Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Соавторы: Кирилл Шатилов,Константин Калбанов,Антон Топчий,Александр Верес,Юлия Ханевская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 321 (всего у книги 348 страниц)

– А дальше подряд исчезают: Гийс, сын Демвера Железного, сам Демвер, наконец Сима.

– Могу предположить, что на очереди Томлин, названый отец этого Симы.

– Шутка хорошая, но не слишком уместная. Надеюсь, перечень исчезновений прервался, раз Сима благополучно оказался живым и здоровым.

– Ну да, теперь очередь отыскаться Демверу, потом его сыну и так далее.

– Как не у каждого следствия есть своя причина, так и не всякая причина чревата последствиями.

– Тебя, Корлис, как я вижу, больше интересует вопрос схожести несхожего и опровержение напрашивающихся выводов, нежели будущие союзы новой власти Меген’тора. Кое-кто обвинил бы тебя по меньшей мере в витании в облаках. – Кармита улыбнулась и встретила такую же понимающую улыбку собеседницы. – Я последняя стану тебя в этом упрекать. И все-таки, если говорить совсем просто, мне непонятно, к чему ты клонишь.

«Если бы я сама знала, то сразу сказала бы тебе», – мысленно ответила Корлис. Кармита доверяла ей во всем, а это значит, что многие вещи можно оставлять без должного внимания. Не лгать, а именно недоговаривать. И надеяться, что наводящие вопросы подтолкнут ее к единственному правильному выводу. Вслух она сказала:

– Мне кажется, в совете завелись предатели.

– О, это серьезное обвинение! – ударила кулаками по подлокотникам кресла Кармита. – И если это только тебе кажется…

– Поэтому я и говорю об этом пока только тебе. – Голос Корлис звучал твердо и спокойно. – Вдвоем мы можем собрать больше сведений. Столько, сколько понадобится, чтобы доказать мою правоту или опровергнуть. Это того стоит, поверь.

Кармита во все глаза смотрела на подругу. Черная мать, не меняя позы, выглянула в окно. Сказала задумчиво:

– Эта девочка не для тебя…

– Какая из них? Там их три.

Пенни почувствовала, что на нее смотрят, и подняла глаза. Б окне терема она заметила Корлис, только уже не в балахоне с капюшоном, а в чем-то черном и с блестками. На улице их продержали уже слишком долго, чтобы объяснить это забывчивостью или занятостью хозяев. Вероятно, ожидание у крыльца была заведенной здесь дурацкой традицией. Хорошо еще, что вместе с замечательной шубкой и остальной одеждой ей достались теплые рукавицы. Правда, дома она привыкла обходиться без них, даже когда ходила поить Веселку, но то дома, а здесь ведь понятия не имеешь, что ждет тебя в следующий момент. Вот и сейчас голос Дилис, уловившей, видимо, какой-то жест Корлис, оповестил, что нужно подниматься, потому что их ждут. «Можно подумать, будто это мы тут прохлаждались», – чуть не произнесла вслух Пенни, следуя первой вверх по высоким ступенькам.

За дверьми путь им преградили две высокие девушки в длинных вязаных плащах. Плащи на узких талиях перехватывались поясами, напоминавшими широкие синие ленты. Светлые волосы обеих аккуратно подобраны и стянуты на затылках в толстые косы. Красивые, непроницаемые лица. Тоже, вероятно, бегали когда-то голышом по снегу и обливались водой. Зато теперь стоят здесь, в тепле, и смотрят на вошедших с таким видом, будто Пенни и ее спутницы сделаны из прозрачной слюды или льда.

Пенни не имела ничего против того, чтобы остаться здесь – не то в маленьких сенях, не то в большой прихожей – и не идти никуда дальше. Однако из-за второй двери выглянула странного вида старушка с морщинистым лицом и веселыми молодыми глазами, окликнула охранниц, и те молча посторонились, пропуская гостий.

Пенни снова первая вошла в просторную и при этом уютную комнату, озаренную светом солнца уже не утреннего, но еще не закатного. Окна с широченными подоконниками, плетеные кресла, заваленные подушками, бок печи чуть ли не во всю стену, медвежьи шкуры на полу. Да, в таких условиях можно прожить много зим и продолжать улыбаться!

Оказалось, что за ней переступили порог только Олета с Тайрой. Дилис сюда никто не приглашал. «Без нее спокойнее», – подумала Пенни, неотрывно глядя на тетушку Корлис и не узнавая в ней ту милую старушку, которая соблаговолила принять их с бабушкой прошлой ночью. Теперь это была величественная пожилая женщина в роскошном черном платье с белым поясом почти на такой же узкой талии, как у охранниц, усыпанном не просто блестками, а почти наверняка драгоценными камнями. Корлис стояла посреди комнаты боком к вошедшим и делала вид, будто их появление не имеет к ней никакого отношения. Зато впустившая их женщина буквально лучилась радостью при виде трех девочек. Она была в красивой толстой шали, под которой просматривалась обыкновенная домашняя рубаха, и больших валенках. Судя по цвету всей ее одежды, ее следовало звать Синей матерью.

Пенни все надеялась, что ей хоть кто-нибудь объяснит, зачем они здесь, однако это явно не входило в планы хозяек. Олета и Тайра тоже помалкивали у нее за спиной, не менее, а быть может, и еще более смущенные, нежели она. Судя по последующим событиям, здесь они, все трое, оказались в равных условиях.

Не здороваясь с девочками и даже не поворачиваясь в их сторону, Корлис велела им сложить одежду на большой сундук, стоящий вдоль ближней стены и накрытый красивыми, ярко вышитыми одеялами. Пенни послушно разделась до рубашки и осталась стоять босиком, поглядывая на подружек. Как она и опасалась, Олета оказалась самой понятливой и первой сняла с себя все. Довольное причмокивание Синей матери определенно означало, что подобное требуется от всех троих. «Ладно, – подумала Пенни, – во всяком случае, сейчас я не одна. А раздеваться догола, похоже, здесь просто принято». И тоже разделась.

Им велели пройти в укромную дверь за печкой. Там их взорам предстала очень странная комната без окон, с пола до потолка обставленная и увешанная какими-то чудными приспособлениями. Были тут и уходящие в никуда лесенки, и длинные веревки, заканчивающиеся подобием качелей, и тяжеленные деревянные колодки с вырезами для рук, и различные лавки, оснащенные зачем-то разными круглыми рукоятками, и деревянные козлы, на которых фолдиты обычно пилили дрова или строгали доски. Одну из трех стен занимала коллекция самого разного по форме и размерам оружия, начиная от внешне неподъемных двуручных мечей и заканчивая миниатюрными ножами с железными петлями вместо ручек, как у ножниц.

Девочкам велели выстроиться посреди комнаты, и сперва обе Матери их внимательнейшим образом осмотрели и сравнили. К счастью, никто никого не трогал, все происходило на расстоянии, да и внешне ни та, ни другая не проявляли к нынешнему положению Пенни ни малейшего интереса. Закончив с осмотром и что-то сказав друг другу, Матери сели на самую длинную лавку и стали по очереди отдавать девочкам приказания, которые те должны были неукоснительно и как можно быстрее и правильнее выполнять. Им пришлось лазить вверх-вниз по лестницам, подтягиваться на очень гладкой планке, с которой соскальзывали пальцы, прыгать с разбегу через козлы разной высоты, забираться под самый потолок по веревкам, поднимать одной и двумя руками тяжелые колодки, которые не хотели даже отрываться от пола, приседать, отжиматься, лежа на лавках, а под конец изображать поединок на мечах. Пенни настолько выбилась из сил и запыхалась, что уже после первых двух-трех упражнений совершенно забыла о своем внешнем виде. Потом ей и вовсе стало не до стыда: неподъемный меч в руках тянул вперед, туда, где ее поджидала с обоюдоострым кинжалом и легким щитом Тайра, а в это же самое время ловкая Олета заправски кружила над головой короткое копье с широким наконечником, напоминавшим острое крыло.

Когда Синяя мать хлопнула в ладоши и объявила испытания законченными, Пенни чуть не повалилась на пол от изнеможения. Она посмотрела на задыхающихся подруг и поняла, что выглядит сейчас ничуть не лучше их: лоснящаяся от пота, со спутавшимися волосами, с грязными руками и коленями и красной от напряжения мордашкой. Их снова построили, и на сей раз Синяя мать подошла к ним и каждую внимательно осмотрела и пощупала. Особенно ее интересовали мышцы рук и ног девочек, дыхание и крепость втянутых животов. Оставшись довольной результатами, она велела им выйти в горницу, одеться и ждать. Тетушка Корлис все это время не проронила ни слова. Зато, когда дверь за ними закрылась, она повернула к Кармите торжествующее лицо и воскликнула:

– Ну, что я говорила! Она совершенно не годится на роль гардианы.

– На самом деле задатки неплохие. Она мне понравилась даже больше, чем та, высокая…

– …Олета.

– Пусть будет Олета. У той нет ни намека на мужские повадки.

– Поэтому я уже договорилась о ее встрече с Донией.

Кармита задумчиво покачала головой, но возражать не стала.

– Последнюю, кажется, зовут Тайра? – осведомилась она, непроизвольно поднося пальцы к кончику носа и принюхиваясь.

– Я знала, что она понравится тебе больше остальных, – облизала ссохшиеся губы Корлис. – Дерется как заправский мальчишка. Мои люди видели ее в деле, еще когда она жила у родителей, и говорят, что девчонка – прирожденная драчунья. И к тому же хорошенькая.

– Об этом ты можешь не беспокоиться. Только Донии не рассказывай.

Корлис шлепнула себя ладонями по коленям и встала с лавки. Пока все происходило именно так, как она себе представляла. Внучка Радэллы отходит под ее начало. Кармита не имеет на нее притязаний, потому что сама остается не в обиде. Дония… А что Дония? Мать Белой башни, она всегда получает новеньких из тех, кого не выбрали Синяя и Черная матери. Потому что по неписаным правилам Обители на первом месте стоит безопасность, на втором – мудрость, ну а все остальное, к счастью, на третьем. Есть, разумеется, еще и Грендор’айтен, Зеленая мать, почти слепая и почти выжившая из ума Лодэма, но ни она, ни ее предшественницы никогда не претендовали на то, чтобы иметь в своем подчинении больше двух-трех наперсниц почти одного с ними возраста. Судьбу в Айген’гарде вершили три Матери. Четвертая все происходящее только записывала.

Девочки уже оделись и теперь ждали, не решаясь присесть на сундук. Корлис с удовольствием отметила, что самой смущенной после испытаний выглядит Пенни. Так и должно быть. Она должна находить в себе силы побеждать стыд, но должна и помнить о том, что он существует. Олета, единственная, украдкой поглядывала на старух, вероятно желая найти на их лицах подтверждение того, что не оставила их равнодушными. Тайра явно до сих пор переживала, что не сумела справиться с Пенни, когда им велели бороться без оружия.

Тем временем Кармита, изображая подобающую моменту торжественность, перекинула через согнутую в локте руку три разноцветные ленты, всегда почему-то напоминавшие Корлис собачьи ошейники. Но уж такова была заведенная здесь традиция. Синюю Корлис повязала Тайре. Белая досталась Олете. Последнюю Кармита сама сняла с руки и опоясала ею тоненькую шейку Пенни. Матери не полагалось метить свою избранницу.

Откликнувшись на зов, вошла Дилис. Поклонилась. Замерла на пороге.

– Видишь ли ты наше твердое решение? – обратилась к ней с излишней серьезностью Кармита.

Не увидеть ленты было невозможно, однако Дилис, поддерживая обрядовый код, вгляделась во всех трех девушек и лишь затем объявила, что да, видит. Олета всхлипнула, только сейчас осознав, что ее разлучают с подругой. Нельзя сказать, чтобы Пенни было все равно. Происходившее в соседней комнате не шло у нее из головы и запомнилось надолго. И все ради чего? Чтобы оказаться у той, у которой ей и следовало оказаться. Нет, конечно, Синяя мать производила тоже неплохое впечатление своей молодцеватой осанкой, но, судя но оснащению той комнаты, она тут заправляет охраной, гардианами, а на эту роль Пенни совершенно не тянула. Хотя при желании могла бы надрать задницу ловкой, да только не ахти какой сильной Тайре. Чем занимаются леонары, получающие в награду белую ленту, Пенни могла разве что догадываться, глядя на плаксиво поджавшую подбородок Олету. Зеленой ленты не получил никто, так что главные открытия еще впереди, подбодрила она себя, стараясь выглядеть расслабленно и невозмутимо. То есть оставаясь самой собой.

Попрощавшись с Матерями, Дилис снова повела девочек на улицу. Голубое небо уже затянули не предвещающие ничего хорошего тучи, и, хотя времени прошло не так уж и много, стало казаться, будто наступили сумерки. Пенни не сразу спохватилась, что ее путь лежит вовсе не в обратном направлении. Привыкнув к пяти соседским избам, среди любого превосходящего их количества она откровенно терялась, и все ей казалось замечательным и… одинаковым. Чего греха таить, после недавних мучений она мечтала о кадке с прохладной водой и мягкой постели. Даже больше, чем о ломте хлеба, хотя голод тоже медленно, но верно подбирался к ее ноющему от непривычных упражнений животу.

Однако вышло как раз наоборот.

– Заходите, – велела им Дилис, указывая на приоткрытые двери не столько высокой, сколько длинной избы, украшенной по кромке крыши резными узорами в виде лесной живности, рыбы и всевозможных кренделей и ватрушек. Доносившиеся изнутри запахи в неменьшей мере выдавали в заведении харчевню.

С крыльца гостьи попали в душную, наполненную самыми невообразимыми ароматами залу, где под одной крышей на лавках за бесконечными столами умещалась не одна сотня отчаянно кричащих, гогочущих и орудующих ложками девиц самого разного возраста и «засола», как любила выражаться бабушка. Их появления никто не заметил. Подошла, правда, с поклоном какая-то женщина, но Дилис двумя словами отправила ее восвояси. Словами этими были невинные «новые леонары».

А дальше произошло то, на что Пенни меньше всего могла рассчитывать. Вместо того чтобы отыскать лавку посвободнее, Дилис рассовала своих оробевших подопечных по самым разным застольным компаниям и, ничего не сказав и не объяснив, исчезла среди раскачивающихся голов, размахивающих рук, хохота, песен и дурманящих облаков пара.

– Ты мне еще на шею сядь, – приветствовала Пенни ее новая соседка справа, крайне неохотно отодвигаясь в сторону вместе с миской и большущей краюхой. – Не видишь, люди обедают.

– Не обращай на нее внимания, – задела Пенни локтем соседка слева. – К ней всегда новеньких подсаживают. Чтобы не давала им полнеть.

Как ни странно, соседка справа встретила это замечание добродушным хихиканьем. Пенни решила не ввязываться в разговор и поискала глазами, что бы такое съесть. Перед ней на расстоянии вытянутой руки стояло несколько прикрытых крышками кастрюль, однако было непонятно, как и чем брать из них дармовое угощение. Тут сзади кто-то наклонился над ней и опустил на стол пустую глиняную миску с деревянной ложкой. Подняв голову, Пенни узнала женщину, встретившуюся им при входе.

– Нужен хлеб – позаимствуй у нее, – улыбнулась женщина в сторону соседки справа. – Там как раз на троих.

Пенни не успела ее поблагодарить, как той уже и след простыл. Вероятно, пошла помогать Олете и Тайре.

Прежде чем открыть крышки на кастрюлях, она решила про себя, что будет насыщаться чем-то одним. Хотя от их избы до ближайшего колодца путь был неблизкий, Пенни привыкла, переходя от супа к горячему, либо брать другую тарелку, либо мыть использованную. Так у них с бабушкой было заведено. Поэтому она испытывала сильную неловкость, когда была вынуждена трапезничать в гостях, где подобная чистоплотность никому даже в голову не приходила. Тем не менее Пенни не представляла себе, как можно выхлебать из миски суп и тут же бухнуть туда половник сладкой каши…

В ближайшей кастрюле оказалась разваренная капуста с добавлением брюквы и чеснока. В другой, поменьше, остатки рагу, судя по запаху, из крольчатины. Из самой большой торчала длинная рукоятка, подсказывая, что сюда налит суп. Еще в одной была вязкая перловка. Выбор небогат, но с голоду не умрешь.

– Долго выбираешь, красавица, – заметила соседка справа, отправляя в рот внушительный кусок мяса и откусывая хлеб прямо от буханки. – Опаздывать не годится. А уж опаздывать и привереду из себя корчить вообще последнее дело. Правильно я рассуждаю, Аина?

Соседка слева никак ее не поддержала, потому что отвернулась и разговаривала сейчас с теми, кто сидел на той же лавке еще дальше от Пенни.

«Хлеба я сегодня вряд ли получу, – сообразила девочка. – А суп без хлеба – нет обеда». Она подвинула к себе кастрюлю с капустой, наложила от души, потянулась к рагу, но кастрюлю вырвали у нее прямо из-под носа, а когда вернули, рагу в ней было две ложки.

– Тут у нас так, – хмыкнула соседка, косясь на свою почти доверху заполненную крольчатиной миску. – Не успеешь – опоздаешь.

Пенни пожала плечами и стала есть, что досталось. Пока ела, поняла, насколько сильно проголодалась. Не успела наесться, как миска опустела.

– Да ты что все капусту да капусту берешь? – удивилась, наблюдая за ее действиями, женщина. – Кашки бы взяла, что ли.

– Я не голодная.

– Тогда на вот, хоть хлеба пожуй.

Хлеб был мятый, но пах замечательно. Действительно, с ним еда стала как-то веселее.

– Меня Веданой зовут.

Пенни даже ложку на полпути ко рту остановила.

– Ведана? Какое странное имя…

– Да уж какое получилось. – Женщина явно была довольна произведенным впечатлением. – Ты-то кто будешь? Из новых, что ль?

– Из новых. Пенни я.

– Ну, будем знакомы, Пенни.

– Я что-то упустила? – снова присоединилась к ним та, кого Ведана назвала Аиной.

– Нет. Я как раз рассказывала нашей новой сестренке о том, как громко ты храпишь по ночам, и потому у нас в Обители самая пустая изба.

– Перестань ты! – укоризненно покачала головой Аина. – Можно подумать, что не от твоего сна ставни хлопают на окнах.

– Очень смешно, – согласилась Ведана, хитро подмигивая Пенни, уже смекнувшей, что здесь такие перебранки – обязательный атрибут хорошего настроения и признак добродушия. – Положи-ка мне еще кашки.

– Еще кашки? Ты же мясо только что наворачивала!

– Какое мясо? Ах это! Сейчас исправим.

И Ведана в мгновение ока опустошила всю миску и повторила просьбу.

– Быстро вы, однако, – только и могла произнести Пенни.

– Быстро есть, говорят, вредно, – согласилась та, окуная ложку в перловку и с аппетитом помешивая. – А быстро есть много – полезно. Скажи, Аина?

– Тебе виднее, сестрица. Думаю, ты бы и медленно съесть много не отказалась.

– Что правда, то правда. Люблю я это дело. А ты, Пенни, что скажешь?

– Насчет чего?

– Ну не знаю. Как тебе у нас? Чем заниматься намерена? Откуда и зачем пожаловала? Повязка-то черная?

– Что?.. Ах эта, да, черная. Это плохо?

– Это очень даже хорошо, – вставила слово Аина. – Будешь теперь с нами.

– Как это с вами?

– А вот так это. – Ведана подула на ложку и отправила ее в рот. Прожевав, продолжила: – Много зим тому назад нам Кармита тоже черные ленты на шее завязывала. Помнишь, Аина?

– Как вчера.

– Я тогда полегче была. И постройнее. Старуха Кармита на меня явно глаз положила, когда мы у нее-то в комнате кренделя выписывали.

– Кто только на тебя глаз не клал, – не то согласилась, не то возразила Аина, а Пенни подумалось, что здесь, вероятно, все прошли через то, через что прошла она с подружками, а значит, по-своему все здесь равны.

Она лишь теперь присмотрелась к соседкам как следует. Ведана была широка в кости, светловолоса, с ясными голубыми глазами и правильными чертами совсем не старого еще лица. На вид ей было от силы зим тридцать. Как ни странно, она совершенно не выглядела толстой, а смутили Пенни поначалу ее пышные формы. Ну да ведь не всем же быть такими худышками, как она…

Аина, напротив, ничем выдающимся не отличалась, если не считать холеных рук с красивыми ногтями и нарочито замедленных движений, что, по мнению Пенни, свидетельствовало об относительно высоком происхождении соседки слева. Правда, уж если относительно нее самой, тогда любое происхождение вполне можно было считать высоким. А еще Аина то и дело щурилась, определенно испытывая трудности со зрением.

Словно уловив ее мысли, Ведана наклонилась поближе к девочке и поинтересовалась:

– Ты ведь не из здешних?

– В каком смысле?

– Ну, не из Малого Вайла’туна, да? Не из эделей?

– А это имеет значение?

– У нас тут все имеет значение, – хитро покосилась на нее Аина. – Но и на фолдитовскую дочку ты не слишком похожа.

– Хотя сильная, – добавила Ведана. – Видно, что трудиться умеешь. Это хорошо. В Обители не любят белоручек.

– Мы не любим, – уточнила Аина.

– А чем вы вообще тут занимаетесь? – не удержался на языке наивный вопрос, который донимал Пенни если не с детства, то с сегодняшнего утра.

Женщины переглянулись. Ответить сразу им помешало оживление, охватившее трапезную. Хотя Пенни с трудом представляла себе, что еще большее оживление, нежели царившее здесь до сих пор, вообще возможно.

По проходу между столами к выходу двигались друг за дружкой женщины разного возраста, роста и вида, но объединенные одной бросающейся в глаза чертой: все они были поразительно красивы. Пенни, вообще не привыкшей к скоплению людей, а тем более к такому количеству себе подобных, даже противно сделалось. И все же рот у нее непроизвольно открылся, глаза перестали моргать, а из всех недавних мыслей в голове осталась единственная: «Неужели я не сплю?»

Глядя на правильные лица с точеными чертами, роскошные волосы, статные фигуры с прямыми спинами и развернутыми плечами, гордые подбородки, длинные, сильные ноги, обтянутые вязаными штанами, заправленными в высокие сапожки, нарочито короткие шубки, так и распираемые изнутри легко угадываемыми достоинствами, – глядя на все это, Пенни ощутила невнятное беспокойство, нечто похожее на зависть и непреодолимое восхищение.

Когда женщины, а их было никак не менее двух дюжин, проходили мимо, она заметила среди них явно ошалевшую Олету и радостно помахала ей рукой. Олета сделала вид, будто ничего не видит. На фоне остальных она смотрелась неожиданно блекло.

Похоже, обе соседки Пенни прекрасно все знали и понимали. Во всяком случае охватившие ее чувства они прочли как по писаному, и Ведана не преминула высказаться:

– Не обращай внимания, сестренка. Они кажутся такими с непривычки. На них изводится столько краски, что ее хватило бы на все Стреляные стены, причем с обеих сторон.

– У тебя очень симпатичная подружка, – как бы утешая ее, добавила Аина.

– Это наши белые сестры, – продолжала Ведана, с прежним аппетитом доскребая миску. – В миру их еще называют хоренами.

Пенни уже когда-то слышала это слово, но почему-то думала, что оно ругательное. По крайней мере, им однажды обозвал свою вторую, младшую, жену весельчак Вайн. Бабушка потом пояснила, что так называют женщин, которым не хватает мужа. Зачем им нужен кто-то еще, она не уточнила, однако у Пенни на этот счет были некоторые подозрения…

– Возвращаясь к твоему вопросу о том, чем мы тут вообще занимаемся, можешь считать, что только что видела наше лицо.

Пенни с недоверием посмотрела на Ведану. Растянутый в улыбке жующий рот намекал на то, что переживать по-настоящему еще рано.

Снова оживление в зале. И снова к выходу идут женщины, на сей раз похожие друг на друга высоким ростом и ощущением исходящей от них силы и какой-то необъяснимой угрозы. Некоторых можно было назвать кряжистыми, других – стройными, одна или две вполне могли бы выйти вместе с первой группой, настолько привлекательны были их лица, другие на поверку оказались не такими уж высокими, вроде подмигивающей Пенни Тайры, идущей в самом хвосте. Здесь объединяющей всех деталью было уже не внешнее сходство, а, если Пенни правильно поняла, предмет обихода – оружие. Все гардианы были вооружены. Со стороны казалось, будто прямо из трапезной они отправляются на войну или на худой конец рубить дрова. Мечами, конечно, дрова не рубят, однако Пенни не хотелось вдаваться в подробности разнообразных причиндалов, висевших за широкими спинами или торчавших из-за поясов.

– А теперь ты видела наши руки, – сказала Ведана, когда последняя из гардиан, особенно рослая и плечистая, пригнув голову, вышла на улицу.

– А кто же тогда мы? – угрюмо напомнила свой первый вопрос Пенни и обвела взглядом оставшихся в трапезной женщин – надо заметить, самых невзрачных и разноперых из всех, кого ей довелось тут повидать.

– Мозги, – доверительно сообщила Аина и почесала нос.

«Мозгов», как оно обычно и бывает, оказалось не так уж и много. Пенни даже удосужилась их пересчитать. Шестнадцать. Она была среди них самой юной. Большинство выглядело ровесницами ее соседок.

– Как ты понимаешь, здесь не все, – снова угадала ее мысли Ведана. – Многие из наших сейчас вообще в Обители не живут.

– То есть как это?

– А ты думала, что, раз сюда вошла, обратно дорога заказана?

– Да нет, но…

– Разумеется, речь не идет о гардианах и хоренах, которых, кстати, на самом деле принято называть не менее красивым, чем они, словом «фриясы». Они гораздо нужнее здесь. А вот у нас дел хватает и снаружи. Не всем, конечно, но хватает.

– Тебе об этом пока не стоит задумываться, – добавила Аина. – Просто знай, что таково наше ремесло.

– А как нас называют? – Пенни посмотрела на кусочек хлеба, все еще зажатый в руке, и отправила его в рог.

– Мы – гевиты.

– Мы изучаем мудрость наших предков, – пояснила Ведана. – И преумножаем ее в остальном Торлоне.

Пенни захотелось сразу же ей возразить, но она не смогла подыскать подходящих слов. «Мудрость, – подумала она. – Ну да, это как раз то, чего мне недостает. Я не настолько красива, чтобы стать фриясой, и побеждаю только слабеньких дочек эделей, так что гардианой мне тоже не быть. А буду я сидеть и размышлять, чтобы всем жилось хорошо и весело. Ясное дело: если где-то убудет, то в другом месте прибудет. Да здравствует тоска! Буду мечтать, спать и жиреть. И пусть моя бабушка спасает Бриана и его отца – мне теперь не должно быть до них никакого дела, потому что я – умная девушка, которую выбрала сама тетушка Корлис…»

– Ты выглядишь удивленной, – подхватила ее под локоть Ведана.

– …мягко говоря, – заметила Аина.

– Ты разочарована? – спросила Ведана.

– Все девочки поначалу хотят получить белую ленту, – вздохнула Аина.

– Я никаких лент вообще не хотела. – Пенни взяла себя в руки и ответила с полнейшим равнодушием в голосе. – Я попала сюда случайно. Гналась за одним отродьем, а оказалась здесь.

– Примечательная история, – улыбнулась Ведана. – Расскажешь нам ее, только в другой раз. А сейчас пора идти. Завтра нам предстоит много потрудиться, а тебе – приступить к учебе.

Женщины встали и направились к выходу. Вокруг зашмыгали по полу лавки, задвигались столы, кое-кто крикнул слова благодарности невидимым стряпухам.

– Постойте! – растерялась Пенни. – А мне куда? Я пришла с Дилис…

Ей никто не ответил. Только Аина оглянулась и поманила ее красивыми пальцами. Пенни пришло в голову, что недавно она видела своих шапочных подружек, которые вот так же уходили следом за своими новыми товарками. Вероятно, теперь ее не будут больше водить за ручку. Пора приучаться к неожиданно навалившейся самостоятельной жизни. Во всяком случае, выбирать не приходится. Особенно на ночь глядя.

На улице уже стояла зимняя ночь, озаряемая, как и накануне, лишь мерцанием факелов на крепостных стенах и некоторых избах. Ветра не было, и Пенни невольно обрадовалась, что перед сном ей предстоит прогулка. Дома бабушка частенько запрещала ей выходить в это время на улицу, если только их не звали в гости соседи. Где-то сейчас бабушка? Удалось ли ей настичь Каура и вернуть ему прежний облик? Живы ли они все? И если да, то вспоминают ли о ней?

Отойдя на несколько шагов от трапезной, Пенни стряхнула задумчивость и обратила внимание на своих недавних собеседниц, которые остановились и теперь поджидали ее.

– Нет, ты явно не из Малого Вайла’туна, – решила Аина. – Там так не плетутся.

– Я не плетусь. Я размышляла, – ответила Пенни, поравнявшись с ней и проходя мимо. – Куда вы все разбегаетесь?

– По своим домам. Ты будешь жить с нами, так что не отставай.

– С вами?!

– А ты как думала? – усмехнулась Ведана, беря девочку под локоть и увлекая дальше по проулку, над которым потрескивала оранжевая капля факела.

– Она решила, что у нее будет отдельная избушка, – поддакнула ей Аина. Только сейчас Пенни заметила, что женщина опирается на тонкий и довольно длинный посох. – Ты ведь одна сегодня ночевала?

– Вообще-то да, одна…

– Обычная история. Ночлег для гостей. А теперь ты уже не гость, ты почти одна из нас.

– «Почти»?

– Это словечко само собой забудется в скором времени, если тебе удастся пройти испытания.

– Испытания?..

Пенни чувствовала себя полной дурехой, но не могла больше сохранять мину равнодушия.

– Испытания, разумеется. – Ведана, задав ритм ходьбы, отпустила ее локоть. – Они будут у тебя все время. Как и у нас. Только постепенно ты перестанешь их так воспринимать. Ведь вся наша жизнь – испытание. Она нас учит, и она же проверяет. Ты не замечала?

– Я считала и считаю, что жизнь нам дана, чтобы жить, – уверенно ответила Пенни, ожидая, что ей возразят. Обе женщины промолчали и, не сговариваясь, свернули в соседний проулок, темный и недружелюбный. Впереди виднелся серый просвет между избами. – Но никаких испытаний я не боюсь.

– А их и не стоит бояться, – сказала Аина, хромая рядом и уже тяжело дыша, но не отставая ни на шаг. – К ним нужно готовиться, чтобы без труда преодолевать. Судя по всему, ты попала к нам налегке, без вещей?

Пенни вспомнила, что прежняя ее одежда осталась в той самой избушке, где она с удовольствием скоротала ночь. Может, попросить, чтобы ее туда проводили, и все забрать?

– Да, без вещей, – вместо этого ответила она. – У меня был конь, но бабушка отдала его Обители.

– Что ж, похвально с ее стороны. Такой подарок наверняка пригодится.

Пенни хотела уточнить, что на самом деле конь был не только чужим, но еще и хромым, однако вовремя спохватилась и промолчала.

В это время в тишину, нарушаемую лишь хрустом снега под ногами, ворвались гулкие, глухие удары. Пенни опасливо оглянулась.

– Не бойся, это у нас тут перекличка на стенах, – пояснила Ведана. – В барабаны бьют. Привыкнешь. К счастью, в ночную стражу барабаны не так давно отменили. Правда, я часто просыпаюсь сама и не понимаю, что меня разбудило.

Как ни странно, после нескольких мгновений прислушивания к бою, который теперь доносился со всех сторон, волнение Пенни переросло в ощущение уверенности и защищенности. За мерными звуками ей увиделись сильные руки гардиан, тех самых, которыми она невольно залюбовалась в трапезной. Сейчас они сообщали всем обитательницам крепости, что стражи на посту и можно ничего не бояться.

– А сами вы давно здесь живете? – поинтересовалась она, когда барабаны наконец стихли.

– Никогда специально не считала, – хитро покосилась на собеседницу Ведана. – Но если прикинуть… Да, похоже, что эта зима будет двадцать второй.