Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

В багажнике лежит и самозарядный карабин, но дорога по большей части пойдёт по лесистой местности, лишь с незначительными прогалинами. А в таких условиях дробовик куда предпочтительней. К тому же в верхнем ряду разгрузки находится пятнадцать патронов со стреловидной пулей, которая на расстоянии до трёхсот метров имеет разброс меньше чем у берданки.

Уже на разгрузку набросил сбрую с плечевыми кобурами, в которых находилась пара «Бердышей» и подсумки под магазины повышенной ёмкости. Пусть у них боеприпасы с ПГ-08 и одинаковые, это оружие куда серьёзней и создавалось как боевое. А это и лучшая надёжность, и большая прицельная дальность, и возможность автоматического огня.

Ну и наконец сам «Булат», который я пристрою в специально изготовленной стойке между передними сиденьями. Там, при необходимости вполне встанет и карабин и даже винтовка, нужно лишь слегка подкрутить регулировку зажимов.

Позади нас остановилась машина с телохранителями. Они так же облачались и вооружались, готовясь к загородному путешествию. Двое из них выбрали самозарядные карабины Горского, СКГ, что обеспечит и дальность и плотность огня. Ну и боекомплект у них соответственно значительно больше. Поверх броников разгрузки с восьмью магазинами, карманы для которых пристроились с боков, на уровне живота.

– Не понимаю, зачем каждый раз вооружаться до зубов, – недовольно бубнил Миротворцев, застёгивая ремень бронежилета.

От оружия он категорически отказывался, но на защите я настоял. А иначе, прошу на поезд, и доберётся он до Владивостока только поздним вечером.

– Вы совсем не уважаете хунхузов, Сергей Романович. Их это может обидеть, – покачав головой, возразил я.

– На вас посмотреть, так мы проживаем в прифронтовой полосе, – хмыкнул он.

– Простите, Сергей Романович, но я придерживаюсь принципа, пусть уж лучше будет и не понадобится, чем понадобится и не окажется под рукой. Предпочитаю выглядеть смешным, а не мёртвым.

Глава 27

Не по пути

Покончив с экипировкой мы тронулись в путь, рассчитывая прибыть во Владивосток уже к четырём часам по полудни. Нормально. Останется ещё вагон времени, которое можно использовать с пользой. Уж Сергею Романовичу, так точно. Ну и меня Суворов по-своему обыкновению начал нагружать делами концерна. Но у меня есть один вариант слинять от этой тягомотины. Сделаю ход конём и воспользовавшись погожими деньками и сгоняю на Колыму, к Харьковскому.

Не проехали и пяти вёрст, как дорога скользнула в стену леса. Теперь так и пойдёт до самых предместий Владивостока, лишь в четырёх местах имеются просветы от двух до пяти вёрст. Да время от времени от основного тракта отходят просёлки к сёлам. Увы и ах, но в этих краях всё ещё властвует угрюмая тайга. Впрочем, человек уже вгрызся в неё и непременно отвоюет своё. Такая уж у него природа.

Едва оказались под сенью деревьев, как жара сменилась приятной прохладой. Настолько, что я даже приподнял боковое стекло, оставив лишь щель в три пальца, не больше. Ну и едущим следом телохранителям сразу же стало легче, пребывая в относительной прохладе они теперь могут закрыть окна и не глотать пыль. Автомобиль катил мягко, как по асфальту, единственно поднимал за собой шлейф пыли, но тут уж ничего не поделать, дождей не случалось давно.

Мы проехали километров сорок, когда впереди послышались звуки перестрелки. Причём били по-взрослому из винтовок. В ответ послышались частые хлопки СКГ. В памяти всплыла информация об инкассаторском броневике, который как раз должен был доставить наличность в Никольск-Уссурийское отделение нашего банка. У меня сразу кровь забурлила от хлынувшего в неё адреналина.

Я ударил по тормозам и прихватив дробовик выскочил из-за руля. Моему примеру последовали телохранители, сразу распределившие сектора, беря округу под контроль. Удовлетворённо кивнув слаженности их действий, прислушался к звукам перестрелки. Палили не жалея патронов и ничуть не стесняясь. Со стороны нападающих лишь винтовочные выстрелы, ни одного пистолетного. Им довольно активно отвечают самозарядные карабины, патронов у инкассаторов предостаточно.

Иное дело, что броневик не даёт абсолютной защиты и если долго мучиться, то что-нибудь получится. Его слабое место это остекление. Там конечно триплекс, общей толщиной в три дюйма, но при неоднократных попаданиях эту преграду вполне возможно измочалить послойно. К тому же уже после нескольких пуль окошко окончательно потеряет прозрачность, превратившись в белое крошево.

Словом, когда парней выковыряют это только вопрос времени. Вот только я не намерен предоставлять его нападающим. И, к стыду своему, вдруг понял, что это не столько из-за того, что в беду попали мои люди, сколько из-за появившейся возможности разогнать кровь по жилам.

– Сергей Романович, в багажнике мои пистолеты и карабин, вооружайтесь. Гриша, остаёшься с доктором у машин. Ерофей, Андрей, Коля за мной. Разбились по парам.

Мы приняли чуть в сторону от дороги и побежали по тайге. Ерофей с карабином, как обычно в паре со мной, чуть поотстав и держась левее. Андрей с Николаем позади, метрах в двадцати, больше не желательно, заросли достаточно густые, можем и потерять друг друга из виду.

Притихшая было стрельба вновь усилилась, и всё ближе. Скорее всего заминка случилась из-за перезарядки, но сейчас винтовки продолжают лупить с прежней интенсивностью. Карабины бьют в ответ и не думая замолкать, боезапас у парней изрядный.

К месту боя мы вышли минут через пять. Броневик стоял на обочине, словно сам там остановился. Стекла с правого борта и обе половинки лобового, ожидаемо представляют собой белые прямоугольники, весь корпус в сколах краски, оставленных пулями. Колёса спущены, хотя это и не может быть причиной полной остановки.

Машина на основе грузовика внедорожника ВАЗ-05В хорошо бронирована, и при отсутствии бронебойных пуль до его потрохов не добраться. Так что двигатель должен быть в порядке, а что до пустых баллонов, то хоть как-то двигаться в любом случае лучше чем стоять. Пусть для для манёвра остаётся не больше тридцати метров между двумя поваленными деревьями спереди и сзади.

А нет. Не изображают они из себя неподвижную мишень. Бронеавтомобиль рыкнул двигателем и начал сдавать назад вслепую, виляя по дороге. И как результат сразу же пошли промахи. Вот пуля прилетела в левую, водительскую, половину лобового стекла, другая щёлкнула по броне, с визгом уйдя в рикошет.

Нападающих около дюжины, все работают спереди и, относительно нас, слева от броневика. Правильное решение, иначе друг в друга стреляли бы. Ошибка и в том, что они решили замахнуться на деньги нашего банка, а значит концерна и мои. Я не жадный, и над златом чахнуть точно не моё. Готов щедрой рукой финансировать проекты, которые пойдут на пользу делу и не принесут финансовой прибыли. Но в мои планы не входит делиться с какими-то проходимцами, и уж тем более спускать кому-то нападение.

Всё, тянуть дальше нельзя. Как раз в момент когда я был уже готов начать отдавать команды, броневик упёрся задним бампером в поваленное дерево и замер. И тут одна из пуль пробилась таки через измочаленную водительскую половинку лобового стекла, влетев во внутрь. Всё же надо было озаботиться бронештоками или опускающейся створкой. Хорошая мысля, приходит опосля, и теперь моя ошибка будет стоить кому-то жизни.

– Я и Ерофей берём тех, что бьют в лоб. Андрей, Коля на вас те, что с фланга. И имейте ввиду, они возможно побегут, так что отсекайте им отход.

– Есть, – разом выдохнули парни и скользнули влево, закладывая дугу, чтобы обойти нападавших.

Я переглянулся с Ерофеем, и кивнув в сторону избиваемого броневика поспешил к валунам, за которыми засели стрелки. Чтобы выйти им за спину нам так же пришлось сместиться влево, двигаясь среди деревьев, повторяя изгибы дороги. Плохое решение учитывая, что в ту сторону стреляют инкассаторы. Но связи с ними нет и с этим ничего не поделать.

Выскользнув из-за очередного кустарника, я заметил сразу двоих стрелков залёгших за валуном и ведущих огонь по замершему броневику. Слева слышались выстрелы других винтовок, и до них было не так уж и далеко. Ситуацию я оценил в долю секунды, а в следующую уже нажал на спусковой крючок.

Ружьё гулко грохнуло, дёрнувшись весомой отдачей. До цели метров двадцать и картечь успела разлететься накрыв сразу обоих нападавших. В одного влетело два свинцовых шарика, во второго лишь один. Не наповал, но это и к лучшему.

– Ерофей, вяжи, – кивнув в сторону раненых, коротко бросил я.

Телохранитель единым движением повесил карабин за спину и бросился к корчащимся нападавшим. Я довернув ствол ружья выстрелил ещё пять раз, посылая заряды картечи прямо сквозь кусты, ориентируясь на звуки выстрелов.

Из-за зелёной стены послышались крики боли и мат. Я перебросил разряженное ружьё за спину и выхватив оба «Бердыша» бросился сквозь густой подлесок. Один лежит неподвижно. Контроль в голову, которая безвольно дёрнулась разметав мозги по траве грязно-бурой кляксой. Второй подвывает схватившись за бедро. Рисковать не стал, и из второго ствола влепил пулю в лоб, потеряв картуз парень откинулся на спину словно ему кувалдой прилетело.

Треск ломаемых ветвей и топот убегающих. Навскидку двое, вряд ли больше. Я не стал дожидаться Ерофея, пеленающего пленников и бросился следом. Ружьё висящее на подогнанном ремне плотно прилегает к телу, не болтается и не мешает. Ещё метров сто бега когда зелёная листва подлеска расступилась, и я выскочил на относительно открытый участок. До ближайшего беглеца метров двадцать, второй на несколько шагов дальше.

Я встал как вкопанный слегка пропахав мягкую и чуть влажную землю. Хорошо хоть не поскользнулся, потому как обут в обычные туфли. Сознание уже давно в боевом режиме и вскинув пистолеты я открыл огонь с двух рук. Четыре выстрела, и оба беглеца полетели кубарем, ломая ветки и вламываясь в оказавшийся на пути валежник.

Со стороны залёгших на фланге слышатся только выстрелы дробовика и самозарядного карабина. Винтовки уже не работают. Вот в ход пошёл «Бердыш», однозначно Николай, который как и я расстрелял магазин своего «Булата».

Пистолеты в кобуры, дробовик в руки и бегом к сражающимся. Набегу выхватил из-за спины дробовик, вогнал в приёмное окно картечный патрон, и передёрнув затвор начал набивать магазин.

На месте где засела засада обнаружилось три трупа. Выстрелы слышались где-то слева и в стороне от дороги. Я бросился в ту сторону и тут же остановился, разворачиваясь и смещаясь в сторону.

– Свои! – выкрикнул Ерофей, так же смещаясь в сторону и вздёргивая руку в останавливающем жесте.

Я молча развернулся и вновь побежал, слыша как сзади меня нагоняет телохранитель. Спрашивать его ни о чём не стал, да и не до того как-то. Относительно чистый участок остался позади, а дальше пошёл достаточно густой валежник, требующий особого внимания. Того и гляди оступишься и хорошо как просто вывихнешь ногу.

Я озаботился берцами и на заводе резинотехнических изделий отливают вполне качественную ребристую подошву, которую поставляют её на обувную фабрику. Товар пользуется успехом у состоятельных любителей охоты и путешественников. Народ попроще предпочитает обычные сапоги, годящиеся на все случаи жизни. Но ботинки ведь для полевых выходов, а мы катались на торжественное мероприятие, где стиль милитари как бы не к месту.

Несмотря на то, что грабителей оставалось трое, Андрей и Николай сумели загнать их к основанию скалы. С одной стороны им отсюда не было ходу, с другой, перед ними открытый участок метров в сто пятьдесят.

Впрочем, это было бы настоящей проблемой, имей противник реальный боевой опыт или представление о маскировке и смене позиции. Можно одолжить карабин у Ерофея, и улучив момент перестрелять их как мишени на стрельбище. Но так было бы слишком просто, а это не наш метод. В смысле не мой. Получить возможность пережечь малость адреналина и пойти по пути наименьшего сопротивления, сущее кощунство.

– Парни, разберите их по одному и как подам сигнал, огонь на подавление. Николай, держи мой дробовик и смени боекомплект на стреловидные, – передавая ему ещё и свои пулевые патроны, приказал я.

– Понял, командир, – принимая от меня «Булат» и патроны, ответил он.

– Всё, братцы, я пошёл.

Отполз назад и укрывшись за деревьями рванул налево, так чтобы зайти им с правого фланга и не маячить на линии огня моих телохранителей. Хм. Вернее бойцов. Ибо телохранители из них сейчас аховые. Не дай бог со мной что случится, так с них Суворов, Харьковский и Ложкин шкуру спустят. Но ты поди меня ещё удержи.

Наконец подал знак и когда загрохотали выстрелы прижимая грабителей к земле, сорвался с места сжимая в каждой руке по пистолету. Бежать пришлось в гору, да ещё и по каменистой почве, Прибавить сюда вес бронежилета с боекомплектом и неудобной обувью. Мечта, а не пробежка!

Первый валун. Нападавший лежит ничком вжавшись в землю. Увы, их трое, я один, и на поддержку рассчитывать не приходится, значит и о пленниках сейчас думать не к месту. Поэтому без тени сомнений походя всадил ему пару пуль в спину. Контроль не потребуется. Раненых за спиной оставлять нельзя, ибо жадность может довести до беды.

Второго пристрелил так же. А вот третий сообразил что что-то не так. К тому же, стоило мне приблизиться к противнику, как и огонь по нему прекратился. Разбойник повернулся на левый бок и вместо того чтобы хвататься за винтовку, рванул из-за пояса револьвер. Но я оказался быстрее, и всадил ему пулю в плечо. А там навалился, и невзирая на его болезненный крик заломил раненую руку. М-да. Либо выключился от болевого шока, либо помер от него же.

Приложил палец к сонной артерии. Жив дурилка. Это хорошо, ибо мне нужна информация, кто это такой смелый, что решил поднять руку на моих людей и выпотрошить мои карманы. Сунул руку за спину, вскрыл клапан кармана на задней части бронежилета и извлёк аптечку в нержавеющем боксе.

Открыл. Помимо прочего в зажимах небольшой стеклянный шприц с иголкой, и пузырёк с резиновой крышкой, в котором находится противошоковый препарат. Тоже разработка нашей Академии, ну или НИИ при фармакологической фабрике. Впрочем, структурно они всё равно объединены.

– Как тут у тебя, командир? – подбежав, спросил Ерофей.

– Что с теми двумя?

– Живы. Кровью изойти не должны.

– Бери Андрея и дуй к ним. Позаботься чтобы они кони не двинули. У меня есть парочка вопросов, и хотелось бы получить ответы. Как окажете первую помощь, Андрей пусть пробежится по дороге за Гришей и Миротворцевым.

– Принял, – кивнул телохранитель и рванул обратно, махнув Савину, чтобы присоединялся к нему.

Мы же с рослым Николаем потащили раненого к дороге. В смысле, я нёс наше оружие, а он раненого. Здоровый лось, на нём пахать можно. Опять же, отчего бы мне не воспользоваться своим положением.

Беседовать с находящемся на обезболивающих сейчас бесполезно. Глянем как дела у других. А если и они окажутся под препаратом, то придётся обождать пару часов. Ничего, у нас время есть. Теперь уже торопиться некуда.

– Что у вас, Ковалёв? – подойдя к бронеавтомобилю, спросил я старшего инкассатора.

– Рябко наповал. Первой же пулей когда стекло пробили. Вяткина в руку через бойницу достал какой-то умелец.

– Как случилось?

– Повалили дерево через дорогу. Оно вроде и небольшое, но зацепилось за другие, так что не протаранить, только рубить. А там и сзади заперли.

– Ясно. Действовали в принципе неплохо, но нужно было прижаться к левой обочине и под прикрытием броневика высадить двоих. В этом случае они получили бы возможность манёвра и контрудара. Вы же ушли в глухую оборону, а это всегда ведёт к проигрышу. Но это нам на будущее. Признаться, я тоже ничего такого не ожидал. Те же хунхузы едва получил отлуп, убираются восвояси. Ладно, бери своего уцелевшего и вместе с Николаем перенесите сюда трупы, тут недалеко, с полверсты.

У броневика оставил раненого инкассатора, сам же направился к Ерофею, охранявшему лихих раненых мною. Впрочем, они такие же разбойники, как я балерина. От них за версту тянет политикой. Остаётся только понять кто это – эсеры, большевики или анархисты. В России эксами, в смысле экспроприациями, вроде больше никто не промышляет.

Допрос был жёстким и коротким. Некогда разводить сантименты, а индуктора от полевого телефона с собой не оказалось. Так что, вышло грязно и нелицеприятно. Зато весьма информативно. Растащив пленников в разные концы я получил от них одинаковую информацию. Пусть и не в полном объёме. Увы, но старший группы погиб, а именно он получал команды от руководства.

Когда расчистили дорогу, я оставил с броневиком троих телохранителей и один автомобиль. За руль своего ВАЗа посадил Снегирёва, лишний боец никак не помешает. К тому же мы забрали с собой всех троих раненых, чтобы позаботиться как об их здоровье, так и о передаче злодеев в руки полиции. А при таких раскладах кто-то должен присмотреть за пленниками. Из Миротворцева охранник так себе.

Нужно ещё и полицию сюда направить. Хорошо хоть, в рамках помощи правоохранительным органам, мы обеспечили их автотранспортом. Так что, следственно-оперативная группа прибудет на место достаточно быстро. Ну и Ложкин должен направить к месту боя новый инкассаторский броневик с другой группой. Как-никак там сумма в четыреста тысяч рублей. Не хухры-мухры…

– Машину отправил, – войдя в выделенный мне в банке кабинет, доложил Ложкин.

Я молча указал ему на стул рядом со столом. Не хочу повторяться, а говорить без Казарцева не вижу смысла. Его уже проинформировали и он вскоре подъедет. А для Ивана иных выражений кроме матерных у меня нет. Впрочем, Илья заслужил не менее ласковые эпитеты.

Наконец он прибыл и устроился на стуле напротив Ложкина. Вид при этом имел до нельзя виноватый и всё время отводил взгляд.

– Итак, братцы кролики, у меня для вас пренеприятнейшее известие. Ты, Ваня, проспал у себя под боком информатора большевиков, слившего сведения по перевозке наличных. Они точно знали когда, как, сколько повезут денег и какая при этом будет охрана. Знали о вооружении группы и технические характеристики бронеавтомобиля. Копай, ищи, найди. Не получается у самого, проси совета или помощи, учиться никогда не поздно. Илья, это большевики. Причём боевая группа прибыла сюда по-отдельности, разными рейсами дирижаблей. Оружием их снабдили уже здесь, как и проводником. Мне очень интересно, отчего не сработали твои информаторы. Всех причастных подвести под Сахалин, пусть бегают с тачками. Процесс должен быть громким. Все должны знать, что они подняли руку на деньги предназначавшиеся в первую очередь для рабочих и крестьян, а так же на создание новых рабочих мест. Если кто-то из твоих информаторов окажется двойным агентом, расправься с ним тихо, но показательно, кому надо должны знать о его страшной участи.

– Сделаем, – чуть не в один голос заверили меня безопасники.

Я же тяжко вздохнул. В мои планы не входило открыто бодаться с большевиками. Я вообще надеялся разойтись с ними краями. Опять же, моя приверженность к меньшевикам, пока ещё их однопартийцам, и финансовая поддержка должна была выдать мне нечто вроде индульгенции от подобных эксцессов. Но, похоже, всё тщетно. И коль скоро случилось то, что случилось, то не я это начал. А с большевиками мне теперь точно не по пути.

Правда, злость не помешала внимательно осмотреть тела погибших членов боевой группы. Как я уже говорил, у меня нет уверенности в том, что февраль не случится. А потому я с облегчением констатировал, что среди убитых нет Сталина. Реально не представляю кем можно заменить такую глыбу.

Глава 28

Колыма и не только

Скорость девяносто вёрст в час, высота двадцать сажен и «Ласточка» продолжает снижаться. При перелёте на Сахалин яхта израсходовала больше половины запаса ГСМ, изрядно облегчившись. Сейчас её вес незначительно превышает шестьдесят процентов подъёмной силы газа и аппарат тяжелее воздуха. Иными словами, нет нужды задействовать маневровые двигатели, чтобы прижать судно к земле. Как и в выработке излишков топлива, для облегчения.

Практически идеальный баланс для посадки, если конечно руки не кривые. Смею надеяться, что у меня с этим полный порядок. Тот случай, когда я не просто знаю как управлять легкомоторными самолётами, а с некоторых пор и дирижаблями, но и умею это делать.

Однако, это ничуть не мешает Ольховскому, занявшему кресло второго пилота, ревниво следить за моими действиями. И я его прекрасно понимаю. Какому командиру понравится, что его походя отстраняют от непосредственного управления судном. Только тут он бессилен, потому как является первым после бога, тлько в моё отсутствие. Данное обстоятельство конкретно прописано в его контракте.

Чтобы не выглядеть самодуром, я честь по чести сдал экзамены в школе авиаторов концерна. Причём в моей лётной книжке проставлены допуски по всем специальностям – пилота, штурмана, бортинженера и радиста. Это я на всякий случай озаботился, чтобы избежать лишних разговоров, ибо лишние они и есть. А так, всё чин чином. Ну вот скучно мне просто пассажиром кататься.

Колёса коснулись асфальта взлётно-посадочной полосы и по корпусу дирижабля пошла всё нарастающая дрожь. Я уменьшил обороты двигателей. По мере снижения скорости аппарата вибрация начала постепенно сходить на нет. Машина уверено держится земли и не думая отрываться от поверхности. Я переложил реверс и вновь запустил маршевые двигатели, помогая остановить махину.

Подкатила причальная команда на двух гружёных грузовиках, и покатила рядом с нами. Работник подхватил свисающий конец, подцепил его карабином к раме на кузове и автомобили потянули судно к стоянке в конце ВПП. Будь на нашем месте сто тысячник и грузовиков было бы четыре, но с нашей малютки и пары за глаза.

По хорошему в таком эскорте вроде как и нет нужды, потому что мы надёжно прижаты к земле своей массой. Но с другой стороны, парусность у нас закачаешься, а вес, благодаря газу, не очень и внезапный порыв ветра может сыграть с нами злую шутку.

Стояночная площадка, а вернее площадь, рассчитана на два полноразмерных дирижабля стотысячника. Моя же яхта объёмом всего-то в десять тысяч кубов, так что не может там даже покрутиться, словно автомобиль на автодроме.

Едва нас определили на стоянку, как к бакам потянулись заправочные рукава, от зарытых в землю ёмкостей. Моей «Ласточке» не получится дотянуться из Владивостока до села Ягодное на Колыме. Самую малость, но не хватит. Если только не взять дополнительный запас топлива. Правда в этом случае и без того невеликая грузоподъёмность яхты в три с половиной тонны, уменьшится ещё больше. Но к чему такие жертвы, если можно сделать промежуточную посадку на охинском аэродроме.

К слову, он является пунктом дозаправки дирижаблей по пути на Колыму и Петропавловск-Камчатский. Что ни говори, а это позволяет увеличивать массу перевозимых грузов на пять тонн. Не так уж и мало, для труднодоступных регионов, за всего лишь одну промежуточную посадку и не более двух часов затраченного времени. Так что, охинская ВПП используется вполне себе активно. В особенности в зимнее время.

В Охе находится наша нефтедобывающая компания и тут же имеется небольшой НПЗ, ориентированный на обслуживание авиа сообщения и снабжение топливом Сахалина. Так-то в основном мы отсюда вывозим нефть, которую перерабатываем уже на материке. Потребление её растёт год от года и наших мощностей пока хватает только на внутренний рынок.

Вообще-то Суворов хотел, чтобы я провёл тут инспекцию, даже подготовил для меня подробные инструкции. Но я, как и подобает по настоящему ленивому человеку, нашёл на чьи плечи возложить столь ответственное задание. Лоскутов мой ровесник, окончил экономический факультет Политехнического института в Санкт-Петербурге и как лучший выпускник успел отработать в ревизионном отделе министерства финансов. Я случайно столкнулся с ним полгода назад и решил сманить высоким жалованием с последующими перспективами роста.

Не уверен доволен ли Вадим Алексеевич сделанным им выбором польстившись на мои посулы, но если он полагал, что я буду платить ему триста рублей, плюс премиальные, за красивые глазки, то сильно ошибся. Не удивлюсь, если мой помощник уже пожалел о своём выборе. Но как бы то ни было, безропотно сошёл в Охе, с соответствующими полномочиями на руках. Заберу его на обратном пути.

Баки у «Ласточки» не такие объёмные и полторы тонны выработанного топлива дозаправили достаточно быстро. Не прошло и получаса, как яхту вновь поволокли на ВПП. Какая-то одна верста разгона и вот мы опять начали забираться всё выше, беря направление на Ягодное…

– С прибытием, Олег Николаевич, – радостно приветствовал меня Харьковский.

– Здравствуй Андрей Степанович. Не знал с чем наведаться к вам, поэтому решил побаловать старателей. Принимай три тонны яблок, – махнул я в сторону опущенной рампы.

– Их же нужно было сначала доставить во Владивосток, – не смог сдержать своего удивления Харьковский.

– Я специально готовился к поездке сюда, так что пока собирался, «Ласточка» сгоняла за ними на запад.

Ну что сказать, старатели по большей части ссыльные, но их труд уже приносит концерну более чем солидный доход, и дальше будет ещё больше. А потому я не вижу причин отчего не уделить им особое внимание. Яблоки не стоят потраченного на их доставку горючего? Согласен. Но не всё можно измерить деньгами…

Ягодному только год, но у нас уже большой опыт в возведения поселений, поэтому управились за сезон. Холостяки проживают в общежитиях, где обеспечены условия которые рабочим в европейской части страны, как и Европы в целом, даже не снились. Все семейные получили отдельные типовые бревенчатые дома. Не великие хоромы, конечно, но вполне прилично – кухня с печью голландкой, гостиная, две спальни. Во дворе по сараю, для хранения инструментов и старательского оборудования. Остальное добавят уже сами, по мере надобности.

В селе действует лавка со всеми необходимыми товарами, цены за которые не ломят. Наценка есть, куда же без этого, я вообще не сторонник дотаций, но в пределах разумного, так что получается процентов на десять дороже чем во Владивостоке. Поставки регулярные, а потому то, чего нет в наличии вполне возможно заказать по каталогам, без бешеной наценки

Я вообще планирую развернуть в округе несколько поселений, и благодаря регулярному авиасообщению, тут уже появились первые постоянные жители из числа вольнонаёмных. Все старатели заключают договор с золотодобывающей компанией, входящей в концерн Росич. А дальше, зарабатывают по сдельщине и получается весьма солидно. При размеренной работе годовой заработок старателя доходит до полутора тысяч рублей, а если поднапрячься, так и две.

Понятно, что всё оборудование, инструмент и спецодежду они получают не бесплатно, а покупают, но при этом опять же никаких баснословных цен. К тому же приобретают они их в рассрочку, без накрутки. На машины действует двухлетняя гарантия, и если ты не пытался запустить двигатель кувалдой, то починят его тебе бесплатно. В противном случае и по истечении гарантийного срока придётся заплатить, но опять же, мастерские концерна не ломят цены. И данный момент находится на личном контроле управляющего, сиречь Харьковского.

Но даже в этом случае, заработки старателей впечатляют. И, нет, при наличии на банковском счёте достаточной суммы, никто не неволит работника гасить задолженность по займу. Если сам пожелает, тогда другое дело. А так, при погашении по графику, вполне возможно рассчитаться за два года. То есть, как раз за тот срок, пока техника на гарантии.

В селе действует отделение Приморского коммерческого банка, где у каждого из рабочих открыты свои счета, куда и поступают из зароботок. И хотя тут имеют хождение деньги, вольнонаёмные старатели или отправляющиеся на большую землю для отдыха увозят с собой чековые книжки. Это гораздо проще, чем рисковать имея при себе крупную сумму наличных. Широков полностью оправдывает свою фамилию и развернулся на всю империю. Отделения нашего банка есть практически во всех губернских городах…

– Кстати, Андрей Степанович, как твои семейные дела? Как себя чувствует Анна Васильевна?

– Нормально всё. Доктор говорит, что беременность проходит нормально. А она так и вовсе всё время крутится по хозяйству, будто и не рожать скоро.

– Вон та коробка, специально для неё привёз. Там гранаты.

– Зачем ей гранаты? – удивился бывший боцман.

– Да не те гранаты, – хмыкнув, отмахнулся я. – Ягода такая, вкусная и полезная. В особенности беременным. А вон в той, изюм, курага, сушёные дыня, инжир, хурма. Специально из Туркестана заказывал. Ладно, дома всё покажу и расскажу, чтобы с непривычки не объелись и вред вместо пользы не приключился. Буду баловать твою благоверную.

– А то я её мало балую. Да она у меня как царевна, – махнул рукой Харьковский.

– Ничего, ещё годик тут посидишь, а там во Владивосток переберёшься. Я как и обещал выхлопочу Анне Васильевне отмену ссыльнопоселения. Она ведь у тебя городская, вот и осядете во Владивостоке. Ну или на вольные хлеба, это уже сами решите.

– Это обязательно? – спросил он.

– В смысле, переезжать? Если честно, то останься ты тут, и меня это устроит больше всего. Но и держать вас словно ссыльных я не могу.

– Да какие ссыльные. Нравится нам тут. На Авеково всё в новинку было, сто раз пожалел, что согласился на ваше предложение. Хотелось всё бросить и убраться восвояси. Держался только потому что слово дал. И всё ворчал да ворчал. А потом как-то втянулся. Когда время пришло на Колыму перебираться, думал опять всё тяжко будет. А оно как-то всё само собой получаться стало. Там-то нам всё в новинку было, а тут уж по проторённой дорожке пошли. Вопросы понятно появляются, но как прежде паниковать по каждому поводу не начинаю и не бешусь, если чего не получается.

– Паниковать? Беситься? Андрей Степанович, что-то не упомню за тобой такого.

– Было, Олег Николаевич. В себе держал, наружу не пускал, но было. А тут… На своём месте я. И секретную заимку когда вы поставить велели, я уж без страха это принял, а стал обдумывать как это сделать по уму, да кого к тому делу привлечь можно. И вообще, хозяином я себя тут чувствую.

– А Аннушка боярыней Морозовой, – хмыкнул я.

– Отчего Морозовой, Харьковской, – не согласился он.

– О как. Только не говори, что ты книги читаешь?

– Читаю. Аннушка пристрастила. Хотя взяла меня больше тем, что бестолочь Илюха образовывается, а я как бирюк безграмотный, – усмехнувшись, дёрнул он себя за кончик носа.

– А как быть с тем, что мы с тобой на два года Колымы уговаривались?