Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Соавторы: Кирилл Шатилов,Константин Калбанов,Антон Топчий,Александр Верес,Юлия Ханевская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 317 (всего у книги 348 страниц)

– Эк ты загнул! – Тангай зыркнул в сторону Вайна. Вайн перестал жевать и обдумывал услышанное. – Косуля… Сдается мне, что твоя косуля поумнее всех нас тут будет. Потому что если она стрелу услышит, то в чащу бросается, а мы вроде как слышим, а сидим себе и в ус не дуем.

– Ты тоже палку-то не перегибай, – хмыкнул Вайн, перехватил улыбку Эллы и сам не сдержался, улыбнулся. – А ты, парень, чем там особняком сидеть, давай к нам за стол подсаживайся. А то мы тут, на тебя глядючи, все шеи повыкручивали. Иди, иди! – И он демонстративно подвинулся на длинной лавке, куда еще могло сесть столько же едоков.

Гийс с неохотой отклеился от стенки, перешагнул через отца, обошел стол и опустился на лавку рядом с Веллой. Гверна всматривалась в лицо дочери. Та не покраснела, однако глаз от тарелки не подняла.

Некоторое время ели в полном молчании, нарушаемом разве что аппетитным причмокиванием Вайна, большого любителя не только приносить в дом добычу и готовить ее, но и вкушать. Дав Гийсу обвыкнуться и закусить, Леома на правах старшей хозяйки напомнила ему об отце:

– Так ты не знаешь, почему и как он очутился в наших краях?

Гийс мотнул головой. Он был по-прежнему хмур, однако в нем уже не чувствовалось прежней собачьей ощетинистости – горячий суп и пышный хлебный ломоть сделали свое дело. Леома осторожно продолжала:

– При нем были только лук и стрелы лесных дикарей. Странное оружие для вабона, ты не находишь?

Гийс поднял на нее глаза.

– Я нахожу, что странные вещи происходят все чаще и чаще. И уже ничему не удивляюсь. Даже тому, что в таких вопросах разбирается хр… женщина.

Велла подавила смешок, поняв, что Гийс хотел было назвать Леому хрупкой. Вообще Велла относила скованность милого друга на счет своей скромной особы, полагая, что, чем сидеть здесь, он с гораздо большим удовольствием поискал бы уединения с ней. А тут и мать, и старик-дровосек, и брат, и еще эти гостеприимные, но чужие им люди…

– Моя жена разбирается во многих вопросах, – добродушно заметил Вайн, вставая и забирая со стола опустевшую кастрюлю. – Мы с Эллой частенько ее слушаем и до сих пор не пожалели. Да, моя красавица?

– Да, – в один голос ответили Элла и Леома, чем вызвали всеобщий смех. Даже Гийс лукаво посмотрел на Веллу, открыл было рот, да передумал.

Один только Хейзит болезненно поморщился. Чтобы хоть как-то смягчить свои далеко не веселые переживания, он попытался вспомнить пленительный образ Орелии, но от этого стало еще грустнее. Почему всякий раз, когда ему нравилась девушка, она оказывалась либо несвободной, либо отправлялась в дальние края? Верными его спутницами оставались лишь мать с сестрой, но и Велла явно уже считала дни до начала независимой жизни. Если бы он тогда, на том дурацком эфен’моте у Томлина, знал, чем все закончится, ни мгновения бы не сомневался и отправился вместе со всеми на плоту через бушующую Бехему навстречу неведомому и прекрасному. Тэвил, как же все надоело!

– Вы сможете его поднять? – спросил Гийс, глядя на Гверну.

– Случалось, мама и не таких ставила на ноги, – вмешалась Велла. – Если есть нужное снадобье…

– А тебе лучше помочь Вайну подать горячее, – цыкнула на нее Гверна, будто они никуда не выходили из таверны «У старого замка». – И не забудь поставить на стол то, что есть у нас в мешках. – И лишь тогда, повернувшись лицом к Гийсу, ответила: – Да, смогу. Ты не будешь возражать?

Гийс, изучая трещины в столе, покачал головой.

Хейзиту вспомнился их разговор в подземелье, когда, со слов Гийса, выяснилось, какой была одна из причин заговора против Ракли. Уничтожение рода Дули. Уничтожение его, Хейзита, рода. Звучало невероятно, но в происходящем с ними последнее время не было почти ничего вероятного… Сказал ли тогда Гийс действительно все, что знает? Почему он теперь так холоден с раненым отцом? Во всяком случае, внешне. Догадывается о чем-то, о чем не желает говорить с посторонними? Ведь, в конце концов, они все-таки ему посторонние. Даже Велла, которую он как будто хочет, но почему-то не может принять в сердце. Словно заготовил или загадал что-то и теперь ждет: случится – не случится.

– Что бы там ни было, – снова заговорил Тангай, – мне наплевать. Я уже давно понял, что, если вся правда где-то и существует, на своем веку я ее никогда не узнаю. Сейчас важнее всего не допустить, чтобы сюда, по нашей с вами милости, приперлись какие-нибудь тяжеловесные сверы из замка и понаделали бед тебе, Вайн, и твоему гостеприимному семейству. И большой военачальник, оказавшийся в такой дали от дома, да еще один-одинешенек, мне совсем не нравится. Как правильно заметила Леома, найденные при нем стрелы и лук шеважа не делают ему чести. К тому же при полном отсутствии положенных доспехов.

– Его могли ограбить! – не выдержал Гийс.

– Конечно. А чтобы не плакал, подарили лук.

На горячее было жаркое из молодого поросенка и овощная подлива, густая и поразительно ароматная благодаря удачному сочетанию трав и сосновых иголок. Гверна, по понятным причинам не принимавшая участия в готовке, сразу стала расспрашивать Вайна о секретах блюда. Хейзит смотрел на мать и невольно любовался. Она была настолько упоена разговором о рецепте, о времени вымачивания иголок, о точных пропорциях и возрасте используемых трав, будто завтра утром ей предстояло выйти на кухню собственной таверны и поразить посетителей новыми кушаньями.

О возвращении домой не могло быть и речи. Сперва нужно как следует схорониться здесь, затеряться, сбить со следа возможных ищеек вроде Симы, разузнать, что происходит в замке, и только после этого, когда-нибудь, направить стопы в обратном направлении. Если такое вообще произойдет. Если будет куда идти. И ради чего. Нет, все-таки не будь той дурацкой идеи, чувства долга, наконец, желания заработать, он не остался бы здесь, а пустился в путь вместе с друзьями. Ему вспомнилась гряда гор далеко за Бехемой, которую они вместе с Локланом рассматривали с башни замка. Кто знает, быть может, Локлан и его спутники уже добрались до нее, и теперь им одним ведомо, что за мир находится там. Это было крайне опасно, страшно тяжело, но безумно интересно. Сейчас Хейзит с легкой совестью отдал бы все, чтобы оказаться там, среди крутых каменных склонов, далеко-далеко отсюда. Если придется затаиться, он проведет время с пользой: разберет все записи в «Реке времени», которые…

– Тангай, а где свитки? – полушепотом спросил он, откинувшись и спрятавшись за спину матери. – Ты их не потерял?

– А я-то здесь при чем? Вы без меня сюда пришли. Я с Радэллой уехал. Дружка своего спрашивай.

– Не беспокойся, я их убрала, – сказала Гверна. – Если прямо сейчас они тебе не нужны, давай соблюдем традиции и дождемся конца трапезы.

– А разве кто спорит? – обрадованно кивнул Хейзит и поискал глазами взгляд Эллы. Та с любовью смотрела на мужа, который сейчас доказывал вернувшейся к столу Велле, что тушку поросенка, то есть мальчика, лучше замачивать в молоке, а тушку свинки, то есть девочки, лучше либо вообще предварительно не замачивать, либо уж если замачивать, то в чем-нибудь перебродившем.

Разумеется, у Хейзита и в мыслях не было по-настоящему ухлестнуть за юной женой гостеприимного хозяина, но ему хотелось чувствовать, что его присутствие смущает и развлекает девушку. Теперь выяснялось, что все предыдущие знаки внимания она оказывала ему не из симпатии, а из вежливости. Что ж, хоть так – все лучше, чем никак. Орелия… нет, лучше не думать.

– Сколько мы сможем у них оставаться? – задал он матери второй донимавший его с самого утра вопрос. Вопрос вовсе не праздный, поскольку у вабонов каждая семья имела свое жилье и при обычных обстоятельствах было не принято двум разным семьям делить одну крышу. Здесь, правда, вдали от замка и избы были побольше, и нравы, вероятно, попроще, однако это же не постоялый двор и даже не таверна, где уставшие с дороги путники могли получить приют на ночь-другую.

– Вайн в долгу перед твоим отцом, – негромко ответила Гверна, пользуясь тем, что всеобщим вниманием завладела Велла, не сдержавшаяся и решившая рассказать про их странствия по подземному лабиринту. Тангай и даже Гийс то и дело ее поправляли. Особенно последний, довольный, что тема раненого отца сама собой отошла на второй план. – Я с ним уже говорила. Мы тут будем столько, сколько потребуется. Хоть всю зиму.

– Неудобно…

– Мне казалось, ты будешь только рад. – Она улыбнулась.

– Сегодня же предложу Тангаю заняться возведением избы для нас. Жаль, глина далеко, а то можно было бы каменный дом построить.

– Мысль с новой избой хорошая, но только не пори горячку. Вайн не должен решить, будто мы брезгуем его жильем.

– Почему?

– Тихо. Когда ты научишься вести себя как взрослый?

– Это как? – обиделся Хейзит.

– Ладно, я пошутила. Ешь давай. Велла, ты забыла рассказать о Симе.

По взгляду Тангая Гверна поняла, что допустила ошибку: настолько глубоко они не собирались вдаваться в подробности. Сима принес несчастье их соседям, и семейство Вайна могло решить, что они, его бывшие спутники, каким-то образом также к этому причастны.

– Какой такой Сима? – оживилась Леома, вполне наевшаяся и теперь слегка клюющая носом.

– Негодяй, который взял в плен внучку той женщины, – вынуждена была выкручиваться Велла. – Оказалось, он выследил нас в подземелье, заблудился и захотел присоединиться.

– Так вы его знали?!

– Как видишь, не настолько хорошо, чтобы предотвратить то, что случилось, – продолжила за дочь Гверна и слукавила: – Он от нас сбежал, а обнаружился уже тут. Почему те трое, что сели вместе с ним в телегу, ничего ему не сделали? Они же, насколько я понимаю, ваши соседи…

Леома пожала плечами.

– Я всегда считала Каура довольно странным, – заговорила молчавшая до сих пор Элла. Хейзита снова приятно удивило несоответствие ее чарующей внешности и отталкивающего голоса. – Что он, что Ангус. По-моему, один Бриан в их семействе дружит с головой.

– Ты неправа, – наставительно заметил Вайн, отрывая мокрые усы от дымящейся кружки. – Каур – мужик что надо. И сыновей воспитал всем на зависть.

«Тебе на зависть», – подумал Хейзит. С двумя женами и без детей. Понятно, чья в том вина. Непонятно только, почему обе с этим свыклись. Ну, Леома ладно: возраст уже не тот, чтобы брыкаться, да и внешность если и была когда-то, то давно. А вот Элла… Без труда могла бы что-нибудь поинтереснее себе найти.

– У Каура, – продолжал Вайн, – есть свои чудачества, конечно, но у кого их нет? Ему и зим-то уж немало, а такому здоровью, как у него, любой позавидует.

«Нет, это не зависть, это уже болезнь, – решил Хейзит. – Наверняка Вайн по этому поводу переживает. И не слишком-то соседа жалует. И с чего только мать взяла, что им нужно у него остаться? Вот на холме целая изба пустует. И вход в подземелье под боком. Может, для начала туда и переселиться?»

– Ты считаешь в порядке вещей, когда сосед хватает у тебя внучку и увозит неизвестно куда, подчиняясь человеку, которого вы оба впервые увидели? – задала вопрос Элла, призывая к размышлениям остальных. – Если бы он был нормальным, то ничего бы такого не сделал, а заодно проучил незнакомца.

– А я вот почему-то думаю, что они не незнакомцы, – не уступал Вайн. – Иначе, ты права, это выглядело бы странно. Но если предположить…

– Что случилось, то случилось, – прервал их Тангай. – Раз мы не собираемся помогать Радэлле и преследовать этого вашего Каура, то нечего и слова зазря тратить.

– Не ты ли сам сказал, что она нам запретила ей помогать? – напомнил Хейзит.

– Сказал. Но если женщина говорит «нет», это еще не значит – нет. Я прав, Гверна?

– Да.

– Значит – нет! – рассмеялся Вайн. – Хейзит, дружище, поведай-ка нам лучше, как ты там свои камни в печи запекать придумал.

– Да проще не придумаешь, – отмахнулся юноша, обрадованный всеобщим вниманием. – Была бы у вас здесь глина в должном количестве, я бы мигом показал. Кстати, вита Вайн, мне тут на голодный желудок подумалось…

– Ты что, не наелся? – переполошился хозяин.

– …нет-нет, я имел в виду, до того как мы сели трапезничать. Так вот, мне подумалось, что ни вы, ни ваши соседи не станут возражать… было бы неплохо, если бы нам с Тангаем разрешили где-нибудь тут, поблизости, сколотить избу.

Проговорив это, он умолк, ожидая реакции слушателей.

Мать ткнула его под столом ногой, не то одобрительно, не то укоризненно.

– Стройте на здоровье, – удивительно легко согласился Вайн, разве что вздох облегчения не издал. – Земля пока еще замку не принадлежит. Хотя не ровен час и на нее покусятся, изверги. Чужих мы бы не пустили, но вы люди проверенные, почти родственники. – Он ухмыльнулся: – Нынче времена такие пошли, что чем больше добрых соседей собирается, тем оно как будто и надежнее. Правильно я говорю? – повернулся он к старшей жене.

– Живите у нас сколько хотите, – подтвердила та. – Хотите отстроиться – отстраивайтесь. Вы никого не стесните и никого не обидите. Уж не знаю, как у вас там за Стреляными стенами принято нынче, а мы тут волю исповедуем.

– На том и порешили, – подытожил Вайн.

– Благодарим за понимание, – улыбнулась ему Гверна.

– Только, чур, терема не воздвигать, – с напускной сердитостью погрозил пальцем Вайн. – Знаю я, как вы там стоите. В два, а то и во все три яруса. Бывали, видели.

– Да ну, вита Вайн, мы понимаем. – Хейзит посмотрел на Тангая, у которого азартно забегали глаза. – Мы скромненько…

– Знаю я ваше «скромненько». Башню небось отгрохаете на радостях.

– Можем и башню, – подтвердил Тангай. – Можем и две. Можем и заставу целую.

– Кстати, а почему бы нам заставу не построить? – подхватил прислушивавшийся к разговору Гийс. – Все ж таки надежнее. Те избы, что сейчас стоят, частоколом обнесем. Действительно, можно и башенку соорудить.

– Ракли бы не позволил, – нахмурился Вайн. – Вы-то молодые, а ты, Тангай, небось помнишь, как в этих местах, правда, чуток ближе к реке, хотели одно время фолдиты всамделишную заставу отгрохать. И как по ним потом по самим грохнули. Потому что не положено.

– А как же туны? – искренне удивился Хейзит. – Они ведь все огорожены, насколько я знаю.

– Огорожены-то огорожены, да башен ты не найдешь. И домов там множество. Им по-любому забор общий нужен. Да и то, чтоб ты понимал, частоколы строить не так давно им разрешили. Шеважа тогда смирно сидели: отбивались от наших, сами носа не показывали. Вот и спрашивали из замка, мол, от кого это вы защищаться вздумали? Не от нас ли, часом? Врешь, не дадим самовольничать! И не дали.

Тангай все это время косился на Хейзита и согласно кивал. Было заметно, что мысль о возможности заняться любимым делом окрылила его.

– Все ты верно излагаешь, – согласился он. – Да времена теперь другие пошли. Шеважа, как ты знаешь, вконец обнаглели. Недосуг новым властям вашим замковым к нам сюда соваться и смотреть, какой такой забор старый дурак вроде меня нагородил. А башенку сложить – нам ведь раз плюнуть. – Тангай причмокнул. – Если ты сам, Вайн, в прошлом строителем был, наверняка у тебя и инструмент подручный имеется.

– Есть кое-что…

– Вот и отлично. Сегодня уже вряд ли, а завтра можно до леса прошвырнуться, деревца начать заготавливать. Ах да, телеги-то у нас нет теперь… – Тангай расстроенно посмотрел на слушателей, ожидая сочувствия и помощи. – Что, неужто у ваших соседей лошадки завалящей не найдется?

– Мы тут хорошо живем, – развел руками Вайн, – и себя вполне всем необходимым обеспечиваем, однако не настолько зажиточно, чтобы такую скотину себе позволить. Это у вас там что ни двор, то лошадь.

– Да не скажи, – почесал затылок Тангай. – Лошадьми нынче только виггеры снабжены в достатке. У простого люда что тут, что там такое добро наперечет.

– Ну, ясное дело. – Вайн как будто даже повеселел. «Нет предмета для зависти», – понял Хейзит. Лошадей вообще-то можно в больших количествах выращивать. Они не хуже коров рожать умеют. Но ведь на корову верхом не сядешь и телегу к ней не привяжешь. Короче, далеко на корове не уедешь. А вот на лошади все совсем иначе.

«А ведь прав он, – подумал Хейзит. – Почему-то сам я раньше про это не думал. Если лошадей разводить, они перестанут быть диковинкой и быстро упадут в цене». Он так и сказал вслух.

– Не только, – поправил его Вайн. – Дороговизна лошадей – это лишь то, что мы видим на поверхности. А чего мы не видим?

Все переглянулись. Хейзит замешкался с ответом. За него ответил Гийс:

– Ты, должно быть, имеешь в виду, вита Вайн, что, если бы у всех были собственные лошади, вабонов трудно было бы удержать на одном месте. Мы бы разбрелись кто куда, получили вольницу.

Вайн усмехнулся и одобрительно кивнул. Хейзит выругался про себя, что не смог догадаться до такого простого вывода. Правда, похоже, Гийс в данном случае не догадывался – он знал. И спокойно продолжал:

– Я слышал разговоры отца с Тиваном по этому поводу. Отец когда-то хотел предложить Ракли разводить коней на продажу. «Лишние силфуры никому не помешают», – считал он. Однако Тиван тогда ему так и ответил: «А ты не боишься, что тогда силфуров у нас станет значительно больше, чем людей в Вайла’туне?»

– Я бы все равно никуда не пошла, – призналась Леома.

– Ну, ты – понятное дело, – махнул рукой Вайн и послал ей воздушный поцелуй, чтобы она не обиделась. – А многие бы ушли. Хотя бы для того, чтобы каждые десять дней гафол не платить.

– А мы и так не платим…

– Это мы не платим, – повысил голос Вайн, явно раздраженный тем, что ему приходится говорить о таких вещах при посторонних. – А те, кто живет между Обителью и замком, точнее, между Обителью и Стреляными стенами, очень даже платят. Гверна, ты платила?

– Еще бы, – ответил за мать Хейзит и вспомнил, как сам иногда передавал мешочек с силфурами одному и тому же ана’хабану, который всегда в одно и то же время каждые десять дней присаживался за ближайший к выходу из таверны стол и всегда заказывал черничный крок. Напиток ему приносила Велла, потом Хейзит или Гверна подходили с деньгами. Ана’хабан прятал гафол за пазуху, благодарно кивал и продолжал сидеть, допивая кружку, а иногда даже заказывая вторую. Никто не знал, как его зовут, да и мало кого это интересовало. Так продолжалось до зимы, а зимой наступила пауза. Ана’хабан не появлялся. Потом вместо прежнего в таверну наведался новый, помоложе и понаглее. Гверна сперва не хотела воспринимать его всерьез, однако парень развернул у нее перед носом верительную грамоту, в которой утверждалось, что «податель сего собирает причитающийся гафол на общественные нужды и в пользу казны замка», снова свернул и оглядел посетителей таверны. Гверна предложила гостю присесть и подождать. Парень показал кривые зубы и сказал, что распивать ему нечего и некогда и что, мол, ни до чего хорошего посиделки не доводят. Когда он пришел в следующий раз, его обслужила Велла, которая заодно без труда развязала ему язык и вскоре выяснила, что его предшественника обчистили и убили лихие люди и что найти их до сих пор не представилось возможным. На вопрос Веллы, как он после этого ужасного случая не боится ходить по тем же местам, парень кивнул на дверь и пояснил, что его там стерегут двое из гарнизона замка. Когда эта история дошла до Гверны, она расстроилась, но не потому, что кто-то, кого она знала, погиб, а потому, что дополнительная охрана означала одно: гафол будет увеличен. Так вскоре и произошло.

– Гафол рос, – продолжила за сына сама Гверна, – в помощь фра’ниманам были отряжены вооруженные виггеры, однако на какие нужды наши деньги использовались, знали, пожалуй, только в замке. Потому что нам, обычным жителям, трудившимся с утра до ночи, никакого толку от них не было. Где это видано, чтобы людей убивали среди бела дня!

– Ты о чем это? – удивился Вайн.

Гверна в двух словах пересказала ему историю про убитого ана’хабана. Тангай кивал, будто тоже ее слышал, хотя в свое время его едва ли занимали подобные вещи.

– Мне кажется, – заметила Леома, – что смена власти в замке может пойти всем на пользу. Когда это было, чтобы честных людей убивали из-за каких-то силфуров! Ни один того не стоит.

– Один не стоит, а сотня-другая, может, и стоят, – поправил ее Тангай.

– Хочешь сказать, что согласился бы убивать ради денег? – воззрилась на него потрясенная хозяйка.

«Не удивлюсь, если он сейчас ей ответит, что ему этим уже приходилось заниматься», – подумал Хейзит. Однако Тангай сделал невинное лицо и предложил сменить тему, раз она принимается так близко к сердцу.

– Между прочим, – добавил он, указывая на раненого, – вон лежит один из тех, кому, мне кажется, вы обязаны тем, что отныне замок и его правители будут вести себя по-другому. Гийс, твой пращур еще не покинул нас ради лучшей доли?

Гийс сверкнул на него глазами, в которых читалась нешуточная ненависть, и посмотрел на отца. Тот спокойно спал, лежа на спине, и не догадывался, что стал предметом нового разговора.

– Жить он будет, – уверенно сказала Гверна. – Кто-то успел оказать ему первую помощь сразу после ранения и тем спас его.

– А ты как на это смотришь? – снова перевел Тангай внимание присутствующих на Гийса. – Ты теперь с ним? Или но-прежнему с нами?

– Вита Тангай! – возмутилась Велла. – Как вы можете?

– Что именно, дитя мое?

– Как вы можете так говорить тому, кто спас нас, кто был с нами…

– Что спас, не уверен. Что был – да. Но видишь, ты сама, дитя мое, относишь это к прошлому. – Тангай был ничуть не смущен. – Жаль, что мы не знаем, как и зачем этот Демвер по кличке Железный здесь появился. Да еще один-одинешенек, без свиты, которой у него наверняка в достатке. Если даже у ана’хабанов, как вы тут интересно рассказываете, появились сопровождающие, то ему тем более полагалось бы средних размеров войско. Не знаю, как вам, а мне на ум напрашивается вывод, что он занимался здесь чем-то таким, о чем не хотел ставить в известность своих собратьев по новой власти.

– Мне показалось или я только что услышал, как моего отца обвинили в предательстве? – Гийс угрожающе поднялся из-за стола. Было очевидно, что он исполнен решимости раз и навсегда расквитаться с обидчиком.

Тангай преспокойно продолжал что-то тщательно пережевывать и даже не взглянул в его сторону. «А старик уверен в себе, – подумал Хейзит. – Вот бы и мне так же научиться не терять присутствия духа».

– Мы всегда рады гостям, – повысил голос Вайн, лицо которого впервые покинула добродушная улыбка. – Но если вы сейчас же не прекратите выяснять отношения, я попрошу вас обоих покинуть мой дом.

Сказано было просто и понятно.

Велла помогла Гийсу принять единственно правильное решение, резко потянув его за рукав вниз, чтобы он сел. Тангай пожал плечами и улыбнулся всем. Элла строго посмотрела на мужа, как будто тот тоже был в чем-то виноват. Гверна демонстративно встала из-за стола и опустилась на корточки возле раненого. С одной стороны, лучше бы его не было вовсе, но раз уж на то пошло, что он теперь с ними, она готова сделать все от себя зависящее, чтобы он дотянул хотя бы до внятного рассказа о том, что же с ним на самом деле произошло.

Никому больше не хотелось разговаривать. Гийс хмурился и без охоты гонял вилкой по тарелке твердые шарики сырой редиски. Велла переглядывалась с Эллой, и обе украдкой улыбались друг другу, понимая при этом, что опасность внутренних раздоров отнюдь не миновала. Вайн, которому резкий окрик дался непросто, крутил в руке ложку для раздачи овощей и отстранение) смотрел в окно. Тангай старался делать вид, будто ничего не произошло, однако наглости ему все-таки недоставало, и потому очень скоро он скуксился и повесил нос. Леома не нашла ничего лучшего, как присоединиться к насущным заботам Гверны, занятой раненым. В доме нависла та самая тягостная тишина, которая, насколько мог по опыту судить Хейзит, всегда заканчивалась внезапно… и не всегда добром.

Поэтому он даже не вздрогнул, когда в запертую дверь избы снаружи кто-то отчаянно забарабанил.

– Кто-то из своих, – хмыкнул Вайн, грузно поднимаясь из-за стола. Хейзит смекнул, что до сих пор тот мог видеть через окно большую часть дороги и наверняка заметил бы приближение чужаков. – Пойду открою, сидите спокойно.

– А если это шеважа? – предположила Велла.

– Дикари не стучат, – поучительно заметил Хейзит.

– И то верно, – невесело улыбнулся Вайн. – Только бы нам не пожалеть о том, что это не дикари…

Пока все пытались понять смысл его слов, Вайн вразвалочку подошел к двери и поднял засов. Дверь сразу же распахнулась наружу, а внутрь вкатился меховой ком, вставший на ноги и превратившийся в розовощекого паренька. Пар изо рта и из-под сбившейся набекрень шапки свидетельствовал о том, что, пока они тут трапезничали, зима снова успела вступить в свои права.

– Вита Вайн, – начал было паренек, но смутился, увидев такое количество незнакомых людей.

– Что стряслось, Эйн? Тебя отец послал?

– Да, отец… мы дрова кололи… вита Вайн, там мерги идут! – Он неопределенно махнул рукой. – Целый отряд… Отец говорит, не к добру это. Послал вот вас предупредить. Мы уйдем подобру-поздорову, схоронимся, пока не пронесет.

– Хорошо, Эйн, ступай. Отцу мой поклон, что предупредил. Только нам бежать незачем. Мы ничего дурного не делали. – Последние слова паренек уже не слышал: поправив шапку, он опрометью умчался восвояси.

– По наши души, – каркнул Тангай и резко засобирался. – Малец-то прав. Не должны они нас найти. А найдут, живыми не выпустят.

– Вы как хотите, а я из своего дома никуда не побегу, – повторил Вайн.

– В таком случае, ты плохо их знаешь. – Тангай уже стоял у полуоткрытой двери в ожидании тех, кто в ладу с головой и последует за ним. – Если это его ищут, я хотел бы быть подальше, когда его найдут.

– Ваш друг прав, – очнулась от оторопи и быстро заговорила Леома. – Мы тут живем и ничего худого никому не делали. Нас не тронут. А если и в самом деле ищут вас, то несдобровать нам всем.

– А с ним что? – Гверна встала с колен и впервые отвернулась от раненого. – Он еще плох.

– Здесь оставьте, – распорядился Вайн тоном, не терпящим возражений. – Скажем, что нашли его и выходили. Леома, ты знаешь, чем мы там его выходили?

– Они уже близко! – крикнула Элла, приникшая к окну. – Вас заметят. Эйн слишком долго до нас добирался…

– Может, они вообще мимо проедут? – предположила Велла и посмотрела на брата, ожидая поддержки. – Может, они не к нам, а в ту пустую избу направляются?

Хейзит покачал головой. Он уже сам видел этот отряд, небольшой, всадников десять, неторопливо и неотвратимо приближающийся оттуда, куда некоторое время тому назад укатила телега. Если по дороге они встретились, скорее всего, им точно сообщили, где и кого искать…

– Так вы идете или нет? – Тангай высунулся на улицу, глотнул холодного воздуха и оглянулся на спутников.

– Мы уже не успеем, – так, словно признавал их общее поражение, сказал Хейзит и поискал глазами дикарский лук. – Твой побег не останется незамеченным и только вызовет больше подозрений. Мы в западне.

– Прячьте оружие, – подал голос Гийс. Голос твердый и уверенный. – И садитесь к столу. Разговаривать с ними буду я. – Он отстранил Эллу и выглянул в окно. – Мне кажется, я узнаю их предводителя. Они наверняка ищут отца.

– А заодно и тебя, если не ошибаюсь, – напомнил Тангай, ставя топор к стене, правда, поближе к столу, за который, поразмыслив, послушно сел. – Ты ведь считаешься нашим заложником. Или уже позабыл наш разговор в таверне? Говорил я, что нужно свернуть голову этому Донелу! Он там случаем не едет?

– Нет, Донелу теперь долго не поручат никаких ответственных заданий. – Гийс удостоверился в том, что все послушались его и сели за стол. – Вита Вайн, у вас есть подпол?

– Конечно. Как я сам не сообразил…

– В подпол я точно не полезу, – заявил Тангай. – Меня вообще последнее время что-то не тянет под землю.

– Если вы не доверяете мне и хотите рискнуть, можете оставаться на местах. – Гийс выразительно посмотрел на Веллу. – Но если хоть немного доверяете и хотите пожить на свободе, вита Вайн, прячьте их в подпол, и как можно быстрее. И потише: я еще не до конца знаю, что буду говорить.

Последнее замечание, как ни странно, подействовало на всех более чем убедительно. Было очевидно, что в эти мгновения решается их судьба, включая и судьбу приютившего их семейства. Тангай выругался, подхватил топор и первым юркнул в гостеприимно распахнутый Вайном деревянный люк прямо под сдвинутым в сторону обеденным столом.

Когда гости один за другим скрылись не то в спасительной, не то в предательской темноте, Вайн водрузил стол на место, поправил лавки, сел и кивнул Элле, чтобы та продолжала трапезу. Леома пристроилась на корточках возле раненого с кружкой воды. А тот, словно почувствовав скорое избавление, впервые с момента появления здесь открыл глаза, облизал запекшиеся губы, сказал что-то невнятное и жадно выпил залпом полкружки.

Гийс тем временем накинул шубу и вышел из избы навстречу подъезжающим всадникам.

– Они остановились, – громко сказал Вайн, чтобы услышали те, кто терялись в догадках под полом. – Похоже, они знают друг друга. Один, постарше, наверное, главный, спешился и обнял вашего приятеля. Они идут сюда. Остальные тоже спешиваются. Все, замолкаю…

В сопровождении Гийса в избу вошел высокий мерг в меховой куртке и теплых кожаных брюках, перехваченных под коленями ремнями. Короткие сапоги явно не предназначались для хождения по снегу. У пояса – длинный меч. Шлем в руке.

– Мир вам, хозяева, – сказал вошедший и осекся, заметив распростертого почти у себя под ногами Демвера. – Гийс, твой отец! Откуда?! Он ранен?

По тому, как незнакомец удивился, почти по-детски, Вайн сделал вывод, что он вовсе не чаял увидеть здесь столь важную персону. В таком случае, и пришли они сюда вовсе не за ней. «Послушаем дальше…»

Мерг опустился на одно колено и взял раненого за руку. Пощупал пульс. Приложил пальцы к голой шее. Оглянулся на молчавшего все это время Гийса. С удивлением и даже как будто легким восхищением посмотрел на отошедшую Леому. Наконец убедившись, что Демвер жив и дышит, выпрямился и сделал едва заметный знак двум появившимся в дверях воинам подождать на улице. Вайну это понравилось.

– Гийс, что тут происходит? Тиван посылает нас на твои поиски. По Вайла’туну ползут слухи, что тебя умыкнули какие-то разбойники, чуть ли не восставшие фолдиты, несколько отрядов вроде нашего прочесывают местность за Стреляными стенами, а ты тут, жив и здоров, на свободе, да еще с отцом… Кто его ранил?

– Ты задаешь слишком много вопросов сразу, брегон[39]39
  Брегон – конной гвардии командир десятка.


[Закрыть] Алард. Лучше скажи, как ты меня нашел?

Алард глянул на улыбающегося от волнения Вайна и дружелюбно кивнул. По правилам приличия он должен был первым делом представиться и назвать свой титул, однако все с самого начала пошло шиворот-навыворот, и теперь было не до условностей.