Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

– Господин, – стражник-орк согнулся в преувеличенно низком, по мнению рыцаря, восточном поклоне, – аптекарь у нас в городе всего-то один. Но у него ты можешь найти все, что потребуется.

Выпрямившись, стражник окинул рыцаря и его спутников одним быстрым взглядом. Составив себе, должно быть, весьма непритязательное мнение о них или же подивившись тому, как эти западники далеко забрались от своих привычных мест, все же провел их в самый дальний, еще не освещенный факелами уголок площади, не переставая время от времени зачем-то кланяться.

И вот тогда-то с рыцарем Бело-Черного Ордена, с Франом Термисом по прозвищу Соль, произошла удивительная штука. У себя на поясе он неожиданно нащупал тяжелый, увесистый кожаный мешок. Его пальцы безошибочно определили, что в нем находятся тяжелые золотые бертали, монеты, каждая достоинством в сотню золотых, имеющих хождение в Нижнем мире. И было их так много, пожалуй, что сейчас у него на поясе висело, с точки зрения простецов, целое состояние, подлинное богатство, способное обеспечить жизнь любого до конца дней или даже еще больше.

Рыцарь замер. Он помнил, что не навешивал, не привязывал этот мешочек к поясу, он даже не ощущал его, пока шел к городу, хотя вес его был куда побольше веса боевого меча и, может быть, даже перетянул бы на чаше менялы вес пары мечей с кинжалами вкупе. Это было странно еще и потому, что даже Калмет не обратил внимание рыцаря на это богатство, небрежно покачивающееся сейчас у его бедра.

Рыцарь посмотрел на своего оруженосца, тот сразу забежал перед Франом, заглянул ему в глаза, безмолвно задавая вопрос, на который и сам рыцарь не знал ответа.

– Ты мне это привесил? – спросил Фран. Вышло довольно глупо, потому что он, взрослый, умный, сильный человек, тренированный, умеющий контролировать не только свое положение, но и все окружающее, не мог не заметить, если бы его слуга вдруг взялся пристегивать к его поясу эдакую тяжесть.

– Ты о чем говоришь, господин? – едва двигая губами, отозвался оруженосец.

И тогда, стараясь не привлечь внимания ни Гиены, ни охранника, рыцарь погладил мешок с золотом, невесть как оказавшийся у него на поясе. Оруженосец опустил глаза, сразу все понял и попытался улыбнуться.

– А я-то решил, что ты хочешь отдать долг капитану, – сказал он едва слышно, шепотом, а может, и вовсе без голоса.

Вот тогда-то рыцарь Фран и подумал, что прежде с ним такого не случалось – чтобы он что-то совершал, не представляя своих действий, не отдавая себе в том отчет… Однако он никогда прежде не был настолько опутан разными магическими связями, заклинаниями, колдовскими артефактами и, разумеется, волшебными же приказаниями… Об этом, как выяснилось, следовало теперь помнить.

– Я почему-то забыл об этом, – буркнул он и тряхнул плечами. Так опытные бойцы снимают напряжение, возникшее в схватке, которое способно погубить даже очень умелого воина, если это напряжение не контролировать. Потому что оно закрепощает движения и лишает необходимой в бою спонтанности, снижает силу ударов и даже рождает ненужные мысли, которые в серьезном сражении конечно же недопустимы.

Из полукруглых наверху дверей аптеки, куда уже довольно долго стучал стражник, приведший их сюда, появился наконец-то невысокий юркий черноволосый мальчишка. Он даже не пытался разглядеть в ранней тьме незваных гостей, а тут же принялся кланяться, широкими и размашистыми жестами приглашая поздних посетителей пройти внутрь. Но теперь Фран думал уже по-другому.

– Вот что, – сказал он Калмету, – ты давай-ка быстренько объясни тут, что нам нужно, и пусть нефть эту отнесут к нам на постоялый двор. Не забудь заплатить заранее, чтобы все было исполнено уже сегодня, прямо сейчас.

– Понял, – кивнул эльф-полукровка, глаза у него по-прежнему оставались настороженными.

Незаметно, украдкой, он уже осматривал улицу, как будто вот сейчас на них могли напасть какие-нибудь местные разбойники или даже эти стражники. Не исключено, что они так бы и сделали, если бы кошель на поясе рыцаря привлек их внимание и они догадались бы, что в нем находится. К стражникам в иных маленьких городах, вроде этого, было так же мало доверия, как и к обычным ворам и разбойникам.

Но все выглядело спокойно, по улочке еще ходили поздние прохожие, но было их совсем немного, и никто из них даже не смотрел на рыцаря и его необычных спутников. Никому из них не было дела до этих чужеземцев, а может, таким образом у них проявлялась вежливая восточная снисходительность, не позволяющая простолюдинам слишком уж явно глазеть на кого бы то ни было, даже если им до смерти было любопытно узнать, кто приехал к ним в город и почему болтается в такой неурочный час по улицам.

Прислужник аптекаря что-то заверещал, но на таком диком, невнятном языке, что даже стражник принялся его о чем-то переспрашивать. Это могло тянуться чрезмерно долго, потому что восточные люди даже на ночь глядя не привыкли торговать быстро, и с этим нужно было что-то делать.

Выручил, совершенно неожиданно, Берит. Он резковато, чуть не оттолкнув стражника, протиснулся к мальчишке-прислужнику и на очень похожем языке с невнятным выговором что-то объяснил ему, да еще таким резким и командным тоном, что ненароком приходила мысль: если бы судьба гнолла сложилась иначе, из него вышел бы совсем неплохой сержант.

Мальчишка мигом все понял, оставив дверь открытой, вероятно, ввиду присутствия с иноземцами стражника, нырнул куда-то внутрь, а Берит Гиена повернулся к рыцарю:

– Он сказал, что сейчас проверит, сколько у них каменного масла и стоит ли им возиться с таким необычным заказом.

– Еще как стоит, – пробурчал Калмет, точь-в-точь как иногда бурчал и сам Фран, когда не хотел поддерживать разговор или объяснять что-либо.

Стражник уже перестал кланяться и теперь смотрел на рыцаря своими внимательными узкими глазками, соображая, получит ли он здесь хотя бы небольшую мзду за свою любезность, или следует раскланяться и вернуться на площадь к сослуживцам.

– Ты вот что, солдат, – обратился тогда к нему Фран Соль, понимая, что без этого стража порядка и прости господи законности не обойтись. – Ты, когда мы расплатимся здесь, отведи-ка нас еще и к какому-нибудь местному банкиру, который может разменять нам два-три золотых на местное серебро.

– С радостью, господин, – обрадовался стражник, потому что неуловимым образом догадался, что уже точно без некоторого, а быть может, и приличного, с его точки зрения, вознаграждения не останется. – У нас есть очень хороший банкир, возглавляющий один из банков, принадлежащий самому Гаруну аль-Рахману по прозвищу Золотой.

И тут у рыцаря Франа наступил наконец момент, когда он смог совершенно определенно увидеть знак… Имя Гаруна аль-Рахмана некой золотящейся дымкой вдруг нарисовалось в воздухе, слегка поднялось над головой стражника и озарило слабым, но все же явственным сиянием и открытую дверь этой небогатой аптечной лавочки, и даже часть торговой площади. И висела эта дымка так долго, что рыцарь успел в нее всмотреться.

Совершенно неожиданно в его представлении она стала проявлять некую невнятную тень, только не плоскую, как положено теням, а цветную, имеющую глубину и блистающую искорками… Это было изображение, рыцарь мог бы в этом поклясться, медальона с желтым камешком, который находился сейчас во внутреннем кармане Франова колета.

Рыцарь замер, только не так, когда нащупал на поясе мешок с деньгами, предназначенный капитану храма Метли из Береговой Кости, а по-другому… Он стоял теперь, словно бы получая приказ от самой Госпожи… На сей раз он не сумел с собой справиться и пребывал в эдаком столбняке, пока Калемиатвель не толкнул его в плечо твердой, как выдержанное дерево, рукой.

– Что? – повернулся к нему рыцарь.

– Ты задумался, господин мой, – объяснил Калмет. – Я зову тебя, зову…

– Да, – усмехнулся Фран, чтобы хоть немного разрядить обстановку, потому что и оруженосец, и Берит, и даже стражник во все глаза смотрели на него, будто бы он прямо перед ними неожиданно начал превращаться во что-то дикое и несуразное, в какое-то другое существо и не был уже рыцарем из расы людей со всеми обыденными повадками этого племени.

– Странные вы люди все же, – проворчал неожиданно стражник. На сей раз он даже забыл о восточной вежливости, но тут же опомнился. – Я хотел сказать, господин, – он снова быстренько поклонился, – что не знаю многих особенностей твоей расы, господин.

– Довольно, – оборвал его рыцарь. – Иди-ка лучше поторопи аптекаря, у нас есть еще другие дела.

– Будет исполнено, – отозвался стражник и шагнул в дверь, звонко загрохотав своей кривой саблей, зазвенев кольчугой, даже стукнувшись плечом о косяк, но далеко уйти не успел. Потому что ему навстречу уже торопливо шел благообразный старичок с лежащей через плечо длинной седой косицей, в которую был вплетен сложный, поблескивающий матовым серебром знак. Очевидно, это был один из фирманов, позволяющий тут торговать снадобьями и лекарствами. Старичок тут же согнулся и принялся лопотать на том же диком наречии, что и его мальчишка, который тоже спустя некоторое время появился, тяжело сгибаясь. В обеих руках он волок по изрядному, чуть не на два галлона, кувшину, плотно заткнутому деревянными пробками, к тому же залитыми еще и коричневым, затвердевшим от времени воском.

– Он говорит, – начал переводить слова аптекаря Берит, – что это наилучшее каменное масло, которое он смог у себя отыскать, и что остальное масло у него лишь в мелких пузырьках… – Гнолл вслушался в слова старичка, махнул раздраженно рукой и договорил своей обычной скороговоркой: – Он не знает, нужно ли тебе еще и масло из ламп, которое они используют для освещения.

– Этого, полагаю, будет достаточно, – сказал Фран. А потом приказал Калмету: – Объясни ему, где находится наш постоялый двор, расплатись и догоняй. Мы идем к банкиру. Там, кажется, понадобится еще больше времени, чтобы объяснить, что им следует делать.

После этого рыцарь и стражник, который все время распрямлял плечи, пробуя выказать воинскую выправку, которой у него, по мнению Франа, не было и в помине, а за ними и Берит Гиена зашагали к центру торговой площади этого города. Потому что дом банкира, как оказалось, стоял по другую ее сторону и являл собой высокое по местным меркам, в три этажа, строение из тяжелых, ровно обработанных на фасаде каменных блоков.

Стоя перед этим зданием, на котором из того же камня над входом было выбито что-то вроде настоящего герба со сложным переплетением каких-то растений, геральдических зверей и незнакомых рыцарю знаков, а может быть, и букв, Фран еще раз убедился – это было то место, которое ему нужно. Потому что незнакомый герб, пока Фран вглядывался в него, все более отчетливо начинал светиться, играть теми же странными бликами желтого света и уходящей в глубину, а может быть, и наоборот, поднимающейся к поверхности тени… отображая медальон с желтым камешком.

2

Рыцарь еще разок оглядел дверь банка, чтобы стряхнуть с себя наваждение, и понял, что многое будет зависеть от того, как он себя теперь поведет, как получится предстоящий разговор, если из этого вообще хоть что-то получится. Незаметно для своих спутников он сделал охранный жест, к которому редко прибегал прежде, но который теперь показался ему уместным, даже необходимым.

– Может, господин хочет тут со мной расстаться? – спросил стражник, подходить к этой двери он отнюдь не рвался. И что удивительно, был готов отказаться от подачки, на которую рассчитывал перед аптекой.

– Значит, это и есть банк господина Гаруна аль-Рахмана Золотого? – ровно спросил рыцарь, чтобы успокоить его немного.

– Что ты, господин, это всего лишь мелкое, если не вовсе самое незначительное его отделение. Сам-то господин Золотой живет в столице нашего славного эмирата. – Стражнику едва ли не смешно стало на миг, что этот чужеземец мог так думать. Но все чужеземцы слегка глуповаты, даже благородные вроде этого.

– Кто же руководит отделением?

Откуда-то издалека, с другой стороны площади, с которой, оказывается, еще не все прочие городские стражники ушли, хотя делать им тут было уже нечего, кто-то позвал служивого, стоявшего около Франа:

– Эгей, Хитвар, что там у тебя?

Может быть, сослуживцам Хитвара показалось странным, что вся эта пестрая команда стоит перед банком. Хитвар махнул рукой, не оборачиваясь на окрик, пояснил:

– Отделением этим управляет большой в нашем городе человек по имени Баба ал-Сулим, да продлятся его дни. И он гневен бывает, если к нему по позднему времени кто-то приходит без важного дела.

– Большой человек? – усмехнулся Фран. – Это хорошо, проще будет договориться. – Но тут же он понял, что сам в этом не уверен. С банкирами, да еще с восточными, никогда не бывает просто, а бывает как раз наоборот – сложно, муторно, долго и почти всегда не слишком удачно. – Тогда стучи, стражник Хитвар, поглядим, что из этого выйдет.

– А может быть, господин, переночуете, я отличную таверну покажу, и завтра… – зачастил Хитвар.

– Стучи, – приказал рыцарь.

И посмотрел по сторонам. В другом конце площади верный Калмет вкладывал что-то в подставленную ладонь мальчишки из аптеки, скорее всего мелкую монету. Кувшины с нефтью служка поставил на землю и совершенно определенно пытался сообразить, отнимут ли у него эти деньги стражники или все же не заметят, а то и решат не связываться с чужаком, который поднанял его для какого-то своего дела. Фран видел это отчетливо. Необычная ясность, с которой он знал теперь, что ему следует искать некоего Гаруна по прозвищу Золотой, позволяла понимать ситуацию с необычайной, магической силой. Так с ним уже случалось в Береговой Кости.

Стражник пожал плечами и постучал, но тут же отступил в сторону, будто бы не имел к поднятому шуму никакого отношения. Но стучать пришлось еще дважды, прежде чем по другую сторону двери послышалось какое-то движение. И это было кстати, потому что, пока они ждали, Калмет подошел к рыцарю и в четверть голоса доложил:

– Мальчишка слабоват, но за серебряные полтаньги и несколько медяков согласился дотащить кувшины до нашего постоялого двора. Думаю, за час с небольшим управится, если догадается нанять кого-нибудь из местных нищих. А что тут происходит, господин?

Вот тогда Берит и попробовал ответить ему на последний вопрос, потому что, по свойственной ему какой-то воровской хитрости, привык ничего из всего, что происходило вокруг, не упускать.

Но рыцарь не хотел, чтобы Гиена излагал свои комментарии, и оборвал его:

– Тихо.

Тогда-то окошко, проделанное в двери банка, и открылось. В нем стало видно чье-то очень молодое безусое лицо, но Франу все местные этим вечером, кроме аптекаря, казались молодыми, или же он не умел уверенно различать возраст жителей этого восточного городка.

– Открывай, парень, – приказал он твердым, ясным голосом.

– Ишь, открывать тебе, чужеземец? А не богато ли будет сразу вот так открывать? – спросило лицо из прорези.

– Если ты не откроешь, твой господин узнает, что по твоей милости он упустил весьма прибыльное дельце.

– С чего это прибыли по ночам к нам приходят? – снова спросил охранник с той стороны двери. В том, что это, по всей видимости, еще один из стражников, только подчиненный уже самому банкиру, теперь сомневаться не приходилось.

– Это следует тебе прямо тут объяснить? – вкрадчиво спросил Калемиатвель. Он тоже, как и рыцарь, подобрался, будто бы нащупывал на своем поясе оружие, а может, и впрямь нащупывал.

– Я же говорил, что поздно уже, – негромко пробурчал Хитвар. Он не знал теперь, чью сторону принять, может, стоило и за банкира вступиться, тогда, глядишь, от него какая-нибудь благодарность снизойдет. – Я же говорил, – убежденно повторил он.

Фран краем глаза заметил, что Калмет как-то очень аккуратно и на редкость незаметно сунул ему в ладонь монету. Это была немалая монета, но, пожалуй, все же помельче, чем та, которой оруженосец расплатился с мальчишкой из аптеки. И все равно, как ни крути, это была значительная плата за ту услугу, которую Хитвар оказал им, всего-то показав, где находится в городе лавка аптекаря и этот банк.

А может быть, и не слишком. Кто знает, какие у них тут нравы и сколько местных воров мечтают этот банк грабануть, поживиться за счет Бабы ал-Сулима или Гаруна Золотого?

Неожиданно лицо в прорези двери сменилось. Теперь на Франа и всех остальных смотрел гораздо более сильный, поживший и явно опытный в военном отношении орк.

– Вы с оружием, чужаки, – отозвался он, внимательно осмотрев всех разом, стоящих перед дверью. – Слуги пусть останутся там, а ты входи, офицер.

– Слуги пойдут со мной, кроме Хитвара, – ответил Фран. – Может так получиться, солдат, что мы у вас и заночуем.

– Безантус, это не простые ночные проходимцы, – неожиданно подал голос Хитвар. – Я бы на твоем месте открыл им.

– Ладно, – согласился орк Безантус, – открою. А ты, – он чуть повернулся к молодому служащему банка, – сходи-ка за Фаттахом. Пусть он с этими пришельцами разговаривает.

Дверь банка наконец-то почти беззвучно раскрылась, и рыцаря Франа Термиса, его оруженосца Калемиатвеля и Берита Гиену все же впустили внутрь. Почти тотчас же дверь за ними захлопнулась, и банковский охранник Безантус тут же сделал шаг в сторону, чтобы видеть всех разом, будто бы ожидал от них нападения.

Оглядев их еще разок, он чуть усмехнулся и сделал приглашающий жест. И все же шагать перед незнакомцами он не собирался. Фран про себя решил, что все эти переходы от чрезмерно частых поклонов к почти откровенной грубости и недоверчивости выглядели бы забавными, если бы дело не было таким серьезным. Ведь он определенно не мог обратиться в другую меняльную контору, не мог сходить к другому из местных банкиров, ему нужно было узнать как можно больше именно тут, и именно о Гаруне Золотом, владельце этого банка.

Для верности он и сам внимательно посмотрел на Безантуса. И тогда на него снова накатила волна всезнания. Он сумел увидеть этого орка, когда-то солдата, а теперь обычного охранника, сосланного сюда, в едва ли не самый мелкий и незначительный банк, чтобы… Чтобы скрыть что-то, что этот вот Безантус каким-то образом узнал?.. Раньше такое соображение не могло прийти в голову Франу, но теперь он, привыкая доверять своим необычным прозрениям, был в этом почти уверен.

Он даже вгляделся в эту странность, как на поле боя внимательно и старательно пробовал на большом расстоянии определить силы противника, с которым предстояло сражаться… Ему было ясно, что парня этого, Безантуса, как-то использовали, и он почему-то вышел из доверия. Тогда-то и пришлось его этой ссылкой изолировать, скорее всего, чтобы не возникло желания окончательно с ним разделаться.

Из темного угла прихожей, почти залы, в которую они вошли со двора, появился карлик, чуть повыше обычного роста для их породы, с жидковатой, спутанной бороденкой, не старый и не молодой одновременно, какой-то недокормленный, пожалуй что, и худой для его плотного от природы сложения. Разумеется, он тут же поклонился.

– Что будет господам угодно? – А вот угодливости в нем было так же мало, как ледников в пустыне.

– Подойдем-ка к какому-нибудь столу, Фаттах, – предложил рыцарь.

И когда этот карлик, не удивившийся даже, что люди, увидевшие его впервые, знают его имя, подвел их к столу у стены прихожей, Фран отстегнул кошель, бухнул его на столешницу из простого истертого дерева, даже не покрытого лаком или какой-нибудь мастикой, и предложил:

– Пересчитай.

Фаттах развязал горловину кошелька, выплеснул золотые, будто воду, перед собой и… У него отчетливо даже в том неярком свете, который освещал этот стол, задрожали руки. Он поднял лицо, в его неглупых, жестковатых глазах застыло изумление.

– Господин… – Карлик проглотил слюну, даже его тощенькая бородка мешала ему говорить. – Господин… э… Не знаю, кто ты и откуда, но такие деньги я не могу взять, э… без ведома моего господина.

– Я об этом догадываюсь, – сухо отозвался Фран Соль. – Тогда зови своего господина, мне не хотелось бы терять время.

Карлик соскочил со своего стульчика, он умел двигаться резво, когда волновался. Бросился в тот же темный угол комнаты, из которого незадолго до этого так важно и серьезно появился. Но прежде чем уйти, обернулся и почти закричал:

– Что с этими деньгами следует… э… сделать, господин?

– Это я расскажу достопочтенному Бабе ал-Сулиму.

Фаттах исчез, Безантус хмуро посмотрел на рыцаря, потом перевел свой строгий, едва ли не угрожающий взгляд на Калемиатвеля, который с деланным добродушием ему подмигнул, затем банковский страж быстро оглядел Берита Гиену. Вот тут он цыкнул зубом, да так, что гнолл попятился. Безантус так же хмуро усмехнулся и спросил своим низким, уверенным голосом:

– Не желают ли господа вина с дороги?

– Это было бы славно, – рассеянно отозвался рыцарь. Но все же добавил: – И принеси себе стакан, Безантус.

Орк кивнул.

– Не знаю твоего имени, чужеземец, извини.

– Называй меня рыцарем, Безантус, этого обращения будет довольно.

Безантус быстро, как и положено военному, поклонился. И Фран высказал то, что и следовало, потому что очень уж его этот самый бывший вояка заинтересовал:

– Ты же из солдат, ты не должен служить тут. Ты наверняка вспоминаешь славные бои и походы… Мы можем поговорить, солдат, это всегда интересно.

– Как будет угодно господину рыцарю. – Безантус еще поклонился и куда-то исчез на несколько минут.

– Что происходит? – спросил рыцаря оруженосец шепотом, чуть склонившись с высоты своего роста к самому уху Франа.

– Потом поймешь, – отозвался рыцарь и поискал глазами кресло.

Гиена догадался, чуть приседая от натуги, подтащил самое лучшее из креслиц, которые стояли в этом помещении, к столу, на котором горячей кучкой, словно угли, лежало тусклое золото. Можно было удивляться тому, что вот этот не самый яркий металл, отчеканенный в весьма истертые монеты, местами грязноватые от въевшейся в их рисунок сальной пакости из-за множества рук, в которых они побывали, привлекали столько внимания. Но с золотом, решил рыцарь, всегда так – даже если оно выглядит непритязательно, от него сложно отвлечься.

Калмет положил руку на спинку креслица и встал за плечом рыцаря, будто это и было его законным местом. И вот удивительно, Гиена, мелкий воришка из Береговой Кости, к тому же еще и не выздоровевший до конца, вдруг вытянулся за плечом полукровки-эльфа, едва ли не повторяя стойку самого оруженосца за рыцарем Франом.

Хлопнула дверь, и в комнате появился мальчишка, который первым открыл окошко в дверях банка, тот самый, безусый. Он тащил поднос, на нем стояло несколько простых оловянных стаканчиков и небольшое блюдо с виноградом. Кувшин с вином за ним нес Безантус. Он принялся наливать вино в стаканчики, заставив каким-то не вполне уловимым жестом мальчишку раздавать их всем по очереди, начиная, конечно, с рыцаря.

Фран попробовал вино, оно было кислым, терпким и почему-то наводило на мысли о лошадиной гриве, которая во время галопа попадает в лицо всаднику. В конце этой несложной церемонии Безантус взял один стаканчик и себе. На столе остался еще один стакан и… Это было удивительно, но оказалось, что помимо оловянных посудин Безантус прихватил еще и серебряный, чеканный кубок. По-видимому, он предназначался господину Бабе ал-Сулиму. Только бы не забыть ненароком его имя, подумал рыцарь.

Как по приказу, в тот же миг сам господин Баба появился в этом помещении, запахивая на жирной, почти женской безволосой груди халат, который в свете дня мог бы показаться пестрым и нарядным, но сейчас почему-то выглядел серым, как и все в этой зале. Господин Баба подождал, вероятно, пока чужеземцы поклонятся ему вслед за его охранником и привратным слугой, но так и не дождался этого. Рыцарь лишь суховато кивнул, но при желании это можно было все же принять за подобающее приветствие.

– Я – Баба ал-Сулим, чужеземцы, – визгливым, но и хрипловатым со сна голосом произнес управляющий банком. – Мне сказали, что без меня невозможно…

И тогда он заметил деньги на столе. Он замер, в его темных, полувосточных глазах застыло выражение… Нет, не радости и не удивления. В них застыло замешательство, будто бы банкир не знал, что ему с этой грудой золота, с этим богатством теперь делать.

Он все же опомнился, мельком взглянул на рыцаря, прошел к креслицу, на котором до этого сидел Фаттах, уселся, тяжко выставив в сторону ногу, кажется, он страдал подагрой. Рыцарь пригляделся в свете тех свечей, которые стояли на столе, к его лицу. Это было лицо все тех же степных, южных восточников, людей, но теперь в нем просвечивало что-то почти гноллочье, зубы и строение челюсти были почти такими же, как у Гиены. Вот только волосы не закрывали лоб жесткой челкой, как у Берита, а отступили, оголив покатый, низкий, бугристый, словно бы вылепленный из глины череп.

– Сколько здесь? – Баба повернулся к Фаттаху.

– Я не пересчитывал без тебя, господин, но по весу… Поболе семи тысяч динаров, если считать золото чистым, как наше… Я не знаю этих монет, господин мой.

– Что это за монеты, сэр рыцарь? – спросил Баба у Франа.

– Мы называем их берталями, господин Баба. Мне сказали, что каждая из них идет по три дуката с третью или за семь с четвертью сольдов.

– Многовато ты считаешь, сэр рыцарь. – Банкир принялся думать, он даже руку поднял, чтобы простецки почесать затылок, но, все еще продолжая думать, руку опустил и снова уставился тусклым, неразличимым в этом свете взглядом в рыцаря. – Я могу, пожалуй, посчитать их по весу.

– По весу выйдет еще больше, – усмехнулся рыцарь.

На самом-то деле ему не хотелось улыбаться, он не мог видеть в этом вот Бабе ал-Сулиме того, что хотел: не мог понять, что он думает, что его волнует, чем он на самом деле занимается, когда не считает деньги и не злится из-за нежданного пробуждения, как вышло этой ночью. Рыцарь, несмотря на дар понимать всех окружающих, не был способен пробить жесткую, словно броня, корку, закрывающую жизнь банкира.

А вполне может быть, решил он неожиданно, что у Бабы уже давно вообще нет жизни, он слишком подчинился своему ремеслу – менять монеты, наживаться и приносить наживу своему далекому господину – Гаруну аль-Рахману по прозвищу Золотой. По сути, его следовало бы пожалеть.

– Что следует сделать с этим… богатством, господин? – Бабе едва удалось придать голосу спокойное звучание. Как и прибавить вежливое обращение по отношению к чужеземцу, что сидел перед ним и даже не поднялся при его появлении.

– Эти деньги следует передать капитану стражи храма Метли в городе Береговая Кость. – На миг рыцарь задумался. – Или тому солдату, который исполнял должность капитана до недавнего времени, пока оттуда не сбежал некий преступник, которого должны были повесить.

– Что это означает? – нахмурился Баба ал-Сулим.

– Капитана этого могли уволить, – пояснил рыцарь нехотя, – за ненадлежащее исполнение службы. Это произошло всего несколько дней назад, ты сумеешь найти его без труда.

– Это взятка? – снова спросил Баба. Он привык задавать вопросы и привык, чтобы на них отвечали. Рыцаря это начинало немного раздражать.

– Следует оформить этот перевод денег, как… Не знаю, допустим, как наследство от далекого родственника. Ведь это несложно, не так ли, господин Баба?

– Это возможно, только я не совсем понимаю…

– Понимать тут нечего. – Рыцарь допил вино, на этот раз Калмет тут же налил в его стаканчик еще немного. – Ты берешься исполнить это дело или нет?

– Банк возьмет, при таком обороте дела, одну пятидесятую долю…

– Я и не рассчитывал, что ты исполнишь эту службу бесплатно.

– Что же, тогда… Да, тогда я возьмусь за эту… службу. Это будет нетрудно, а оформить как наследство – и того проще. Подкупить нотариуса в этой Береговой Кости вряд ли труднее, чем у нас или где-нибудь еще. – Баба повернулся к Фаттаху. – Пересчитай, взвесь, если вес действительно превосходит дукат из расчета три с третью, принимай по этой ставке. – Он взглянул на рыцаря почти дружески, впервые в течение разговора. – В каких монетах следует… передать деньги капитану храма Метли или тому, кто недавно служил на этой должности?

– Не знаю, – отозвался Фран, – я об этом не думал. Может, в сольдах? Или в звонах? Подойдут любые деньги, которые имеют хождение в тех краях, господин Баба. Пусть решает сам… получатель этих монет. Возможно, он захочет часть суммы получить в серебре. Тогда, считай, тебе повезло, потому что бертали наши по отношению к серебру имеют еще более высокий курс.

– Верно, у них там, на побережьях, серебро скверного качества… Впрочем, это уже моя забота, не так ли, сэр рыцарь?

– Именно так, Баба.

Рыцарь решил, что не стоит чрезмерно нежничать с банкиром. Не составляло труда догадаться, что капитан, который продал ему Гиену, теперь получит едва ли не десятую часть серебром. Хотя все равно сумма должна была получиться немалая, пожалуй, даже побольше, чем рыцарь с капитаном стражи храма Метли в свое время договаривался.

– Фаттах, как перечтешь, напиши расписку в получении… этого богатства, с указанием места, времени и условий передачи денег. Разбудишь меня, когда потребуется ее подписать. Свидетельство тебе даст с нашей стороны Безант. – Баба посмотрел на рыцаря. – Кто подпишется свидетелем с твоей стороны, рыцарь?

– Калемиатвель вполне подойдет, – отозвался Фран Соль. – А теперь, господин Баба, пока будут исполняться все эти формальности, я хотел бы просить тебя проявить гостеприимство, накормить нас ужином и предоставить ночлег до утра.

Вот тут Баба ал-Сулим даже слегка крякнул и, что было совсем не характерно для его желтокожей расы, чуть покраснел.

– Это не вполне в наших обычаях и правилах… – И тогда, еще разок окинув взглядом золото перед собой, банкир передумал. – Хорошо, рыцарь, я прикажу затопить печь и приготовить ужин для тебя и твоих спутников. Прислуживать тебе станет Ахост…

Вероятнее всего, именно так звали безусого привратника, но у рыцаря были на этот счет свои соображения.

– Нам можно подать самые обычные кушанья, разжигать огонь и поднимать кухарок не стоит, – легко, словно он и не сомневался в согласии банкира, отозвался рыцарь. – Лишь пришли побольше вина, господин Баба. А еще, пожалуй, я попрошу тебя, чтобы с нами ты послал Безантуса. Нам будет с ним… привычнее, ведь он из служак. Бывшего солдата, знаешь ли, видно издалека.

Баба ал-Сулим медленно кивнул, испытующе глядя на рыцаря, но потом опустил голову.

– Безантус, тебе придется сегодня принимать этих… поздних гостей издалека.

Страж банка поклонился, ему и самому было, кажется, любопытно оказаться в такой компании. А рыцарь еще разок удостоверился – да, по отношению к стражнику его дар, его способность все понимать и видеть любое существо едва ли не насквозь никуда не делась. А значит, следовало подумать, под каким предлогом лучше всего его подпоить, чтобы он раскрылся окончательно, и тогда выяснить то, что рыцарю показалось таким важным и нужным в самом начале, когда он только впервые увидел этого здоровенного орка.