Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Соавторы: Кирилл Шатилов,Константин Калбанов,Антон Топчий,Александр Верес,Юлия Ханевская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 260 (всего у книги 348 страниц)

Остальные двое молча бежали следом, прикрываясь, как и Хейзит, щитами с обеих сторон. Одному из них стрела угодила в ногу, но он будто не чувствовал боли, твердо решив выжить любой ценой. Третий был слишком толст и высок, чтобы укрыться за круглыми щитами, больше смахивавшими в его случае на налокотники. Его безмерный живот колыхался под короткой кольчугой, щеки и шея лоснились от пота, но он только морщился, слыша шорох пролетающих мимо стрел, и даже не пригибался, словно сознавая всю тщетность попыток увернуться от них.

Путь от ворот до заветного амбара показался Хейзиту бесконечным. Амбар был на месте, однако крыша его в двух местах уже занялась и грозила в скором времени рухнуть на голову любого, кто осмелится войти внутрь.

– Нет, я не пойду туда! – взревел паникер. – Уж лучше пусть меня убьют здесь, чем я сгорю заживо.

Тем не менее он первый юркнул вслед за Хейзитом в задымленное помещение амбара и даже догадался упасть на четвереньки, чтобы дым не так сильно ел глаза.

Хейзит не сразу нашел то, что искал. По всей видимости, до них здесь уже побывал кто-то из эльгяр. Амбары нередко использовались как склад оружия. Ящики с провиантом были перевернуты, мешки с зерном вспороты, из опрокинутой бочки, как кровь, хлестало вино.

– Ищите подпол! – крикнул Хейзит, а сам бросился сдирать со стены потушенный факел.

Как странно, думал он, тыча факелом в дымящиеся балки крыши, горит все, кроме того, что должно гореть.

– Кажется, здесь, – закашлялся дымом раненный в ногу. Он лежал на полу и пытался просунуть руку под доски, придавленные пузатым бочонком. – Под ними пустота. Помогите же мне, тугодумы!

Паникер и толстяк дружно навалились на бочонок и откатили его в сторону. Под слоем соломы оказались не просто доски, а деревянная крышка люка. К счастью, никто не удосужился запереть ее на замок, и теперь беглецам не составило большого труда ее поднять.

На глазах потрясенного Хейзита крыша стала проседать.

Столб огня, обернувшийся бревном, саданул толстяка по затылку. Тот только крякнул и потер пятерней опаленные волосы.

– Сюда, быстрее! – донеслось уже из-под земли. – Я ничего не вижу! Я не ослеп? Огня, дайте огня!

– Тэвил! – выругался раненый. – Нужен огонь – лезь обратно! Откуда только такие болваны берутся…

Ему никто не ответил. Хейзит с горящим факелом в руке соскочил в приятную прохладу подпола и уперся в спину неизвестно как обогнавшего его толстяка. Тот, раскинув руки, ощупывал стены, словно до сих пор сомневался в возможности двигаться между ними и не застревать. Позади застонал приземлившийся на больную ногу раненый:

– Эй, впереди, пошевеливайтесь, а то у меня тут уже темечко дымится! – И добавил с невеселым смешком: – Надеюсь, закрывать за собой дверь мы не будем? В такой костер ни один шеважа не сунется.

Все четверо тронулись вперед по широкому, по низкому проходу, выкопанному первыми строителями заставы прямо в земле. Путь шел под уклон, и Хейзит сообразил, что таким образом они в какой-то момент должны будут оказаться ниже рва. А значит, на самом деле ход прорыли относительно недавно, поскольку сначала на этом месте возводились постройки и оборонительная стена, а уж ров появился примерно тогда же, когда и просека, отделявшая стены от леса. Хейзит размышлял об этом непроизвольно, как будущий строитель, хотя, наверное, в действительности он просто избегал мучительных мыслей о творившейся вокруг катастрофе. Крахе всего того, во что он верил, что и ему, и его спутникам еще вчера представлялось незыблемым.

Движение сзади замерло. Хейзит поднял чадящий факел над головой и оглянулся. Раненый сидел, ссутулившись, у стены и сосредоточенно пытался вытащить из ноги стрелу.

– Эй, не останавливайтесь! – донеслось из темноты впереди. – Дайте света!

Оказывается, толстяк тоже остановился и насупленно наблюдал за происходящим.

– Да погоди ты, Мадлох! – буркнул он, по-прежнему упираясь в противоположные стены руками. – Негоже человека вот так бросать.

– Идите, я сам справлюсь, – чуть не со злостью прервал его раненый. – Стрелу подцепить угораздило, мне и выкручиваться. Ступайте, не ждите.

Не обращая ни на кого внимания, Хейзит присел возле него на корточки и внимательно осмотрел стрелу, что вызывающе торчала прямо из ноги. Она вошла в плоть немного выше щиколотки, да так глубоко, что наконечника не было даже видно. Обыкновенная деревянная стрела с продольными красными полосками, какие отчего-то любят делать шеважа.

– Как тебя зовут? – спросил он раненого.

– Фейли. – Тот морщился, упорно дергая обеими руками за древко и причиняя себе лишнюю боль. – Я вас догоню.

– Так ты ее не вынешь, Фейли.

– Выну.

– Нет. Ее нужно не вынимать, а вырезать. И радоваться, если стрела окажется не отравленной.

– Что ты в этом смыслишь?

– Думаешь, раз ты умеешь с арбалетом обращаться, а я – подмастерье, то ты про стрелы больше моего знаешь? У меня мать еще не такие раны умеет выхаживать. Я видел, как она это делает. Нужно вырезать.

– Ножик дать? – поинтересовался толстяк.

– Нет, здесь мы только хуже можем сделать, – отмахнулся Хейзит. – Если грязь занесешь, потом всю ногу отрезать придется. Уж лучше потерпеть до замка.

– До замка я концы отдам, – закатил глаза Фейли. – Нет, идите, я ее как-нибудь все-таки выдерну.

– Не трогай! – повысил на него голос Хейзит, удивляясь собственной решимости помочь этому совершенно чужому человеку. – Хуже будет. Идти можешь?

– Да не знаю я! По земле вроде бы ничего шел, а тут эта гадина за стену цепляется, шагнуть не дает.

– Все понятно. – Хейзит с силой отвел дрожащую руку Фейли от стрелы. – Есть веревка или на худой конец тряпка подлиннее?

Тот отрицательно мотнул головой.

– Вот держи, – снова вмешался толстяк и протянул кожаный ремешок. Обрадовавшись такому подспорью, Хейзит не сразу сообразил, что это перемычка одного из щитов: силач просто взял и оторвал ее, как будто то была не кожа, а тонкая марля. – Еще дать?

– Должно хватить.

– Что вы тут затеяли, Исли? – В отсветах факела появилась недовольная физиономия.

– Да вот, стрелы вынимаем. Ты бы, Мадлох, пока суд да дело, сходил, проверил, все ли впереди чисто.

– Вот еще, буду я по подземельям один шататься! Без света никуда не пойду.

– Чем болтать языками, лучше нож дайте, – прервал приятелей Хейзит.

– Все-таки будешь резать? – обреченно вздохнул раненый.

– Нет. – Хейзит оценивающе взглянул на факел. – Вообще-то мог бы, но ты потом совсем идти не сможешь. Так что поступим проще. – Он крест-накрест туго перетянул кожаным ремнем щиколотку, осторожно подрезал древко и одним резким движением переломил стрелу. – Ну вот, теперь хотя бы о стены цепляться не будешь. Встать можешь?

Фейли попробовал. Бледное лицо его озарило подобие улыбки.

– Постараюсь до замка дотянуть. Видно, мать тебя и правда кое-чему научила. Ладно, пошли, чего уставились?

Исли посторонился, пропуская обоих вперед. Хейзит подставил Фейли плечо. Предложение было нехотя принято.

Мадлох не без удовольствия завладел факелом и теперь шел во главе маленького отряда, то и дело останавливаясь и недоверчиво оглядываясь. У Хейзита возникло подозрение, что они все трое, хотя и каждый по-своему, с такой неожиданной для себя готовностью взялись выручать нового товарища лишь затем, чтобы отвлечься от происходящего наверху. Счастье еще, подумал он, что воины отправляются служить на заставы без семей. Если бы он не знал, что сейчас его мать и сестра находятся под надежной защитой в замке доблестного военачальника Ракли, он бы вел и чувствовал себя совершенно по-иному. То, что где-то там, над головой, идет бой, вернее, избиение, кто-то с криком отчаяния гибнет под градом стрел, кто-то не менее громко радуется точному выстрелу – чудовищно и ужасно, однако эльгяр знали об опасности, на которую шли, когда давали присягу и отправлялись служить на лесную заставу вдали от дома и домочадцев…

Хейзит утешал себя. Он уговаривал свою запятнанную совесть не принимать происходящее близко к сердцу, не воспринимать побег как предательство – да, он спасает свою жизнь, но ведь он бежит не один, и вообще, кто мешал и другим вабонам последовать за ним в горящий амбар. И Граки наверняка последовал бы, если бы не шальная стрела…

– Постойте, – громким шепотом сказал Исли. – Кажется, я слышу погоню. За нами кто-то идет.

Они замерли прислушиваясь. Мадлох машинально попытался спрятать факел, однако скоро понял, что избавиться от него можно, только потушив огонь ударом о стену. Но на это безрассудство он не готов был пойти даже перед лицом вернейшей опасности, хотя Хейзит, вероятно, так бы и поступил, если бы не был занят раненым: он знал, что подземелье представляет собой один-единственный коридор, в котором при самом большом желании просто невозможно заблудиться.

Теперь все четверо отчетливо услышали шаги. Они быстро приближались. На всякий случай беглецы вооружились, кто чем мог. В руках у Хейзита был только нож, которым он недавно перепиливал стрелу. Исли снял с пояса увесистую дубинку. Мадлох сжимал в руках факел, намереваясь при необходимости пустить его в ход. Оружия не оказалось лишь у Фейли, но и тот, судя по выражению лица, готовился дорого продать свою жизнь.

В проходе обрисовалась высокая фигура. Фигура не бежала, а торопливо шла прямо навстречу затаившейся четверке. Незнакомец не мог не заметить их на небольшом расстоянии, которое с каждым мгновением сокращалось, и тем не менее не думал замедлять шаг.

– Эй, назови себя! – предупредительно крикнул Исли.

Ответа не последовало. Остановился незнакомец, только поравнявшись с угрожающе поднятой дубинкой, да и то явно не от страха, а потому что должен был перевести дух. Бритая голова великана – а он оказался одного роста с Исли, если не выше – была вымазана сажей, длинная борода спуталась и местами заметно обгорела, на прикрывавших широкую грудь доспехах виднелись свежие вмятины и глубокие царапины.

Теперь даже Хейзит, хоть и с трудом, узнал этого человека, неустрашимого Фокдана, сына проповедника Шигана. Фокдан не имел громких званий, но на заставе его знали все, знали как храброго и искусного бойца, быть может, несколько медлительного в мирной жизни, зато неудержимого в битве.

Исли опустил дубинку и уважительно попятился, не решаясь больше приставать к новому попутчику с вопросами.

Фокдан вытер кулаком рот, еще больше размазав грязь, выругался и спросил, куда это они собрались. Надо ли говорить, что беглецы не сразу решились ему ответить. В руке Фокдан все еще сжимал рукоятку широкого меча, похоже, так до сих пор и не обагренного вражеской кровью, и кто знает, как бы он отреагировал, услышав правду.

– Этот подземный ход выводит в лес, – осторожно начал Хейзит, надеясь, что Фокдан заметит присутствие среди них раненого. – А вы разве здесь не за тем же?

Фокдан ошпарил его гневным взглядом.

– Тэвил! Я здесь потому, что сдуру угодил в яму, а выбраться обратно мне помешал пожар. Нам нужно срочно возвращаться и показать этим шеважа, кто здесь хозяин. Где ваше оружие?

– Нам не возвращаться нужно, а ноги отсюда делать, – подал голос Мадлох.

Хейзит почувствовал, что сейчас кому-то несдобровать. Меч в руке Фокдана предостерегающе задрожал. Но тут вмешался Фейли.

– При всем моем уважении, Фокдан, – тихо и как будто устало сказал он, – ты сейчас рассуждаешь как мальчишка. Мы уже проиграли бой. После драки кулаками не машут. Раз уж ты тоже здесь, присоединяйся к нам, и постараемся добраться до замка, чтобы предупредить Ракли об опасности.

– Заставу мы все равно потеряли, – добавил Исли, опасливо косясь на меч.

Ко всеобщему удивлению, Фокдан в ответ встретился с каждым из говоривших взглядом и молча потупился. Хейзит попытался, но так и не смог представить себе, что творится сейчас в душе этого бесстрашного воина. Пауза затягивалась.

– Хорошо. Сначала надо выбраться отсюда, а там посмотрим.

Беглецы украдкой переглянулись. Они молча двинулись по коридору дальше, только теперь группу замыкал Фокдан. Исли заметно подтянулся и нес дубинку на плече. Хейзит поймал себя на мысли, что внезапная сговорчивость Фокдана кажется ему подозрительной. С какой стати человек лезет в горящий амбар, чтобы там случайно провалиться в подпол? Почему он не старается выбраться обратно, а устремляется прочь, следом за ними? Уж ни слукавил ли великий воин, осознавший там, наверху, зажатый между пожаром и смертью, что от его отваги мало проку? Отчего храбрецы стесняются здравого смысла и инстинкта самосохранения? Неужели думают, будто остальные смертные их не поймут?

Коридор заканчивался крутым подъемом. Ожидавшихся веревок или лестницы здесь не было, однако при свете факела в земле проступили уходящие вверх глубокие ямки.

Мадлох оставил факел Хейзиту и первым полез вверх.

– Тут опять деревянный люк, – крикнул он через некоторое время. – Только он чем-то завален. Я не могу его поднять.

– Придется попробовать мне, – вздохнул Исли, засовывая дубинку за пояс и плюя на ладони. – Эй, спускайся!

– Поищи там замок, – Хейзит вспомнил основной принцип устройства подземных ходов: защитники укреплений должны иметь возможность воспользоваться ими всегда, тогда как проникнуть внутрь можно только с их ведома.

– Погодите-ка, – снова донеслось сверху. – Тут, кажется, есть засов. Да, все в порядке! Он открывается.

Потянуло свежим лесным воздухом. При этом светлее в подземелье не стало: на улице стояла непроглядная ночь.

– Сможешь взобраться сам? – поинтересовался Хейзит у Фейли.

– Руки меня пока слушаются. Спасибо. На всякий случай отойдите в сторону, если вдруг свалюсь.

Исли хмыкнул, оценив нежданный юмор.

Беглецы по очереди воспользовались ямками в склоне и благополучно выбрались наружу. Последним был Фокдан. Проследив, куда смотрят его товарищи по несчастью, он увидел высокое зарево пожара. В ночи стоял только треск горящего дерева да завывало предоставленное самому себе пламя. Ни лязга металла о металл, ни воплей сражающихся, ни стонов раненых. На заставе все было кончено.

Не сговариваясь, все пятеро побрели прочь, сначала медленно, будто неохотно, но постепенно ускоряя шаг. Никто не оглядывался. В этом не было смысла: как только зарево осталось позади, путников обступил кромешный мрак. Факел же пришлось бросить догорать в подземелье. Сейчас он мог разве что навредить.

– Не понимаю, почему так темно, – ни к кому не обращаясь, шепнул Исли.

– Дым от пожара, – предположил Хейзит. – Он стелется по небу и закрывает звезды.

Через некоторое время их глаза все-таки постепенно привыкли к мраку, и вокруг стали проступать кое-какие очертания.

– Вы уверены, что мы правильно идем? – поинтересовался Мадлох.

– А кто нас ведет? – спохватился Хейзит.

– Разве не ты?

– Скажите спасибо, что я вывел вас из подземелья. Здесь я ничего не знаю.

– Замечательно! – чуть не взвизгнул Мадлох. – Избежать одной верной смерти, чтобы встретиться с ее подружкой! Тэвил! Кто-нибудь видит, куда нам идти?

– Да прекрати ты причитать, храбрец! – снова зашептал Исли. – Во всяком случае, не так громко. Кстати, какие будут соображения?

Они остановились и стали тщетно озираться по сторонам.

– Если появятся звезды, я всех выведу, куда надо, – сказал Фокдан.

– А если нет? – Мадлох все же перешел на шепот.

– Тогда мы останемся здесь и будем ждать утра.

– Чтобы нас сцапали шеважа?

– Едва ли они догадаются, что кому-то удалось сбежать. – Последнее слово далось Фокдану не без труда.

– Может, нам стоит разделиться? – предположил Исли.

Красноречивое молчание было ему ответом.

– Одно мы знаем наверняка – застава находится вон там, позади нас, – сказал Хейзит. – Если пойдем дальше прямо, то уйдем от шеважа на безопасное расстояние. А на рассвете решим, что делать.

За неимением лучшего предложение было принято. Возразил только Мадлох, которому шеважа мерещились теперь повсюду. В конечном счете он тоже оказался прав: не прошли они по лесу и тысячи шагов, как казавшиеся издали светлячками огоньки превратились в многочисленные костры. Они приближались к стойбищу шеважа. Вероятно, здесь остались те, кто не принимал участия в огненном штурме. Фокдан немедленно высказал пожелание расправиться с тылом вражеской армии. Даже Мадлох поддержал его, заметив, что в подобных случаях в стойбищах остаются разве что женщины да старики. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы их пыл не остудил Фейли.

– Хотите погибнуть героями, ступайте на здоровье. Однако сперва выслушайте человека, который, в отличие от вас, не всегда служил арбалетчиком на заставе. Раньше мне не раз приходилось ходить в рейды на подобные стойбища и могу со всей уверенностью заявить: там хватит шеважа, чтобы перебить нас еще на подступах. Они редко оставляют своих женщин одних с детьми. И даже если стойбище не охраняет никто из воинов, в чем я очень сомневаюсь, то их старики, сколько бы им ни было зим, тоже не подарок, скажу я вам. Я сам пару раз видел, как один старик, вооруженный обычным деревянным посохом, противостоял двоим, а то и троим нашим воинам в полном вооружении. Причем довольно долго и успешно. Так что мой вам совет – давайте пройдем мимо, как будто мы ничего не видели. По количеству костров видно, что там никак не меньше сотни человек. Наших сил хватит лишь на то, чтобы достойно погибнуть в бою. Вы этого хотите?

Даже Фокдан не решился возразить. Оставив костры слева, они осторожно двинулись в обход, опасливо поглядывая на черные макушки деревьев и ожидая оклика дозорных. К счастью, все обошлось. Только уже засыпая под прикрытием невесть как оказавшихся посреди леса валунов, Хейзит увидел во сне иной исход пережитых ими событий. Проснулся он под утро в холодном поту и долго не мог понять, куда подевались горящие прямо в животе стрелы и седой старик с толстенным бревном в жилистых руках.

Солнце еще не встало, и воздух в этот краткий предрассветный час сделался особенно прохладным, если не сказать холодным. Укрыть озябшее с непривычки тело было нечем. На заставе остался весь убогий скарб Хейзита, состоявший из железной посуды, строительных инструментов, вроде отвеса и молотка, а также старого отцовского пледа. Теперь все это либо погибло в огне, либо досталось лесным дикарям. Особенно жалко было плед, который сейчас пригодился бы как нельзя лучше: сезон жары постепенно уступал место сезону дождей, дни снова становились короче, а ночи – длиннее и холоднее. На заставе плед, взять который с собой заставила его мать, так и не успел ему понадобиться. Никто же не предполагал, что ему придется вернуться чуть больше месяца спустя. «Вернуться», конечно, сказано опрометчиво. До возвращения еще несколько дней пути. И все по лесу, причем практически в одиночку, а вовсе не под охраной хорошо вооруженных и знающих свое дело виггеров, как то было по пути из замка. Вон они, его нынешние провожатые, спят сном праведников между поросших мхом камней и даже не подумали о том, чтобы выставить караульных. Ему-то не помнить о подобных вещах простительно, он строитель-созидатель, а не воин-разрушитель, но Фокдан ведь не первый день носит свой широченный меч. Или этот Фейли, производящий впечатление далеко не глупого и смелого человека. Выходит, не зря ему всю ночь снились ужасные картины резни и смертоубийства: окажись шеважа попроворнее да полюбопытнее, сегодня они все могли бы вовсе не проснуться.

Хейзит осторожно приподнялся на руках и выглянул из-за камня. Вокруг как будто ни души. Слышно только пересвист птиц да тяжелый храп Исли. Хейзит поспешил растолкать толстяка. Тот, не открывая глаз, повел во все стороны носом, чихнул, открыл глаза и резко сел.

– Что, горим?!

Вероятно, ему тоже снились события пережитой ночи.

– Уже сгорели, – ответил ему лежавший на боку Фейли, не открывая глаз и не меняя позы. Похоже, он давно проснулся и просто делал вид, что спит. Это открытие несколько уязвило самолюбие Хейзита, только что возомнившего себя самым проницательным из своих спутников.

– Лучше бы не просыпался, так жрать хочется, – заметил сладко зевающий Мадлох. – Кто пойдет на охоту?

– Все пойдут, – рявкнул спросонья Фокдан. – Но не на охоту, а домой, в замок. И пойдут быстро-быстро. А если тебе так хочется жрать, вон целый лес ягод и орехов. – Фокдан встал, осмотрелся и на всякий случай присел на корточки. – Луков у нас, чтобы дичь бить, нету, а если бы были, то пришлось бы тебе есть ее сырой, потому что костер разжечь мы себе позволить не можем. Все понятно?

Хейзит перелез через валун и остановился, ожидая остальных.

– Ты куда это? – окликнул его Мадлох.

– Домой. А вы что, тут решили остаться?

Позевывающие беглецы переглянулись и нехотя последовали за Хейзитом. Все, кроме Фейли. Тот тоже перебрался через камни, но только с противоположной стороны.

– К шеважа пошел? – поинтересовался ему в спину Исли.

Фейли остановился, пожал плечами и небрежно махнул рукой в сторону остальных:

– Шеважа – там, – после чего повернулся и указал перед собой. – А замок – там. Так что кому домой – присоединяйтесь, я не гордый.

И, не оглядываясь, зашагал прочь.

Хейзит посмотрел на Фокдана. Фокдан поискал за деревьями солнце. Не найдя, выругался и поспешил следом за Фейли.

– Наверное, они правы, – неуверенно заключил Исли.

– Чтобы вернуться, нужно держать солнце слева и чуть за спиной, – пояснил с видом знатока Мадлох. – Кто-нибудь видит солнце?

В конце концов, возобладала та твердость, с которой Фейли, прихрамывая, уходил в единожды выбранном направлении. «А я и не спорю, – подумал Хейзит, увязываясь за остальными. – Просто если б не я, вы бы все еще спали. Брр, какая холодрыга!»

– Как нога? – спросил он, поравнявшись через некоторое время с новым проводником.

– Как будто родился со стрелой, – отмахнулся тот, однако, заметив, с кем говорит, поменял тон: – А ты, похоже, неплохо в этих делах разбираешься. Мать, значит, научила? Смышленая у тебя мать.

– Да уж куда смышленее, – потеплело на душе у Хейзита. – Нас с сестрой одна вынянчила да выходила, а теперь еще всем соседям болячки лечит. На всю округу ее травяные настойки славятся. Вы, видать, не из наших мест, раз ее не знаете?

– «Из ваших» – это из каких?

– Мы при замке живем, шагов двести от стен, – не без гордости ответил Хейзит.

– Ты случаем не про хозяйку таверны «У старого замка» говоришь? – вмешался Исли. – Кажется, ее зовут Гверна.

– Это моя мать и есть, – кивнул Хейзит, про себя удивившись, что никогда раньше не замечал такого видного постояльца, а вслух спросил: – Вы у нас бывали?

– Пока не довелось, – признался Исли. – Но слышать слышал. Говорят, она и повариха что надо.

– Они с сестрой на пару готовят. Велла лучше мясные блюда, а мать – рыбные.

– Вот только о еде еще не хватало! – взмолился до сих пор молчавший Мадлох. – Давайте лучше про шеважа. От них не так есть хочется.

– Кстати, а почему ваша таверна называется «У старого замка»? – сказал Фейли, бросая на Мадлоха неприязненный взгляд. – В честь нынешнего замка или в честь прежнего?

– А разве у Ракли не всегда один и тот же замок был? – не побоялся выказать свою неосведомленность Фокдан.

– Один-то один, да только сам Ракли был не всегда, – заметил Фейли и добавил, чтобы не обидеть не слишком сведущего в таких вещах вояку: – Умные люди рассказывают, что в незапамятные времена на месте теперешнего замка стоял другой, чуть ли не в два раза выше и мощнее.

– Враки, – хмыкнул Исли. – Не может быть такого.

Хейзит тоже вспомнил интересные истории, которые в детстве рассказывал ему о замке отец, мастер строительных дел и большой любитель собирать всякие древние притчи и сказания. Именно он назвал их таверну так, как она называлась теперь, однако едва ли он стал бы увековечивать на железной вывеске при входе что-то кроме творения своих рук. Ведь отец Хейзита начинал на строительстве замковых укреплений еще простым каменщиком и дорос до мастера, когда над неприступными стенами поднялись круглые дозорные башни. С одной из них он и сорвался, как говорили, по неосторожности в заполненный водой ров, на дне которого незадолго перед этим Ракли распорядился вкопать острые колья…

Сейчас, идя по лесу и возвращаясь мысленно в те безоблачные дни, Хейзит впервые подумал о том, что почти все, с кем ему когда-либо приходилось общаться, будь то дома или на заставе, не сговариваясь, предпочитали говорить о замке как о Замке, то есть не упоминая его общеизвестного имени – Вайла’тун. Не без влияния отца заинтересовавшийся прошлым своего народа Хейзит знал, что на древнем языке вабонов «вайла» означало «правильный», так что в названии замка не было ничего такого, почему кому-то взбрело бы в голову утаивать его. Однако он также хорошо усвоил неписаную истину, что язык человеку дан не только затем, чтобы излагать, но и чтобы скрывать свои мысли. Вот и отец зачем-то додумался вместо «У Вайла’туна» выбить на вывеске «У старого замка». При этом он и был одним из тех немногих, кто обычно величал замок по имени. Еще бы, для него это было чуть ли не живое существо! Высунувшись по утрам из-под теплого одеяла, Хейзит не раз видел, как отец, отправляясь на работу, бережно складывает в мешок остатки завтрака. Повзрослев, он узнал, что отец вовсе не доедает завтрак днем, как ему думалось в детстве, а вмуровывает между камнями стен, считая, что придает тем самым постройке дополнительную прочность. Он кормил замок, отдавая ему свои силы, а замок отплатил ему тем, что в один далеко не прекрасный день равнодушно убил. Интересно, почему эта странность в названии семейной таверны пришла Хейзиту на ум только сейчас? Ведь, действительно, если следовать необъяснимой народной традиции, то таверна должна бы называться просто «У замка». Откуда здесь «старый»? И уж тем более невероятно, чтобы строитель, трудами которого возводились стены, счел свое собственное детище «старым».

– Я не из тех, кто спорит по пустякам, – заявил между тем Фейли. – Считаешь, что нынешний замок стоял там всегда – считай на здоровье. Но только знай, что это вовсе не так.

Исли открыл было рот, чтобы снова возразить, но его опередил Хейзит.

– Мой отец строил этот замок. На стройке и погиб, когда все было почти готово. Он мне тоже, когда я был совсем еще ребенком, рассказывал про какую-то гигантскую крепость, где задолго до нас жили великие герои. Правда, как ни удивительно, про этих героев я ни от кого больше, кроме отца, не слышал. Даже позабыть успел. Вы вот напомнили. Выходит, это мог быть тот старый замок?

Вопрос ни к кому не был обращен и остался без ответа.

Некоторое время они шли в молчании, прислушиваясь к лесу. Хейзит, хотя и не был воином, слишком хорошо знал, что это совершенно бесполезное занятие, поскольку приближение врага они едва ли услышат. Безраздельными хозяевами леса были шеважа. Они могли скрываться повсюду, ничем не выдавая своего присутствия. Вабоны чувствовали себя в относительной безопасности, только когда передвигались от замка до заставы или между заставами, сбившись в большие, вооруженные до зубов и закованные в броню отряды. Лес для них был полон нераскрытых тайн, лабиринтов и ловушек. Ни теперь, ни раньше они не имели возможности как следует изучить его, не рискуя быть застреленными с дерева или из-за ближайших кустов. С шеважа они предпочитали встречаться разве что у стен укрепленных застав, разбросанных по Пограничью и оказавшихся со вчерашнего дня не такими уж неприступными. Пленных вабонам брать издавна воспрещалось, так что мир их злейших врагов до сих пор оставался для них неведомым и потому еще более пугающим. Хорошо бы Локлану удалось довести свою рыжую пленницу до замка и убедить отца не отправлять ее в ледяные объятия безжалостной Квалу. Правда, едва ли кто разберет ее грубый говор, однако можно хоть попробовать разобраться в происходящем вокруг. А ведь даже Хейзит, чья голова с утра до вечера не была занята ничем, кроме вопросов более совершенного и надежного строительства, догадывался, что за пределами заставы творятся перемены – неведомо кем, неведомо какие, неведомо почему, но свидетелями одной из них они все стали вчера, под страшным дождем огненных стрел. И это могло быть только началом неминуемого конца. Если продолжать отгораживаться от врагов стеной непонимания и неприятия. Если делать вид, будто вабоны – самые сильные и непобедимые. Если не признавать очевидного: война неудержимо выплескивается из лесной чащи и не сегодня завтра придет – страшно подумать – в Вайла’тун.

Мадлох издал радостное восклицание и устремился вперед. Последовав за ним, путники вышли на тропу, по которой могли бы пройти, выстроившись в ряд, три человека. Это была заветная дорога, ведущая к замку. Теперь можно было не плутать по лесу, а двигаться по ней, надеясь на скорое воссоединение с родными и близкими.

– Это прямой путь к могиле, – невесело заметил Фокдан, останавливаясь при виде тропы и сворачивая в сторону. – Только последний дурак с такими силами, как у нас, пойдет по ней. Подумайте, с какой скоростью выпускают стрелы шеважа. Одного стрелка где-нибудь вон на том дереве хватит, чтобы мы не успели даже спохватиться.

– Что вы предлагаете? – Хейзиту не терпелось ступить на тропу, которой как будто вчера он шел вместе с отрядом Локлана, предвкушая долгую и интересную службу на заставе Граки. Теперь не стало ни Граки, ни заставы. И нужно было возвращаться домой и надеяться, что шеважа не рыщут поблизости.

– Я согласен, – заговорил Фейли, придирчиво оглядывая соседние деревья. – Сейчас на тропу соваться опасно. Пусть она указывает нам правильное направление, а пойдем мы рядом с ней, по лесу. Глядишь, дня за два доберемся до замка.

– За два дня – вряд ли, – покачал головой Фокдан. – Хорошо бы за это время успеть добраться до заставы Тулли.

Хейзиту невольно вспомнился розовощекий крепыш, меньше всего походивший на предводителя эльгяр на одной из важнейших застав Пограничья – последней преграде на пути к замку. Тулли и внешне, и по выполняемым обязанностям больше напоминал гостеприимного хозяина харчевни, который искренне рад любому гостю – кроме непрошеного. Через его заставу проходили почти все отряды вабонов, отправлявшиеся на службу в Пограничье или возвращающиеся к положенному сроку домой. Вероятно, они будут чуть ли не первыми, кто за все эти годы вернется раньше срока. Если, конечно, им вообще удастся вернуться.

Во главе их отряда снова хромал Фейли. Похоже, остальные не имели ничего против его хромоты, как бы сильно она ни сдерживала их продвижение. Все, как будто не сговариваясь, сошлись на том, что самая быстрая дорога не есть самая правильная и безопасная. Лучше потерять день в укрытии, чем жизнь – на свободе, гласила одна из нелюбимых пословиц вабонов. Раньше Хейзиту она тоже представлялась слишком обидной, но теперь он не мог не отметить заключенной в ней мудрости. Интересно только, кто и когда ее выдумал, если вабонам отродясь не приходилось ни от кого прятаться?