Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Разумеется, «Цусима» также маневрировал, сбивая нам прицел, но в отличие от японских артиллеристов и остальных комендоров «Новика» я не нуждался в уточнении данных с дальномерного поста и последующей пристрелки. Мой глазомер отрабатывал на ять, как и все остальные органы чувств, позволяющие мне в режиме аватара учитывать множество факторов. Так что снаряды летели один за другим, как только мне удавалось внести коррективы в наводку, а на это уходили секунды.

Вскоре «Цусима» загорелся, слегка накренился на левый борт и попытался отвернуть, чтобы выйти из боя. Но на этот раз уже мы не позволили ему убраться, вцепившись в него мёртвой хваткой. На момент появления очертаний второго японца, крейсер изрядно просел на нос и значительно снизил скорость, как видно, из опасений, что переборки могут не выдержать давления воды.

К этому времени «Цусима» уже практически перестал стрелять. Наших же комендоров охватил злой азарт, и казалось, у них прибавилось сил. Во всяком случае, я безошибочно определил, что интенсивность нашего огня возросла. И к моим снайперским выстрелам добавились плюхи от других орудийных расчётов.

– Да он тонет, братцы! – вдруг взревел у меня за спиной кондуктор.

Я вскинул бинокль, и на моих губах появилась злая довольная улыбка. Старуха вновь свела этих двух бойцов, и всё было за то, что «Новик» опять нахватает люлей, хотя его команда и действовала в высшей степени грамотно. Однако вновь вмешался я, и старая опять подвинулась, не в силах ничего мне противопоставить. Уж и не знаю, какими правилами она руководствуется, что не может меня тупо прихлопнуть. Но факт остаётся фактом. Я отчётливо видел, как команда японского крейсера покидает гибнущий корабль.

Взгляд скользнул по миноносцам. Четыре наших корабля кружились в смертельном танце в шестью японцами. И дистанция боя там уже доходила до считанных кабельтовых. То есть меньше версты. Да это, считай, в упор палили. К слову, там дело уже до пулемётов дошло.

Не сказать, что наши комендоры не пытались им помочь. Три орудия главного калибра левого борта беспрерывно били по японским миноносцам. Однако цель малоразмерная, скоростная, да ещё и находится в постоянном маневрировании в непосредственной близости от наших миноносцев. Елесеев не спешил уходить под защиту орудий «Новика», так как опасался, что в таком количестве самураи могут представлять опасность и для самого крейсера.

– Шрапнель, трубка восемнадцать. Два снаряда, – приказал я, спешно разворачивая орудие в сторону этой собачьей свалки.

– Своих заденем, – предположил кондуктор.

– Не заденем, – уверенно возразил я.

Иного способа эффективно отстреляться по такой малоразмерной и юркой цели у нас попросту нет. Да, я отличный наводчик, и в итоге покажу им кузькину мать. Но далеко не с первого и даже не с третьего выстрела. Нашим же нужна помощь не когда-то, а именно сейчас. Как можно быстрее.

– Заряжено, – вскоре поступил доклад заряжающего.

Замедлитель этого снаряда собран, конечно, не мною, но и у местных с временем горения всё нормально. Иное дело, что меня не устраивал сам срок замедления, поэтому я использовал свой состав, позволяющий увеличить дальность стрельбы. Вот оно! Я уловил момент и подал команду на выстрел, отправляя гостинец в оторвавшийся чуть в сторону миноносец. Не успел он достигнуть цели, а вслед вылетел уже второй.

Барашек разрыва вспух, как по заказу, достаточно близко и на нужной высоте, чтобы шестьсот пятьдесят пуль накрыли палубу плотным роем. Находящуюся наверху команду буквально выкосило. Во втором снаряде, по сути, надобности уже и не было, он отработал лишь на закрепление успеха.

Потерявший управление миноносец круто повернул вправо, резко двинувшись на сближение с «Бойким». В какой-то момент под его левым бортом взметнулся огромный столб воды. Похоже, лейтенант Гадд не упустил возможность и влепил мину в борт подставившегося противника.

А тем временем я успел выстрелить шрапнелью ещё дважды, накрыв очередной миноносец. Наконец японцы сообразили, что дело пахнет керосином, и подались в сторону. Наши же поспешили оттянуться под защиту орудий крейсера. Ну и правильно. Нам ещё во Владивосток возвращаться, и серьёзные повреждения ни к чему.

Убедившись в том, что мы уходим на север, японские миноносцы поспешили на помощь команде «Цусимы», который уже начал заваливаться на борт. В принципе, я мог бы достать их шрапнелью, но не стал этого делать. Что бы там бритты не кричали о моей кровожадности, я всё же не маньяк.

Хотя чего уж там, эти моряки послужат резервом и вскоре окажутся на борту других кораблей. Глупо бы было со стороны самураев не использовать опытные кадры. Но это будет завтра, а сегодня я не готов расстреливать беспомощных моряков. Эта ситуация не имеет ничего общего с тем, что случилось у южных берегов Японии…

Вскоре стало ясно, что нас нагоняет японский крейсер «Ниитака», однотипный с только что потопленным нами «Цусимой». Схожее водоизмещение и артиллерия. Опять эти клятые шесть дюймов против наших пяти. О могуществе их фугасов я скромно промолчу.

– Не уйдём, – констатировал кондуктор, поднеся к глазам ладонь козырьком.

У меня на груди мощный бинокль, и я могу рассмотреть нагоняющего нас противника получше. Но в этом нет необходимости, потому что я и так вижу, что он нас нагоняет и вскоре откроет огонь.

Так он и поступил, задействовав три орудия на баке. Причём сделал это с предельной дистанции, явно используя своё незначительное преимущество в ходе и не собираясь приближаться. Когда недалеко от кормы вздыбился столб воды, Шульц приказал активировать дымогенератор. Вот только чтобы оставаться под его прикрытием, придётся учитывать ветер, а значит, смещаться к корейскому берегу. Эдак нас и зажать могут.

– Ваше высокоблагородие, разрешите обратиться? – взбежав на мостик, вытянулся я.

– Обращайтесь, – разрешил командир крейсера, капитан второго ранга Шульц.

– Предлагаю принять в отсеки правого борта ещё сотню тонн воды и развернуть крейсер к противнику неизбитым левым бортом.

– То есть вместо того, чтобы тянуть к Владивостоку, направиться в сторону Японии?

– Новый курс это всего лишь манёвр в боевой обстановке. Зато крен на повреждённый борт даст нам увеличение угла возвышения орудий, что позволит достать до японцев, которые решили использовать своё преимущество в дальнобойности.

Стоило мне замолчать, как Шульц хмыкнул, погрозил мне пальцем и начал отдавать необходимые распоряжения. Дождавшись, когда он закончит с этим, я вновь обратился к нему:

– Ваше высокоблагородие, прикажите снести все переделанные фугасы к кормовому орудию. Полагаю, их осталось не так много, и лучше бы ими стрелять мне.

– Действуйте, Олег Николаевич, – ободряюще подмигнул мне кавторанг.

– Есть, – вскинул я руку к обрезу каски и поспешил сбежать по трапу.

Ожидаемо взял «Ниитаку» под накрытие с первого выстрела. И как бы ни маневрировал «Новик», я демонстрировал завидную стабильность в точности стрельбы. Иное дело, что на дистанции в шестьдесят пять кабельтовых разброс был настолько диким, что я откровенно радовался попаданию каждого четвёртого снаряда. К слову, японцы попаданиями похвастать не могли.

Разумеется, стрелял не только я. Шульц организовал передачу данных о дистанции до противника от меня остальным наводчикам. Увы, но дальномер моей конструкции на таком расстоянии давал слишком большую погрешность. Зато мой глазомер работал исключительно. Так что огонь вёл не только я, но и остальные орудия. И наводчики на «Новике» оказались хороши, потому что они так же добились нескольких попаданий.

В итоге на японце начался пожар, а один из фугасов разворотил дымовую трубу, что повлекло потерю скорости. И теперь уже мы задавали дистанцию боя. Впрочем, Шульц и не подумал сближаться, продолжая долбить с предельного расстояния. Это, конечно, перерасход боеприпасов, зато против наших трёх дюжин попаданий они добились лишь пяти.

Даже когда «Ниитака» развернулся бортом, чтобы задействовать четыре орудия, самураям это не помогло. Тем более что вскоре два орудия умолкли, и интенсивность огня уменьшилась. Так мы и кружили над ним, пока тот не начал тонуть, как за час до этого его однотипный собрат. Японцы пытались отступить, но, получив преимущество в ходе, мы не дали им уйти.

И слава богу, что нам хватило на это снарядов, потому что артиллерийские погреба главного калибра уже показывали дно. Вести бой и дальше уже нельзя, ещё немного, и у нас останутся только сорокасемимиллиметровки, от которых толку как с козла молока.

Пытаясь помочь своему крейсеру, пять миноносцев противника ринулись в отчаянную атаку. И я поспешил навестись уже на них. С самураев станется в камикадзе поиграть. Уж кто-кто, а я это прекрасно сознаю. Причём они могут сотворить такое не в горячке боя, не на кураже, а с холодным и ясным рассудком, осознанно и с чувством долга настоящего воина.

Поэтому я гвоздил по идущим в атаку корабликам, как говаривали в годы моей молодости, со всей пролетарской ненавистью. Как, впрочем, били по нам и они. Даже трёхдюймовка способна отправить на дно крейсер, главное, куда и сколько раз попасть. А уж гранаты, рвущиеся на палубе бронепалубного крейсера, это и вовсе песня. И от малокалиберок в том числе. Основное количество наших убитых и раненых пришлось как раз на эту атаку.

Остановить её удалось, только вогнав в три миноносца по два-три фугаса. Тут уж я бил штатными снарядами, переделки закончились, а потому двадцатикилограммовые чемоданы проламывались сквозь палубу или борт и рвались уже внутри. Правда, толку от полутора фунтов бездымного пороха чуть да маленько. Ну или прошивали маленькие кораблики насквозь, разрываясь уже в воде. Русский взрыватель весьма занимательная штука с неслабым таким замедлением.

Какие там были потери среди личного состава, я без понятия. Возможно, немалые, учитывая спасённых с «Цусимы». А может, и мизерные, если учесть, что взрывов внутри могло и не быть. Но уж машинам и котлам досталось в любом случае. Не скажу, что атаку остановил я в одного. Но три миноносца точно получили по сопатке от меня. Оно бы их и вовсе на дно отправить, но как только опасность минной атаки миновала, поспешил навестись на «Ниитаку», чтобы добить его окончательно.

Когда убедились в том, что и он начал погружаться, на горизонте появились дымы сразу с двух сторон. Мы-то вроде как глушили эфир, вот только наши радиостанции слишком уж маломощные, чтобы представлять реальную сложность для мощных телефункенов у японцев. Бой с ещё одним противником нам уже не вытянуть ни при каких условиях. Раскатают, без вариантов. Оно ведь и нам уже досталось изрядно, и снарядов кот наплакал.

Я стоял на корме и смотрел на удаляющиеся и становящиеся всё жиже дымы. Нам, конечно, досталось, но худо-бедно механики сумели справиться с повреждениями, и какое-то время двадцать узлов выдавать ещё сможем, а среди догоняющих с таким ходом, похоже, никого нет. Что вообще-то радует.

Правда, где-то там осталась «Форель» с командой. Но уж как-нибудь они продержатся. От них сейчас требуется только экономить заряд батарей, слушать эфир и ждать. Течения в этом районе изучены достаточно хорошо, а потому, куда и с какой скоростью они будут дрейфовать, в общем и целом понятно. Ничего с ними не случится.

А этому фон дер Рааб-Тилену ещё и урок на будущее. Допустил бы меня к управлению, и с высокой степенью вероятности «Цусима» огрёб бы своё, а «Форель» взяли бы на буксир да свалили. Так не-ет, захотелось лично выделиться. И лишние потери из-за него, и теперь думай, как вытягивать подводников.

Нет, понятно, что два потопленных крейсера лучше одного. Но это точно не его заслуга, а без ложной скромности вашего покорного слуги. И меньший урон в первой фазе боя «Новик» получил благодаря дымзавесе. И накидать больше плюшек сумел благодаря моему дальномеру.

Хм. А ведь случись драка один на один, и «Цусиме» по любому пришёл бы кирдык. Он, конечно, ещё навешал бы люлей нашим, не вопрос. Но по итогу однозначно отправился бы на дно. И тогда получается, что и без моего участия толк был бы, хотя и не без моего вмешательства.

Вот только жаль, что в Артуре так не вышло. Внедрение новинок в вооружении и тактике на уровне отдельных рот, да ещё и при том, что сверху эти начинания душатся на корню, это вообще ни о чём. Вот не удивлюсь тупости командования, которое откажется принимать на вооружение РПГ, в смысле ручной пулемёт Горского, а не то, что вы подумали. Ну как же можно поставлять в войска оружие, не получившее высочайшее одобрение. Необходимо создать комиссию, провести всесторонние исследования, полевые испытания. Глядишь, ещё и отмашку от военного ведомства ждать станут.

А то как же. Связь ведь надёжная с большой землёй через Чифу имеется. Вот и ведёт артурское командование активную переписку с высокими кабинетами, стремясь сбросить ответственность со своих плеч. Да там всё так запутано, что до сих пор не могут понять, как случилось, что телеграмма о возвращении эскадры в Артур задержалась на несколько дней, и крейсера вышли-таки из Владивостока на соединение с основными силами.

Короче, положа руку на сердце, я надеюсь на то, что Артур продержится чуть дольше, чем в известной мне истории. Но в то, что крепость выстоит, не верю от слова совсем. А потому со старухой нужно бодаться именно на море. Так, чтобы у японцев и мысли не возникло пускать слюни на Сахалин.

И наиболее приемлемый для меня вариант – это подводная лодка. Есть у меня мысли по модернизации «касаток». Но для начала не мешало бы получить этого хищника под своё командование. Никаких Бухэ и командовать из-за его спины. Клюнет его дятел в темечко, и отчебучит этот умник что-то в духе командира «Форели».

Значит, нужно писать Кириллу Владимировичу. Пусть капает в мозг Николаю свет Александровичу. Нужно только придумать что-то такое, чем можно было бы подмазаться к его высочеству. Хм. А что, если взять его соавтором в изобретении гирокомпаса? Нет, не так. Его локомотивом, а сам пристяжным. Да бог с ним. Поклониться изобретением. Это же прославит его в веках. Ну и копейка изрядная в карман упадёт. Стоит ли оно того? Стоит. Однозначно. Пусть кушает на здоровье. Тем паче, что у меня на него планы имеются.

Ну что же, эта глава осталась позади. И на этот раз старуха слегка попятилась. Маловато будет. Но лиха беда начало. Главное, что я сумел-таки её сдвинуть с места. И не просто сдвинуть, но и закрепить успех. Вон сегодня лишил японцев сразу трёх вымпелов. А ведь есть ещё и спасённый «Решительный», который никто не отправлял в Чифу, и он сейчас продолжает воевать в Артуре. Так что есть результат. И я не собираюсь останавливаться. Только вперёд!

Константин Калбазов
Неприкаянный-3. Наперекор старухе

Глава 1

Сюрприз

О возвращении в базу, как и о результатах боя, мы сообщили ещё загодя по радио, поэтому героев встречали с помпой. Оркестр, возбуждённые горожане, цветы, фотовспышки. На фоне этого избитый «Новик» выглядел грозно и весомо, как и подобает боевому кораблю, вышедшему победителем из горнила сражения. Сдаётся мне, Шульц малость подвинет на пьедестале Руднева. Впрочем, это всего лишь моё мнение. А так затмить подвиг «Варяга» у него всё же не получится.

А вот «Форель» вошла в бухту Золотого Рога тихо, без лишнего шума и убралась в дальний угол, где и находился её причал. Словно и не принимала подводная лодка участия в походе. Похоже, начальство решило придержать этот козырь в рукаве. Хотя к чему это, если мы были обнаружены «Цусимой» и даже обстреляны. Надеются, что самураи спишут это на глюки? Как по мне, то рассчитывать на это глупо. Впрочем, тот факт, что мы не будем принимать участие в торжествах, меня очень даже радовал.

Что же до похода, то я не назвал бы его для «Форели» неудачным. Да, мы промахнулись, но хватает и положительных моментов. Во-первых, отработали взаимодействие с надводными кораблями. Во-вторых, наработка опыта в условиях реального боя. В-третьих, поход почти в тысячу миль, чего до нас никто и никогда не делал. Да, на буксире. Ну и что с того. За время перехода отрабатывался регламент, различные приёмы и манёвры. Одним словом, подводники вынесли из этого похода много чего полезного.

Когда встали у причала, лодку тупо заперли и сдали под охрану. Нет там никаких условий для несения вахты от слова совсем. Только кратковременные выходы на дежурство, вот и всё, на что она годится. А то, что устроили мы, иначе как мазохизмом не назвать. Хорошо хоть, на «Новике» отдыхать получалось нормально.

После этого лейтенант Рааб-Тилен построил нас троих, выразил благодарность за проведённый поход и отпустил до утра в увольнительную. Лично я этому был только рад, а потому поспешил в нашу небольшую казарму и быстренько переоделся в парадную форму. Оно бы сразу в гражданку, но кто же позволит матросам подобные вольности. Приведя себя в порядок, получил у нашего боцмана увольнительную и поспешил в город.

Так как мы располагались на отшибе, то нечего было и думать о том, чтобы поймать извозчика, и я направился на набережную пешком. К тому моменту, когда приблизился к пришвартовавшемуся «Новику», Скрыдлов уже успел посетить крейсер с выстроенным в парадном строю экипажем и принять доклад от Шульца.

Происходило это нерядовое событие при большом стечении народа. Люди соскучились по победам. При прорыве отряда Эссена торжества проводить никто не стал. Да, накрутить хвоста японцам тогда получилось, но, по сути, радоваться было нечему, потому что случившееся восприняли всё же больше как поражение. Ведь костяк эскадры вернулся в осаждённую крепость.

Зато теперь победа была явственной, без какой-либо двойственности. Один русский крейсер и отряд миноносцев вступили в бой с превосходящими силами, потопили три вражеских вымпела и вернулись домой с безоговорочной победой. Так что его превосходительство не стал скромничать, и в честь победителей были намечены настоящие торжества, а в морском собрании сегодня давали бал.

Матросы гурьбой валили с крейсера и миноносцев в увольнительную. На борту оставалось не больше четверти личного состава. О том, чтобы отпустить всех, нечего было и мечтать. И только когда основной наплыв горожан схлынул, к трапу стали подкатывать санитарные повозки, а на набережную начали выносить раненых и павших. Панихида была назначена на завтра. Сегодня же праздник, и не стоит его омрачать.

– Олег! – услышал я, когда вышел на набережную в поисках извозчика.

Обернулся и в удивлении воззрился на окликнувшего меня мужчину. Его тут не могло быть. Не то чтобы это невозможно, но тысяча вёрст по прямой до Владивостока, а то и все две, если по дорогам и в объезд зоны боевых действий, это всё же изрядное расстояние. Однако вот он, стоит себе и улыбается в тридцать два зуба, опровергая эти доводы.

– Эмильен? – не смог сдержать я удивления.

– Разумеется, это я. А ты что же? Мне не рад?

– Рад, конечно же. Просто безмерно удивлён.

– Вот и славно. Мне очень хотелось тебя удивить. А ещё ты должен выполнить своё обещание. Помнишь наш уговор об эксклюзивном интервью?

– Естественно, помню, – всё ещё не в состоянии справиться с удивлением, ответил я.

– Так понимаю, что у тебя увольнительная?

– Ты правильно понимаешь.

– В таком случае приглашаю тебя посидеть в ресторане.

– Ты ничего не забыл? – указал я на себя, имея в виду матросскую форму.

– Ах да, – растерялся он.

– Ладно, не забивай себе голову мелочами. Пошли. Тут недалеко, – махнул я рукой, подзывая извозчика.

Матросам не запрещается пользоваться их услугами. Иное дело, что лишних денег у нижних чинов не водится, и они предпочитают бить ноги, а не кататься в наёмных экипажах. Но я могу себе позволить подобное, как и переодеться в гражданское платье. Только до квартиры доехать нужно.

– Ну и какими судьбами ты тут, Эмильен? – спросил я, когда мы уже катили в пролётке.

– После того, как стало известно о прорыве части русских кораблей во Владивосток, я справедливо рассудил, что ты присоединился к ним. А тут ещё и лаймы не на шутку всполошились по поводу расстрела русскими из пушки спасающихся неповинных японских моряков. А после сведения о том, что тебя придали суду и разжаловали в рядовые. Что только подтвердило, где именно следует тебя искать.

– И ты, как настоящий друг, бросился мне на помощь, – хмыкнул я.

– Прости, Олег, ты, конечно же, мне друг. Но не настолько, чтобы я сорвался за пятьсот лье##1, чтобы поддержать тебя в трудную минуту. Двигали мною сугубо прагматичные цели. Как только ты ушёл из Артура, так и у меня с материалами стало совсем плохо, публика же меж тем ждёт новости о похождениях бравого мичмана.

##1 Лье – французская мера длины. Сухопутное лье составляет 4444,4 м.

– Матроса второй статьи, Эмильен, – поправил я.

– Это частности.

– Неужели надеешься на то, что я смогу предоставить тебе сенсационный материал, даже будучи нижним чином?

– Я в тебя верю, Олег. И потом ты уже смог это сделать.

– Это как же?

– Разжалованный герой.

– Протухшая новость.

– Не скажи. Публика верит в то, что я черпаю сведения из первоисточников и говорю только правду. Даже если она идёт вразрез с общепринятым мнением.

– Или в особенности, если твоя статья идёт вразрез с общепринятым мнением? – с хитринкой уточнил я.

– Или так, – пожав плечами, легко согласился он.

Экипаж остановился по указанному адресу на Никитской, и мы вошли в парадную. Поднялись на этаж в снимаемую мною квартиру. Обычно Павел Семёнович встречает меня на лестничной площадке, чтобы поприветствовать своего щедрого работодателя. Но в этот раз тут никого не было. Либо он не дома, либо приметил со мной незнакомого господина и предпочёл не показываться.

Когда вошли в квартиру, я сразу направился в комнату, отведённую Родионову под лабораторию и склад. Вдоль стены стояли книжные шкафы, заставленные коробками с киноплёнками, кассетами с фотоплёнками, картонками с фотографиями. Продолжать всё это хранить на «Севастополе» больше не было никакой возможности, вот я и озаботился новым рабочим местом для Дмитрия. Вообще-то стоило сразу, как только сняли квартиру, благо она просторная.

Я взял картонную коробку с фотографиями и жестяную с киноплёнкой, надписанные «Эмильен». Знал, что рано или поздно мы встретимся, так как имел на француза определённые планы. Вот и озаботился подготовкой соответствующих материалов для него. А уж способы вдохнуть свежую струю в давно потерявшие актуальность новости этот журналист знал, как никто другой. Я успел в этом убедиться.

– Вот. Специально для тебя собирал. На обороте фотографий названия кораблей, места, даты и краткие описания событий.

– Ага! Ты всё же не сомневался во мне! – хватая добычу, воскликнул Форже.

– Ну, я ведь обещал, – напомнил ему.

Оставив репортёра в гостиной разбирать добычу, направился в свою комнату, где разделся и, облачившись в халат, прошёл в ванную. На борту «Новика», конечно же, имеется баня, и я не был чумазым, но всё же, прежде чем переодеться в гражданское платье, не мешает привести себя в порядок. К слову, отсюда сразу направлюсь к цирюльнику, нужно подстричься, а то успел малость зарасти…

Найти «Форель» не составило труда. Как я и предполагал, Шульц отправил на поиски подводной лодки отряд миноносцев. Елесеев достаточно точно вычислил, куда именно её успеет снести, и чтобы обнаружить лишившийся хода подводный миноносец, оказалось достаточно одного единственного сеанса связи.

На возвращение во Владивосток потребовалось целых четверо суток. Машины и котлы продержались недолго, и уже через пять часов максимальный ход уменьшился до пятнадцати узлов, а экономичный и вовсе до десяти. Вздумай японцы продолжить преследовать нас, и они непременно посчитались бы с дерзким крейсером. Но нам повезло.

Наградной дождь обещал быть обильным. Шутка сказать, в одном бою превосходящие нас японцы потеряли два крейсера и миноносец. Что было задокументировано как на фото, так и на киноплёнку.

Я разве не говорил, что Родионов отправился с нами и находился на «Новике»? Впрочем, могло ли быть иначе при планировании столь серьёзного дела. Эти материалы я намеревался переправить великому князю, присовокупив к ним и чертежи гирокомпаса с соответствующей сопроводительной документацией. Но коль скоро тут появился Эмильен, то, пожалуй, вручу комплект фото и видеоматериалов об этом деле и ему. Нужно будет озадачить Дмитрия…

– Это просто великолепно. Я непременно использую твои материалы, и у меня множество вопросов. Но первое, о чём хотелось бы поговорить, это о вашем последнем походе, – когда я вышел из ванной, потребовал Форже.

– Полагаешь, что он был удачным? – вздёрнул я бровь.

– Уверен в этом! – убеждённо едва не выкрикнул репортёр.

– Ты «Новик»-то видел?

– Я не видел японцев, – с хитринкой возразил француз.

– Ну что же, резонно. Твоя правда. У нас, конечно, морда побитая, и улепётывали мы во все лопатки, но в результате умылись не мы.

Пока переодевался в гражданский костюм, довольно подробно рассказал о походе, успев ответить на множество уточняющих вопросов. Эмильен вооружился блокнотом и тщательно фиксировал все подробности. Его глаза буквально горели азартом.

Вскоре появился Родионов со своим кофром, в котором была кинокамера, фотоаппарат и материалы, отснятые в ходе похода. Форже тут же нацелился на них, но обломился. Всё это ещё предстояло проявить, рассортировать. Как он ни горячился, однако прекрасно отдавал себе отчёт в том, что материалы однозначно несут в себе ещё и секретную информацию, а потому доступ у него к ним может быть только выборочным. Впрочем, он будет рад и им. А уж зная о его ушлости, я ничуть не сомневаюсь в том, что ему удастся опередить наших борзописцев.

Мы вроде как собирались вместе сходить в ресторан, однако Эмильен извинился и перенёс поход на более позднее время. Подорвался и умчался на телеграф. Не удивлюсь, если он начнёт надиктовывать статью по горячему, что говорится, прямо с колёс. Талант, что тут ещё сказать.

Встретились мы с ним только вечером, и француз был доволен, как котяра, объевшийся сметаны. И да, я оказался прав. Он оккупировал телеграф самым первым, сумев надиктовать статью для своего «Фигаро» сразу на чистовую, используя лишь тезисы, записанные в ходе интервью.

– Кстати, Олег, у меня есть для тебя сюрприз, – когда мы уже обедали в ресторане, спохватился Эмильен.

– И какого рода? – проявил я любопытство.

– Извини, но если я тебе расскажу, то это уже не будет сюрпризом.

– Ну хотя бы скажи, приятный он или нет?

– Понятия не имею. Готовил-то я его от чистого сердца, а вот понравится ли он тебе, не знаю.

– Заинтриговал.

– Да я и сам в предвкушении, – хмыкнул француз.

Вечер, что говорится, удался. Мы поужинали и хорошенько выпили, закончив вечер, а вернее, ночь в борделе. Вообще-то не мешало бы завести себе подружку. Я не особый любитель подобных заведений, как не горю желанием и играть в любовь. Просто не вижу смысла, возможно, потому что воспринимаю этот мир как нечто инородное, эдакую продвинутую виртуальную компьютерную игру. Пусть никогда ни с чем подобным и не сталкивался.

Словом, нет ни единой причины, отчего мне стоит привязываться именно к этому миру. Как, впрочем, и к какому бы то ни было другому. Похоже, моя тушка в родном дала дуба, оттого меня и кидает по столь похожим, но всё же чужим мирам…

Утром я прибыл в расположение без опозданий. Вообще-то, неплохо бы после похода дать нам перевести дух, но наш командир решил, что одних суток вполне достаточно. Тем более, что есть личный состав, не участвовавший в походе, как имеется и учебный план.

Подозреваю, что наш фон дер Рааб-Тилен активно зарабатывает очки, чтобы непременно оказаться командиром пока ещё несуществующего отряда подводных миноносцев. И так как в первом бою случилась неудача, он решил взять реванш на ниве боевой подготовки. Очень надеюсь, что командиром назначат всё же лейтенанта Плотто. Понятия не имею, что это за офицер, но кем является мой нынешний начальник, я уже вижу.

К слову, отряд пока ещё не существует, но добровольцев уже набрали больше трёх десятков нижних чинов. Как уже имеется и вполне себе грамотный учебный план. С офицерами пока всё не слава богу, их попросту нет, но ведь и переводить их ещё некуда. Поэтому и занятия проводит фон дер Рааб-Тилен. Как бы он не был мне неприятен, должен отметить, что дело своё лейтенант знает туго и любит его.

Мы сидели в классе на занятиях, когда в дверь постучали, и заглянул дежурный по подразделению.

– Разрешите обратиться, ваше благородие, – вытянувшись в струнку, бросил он руку к бескозырке.

– Обращайся, – разрешил наш начальник.

– Прибыл посыльный из штаба флота за матросом Кошелевым.

– И зачем Кошелев понадобился в штабе флота? – видно, что Рааб-Тилен попытался сохранить беспристрастность, но удалось это ему плохо.

– Не могу знать, ваше благородие. И посыльный не ведает.

– Кошелев.

– Я, ваше благородие.

– На выход.

– Есть.

По классу пробежала волна шепотков. Все знали, что я из разжалованных. Как известно им было и о моих геройских похождениях. Поэтому новоявленные сослуживцы тут же начали строить догадки и гипотезы по поводу моего вызова. Да ещё и на фоне некомплекта офицерского состава.

Когда прибыл к дежурному по штабу, выяснилось, что меня желал лицезреть сам командующий, поэтому я сразу был препровождён в приёмную. Тут пришлось прождать битый час, пока адмирал принимал офицеров, и когда в приёмной не осталось никого, адъютант пригласил пройти меня.

Признаться, я был в недоумении по поводу этого вызова. Ладно ещё, когда речь шла о подготовке к походу, и командующий хотел лично убедиться в моих способностях. Ведь моя роль и впрямь была важной, хотя и не определяющей, не стоит раздуваться от чрезмерного самомнения. Но к чему понадобился Скрыдлову пусть и не очень простой, но всё же матрос, когда дело уже сделано?

– Ваше превосходительство, матрос второй статьи Кошелев по вашему приказанию явился, – вытянувшись в струнку, доложился я.

– Кошелев, – откинувшись на высокую спинку стула, смерил меня взглядом Скрыдлов.

Мне только и оставалось, что стоять молча и есть начальство глазами. Ну ещё гадать, за каким я понадобился этому дядьке.

– Не подскажете мне, Кошелев, что это? – Он взял с угла стола газету и бросил к противоположному от себя краю, делая приглашающий жест.

Ну что сказать, адмирал не забывает о том, что перед ним дворянин, а потому обращается ко мне на «вы». Ну и наверняка помнит и о моих прошлых заслугах. А ещё, и я это знаю совершенно точно, Эссен не прекращает капать ему в мозг по моему поводу. Делает он это без фанатизма, но с завидным постоянством.