Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Соавторы: Кирилл Шатилов,Константин Калбанов,Антон Топчий,Александр Верес,Юлия Ханевская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 348 страниц)

Глава 25

Новые перспективы

Итак, очередная раздача. Игрок слева выложил половину кона в пятьдесят рублей. Второй поддержал сотней, третий присоединился, четвёртый и пятый предпочли сбросить. Моё слово. На руках дама пик и четвёрка треф. Так себе карты, откровенный мусор. Но прикуп ещё не открыт, так что я выложил сотенную фишку, поддерживая игру. Вижу по рубашкам, что у остальных расклад не лучше, так отчего бы и нет. Хотя верхняя карта в колоде мне и в никуда. Но кто знает, что там ниже.

Первый доложил пятьдесят рублей. А вот и кон. Девять и дама треф, тройка пик. У меня пара дам. Уже неплохо. У первого перспектива на стрит-флеш по пикам. Хотя нет, это он так думает, я-то вижу, что верхняя карта в колоде у дилера пиковый туз, так что это заявка на простой флеш. Впрочем, если выгорит, то он заберёт банк. Я бы рискнул, потому как четыре карты одной масти уже есть. Но он-то этого не знает. Второй, если только станет блефовать. У третьего две девятки. Расклад в мою пользу.

Первый пропустил. Второй выложил сотню. Третий пошёл-таки на свои девятки, но повышать не стал, тоже соточка. Ну и я присоединился к ним. Пока шанс пролететь не так велик. Ага. Первый закрыл кон, выложив катеньку. Значит, играем дальше.

Дилер открыл очередную карту прикупа, ожидаемого мною туза пик. Первый опять пропустил. Осторожничает. Хотя чего там, я-то вижу, что следующая туз треф, и его карта чистый мусор. Как, впрочем, и у второго. Но он не сдаётся, пропускает. Третий помялся, решил, что его пара девяток всё же не пляшет, и сбросил. Опять мой черёд. Попробую подтянуть клиентов нерешительной игрой. А вдруг сработает, поэтому пропустил.

Последняя карта прикупа, тот самый озвученный мною туз треф. Первый пропустил. Ну что сказать, он пока ничем не рискует, хотя карт у него и нет. Зато морда кирпичом, и где-то в глубине глаз даже искорка сверкнула. Покер – игра нервов. У меня не только с памятью порядок, но и лицо держать умею, вываливаясь в режим аватара, я вообще могу изображать каменное спокойствие сфинкса. Так что эта игра точно для меня. И манипуляции первого с затаённым торжеством точно мимо.

Второй выложил очередную сотку. Никто не повышает. Молотки. Курочка по зёрнышку клюёт. И я, к слову, тоже. Глупо бы было, имея на руках старшие карты и зная весь расклад, падать. Но опять играю в нерешительность, может, любитель блефа решит надавить на меня банком, и тогда-то я его прищучу.

Шариться по кабакам не моё. Как и по публичным заведениям. Кто знает, чего там намотаешь на причинное место. Уж лучше, как в Артуре, присмотрю кого почище да возьму на содержание. И как-то наплевать, что матрос. На берегу до конца увольнительной я сам себе хозяин. Вот сейчас решил поправить свои финансы и восполнить потраченное на проживание в застенках. Хм. И уже получается с изрядным таким прибытком. Впрочем, я не в претензии.

Первый сбросил. Ставка у него была лишь на то, что оба противника упадут. И коль скоро ожидания не оправдались, то глупо биться лбом в стену. Второй выложил соточку и открылся. Я также показал карты, и он с равнодушным видом отбросил свои. Не прошёл блеф, и не надо. Вообще молодец, хорошо играет. Просто с основным соперником ему сегодня не повезло. Итак, за минусом моих выигрыш чистыми семь сотен. Неплохо.

Ставки в доме у Котельникова крупные. Не так давно он служил судебным следователем. В чинах не преуспел, зато всегда любил карты, хотя никогда и не зарывался. Имея общительный нрав, за время службы успел обрасти связями по всей Приморской области. Вообще я думаю, что он мог бы сделать карьеру, но ещё в начале своей службы по глупости умудрился перейти дорогу своему начальнику, чем поставил на себе жирный крест.

Довольно долго пытался выправить положение на службе, пока наконец не понял, что его потуги тщетны, и в сорок лет вышел в отставку. Живёт как раз с того, что содержит у себя дома нечто вроде клуба, где любили собираться толстосумы и желающие поправить свои финансы. Официально это не приносит ему доход, но на деле едва ли не основные его средства к существованию. Власти знают об этом, но смотрят на подобную шалость сквозь пальцы. К тому же здесь бывают и далеко не последние люди города, и даже области…

Следующая раздача принесла мне тысячу двести. В другую я лишился пятисот. И опять прибыль в четыреста. Неплохо. Очень неплохо. В общей сложности за прошедшие пять часов мой выигрыш составил уже девять тысяч триста пятьдесят рублей. В отличие от Чифу здесь мне спешить некуда, а потому я порой сливаю, даже когда имею на руках достаточно сильную карту.

– И что тут делает матрос? И отчего ты, братец, в партикулярном платье? – раздался за спиной знакомый голос лейтенанта Ислямова.

Ну и какого он тут делает? Он же должен быть в другом месте. Народ обернулся в мою сторону. На лицах недоумение и даже возмущение. Надо гасить, пока меня не вышвырнули взашей.

– Не думал, что дом уважаемого Юрия Петровича является офицерским собранием, – поднявшись и обернувшись к своему недругу, произнёс я. После чего одёрнул сюртук и обозначил чёткий и выверенный поклон. – Честь имею представиться, дворянин Тамбовской губернии Кошелев Олег Николаевич. Впрочем, вам, Исхак Ибрагимович, это отлично известно.

– Господа, господа, я вас попрошу не обострять, – появился хозяин дома. – Право, это лишнее. Олег Николаевич такой же мой гость, как и вы, Исхак Ибрагимович. К тому же я придерживаюсь мнения, что приговор в отношении него несправедлив. И более того, идёт в угоду политике и вразрез с законодательством Российской империи. Уж я-то в этом знаю толк, господа. Но оставим это. Мы собираемся здесь, чтобы скрасить свой досуг, а не выяснять отношения, и уж тем паче решать служебные вопросы.

Он ненавязчиво подхватил меня под руку и повёл в сторону. При этом подал знак слуге, который тут же нарисовался рядом с моим местом и собрал фишки. Так-то клуб по интересам, но фишки очень даже в ходу, чтобы не утруждать гостей с наличностью.

– Олег Николаевич, право, мне очень жаль, что так случилось. Похоже, между вами пробежала жирная чёрная кошка, – произнёс Котельников, когда мы отошли к окну в коридоре.

– Имя этой кошки зависть, Юрий Петрович, – ответил я, и не думая щадить Ислямова.

– И ведь есть чему завидовать. В ваши годы добиться столь многого, это же просто уму непостижимо. Полагаю, вы нас всех ещё удивите и вернёте себе все награды и чин, – с задором произнёс хозяин дома.

– Вот как на духу, Юрий Петрович, не имею такого желания.

– Даже так? – не смог сдержать своего удивления Котельников.

– Истинная правда. По окончании войны мне выйдет срок, и я уйду со службы с чистой совестью и чувством выполненного долга. И нет, это не значит, что теперь я стану воевать менее изобретательно. Просто цели вернуть себе всё заслуженное у меня нет. И я прошу прощения, Юрий Петрович, за то, что своим появлением могу навлечь на вас неприятности.

– Бог с вами, какие неприятности. Я давно и хорошо знаю цену едва ли не всем чиновникам и военным Приморской области, как и они прекрасно осведомлены о том, что собою представляю я. Уверяю вас, что многие из них перекрестились, когда я подал в отставку, и мало найдётся желающих открыто демонстрировать мне своё неудовольствие. Как, впрочем, и исподволь.

– И всё же ещё раз примите мои извинения.

– Не стоит. И к слову, двери этого дома всегда открыты для вас. Признаться, мне до крайности интересно, на что вам теперь понадобились средства. Не думаю, что это мастерские по производству вооружений. Тут фронта нет. Но ведь вы что-то задумали, коль скоро решили озаботиться капиталом.

– Вот такая, значит, у меня репутация? – хмыкнул я.

– Хорошая репутация, Олег Николаевич. Достойная. И я искренне горжусь нашим знакомством, ибо нечасто встретишь того, кто бескорыстно отдаёт свои средства на благо Родины.

– Ну, эти деньги я не заработал, а выиграл. Знаете же, как говорят – легко пришло, легко ушло.

– Правильно. Но всё дело в том, куда ушло.

– Юрий Петрович, признаться, я здесь не только ради игры. Хотел встретиться с одним офицером, который в последнее время, кажется, бывает у вас.

– О ком речь?

– Лейтенант фон дер Рааб-Тилен.

– Вы задумали что-то с подводным миноносцем, – ткнув в меня указательным пальцем, произнёс Котельников.

Тут же заозирался вокруг, после чего подхватил меня под руку и поволок за собой сквозь анфиладу комнат. Всего в доме имелось шесть столов на различный вкус и кошелёк. Тут расписывали пулю, там метали фараон, здесь царил вист. Вокруг толпился народ в ожидании, когда освободится место. И надо сказать, гостей более полусотни. Накурено так, что хоть топор вешай. Но громких разговоров нет, всё больше шепотки, игра шума не любит, как и советов со стороны.

– Тимофей Леонидович, позвольте вам представить. Кошелев Олег Николаевич, до недавнего времени мичман и герой, ныне несправедливо низвергнутый с пьедестала.

Я обозначил поклон. Но лейтенант, одетый в партикулярное платье, меня удивил. Он искренне улыбнулся и протянул мне руку.

– Очень рад личному знакомству. Заочно я с вами уже знаком по газетным статьям и различным слухам, один невероятнее другого. Тем более приятно, что мы оба стоим у истоков совершенно нового типа боевых кораблей.

– Признаться, не уверен, что в услышанном вами хотя бы половина соответствует истине, но без ложной скромности должен заметить, что успел попортить японцам кровь. Однако я всё же действую на поверхности, вы же намерены достать врага из-под воды. Не припомню моряка, стремящегося оказаться в морских глубинах. Для этого нужно особое мужество.

– Или просто уверенность в корабле. Я в своём не сомневаюсь, – слегка разведя руками, ответил лейтенант.

– Тимофей Леонидович, я хотел просить вас о переводе под ваше командование, – без обиняков произнёс я.

– Команда моей «Форели» полностью укомплектована, – как мне показалось, с искренним сожалением произнёс он.

– Знаю. Как известно мне и о том, что уже весной во Владивосток начнут прибывать подводные миноносцы без команд, и формировать их придётся прямо здесь. Ведаю и о том, что хотя ваша лодка полностью готова к боевому дежурству, в настоящий момент совершенно безоружна ввиду отсутствия самодвижущихся мин нужного калибра.

– Вообще-то, это секретная информация.

– Я в курсе. Но это и неважно. Потому что у меня есть для вас сразу два предложения. Первое, вы должны подать прошение на имя адмирала Скрыдлова с просьбой разрешить набор и подготовку будущих подводников. Из «Форели» получится отличное учебное пособие, и когда во Владивосток поступят подводные миноносцы, у флота для них уже будут подготовленные специалисты. Уверен, что это не останется без внимания, а если подводные лодки, в смысле миноносцы сумеют себя проявить, то и внимание это будет особым.

– А второе предложение?

– Заявить о себе громко уже сейчас. В ближайшие пару недель, пока возможна свободная навигация.

– Вы, вероятно, полагаете, что запас хода «Форели»…

– Не превышает двадцати пяти миль, – перебил я лейтенанта. – Но если провести совместную операцию с надводными кораблями, то всё становится возможным.

– И как вы это себе представляете? И потом у нас нет самодвижущихся мин.

– Всё решаемо, Тимофей Леонидович, если только вы согласитесь на мой перевод под ваше начало.

– Я понимаю, что у вас сложились не лучшие отношения с офицерами «Севастополя», но…

– Вы об Ислямове и остальных задирах? – перебил его я. – Не стоит об этом даже вспоминать. Они исходят на меня желчью с моего появления в Артуре, потому что я и моя команда сразу же стали для них бельмом на глазу. Ну а дальше только по нарастающей. Так что мне совершенно не интересно, что они обо мне думают или говорят, и совершенно не задевают их придирки. Поверьте, сильно нагадить у них не получится, Николай Оттович не позволит, а мелкие пакости не стоят внимания. Признаться, я надеялся, что вы не обойдёте стороной этот клуб, и у меня получится познакомиться с вами в неформальной обстановке. Что ни говори, а на службе у нас этот разговор не получился бы. И потом перевестись под ваше начало без вашего на то согласия или с вашего же ведома – две больше разницы.

– Хотите сказать, что можете организовать подобный перевод?

– Разумеется. Уж коль скоро я сумел в крепости на военном положении устроить эвакуацию морем мастерских из Дальнего, то что стоит организовать банальный перевод.

– Вы мне определённо нравитесь, Олег Николаевич. Не знаю, пожалею ли я об этом в будущем, но сейчас мне хотелось бы служить вместе с вами.

– Постараюсь, чтобы вы не пожалели об этом, Тимофей Леонидович. И да, я знаю, что значит субординация, по этому поводу можете не переживать.

– Вот и договорились. В таком случае ожидаю вашего перевода. И коль скоро вы сказали, что в состоянии это организовать самостоятельно, то и я рапорт писать не стану.

– Проверка на мои возможности? Мне это нравится, – протянул я ему руку.

Обменялись рукопожатиями, закрепляя договор, после чего лейтенант отправился искать себе место за одним из игровых столов, а я пошёл за своим выигрышем. В принципе, азартные игры в России вечно под запретом, и в то же время цветут пышным цветом. Прямо аномалия какая-то.

А вообще я не понимаю власти. К чему бороться с ветряными мельницами. Ну вот узаконили проституцию, привели в упорядоченный вид, и многое встало по своим местам. И копейка в казну потекла. Да, небольшая, но этот ручеёк постоянный. А так продолжали бы оставаться в тени, не принося пользы.

Ну так и позволить организовывать игровые заведения с соблюдением определённых требований и жёсткой ответственностью вплоть до каторги за нарушения. Ну хотя бы потому, что свинья везде грязь найдёт, так пусть хоть валяется в ней с пользой для дела…

– Ну что, Дмитрий? – спросил я Родионова.

Тот подошёл ко мне, стоило только выйти на широкое парадное крыльцо городской усадьбы, каковой и являлся дом Котельникова. Каменное одноэтажное строение из неоштукатуренного красного кирпича с такими же четырьмя колоннами по фронтону и высокими арочными окнами выглядело довольно мрачно. И уж тем паче в ночи, будучи освещено тусклыми электрическими лампами.

– Всё сладилось, Олег Николаевич, – кивнув, заверил тот.

– Картинка получилась?

– Обижаете. И на входе в номера, и внутри. Всё как надо. Правда, китайцы косились на меня, но так ничего и не заметили, – хмыкнул он, открыв коробку и извлекая из неё сигару.

Выложены они только в один ряд. Следующий бутафорский, а под вторым дном находится фотоаппарат. Я, конечно, могу изготовить модель и покомпактней, но для этого нужно время и мастерская. Чего мы пока лишены. Вот и пришлось изворачиваться, размещая имеющийся аппарат в коробку из-под сигар.

– К утру фотографии сделаешь?

– Даже не сомневайтесь.

– Вот и славно. Пошли. А то скоро уж увольнение закончится.

– Так мы тут извозчика наняли. Илюха с ним сидит.

– Ага. Извозчик это хорошо, не придётся ноги бить. Поехали.

До нужного адреса добрались довольно быстро. Доходный дом на Никитской, где на втором этаже проживал мой частный поверенный Кулагин. Матросская форма не больно-то способствует незаметности, вот я и озаботился гражданским платьем для себя и своих товарищей, а мой компаньон любезно согласился снять для меня на своё имя соседнюю квартиру, чтобы лишний раз его не тревожить. А то повадится матросня с переодеваниями, никакой частной жизни.

– Прошу прощения за поздний визит, Павел Семёнович, – пропустив Родионова и Казарцева в квартиру, я позвонил в дверь Кулагина.

– Да что вы, Олег Николаевич, мой дом всегда для вас открыт, – кутаясь в халат, заверил поверенный.

– И всё же с моей стороны это неприлично. Но прошу меня понять, я теперь матрос и не имею той воли, что прежде.

– Я всё понимаю.

– Вот это обещанные вам деньги для оформления новых привилегий. Здесь на две тысячи больше оговорённой суммы. Это вам на непредвиденные расходы.

– Я непременно отчитаюсь за каждую копейку.

– Не сомневаюсь в этом. Ещё раз простите и доброй вам ночи.

Когда вошёл в свою квартиру, парни уже заканчивали переодеваться. А то как же, морская наука она такая. Глянул на часы. В запасе осталось сорок пять минут. Нужно поторапливаться. Не хватало только отхватить пару-тройку нарядов вне очереди. Эдак Матвеич осерчает и напоследок приставит-таки гальюн драить, а я желанием как-то не горю.

Глава 26

Авантюрный план

– Ваше благородие, матрос второй статьи Кошелев, разрешите обратиться? – Я вытянулся в струнку перед лейтенантом Ислямовым, являя собой образец дисциплинированного матроса.

– Обращайтесь, – выдержав небольшую паузу и, похоже, наслаждаясь моментом, произнёс он.

– Вам просили передать письмо, – протянул я ему незапечатанный конверт.

Подловил я его удачно на пирсе так, что нас могли видеть со стороны, но не слышать, о чём речь. И не надо. Потому как предугадать его реакцию я не могу. Если сорвётся, то со стороны окажется в неприглядном виде, потому что я ничего предпринимать не намеревался. Приму всё, даже если это будет избиение. Чего не сделаешь ради того, чтобы подставить дорогого тебе человека. А уж как мне Ислямов дорог, кто бы только знал. Закопал бы паразита, но влезать в дерьмо не хочется. Остаётся только остудить его неуёмный пыл.

– Кто просил передать?

– Он не назвался.

– Почему распечатан? – спросил он, вертя в руках пухлый конверт.

– Так нет смысла запечатывать, я видел содержимое.

– Или это от тебя?

– Или от меня. Какое это имеет значение, ваше благородие. Вы взгляните, вам понравится.

– Хамишь, матрос, – надвинулся он на меня.

– Вы взгляните, это в ваших интересах, – поспешно отступая и продолжая тянуть подбородок, произнёс я.

Он всё же решил отложить выдачу мне «персика» и извлёк из конверта фотографии.

– Сомневаюсь, что полковнику Елизаветину понравятся украшения в виде ветвистых рогов, – произнёс я.

– Ты… Да как ты… Да я тебя… – быстро перебирая фотографии, задохнулся он от ярости.

Там были не только приличные. Хотя как можно назвать приличными фото того, как Ислямов входит в дом с номерами под ручку с женой полковника Елизаветина. Или как они заходят непосредственно в номер. Но, помимо этого, есть и парочка весьма откровенных, тянущих на категорию восемнадцать плюс. Это Родионов, сидя как майский кот на дереве, умудрился отснять через окно. Ну и на выходе прихватил, когда они уже вечером покидали заведение. Всё же Дмитрий гений. Однозначно.

– Выдыхайте, Исхак Ибрагимович. Выдыхайте. И держите себя в руках. Не то проблем не оберётесь.

– Я всегда знал, что вы бесчестный человек, – скривившись, презрительно бросил он.

– Да ладно. А чужую жену заваливать в постель это по чести?

– М-мальчишка. Мы любим друг друга…

– Ну так и любите на расстоянии, коль скоро честь для вас не пустой звук. Зачем прелюбодействовать-то? Да ладно, занимайтесь чем угодно. Это ваше дело. Просто забудьте о том, что я и мои люди существуем на этом свете. Всё, что требуется по службе, не вопрос – дисциплина, выполнение обязанностей и приказов, образцовая служба. Но с вашими придирками заканчивайте. И было бы неплохо, если вы слегка станете одёргивать и других. В конце концов мы ведь не виноваты, что вас обуяла зависть. Грех, между прочим. И да, если вас это успокоит, то я со своими людьми на «Севастополе» не задержусь. Разрешите идти? – бросил я руку к обрезу бескозырки.

Получил разрешение, чётко развернулся кругом, сделал пару строевых шагов и побежал к трапу. Если Ислямов не дурак, на этом всё кончено. Если я в нём всё же ошибся, тогда он сам себе злой буратино. Елизаветин походит на снулую рыбу, в быту мямля и размазня. Но как показало ихэтуаньское восстание, на поле боя он преображается, становится собранным и решительным. А ещё он весьма щепетилен в вопросах чести. Словом, не трусливого десятка, и спуску оскорбившему не даст.

В принципе, я мог найти и другие средства, чтобы остановить Ислямова. Но мне хотелось понять, насколько далеко готовы зайти мои товарищи. Получается, что достаточно далеко.

А ещё у Казарцева проявились способности оперативного работника. Есть те, кто служит долгие годы, обрастая за этот срок опытом и необходимыми навыками. А есть те, кому это даётся легко и непринуждённо. Илья как раз из таких. Ушлый проныра, подмечающий мелочи, на которые другие не обращают внимания, обладающий отличной интуицией и аналитическим складом ума. Просто раньше эти таланты применить было некуда. Вот и я не сразу рассмотрел, что он не просто ушлый. Ага.

Это именно он отработал Ислямова. Сначала по сборам того для схода на берег сделал вывод, что он собирался на свидание с женщиной. Потом выяснил, кто она, и главное, кто её муж. Далее сообщил об этом мне, и уже я прикрепил ему в помощь Родионова.

– Разрешите, ваше высокоблагородие, – постучавшись, заглянул я в каюту командира.

– Проходи.

– Матрос второй статьи Кошелев, разрешите обратиться?

– Всё, выдыхайте, Олег Николаевич. Заприте дверь и присаживайтесь, – указал Эссен мне на гостевой стул.

Я выполнил приказ и устроился за столом напротив хозяина кабинета. Наедине он со мной не чинился. И уж тем более после того, как выяснилось, что «Аскольд» действительно разоружился в Шанхае, а «Цесаревич» в Циндао. В последнее Эссен верить не хотел, так как прекрасно видел, что флагман шёл в Артур вместе со всей эскадрой. Однако в ночи он каким-то образом оторвался от общей массы и, будучи в одиночестве, взял курс на немецкую колонию.

Как мне кажется, именно в этот момент Эссен окончательно и уверился в том, что я не от мира сего. Хотя мне порой всё же кажется, что он в этом сомневается и всякий раз пытается проверять. Вот и сейчас смотрит на меня как-то… изучающе, что ли.

– Что-то случилось, Николай Оттович?

– Японцы скрывали это целых два месяца, но репортёры всё же раскопали. Как вы и говорили, восьмого августа самураи приступили к подъёму «Варяга». Практически в самом начале работ сдетонировали находившиеся на борту крейсера якорные мины. В результате взрыва корабль разрушен и теперь восстановлению не подлежит. Затонул один пароход и два плавучих крана.

В ответ на эти слова я лишь улыбнулся. Долго же провисело это чеховское ружьё. Но в итоге, как и говорил драматург, оно всё же выстрелило. Роли особой данное обстоятельство не играет. Но всё же. Умойся, старуха! Ещё один штришок наперекор прописанному тобой сценарию. И ведь я ещё не разохотился.

– Довольны? – откинувшись на спинку стула, спросил Эссен.

– А вы как считаете?

– Вот и я доволен. Но что бы вы делали при поднятии «Варяга» нами?

– А что тут сложного? Обрядился бы в водолазный костюм, проник внутрь и вывернул взрыватели. Они же не на неизвлекаемость поставлены. Дел-то. Главное, портки не обмочить.

– Ладно. Не взвился над нашей красой и гордостью японский флаг, вот и замечательно. Что-то хотели, Олег Николаевич? Опять Ислямов проходу не даёт? Или к нему и другие офицеры присоединились?

– С этой напастью я пока и сам справляюсь. Приходится нелегко, боцман злится всё больше и больше, но пока не лютует.

– Тогда появились какие-то новые задумки?

– Появились, и требуется ваша помощь. Если всё сложится как надо, тогда мы успеем надрать японские задницы до окончания бабьего лета. Увы, но как-то сомнительно, что мореходности и автономности подводной миноноски хватит на выход в осеннее море.

– Та-а-ак. А подробности будут?

– Прошу вашего ходатайства о переводе меня и моих матросов в Отдельный отряд миноносцев Владивостокского отряда первой эскадры флота Тихого океана.

– Что-то я не упомню такой отряд.

– Он пока ещё не сформирован, но сегодня лейтенант фон дер Рааб-Тилен подаст рапорт вице-адмиралу Скрыдлову о формировании такового. Дабы ввиду предстоящего прибытия подводных миноносок начать заблаговременную подготовку специалистов для укомплектования их команд.

– Вам-то это откуда известно? Ах да. Чего это я в самом-то деле. Не удивлюсь, если вы уже успели и с фон дер Рааб-Тиленом переговорить.

– Буквально вчера.

– Только не понимаю, зачем вам это нужно. Ваш погибший катер имел незначительный запас хода, но там в случае надобности вы могли воспользоваться парусами или высокой скоростью, чтобы догнать какой-нибудь пароход и прямо в море прикупить уголёк. Но электричество вот так запросто в море не раздобыть. И запас хода – только по Амурскому заливу ходить. Да и то на весь аккумуляторов не хватит. Или решили из боевого моряка превратиться в пугало. Признаться, я иной роли для этих миноносок не вижу. Во всяком случае, на сегодняшний день. Но война-то именно сейчас и идёт.

– Иными словами, предлагаете мне оставаться на «Севастополе» в качестве наводчика в кормовой башне главного калибра.

– Сложно, знаете ли, Олег Николаевич, переоценить вашу меткую стрельбу. Будь разброс у орудий поменьше, то вы не дали бы уйти и «Токива».

– Сомнительное утверждение, Николай Оттович. Но в любом случае не думаю, что будет правильно забивать микроскопом гвозди? Оно конечно, нет ничего невозможного, но стоит ли рисковать разбить тонкий и ценный прибор там, где достаточно молотка.

– Микроскоп это вы, – не без иронии произнёс он.

– А есть сомнения? Как минимум на моём счету рабочий прототип боевого корабля нового типа, несколько образцов артиллерийского вооружения, ручная граната и ручной пулемёт.

– Это так. Но вот какое дело, вы ведь их не изобрели, а воспользовались уже готовыми разработками, – слегка разведя ладони, произнёс Эссен.

– И что с того? – и не подумал я возражать или оправдываться. – От этого они менее эффективны? Или у вас на примете есть ещё кто-то, способный выдать нечто подобное? Так что, как ни крути, а я ценный ресурс.

– Трудно вам возразить. Но коль скоро вы так ценны, то отчего бы вас не изолировать в каком-нибудь поместье со всеми удобствами и под крепкой охраной, как некогда поступили с гениальным Леонардо да Винчи.

– Потому что вы сами сказали, я не гений. И я ненавижу скуку. Мне очень быстро надоест взаперти, и я сбегу. Не сумею справиться с цепями и решётками в этом мире, уйду в другой.

– На тот свет?

– Нет, Николай Оттович, не на тот свет, а в другой мир.

На какое-то время Эссен завис. Он вроде бы уже и принял, но в то же время как-то не до конца. И осознать вот это у него не получается. А у кого получилось бы. Нет, в будущем, когда появится огромное множество литературных произведений на тему путешествий во времени или по параллельным мирам. Когда авторитетные учёные выдвинут соответствующие теории. Тогда ещё туда-сюда. Да и то как-то сомнительно, что смогут окончательно это принять, даже в моём мире после постепенной обработки на протяжении нескольких месяцев. Хотя нет, в будущем люди куда проще относятся к подобному, так что времени на осознание и принятие понадобится меньше.

– Вам бы фантастические романы писать, Олег Николаевич. Тиражи переиздавать не успевали бы.

– Возможно. Только для этого мало желания, нужно чтобы Господь ещё и таланта немного отсыпал.

– Знаете, а я в вас верю.

– Осталось только поверить мне самому.

– Ну хорошо. Допустим, этот отряд создали и вас перевели. Что дальше?

– Дальше хотелось бы получить вашу поддержку перед вице-адмиралом Скрыдловым в воплощении одной боевой операции.

– О чём речь?

– Пока ещё погода позволяет, «Новик» и отряд миноносцев выдвигаются в Корейский пролив и наводят там шорох. Причём проделать это нужно секретно, но с обычным нашим разгильдяйством, чтобы мимо японских шпионов такая новость точно не прошла.

– Только «Новик»?

– Он самый быстрый и в случае необходимости имеет все шансы оторваться от преследователей.

– Допустим. Продолжайте.

– «Новик» выходит в море, в Амурском заливе подхватывает «Форель» на буксир и ведёт с собой к проливу. Когда нас обнаружат японцы, полагаю, пара крейсеров в сопровождении миноносцев, мы уходим под воду, а «Новик» принимает бой. Выводит на нас один из крейсеров, который мы благополучно топим самодвижущимися минами.

– Которых у «Форели» нет.

– Нет штатных, используем мины Уайтхеда.

– А ничего, что у них калибр меньше?

– Меньше – не больше. Сделаем вкладыш в минные аппараты, и наши мины уйдут к цели как родные. Главное, чтобы «Новик» грамотно вывел на нас японцев, а уж я не промахнусь. Точности современных мин для этого вполне достаточно. Дело только в правильных расчётах, с чем у меня проблем нет. Даже крепкие нервы не нужны, потому что реальных средств борьбы с подводными миноносками сейчас попросту не существует. Далее «Форель» может отойти в сторону, один из миноносцев подхватит меня и перебросит на «Новик». А там уж я отстреляюсь на ять. Самураям, как обычно, понравится. Гарантирую.

– Остаётся вопрос надёжной связи. Без неё грамотно вывести японцев на вас не получится. Ориентироваться же на конкретную точку нельзя, потому что в морском бою ситуация меняется и зачастую совершенно не так, как планировалось.

– Надёжную связь я обеспечу. На «Новике» беспроволочный телеграф имеется, на «Форели» появится в течение пары дней, пока будут делаться вкладыши и проводиться учебные стрельбы.

– Откуда он появится? Вы так говорите, словно можете собрать такой аппарат на коленке. И потом они весьма громоздкие, а в «Форели», насколько мне известно, места поменьше, чем на погибшем «ноль втором».

– Доверьте это мне. Два дня, и всё будет готово. Причём, как обычно, за мой счёт.

– Вот не хочу я вас отпускать. Но ведь и не удержу? – Он посмотрел на меня внимательным взглядом.

– Не удержите, Николай Оттович.

– Это и все причины? Или вы заинтересованы ещё и в свободном времени для воплощения ваших задумок?

– К чему этот вопрос?

– К тому, что план ваш пока не план, а лишь набросок. Я соберу Шульца, Елесеева, Рааб-Тилена и вас, конечно же. Мы всё обсудим, проработаем, и я готов представить наши выкладки командующему. Что-то мне подсказывает, что он распишет всё в своём видении. Но Максим Фёдорович достаточно самостоятельный командир, что успел показать в Артуре, поэтому я склонен полагать, что шансы на успех достаточно велики.

– И я о том же, – всё ещё не понимая, куда клонит Эссен, согласился я.

– Но если так уж важно ваше участие, то отчего бы не организовать временное откомандирование в распоряжение лейтенанта Рааб-Тилена. По возвращении из похода вернётесь сюда. Я даже могу дать вам длительный отпуск. Живите себе в городе, снимайте жильё, творите и воплощайте в жизнь новинки.

– Не хотите вы терять наводчика, Николай Оттович.

– Дело не в ваших способностях наводчика. Вернее, не только в них…

– Хотите такого ценного кадра держать при себе?

– Лишение вас орденов и чина дело настолько несправедливое и ангажированное политической ситуацией, что вернуть всё обратно будет достаточно просто. Я доложу о «Варяге», и уже одно то, что над ним не поднялся японский флаг, обелит вас в глазах его императорского величества. А там ещё и удачная операция в Корейском проливе. Вот не сомневаюсь я в успехе, хоть режьте.