гури было бы неплохо узнать, кто перебил добрую сотню его собратьев. Где Гури?!

Это восклицание было брошено в лицо двум зазевавшимся фолдитам, едва успевшим отскочить от двери терема, когда Тэрл толкнул ее снаружи плечом. Фолдиты удивленно переглянулись и указали на догорающий очаг. Возле него, завернувшись с головой в покрывало хозяина, спал лесной гость.

– Разбудить, вита Тэрл? – Охранник, исполненный запоздалой решительности, направился к очагу.

– Теперь уже ни к чему. Пусть вздремнет. – Он повернулся к юноше с ведром: – Ставь сюда. Вот тебе за труды. – В дрожащую от усталости ладонь легло несколько силфуров. – Бери, бери, в хозяйстве пригодится. И передай матери, чтобы получше за тобой присматривала. Рано тебе еще в драки лезть.

Парень изобразил на лице обиду, однако, судя по всему прочему, остался доволен. На пороге он чуть не столкнулся с входящим Струном, неловко поклонился, уступил дорогу и поспешил ретироваться.

– Посты расставлены, вита Тэрл. Люди ликуют, но некоторым все же удалось втолковать, что эта победа – еще не окончательная. Какие будут распоряжения?

Фейли видел, что Тэрлу не терпится избавиться от лишних ушей. Он уже снова стал тем самым Тэрлом, которым Фейли знал его много зим назад: плутоватым, болтливым, любящим если не прихвастнуть, то уж наверняка сдобрить свой рассказ всеми мыслимыми и немыслимыми подробностями. И сейчас ему мешали.

– Ты сам все прекрасно знаешь, Струн. Позаботься о том, чтобы все наши сегодняшние трофеи попали в нужные руки.

– А нам что прикажешь делать? – за спиной Струна возникла фигура трехпалого свера. Доспехи местами были в крови, однако довольный оскал белых зубов свидетельствовал о том, что кровь чужая. – Я-то еще куда ни шло, а вот мои молодцы с ног валятся. Может, кто-нибудь нас приютит на ночь?

– Я приючу, – едва сдерживая досаду, вздохнул Тэрл. Бросив взгляд на спящего, о чем-то подумал и добавил: – Таверны у нас, правда, не имеется, но, если воспользуетесь той пристройкой с высокой крышей, что слева отсюда, найдете там все необходимое. Дрова сами знаете, где взять. Пока вы с нами, можете жить там.

Едва ли свер мог рассчитывать на более гостеприимное предложение. Приложив ладонь к сердцу, он церемонно поклонился присутствующим и молча вышел следом за Струном.

– С такими соседями тебе теперь скучать не придется, – заметил Фейли.

– Ты имеешь в виду Лина? Ничего, как говорится, «лучше близкий враг, чем далекий друг».

– Ты по-прежнему считаешь его врагом?

– А ты?

Фейли усмехнулся и пожал плечами.

– Вот и я стараюсь не доверять быстрым перерождениям. Верю, но не доверяю. Ребята, а вы что застряли? – окликнул он обоих охранников. – Мы все равно пока будем здесь, так что ваше присутствие больше оценят дома. Отдыхайте, набирайтесь сил, завтра они нам всем понадобятся.

Как только обрадованные фолдиты покинули терем, Тэрл повернулся к продолжающему крепко спать Гури и, подмигнув Фейли, сказал на языке, понятном всем обитателям леса:

– Только илюли не знают, что шеважа не используют покрывал.

Эта загадочная фраза возымела неожиданное для Фейли, но, судя по всему, вполне ожидаемое Тэрлом действие. Гури зашевелился во сне, повернулся на бок и… в мгновение ока оказался стоящим на ногах с покрывалом через плечо. На земле остались лежать лишь веревки, до сих пор служившие ему путами.

Фейли машинально принял оборонительную стойку. Ладонь Тэрла похлопала его по плечу:

– Расслабься, друг мой. Гури ждал нас все это время вовсе не для того, чтобы напасть. – В голосе его прозвучала укоризна. – Готов поспорить, что он освободился от веревок в тот самый момент, когда наши несмышленые стражи услужливо накрыли его покрывалом, оказав самим себе медвежью услугу. Хотя, интересно, Гури, что бы ты стал делать, если бы мы с Фейли задержались или не пришли вовсе, а охранникам бы вздумалось тебя разбудить?