Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Глава 16

И снова императрица

В этот раз я ехал впереди охраны. Такой вот нехитрый способ запутать тех, кто решился бы на покушение. Нет я вовсе не держу их за дураков. Но сегодня всё это в новинку и кажущееся для моих современников само-собой разумеющимся, для аборигенов настоящее откровение. Так что и такой нехитрый манёвр мог спутать карты злоумышленникам.

Что же до меня, то мне нравились покатушки в одиночку, когда никто не сопит рядом и уж тем более не лезет с разговорами. Ещё бы и разогнаться можно было и вообще хорошо. Но разгоняться выше пятнадцати вёрст в час нельзя. И дело даже не в штрафе, а в том, что реально лишиться дорожного свидетельства, сиречь водительского удостоверения с фотографией, печатью, всё как положено. Их ввели ещё в девятьсот девятом году.

Да и страшно разгоняться на здешних улицах, если что. Так-то вроде тротуары имеются, но народ шастает по проезжей части словно бессмертные. А вот каких-либо правил и ограничений для пешеходов пока нет. Не хотелось бы переехать какого-нибудь бедолагу, и уж тем более, не приведи господь, ребёнка.

Вот и качу по мощённым улицам как черепаха, разгоняясь только в редких случаях, на свободных улицах. Ну и конечно же при отсутствии белых мундиров городовых. У них радаров конечно же нет, поэтому скорость определяют на глазок, впрочем, с такими и договориться несложно. Да, коррупция. Но ничего не поделаешь. Мне в большинстве своём пока остаётся только подстраиваться под существующие реалии…

Разговор с Житомирским вышел продуктивным. Признаться, я не ожидал от старухи подобного подарка. Быть может она оценила мои усилия и решила предоставить возможность оформить-таки окончательно развилку и пустить ход событий по иному пути. Ничем иным объяснить то, что Глеб Родионович принял мой рассказ за чистую монету, я не могу.

И ладно бы он баловался спиритическими сеансами, так ведь нет, прагматик до мозга костей и атеист. Хотя, быть может именно поэтому и поверил в силу науки в будущем развившуюся до путешествий в параллельные миры.

Как бы то ни было, но Флуг видит во мне прозорливого и талантливого дельца и новатора. Эссен вроде как верит, но не принимает. Зато Житомирский поверил окончательно и бесповоротно. Сложно переоценить сподвижника, в виде силовика хорошо знающего своё дело.

Смешно сказать, но Глеб Родионович сумел подобрать кадры сумевшие обыграть мою службу безопасности. Причём с использованием предоставленных мною же спецсредств и инструкций по их применению. Мало того, ещё и сам нашёл чем удивить меня. Тот ещё жук. Я-то надеялся, что он бросит все силы на иностранные посольства, наиболее распространённые места деловых встреч. Но вместо этого значительные силы были брошены на концерн.

Так-то мне переживать по этому поводу нечего. Никто не знает моих планов по созданию Дальневосточной республики, даже Котельников. Тот просто построил хорошо отлаженный управленческий механизм желая развития своего края. Ему за державу обидно, а тут появилась возможность что-то исправить. И ничего иного жандармы выяснить не сумеют при всём желании. Потому что о сепаратизме никто даже не помышляет. Но нерациональное использование оказавшихся в его руках ресурсов слегка расстраивало. Впрочем, теперь-то всё выяснилось и наконец заработает в нужном направлении.

Ещё бы Столыпина подтянуть в команду, и вообще было бы хорошо. Но сам же Житомирский отговорил меня от подобного шага. Петра Аркадьевича лучше использовать в тёмную, ибо ничего подобного он попросту не примет. А вот доверие к себе можно очень даже подорвать…

На дворе четвёртое октября, бабье лето вроде уже должно откланяться, но пока солнечно, а потому императорская семья всё ещё в Царском селе. Выехав за город я прибавил ходу и быстренько обогнал мою охрану. Глупо же не пользоваться своим положением и глотать пыль. Парни чтобы не отстать от меня вынуждены были закрыть окна и поминая меня тихим добрым словом, двигались в шлейфе пыли.

Надо бы озаботиться асфальтированной дорогой до императорской резиденции. Не за мой счёт. Ещё чего не хватало. Просто подбросить умную мыслю императрице, а уж она пусть выносить мозг муженьку. У неё это неплохо получается. А то, случись серьёзная сырость, так только на поезде получится доехать. Оно вроде бы и ничего страшного, но мне больше нравится автомобиль. С ним чувствуешь себя куда свободней.

К Царскосельской резиденции подъехали к десяти часам утра. Нечего было и мечтать заехать на территорию и поэтому отвернули к стоянке, где уже припарковались несколько автомобилей. Не знаю как оно было в других мирах и моём родном, но здесь и сейчас моими стараниями машин хватает, вот и оборудовали место у кованной ограды в стороне от ворот.

Далее по уже заведённому порядку: проверка документов, сверка со списками приглашённых, сопровождающий и вот мы перед дверью кабинета её величества.

– Олег Николаевич, рада вас видеть, – подала мне ручку императрица.

Неслыханная честь, если что. Не каждому доводится облобызать ручку императорской особе. Я конечно дворянин и состоятельный делец, но по положению нахожусь где-то далеко внизу иерархической лестницы.

– Здравствуйте, ваше императорское величество. Позвольте засвидетельствовать вам моё искреннее почтение и сказать, что вы выглядите сегодня просто обворожительно, – приложился я к тонким пальчикам.

Если что, не больно-то и соврал. Не красавица, конечно же. Но нельзя не признать, что она обладает притягательной внешностью. А уж что касается фигуры… Не знаю, корсет там или нет, но взор не может не задержаться на этой женщине. Вот так и не скажешь, что она родила пятерых детей. Впрочем, возможно причина в моих личных предпочтениях. Признаться, мне куда больше нравятся женщины среднего возраста.

Стоп! Меня куда-то не туда понесло. Не хватало ещё, чтобы в моём взгляде узрели какую-нибудь дерзость. Я тут, если что, за покровительством, а не за неудовольствием императорской особы.

– Беззастенчивый льстец. Но мне приятно, – погрозила она мне пальчиком.

Ага. Похоже она всё же что-то такое приметила в моём взгляде. Императрица или нет, она женщина и внимание мужчин, да ещё и много моложе неё, не может ей не льстить. К тому же, после того как над её сыном больше не висит дамоклов меч гемофилии, она сильно изменилась к лучшему. Стоп! Хорошего понемногу.

– Ваше императорское величество, я сегодня не с пустыми руками. Позвольте мне преподнести вам подарок. Даже не вам, а скорее его императорскому величеству, – я отставил в сторону портфель с документами и поднял на уровень груди небольшой кофр в виде чемоданчика.

– Что это?

– Я знаю, что ваша семья любит фотографироваться и уже собрался большой архив карточек, – я открыл крышку, явив взору Александры Фёдоровны содержимое. – Это ручная кинокамера. Мы разработали её специально для кинооператоров снимающих материалы на фронте. Качество у них конечно похуже, чем у наших стационарных камер, зато она компактная, лёгкая и простая в обращении. Вы сможете сами снимать моменты из вашей жизни для личного семейного архива. У меня уже подготовлено оборудование чтобы устроить лабораторию для проявки плёнок и зарядки ими кассет. Как готов и специалист, который обучит со всем этим обращаться. Если вы не пожелаете делать съёмку достоянием других, то сможете управиться с этим самостоятельно.

– И как с нею обращаться?

– Вот это подробная инструкция, с соответствующими рисунками. Расписано всё очень подробно, настолько, что смогут разобраться и дети и люди далёкие от механики. В комплекте четыре уже заряженные кассеты с плёнкой которой хватает на две с четвертью минуты. Можно уже брать и снимать.

– Новая продукция вашего завода во Владивостоке?

– Так и есть.

– А императорскую семью вы выбрали для продвижения вашего товара?

– У меня нет сомнений в том, что кинокамера будет пользоваться огромным спросом, причём не только в России но и за границей. Нигде в мире ничего подобного пока не производят. Я просто хотел сделать подарок, вот и всё.

– Спасибо, Олег Николаевич. Я ценю это. Ну что же, давайте теперь перейдём к делам.

– Готов представить отчёт, – я отставил кофр и подхватил портфель.

Работа с документами заняла немного времени. Дела я содержал в полном порядке. Ну хорошо, это благодаря стараниям моего личного помощника Лоскутова. Но это уже детали. К тому же я ведь всё проверил.

– А это что? – спросила она, беря в руки документ оставленный мною напоследок.

– Выписка с номером счёта в швейцарском банке где находится пять миллионов североамериканских долларов. Данный счёт мы намерены регулярно пополнять, аккумулируя там часть ваших доходов.

Без понятия смогу ли я предотвратить революцию, но сделаю всё возможное, чтобы Никки не стал святым мучеником. Ничего не имею против его семьи, но только не он. Не хочу чтобы они побирались когда я их вытащу. В конце концов, Александра Фёдоровна честный компаньон и свою роль отыгрывает по возможному максимуму. И я сейчас не о концерне, а о Флуге, которого она защищает словно львица своё потомство.

Себя же, с момента вывоза Романовых за пределы России я буду считать свободным от каких-либо обязательств. И от финансовых перед моими акционерами, в том числе. Просто при составлении документов мой поверенный использовал такие формулировки, что с развалом страны, они теряли и все активы. Как впрочем, не могли их передать и по наследству в случае кончины акционера. Доля в концерне являлась личной, и никак иначе. Что справедливо, так как полагалась лишь на время пока лицо способно обеспечивать крышу.

– Почему Швейцария? – спросила императрица.

– Они сохраняют нейтралитет и, полагаю, что так оно останется впредь.

– А отчего доллары?

– На сегодняшний день это самая надёжная валюта, ваше императорское величество.

– Рубль привязан к золотому стандарту.

– Но с выводом из оборота золотых монет, вес рубля уже просел и далее он будет быстро обесцениваться. Экономисты нашего концерна советуют и остальные зарубежные активы императорской семьи либо перевести в валюту или золото, либо в недвижимость и землю. Ими был выбран доллар ввиду того, что наши заокеанские партнёры обладают достаточно серьёзной промышленной базой и вряд ли станут участвовать в войне. А значит, они превратятся в кредиторов и поставщиков вооружений для всех сторон конфликта. И нас в том числе.

– А как намерены поступить вы?

– Концерн вкладывается в расширение производственных мощностей, крупные крестьянские хозяйства, морской торговый флот. В социальные объекты при наших предприятиях: больницы, школы реальные и ремесленные училища.

– А ещё готовы строить для англичан дирижабли по грабительским ценам, – лукаво стрельнула она в меня глазками.

– Это они уже вам пожаловались или его императорскому величеству?

– Государю. А он попенял мне за моего протеже. Георг ему кузен, но дело тут ещё и в том, что мы уже начали закупки в Англии. Увы, но наши промышленники пока не готовы предоставить всё потребное для столь огромной армии. И нам не помешают хорошие отношения с британцами. Чему не способствует ваше поведение.

– Прошу меня простить, ваше императорское величество, но тут сугубо деловой подход.

Я чётко разложил по полочкам ситуацию вокруг этого заказа. Скрывать мне нечего, мои намерения совершенно открыты, можно было бы предъявить разве только желание получить плату в долларах. Однако, валютные операции не запрещены, а потому я в своём праве.

– Я вас услышала, Олег Николаевич. Теперь мне будет, что ответить его императорскому величеству. Благодарю вас за содержание в полном порядке дел в приютах. За то, что санитарный поезд с госпиталем бесперебойно получают всё потребное. А медикаменты, производимые во Владивостоке, и вовсе выше всяческих похвал. Врачи утверждают, что смертность в разы меньше, чем была в японскую кампанию, а выздоровление проходит гораздо быстрее.

– Мы уже заканчиваем расширение фармацевтического комбината и значительно нарастим выпуск всей линейки лекарственных препаратов. Кроме того, наши специалисты помогают в запуске их производства в Москве.

– Да. Я слышала об этом. А как обстоят дела с военнопленными?

Александра Фёдоровна конечно немка и не может не проявлять заботу о своих соотечественниках. Но вместе с тем, она русская императрица, любит своего сына и желает передать ему сильную и стабильную державу. А потому, хотя и проявляет к пленным милосердие, поражения России не желает. Наоборот, ратует за скорую победу. Хотя и тут скорее из сердечной доброты, ибо по её убеждению, чем быстрее завершится война, тем меньших жертв она будет стоить. Трудно ей в этом возразить.

В конце концов, Россия уже знала одну немку, любившую русских больше чем они сами. Так отчего бы не появиться и ещё одной. Ей конечно до Екатерины Второй далеко, но иной Родины она вроде как уже не видит, приняв её сердцем. Хотя её конечно же оболгут и навешают ярлыков. К примеру будут обвинять в прогерманских настроениях. А как по мне, то от союза с Германией мы выиграли бы куда больше, чем от дружбы с Англией и Францией…

По мере моего рассказа о пленных Александра Фёдоровна удовлетворённо кивала. А когда узнала о желании некоторых выходцев из Восточной Пруссии выписать к себе на Дальний Восток своих близких, проявила к этому живой интерес.

– Вопрос решается, хотя и со скрипом, всё же это оккупированные территории и там действует особый режим. Необходимо согласование по многим инстанциям, а потому процесс оформления разрешения на проезд занимает долгое время, – пояснил я.

– Но вы готовы принять близких этих пленных?

– И принять, и обеспечить их переезд. Надеюсь, что с окончанием войны они изъявят желание остаться на Дальнем Востоке. Работать с немцами одно удовольствие, дисциплинированные и старательные работники, приученные к порядку. Помнится, Екатерина Великая, всячески привечала их, позволяя создавать колонии, а сегодня мы имеем целый ряд видных деятелей из русских немцев, которые служат России не за страх, а за совесть. Вот и мы решили последовать её примеру. Одни образуют немецкие поселения, по своему усмотрению, другие пополнят ряды рабочих. Пожелавшие остаться у нас подпадут под программу переселения, со всеми полагающимися поддержкой и льготами. Разумеется, за счёт концерна.

– Подготовьте все необходимые бумаги. Постараюсь поспособствовать упрощению процесса оформления разрешения на переезд. В настоящий момент я возглавляю «Верховный совет по призрению семей лиц, призванных на войну, а также семей раненых и павших воинов». Наша цель, оказание посильной помощи жертвам войны. Полагаю, что этих переселенцев можно отнести к данной категории и оказать административную поддержку. Уверена, что казна возьмёт на себя траты по их обустройству на новом месте по программе переселения и впоследствии компенсирует концерны все связанные с этим траты.

– Благодарю, ваше императорское величество. Быть может вы желаете, чтобы специалисты концерна занялись ведением дел совета? Опыт у нас имеется, в нашей честности надеюсь сомнений нет.

– О-о не-ет, и в мыслях не держу взваливать на вас дополнительные обязанности. «Росич» делает куда больше, чем комитеты, действующие под эгидой совета. Причём не только на ниве вспомоществования.

– Благодарю за высокую оценку наших стараний, ваше императорское величество, – обозначил я долженствующий поклон.

– Кстати, послезавтра здесь, в Царскосельском дворце состоится бал. Вы ведь камер-юнкер, если я не ошибаюсь?

– У вас превосходная память.

– Извольте, – протянула она мне карточку. – Это приглашение на бал. И имейте ввиду, он благотворительный.

– Я непременно захвачу с собой бумажник и прослежу, чтобы он не оказался пустым. Но позвольте мне уточнить, возможно ли выписать чек?

– Разумеется. Мы будем рады как медяку, так и банковскому чеку, – с улыбкой ответила она.

– Ваше императорское величество, а не желаете ли провести необычный аукцион? – сам не знаю отчего брякнул я.

– Необычный? – заинтересованно склонила она головку.

– Ещё и на грани приличий. Но он принесёт много больше средств на благотворительность, чем вся торговля безделушками.

– Хм. На грани приличий. Не знаю, стоит ли. Расскажите, о чём речь, а там посмотрим.

– Во время гражданской войны в Северо-Американских Соединённых Штатах у южан сложилась традиция, во время балов проводить благотворительные аукционы, на которых кавалеры платили за право танцевать с дамой.

– Вы понимаете как это будет выглядеть со стороны?

– Я понимаю, как это можно преподнести. Как и то, что если подобное случится на императорском балу, то данную традицию подхватят и остальные. А это будет способствовать наполнению бюджетов обществ вспомоществования. Больше средств, больше возможностей, больше пользы. Что же до приличий… Прошу меня простить, ваше императорское величество, но в свете отчего-то считается неприличным не иметь любовника или любовницы. Все знают кто, с кем и когда, но делают вид, словно этого нет. Тут же речь всего лишь навсего о танце. Возможно даже кто-то достаточно состоятельный, но неуверенный в себе, сможет наконец сделать решительный шаг.

– А если право выкупит тот, кто неприятен даме?

– Перетерпеть неприятное общество, сознавая, что это поможет кому-то спасти жизнь, а если сумма окажется крупной, так и не одному. Как по мне, то оно того стоит.

– Я подумаю над вашим предложением и посоветуюсь с другими. Можете идти.

Глава 17

Вести с фронта

Из Царского села выехал в час пополудни. Времени предостаточно, поэтому на обратном пути успели заехать в трактир, пообедать. Я далеко не того полёта птица, чтобы удостоиться чести быть приглашённым к императорскому столу. Впрочем, никогда и не стремился к этому. И вообще, вот такие трактиры, чистые с хорошей традиционной русской кухней мне куда ближе ресторанов, с европейской…

– Читайте новости! Новое наступление на Западном фронте! Наши войска продвинулись вглубь западной Пруссии и вошли в Померанию! – услышал я тонкий голосок разносчика, едва мы вышли на крыльцо трактира.

– Эй, малец! – окликнул я газетчика.

Сунул ему мелкую монетку, и поспешно развернул газету. Насколько мне известно, Флуг должен закрепиться на занимаемых позициях вдоль Вислы и западней Данцига. Удерживая их, он намеревался провести реорганизацию войск. Данное обстоятельство было оговорено с Александрой Фёдоровной. Которая в свою очередь обещала прикрыть его как от ставки верховного, так и от Николая.

Собственно именно царю предстояло опекать Василия Егоровича. С одной стороны, тот и прежде был ставленником царя, занимая должность генерал-губернатора на Дальнем Востоке. С другой, его теперь поддерживала супруга, которой хозяин земли русской противиться не мог, от слова совсем. И такого понятия как коса на камень в их семейке не случалось, ибо супруга крыла мужа по всем пунктам.

Впрочем, и ей нужны аргументы в пользу своей позиции и уж тем более в военных делах, куда ей вроде как ходу нет. Даже чтобы прикрыть меня с моими коммерческими делами, она вынуждена вникать в суть и обзаводиться аргументами в мою пользу. Что уж говорить о воюющей армии. И судя по всему, именно поэтому Флугу пришлось в очередной раз доказывать свою состоятельность как командующего фронтом. Он ведь на фоне остальных сущий мальчишка, да ещё и разом перемахнувший через парочку ступеней командования.

Иной причины для наступления на Северном фронте я попросту не вижу. Естественная преграда в виде широкой Вислы со слабым ледовым панцирем, отличная позиция, чтобы провести вдумчивую реорганизацию войск фронта согласно новых уставов. Это наша совместная работа с учётом новых вооружений и усиления огневой мощи частей. Шутка сказать, но Флуг получил возможность укомплектовать части ручными пулемётами на уровне отделения.

Если винтовки военному ведомству я продал по полной стоимости, то с ручными пулемётами это провернуть не получилось. Они по прежнему были в списке рекомендованного к приобретению за счёт полковых касс. Василий Егорович же уже выбрал все возможные резервы и без того возможность проведения следствия по поводу растраты висит над ним дамокловым мечом.

Иной возможности насытить войска ручными пулемётами кроме как передать их безвозмездно, я попросту не видел. Идиотизм, согласен, но таковы сегодняшние реалии. Во избежание лишних разговоров и ненужных интриг, я передал по пятнадцать тысяч единиц на Южный и Западный фронты, а двадцать ушли на Северный. Плюс к этому по тройному боекомплекту. На секундочку концерну это обошлось в добрых двадцать пять миллионов. Не просто огромные деньги, а невероятные.

Я думал Суворов меня сожрёт. Но его жаба всё же успокоилась когда он узнал о полученной прибыли с тайного прииска. Имея на руках такой надёжный транспорт как дирижабли, я решил взяться разработку месторождения россыпного золота на Чукотке, известного мне по прошлым мирам как Ленинградское. Правда в целях секретности мы назвали его Ягодное, и конечно же не стали светить в своих отчётах.

Только за прошедший год там добыли металла почти на тридцать миллионов, что больше чем в Ягодном и Сусумане вместе взятых. При этом никаких налогов и выплат акционерам. Да и накладные расходы меньше в разы, ввиду привлечения всего лишь двух сотен каторжан с использованием тяжёлой техники. К слову, обманывать я их не собираюсь и обеспечение там ничуть не хуже, чем на Колыме, и заработают они изрядно…

А вообще я пришёл к выводу, что стоит попробовать потратиться ради победы в войне. Если же дойдёт до Октябрьской революции, то тупо вывезу золотой запас России с помощью дирижаблей прямиком во Владивосток. А по окончании гражданской уже решу какую часть уступить большевикам. Мне полный развал России как-то не улыбается. Если случится СССР, то я намерен с ним дружить. На своих условиях, не без того, но дружить. Даже если они станут ерепениться и попытаются нас подмять. Мне непримиримая вражда не нужна от слова совсем. Впрочем, пока это шкура неубитого медведя…

Итак, если верить газетной статье и прилагавшейся к ней карте, войска Северного фронта продвинулись на запад от шестнадцати до восьмидесяти вёрст. Неслабый такой накат получился. Насколько мне известно, знаменитый Брусиловский прорыв в глубину доходил от восьмидесяти до ста двадцати вёрст. Правда, там пришлось рвать глубоко эшелонированную оборону, чего тут пока не наблюдается.

Даже не представляю каких потерь стоила Флугу эта наступательная операция. Да и со снарядами у него должны быть такие же проблемы как и во всей армии. С другой стороны, он спрямил линию фронта, уменьшив её протяжённость минимум на полсотни вёрст, а по сегодняшним меркам на их удержание потребуется порядка двух армейских корпусов. Которые теперь можно вывести в резервы.

Правда это при условии, что ему удастся удержаться. Наверняка гансы сейчас навалятся на него всей своей мощью. И если на правом фланге Василию Егоровичу ещё могут помочь моряки, то вдали от побережья, ему придётся несладко. Впрочем, есть ведь ещё и авиация, от которой на сегодняшний день пока ещё нет действенных средств. И она уже успела проявить себя…

На приём к Столыпину я подъехал в назначенный час, и был принят в порядке очереди. То есть пришлось малость обождать, пока он не закончит с посетителем передо мной.

– Здравствуйте, Олег Николаевич. Вы ко мне с проектом проводного радио?

– Вижу, Глеб Родионович вам уже доложил?

– Доложил. Мы с ним обдумали вопросы по обеспечению безопасности этих ваших радиоузлов. Он предлагает устроить их близ жандармских управлений или полицейских участков. Полагает, что так будет проще.

– Проще, но неправильно. В мои планы входит приглашать на передачи, скажем «Политический час», представителей различных партий и депутатов думы. И что они увидят, подъезжая на радио? Полицейский участок через дорогу?

– А зачем их приглашать?

– Предполагаю формат вопросов прямо во время трансляции. Любой желающий звонит по телефону и задаёт свой вопрос.

– А если вопрос окажется слишком провокационный?

– Ну мы же не будем пускать его в прямом эфире. Запишем на фонограф, и выдадим уже в записи.

– Как вы сказали? Прямой эфир?

– Это…

– Я понял. Просто выражение получается интересное.

Вопрос оказался достаточно серьёзным, и хорошо, что Столыпин это прекрасно понял. Так он стал настаивать на том, что казна выкупит у концерна всё необходимое оборудование и даже оплатит работу специалистов. Однако радио должно быть государственным и никак иначе.

Я возражал ему, в том, что оно должно быть независимым, и что чиновники непременно всё испортят, как они обычно это делают. У них в крови действовать строго в рамках правил и инструкций, а в результате всё скатится к формализму. Тогда как в этом деле нужен креатив.

И нет, это я вовсе не о себе. Сам я готов только обозначить направление в котором предстоит действовать, а вот людей которые встанут во главе Петроградского и Московского радио я пока не нашёл. Но непременно найду. Едва получив принципиальное согласие Житомирского, уже озадачил Плеханова. Ну как тут не использовать такой ресурс как целая партия РСДРП. Кадры способные толкать зажигательные речи на митингах и вести живую дискуссию есть далеко не только у большевиков…

Примерно через полчаса дверь распахнулась и в кабинет вихрем влетела девица в мундирном платье цвета хаки с погонами прапорщика на пелчах.

– Папа́!!!

Пётр Аркадьевич едва успел подняться из-за стола, как Ольга повисла на его шее, ткнувшись губами в его заросшую бородой щёку. В приоткрытую дверь заглядывал Замятин, бессменный адъютант Столыпина, на лице которого нет и тени вины за столь бесцеремонное вторжение. Пятьдесят семь лет мужику, если что, но он всё ещё служит, и надо сказать, находится на своём месте.

– Олег Николаевич, – наконец оторвавшись от отца, Ольга прихватила подол и изобразила книксен.

Надо сказать, она не первая женщина в армии. В смысле они-то с сестрой Еленой как раз были первыми. Наталья не в счёт, ибо сестры милосердия проходят по другой статье, и у них своя форма. После выпущенного нами фильма о девицах Столыпиных, военные присутствия начали штурмовать представительницы прекрасного пола желающие непременно отправиться на фронт. И воспитанницы авиашкол концерна в том числе. Кстати, заботами императрицы все пилоты и штурманы автоматически получали первый офицерский чин прапорщика.

Вот и встал перед военным ведомством вопрос о введении женской формы одежды. С сёстрами милосердия всё понятно, там всё уже давно устоялось. Но как быть с пилотами и связистами, а нигде больше девиц пока не было. По здравому рассуждению приняли решение, что форма должна мало чем отличаться от мужской, разе только вместо брюк юбка, в пол. Им ведь не в атаку ходить. Точно такое же решение и по парадной форме. А лётчицам для полётов комбинезоны, коими пользуются и мужчины.

– Ольга Петровна, – кивнул я в ответ, обозначая поклон.

– Как ты тут оказалась, егоза? – спросил Столыпин, приобняв дочь за плечо и слегка встряхнув.

– Ваше высокопревосходительство, прибыла прямиком из штаба генерала от инфантерии Флуга, – вытянувшись бодро отрапортовала она.

– Как? – озадачился Столыпин.

– На аэроплане. Прицепили дополнительные баки и через неполные восемь часов мы в Петрограде. Переоделись на аэродроме в подобающую форму, и вот я перед вами, – при этом она отчего-то не сводила с меня возбуждённо радостного взгляда.

– Мы? – уточнил Столыпин.

– Ну да. Папа́, не думаешь же ты, что Олег Николаевич нарушил данное тебе обещание. Правда, мне стыдно перед Алексеем Михайловичем, который числится моим штурманом, хотя он имеет реальный боевой опыт.

– Но место своё вы ему не уступите, – хмыкнул я.

– Не уступлю. Кстати…

Она вихрем вылетела из кабинета и практически сразу вернулась, ведя за руку мужчину двадцати девяти лет отроду, крепкого сложения, храброго и хладнокровного бойца, который чувствовал себя явно не в своей тарелке. Я тут же подошёл к нему и пожал руку. Тот при виде меня испытал облегчение, словно увидел того, за кем можно прикрыться. Ему явно некомфортно в компании Петра Аркадьевича. М-да. В Мексике он был куда храбрее.

– Папа́, знакомься, это Реутов Алексей Михайлович, мой штурман, а скорее всё же наставник, опекун и, я не побоюсь этого слова, воспитатель.

– Усатый нянь, – поправил я девушку.

– Ой! Алексей Михайлович! – воскликнула девушка прикрыв ладошкой ротик, а в глазах тут же заплясали бесята.

– Даже не думайте, – решительно рубанул тот.

После чего ответил на рукопожатие Столыпина, который и не думал скрывать свою признательность. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что подчинение у мужчины лишь номинальное и он ничуть не чурается одёргивать девицу, позволяя ей быть на первых ролях только в кабине самолёта. Да и то, лишь до поры, до времени. Ровно настолько, насколько требуется для вящего агитационного эффекта.

– Так какими судьбами вы в Петрограде? – вновь спросил Столыпин.

– Корреспонденция от командующего фронтом лично её императорскому величеству. Полагаю, что там подробный отчёт о прошедших боевых действиях. Все ведь знают, что она благоволит командующему.

– Ты уверена, что тебе можно распространяться на такие темы? – хмуро спросил Столыпин.

– В тебе Василий Егорович видит поддержку, ибо считает трезвомыслящим человеком способным рассмотреть правоту в его действиях. Чего не сказать об остальных, погрязших в интригах. Ты не поверишь папа́, но мы были вынуждены держать в резерве целый корпус не в тылу наступающих частей, а на стыке с Западным фронтом, чтобы не повторилась ситуация месячной давности. Когда Рузский буквально вынудил Радко-Дмитриева отступить, оголяя наш левый фланг. Действовать таким образом в угоду своим амбициям преступно! Это едва ли не предательство и измена! – горячо высказалась девушка.

– Дочка, а ты не зарываешься?

– Ничуть не бывало!

– Ольга Петровна, – осадил её Реутов.

– Опять вы меня одёргиваете, Алексей Михайлович? Могу я высказаться хотя бы папа́? Неужели ничего нельзя поделать с этими интриганами, готовых из-за своих амбиций лить солдатскую кровь? – это уже к Столыпину.

– Военный министр не входит в правительство и мне не подчиняется. Если бы речь шла об усмирении волнений внутри страны, тогда моё слово имело бы вес, но в борьбе с внешним врагом, я могу лишь высказать своё мнение. К тому же некомпетентное.

– Её императорское величество тоже некомпетентна, однако она всячески выказывает поддержку Василию Егоровичу, против которого ополчились все. А он просто талантливый полководец. Думаете он планировал это наступление? Как бы не так! Ему приказали начать его, чтобы отвлечь германские силы от Ивангорода.