Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Глава 19

И в каждом пропеллере дышит…

Я довернул штурвал, и Ц-2 заложил вираж заваливаясь на правое крыло. Перед взором тут же предстал полустанок Эль-Рачито, где словно мураши копошилась куча народу. От него до захваченного нами Хименоса не больше десяти километров и происходящее внизу мне совершенно не нравилось.

Если что, то у меня сейчас меньше восьмидесяти бойцов. При захвате городка нам удалось избежать безвозвратных потерь, но тем не менее из строя вышли один тяжело и шесть легко раненых. На железнодорожных путях стояло четыре эшелона в каждом не меньше двадцати вагонов, из которых активно так выгружались войска. Навскидку их там больше трёх тысяч при восьми полевых пушках.

А это что? Чуть вперёд, за пределы полустанка выдвинулся бронепоезд. Ничего общего с тем, что вы могли себе представить. Четыре вагона обшитые стальными листами с бойницами для винтовок. В бортах двух из них торчат хоботы пулемётов по одному на сторону. В оконечностях открытые платформы обложенные мешками с песком, на которых установлены полевые пушки. Стрелять они могут только вдоль железнодорожного полотна, в незначительном секторе. Паровоз практически не имеет защиты, кроме всё тех же мешков с песком подвешенных на поручнях и прикрывающих котёл едва ли на треть. Короче, смех да и только.

М-да. Правда мне отчего-то не смешно. Нас слишком мало для такой серьёзной силы. Это нам просто повезло, что у страха глаза велики. Вырвавшиеся из города видать принесли сведения о том, что город захвачен крупными силами. У страха, как известно, глаза велики. Но не поверить этому командир полка не мог, или генерал, тут в кого не плюнь, в генерала попадёшь. Гарнизон городка состоял из двух сотен солдат и семидесяти конных полицейских, которые частично и сумели от нас уйти. И поверить в то, что с ними походя разобрался отряд уступающий по численности втрое, просто нереально.

Поэтому командир соединения и принял решение о выгрузке на полустанке Эль-Рачито, в половине дневного перехода от Хименеса. А так-то дивизия генерала повстанцев Панчо Вилья сейчас значительно северней, захватывает городок Сьюдат-Хуарес. Там проходит железная дорога и находится пограничный переход с Соединёнными Штатами, откуда ожидаются крупные поставки оружия.

– Турчин, ты снимаешь? – спросил я в переговорное устройство.

– Снимаю, Олег Николаевич. Дайте ещё один круг, – отозвался кинооператор.

– Хорошо, – ответил я уводя машину на разворот.

Не заметить кружащий в небе аэроплан не могли. Мало того, с нас не спускали глаз, что и не удивительно, ведь в мире пока ещё подобных машин попросту нет. По сути, созданный нами с Константином Эдуардовичем Ц-2, Циолковский двухместный, это хорошо известный мне По-2. Не без моих подсказок, но в общем и целом, это целиком заслуга учёного самоучки. Ну и существенное отличие в том, что аэроплан у нас вышел цельнометаллическим.

Характеристики нашего изделия несколько превосходят По-2. Наш двигатель в тех же весовых характеристиках и расходе топлива, оказался мощнее, а как следствие скорость выше и доходит до ста семидесяти вёрст. На деревянном самолётике подобное было нереально, так как он попросту развалился бы от нагрузок.

Впрочем, главное достоинство биплана в том, что он вышел столь же неприхотливым как и прототип. Его сложно свалить в штопор и он прощает даже самые грубые ошибки. Одним словом у меня от души отлегло, когда на выходе получилась именно та учебная парта пилотов, которую я знал. Правда сейчас в мире аналогов этой простенькой машине нет и она является самой настоящей вундерваффе.

Ну и конечно же я переправил самолёт в Мексику. Оно и воздушная разведка совсем не лишняя, и заодно испытаем в полевых условиях. Во Владивостоке ожидают моего вердикта и пока суд да дело, обкатывают второй самолёт. Как только дам отмашку, пока ещё авиационная мастерская, тут же приступит к массовому производству.

Полагаю, что поначалу наши авиастроители смогут выдавать две-три машины в месяц. А там и они руку набьют, и кадры подготовят, и производство расширится. Я уже забросил удочку Столыпину, чтобы казна не спешила тратиться на французские этажерки. Пообещал, что военное ведомство не пожалеет об этом, и Пётр Аркадьевич решил мне поверить. Впрочем, он пока ещё ни разу не пожалел о том, что доверялся моим заверениям.

Как наш русский добровольческий отряд оказался в Мексике? Признаться причина по большей части в том, что я соскучился по доброй драке. Такой, когда всё чётко и понятно, вот ты, а вот твой противник. Так-то кровушку разгонял охотясь на хунхузов. Повадилась парочка банд грабить мои сёла на Бире и Биджане, что мне категорически не понравилось. Но там выслеживание и уничтожение бандитов. Здесь же совсем другое дело.

Когда встал вопрос о захвате городка Хименес, я без тени сомнений предложил Панчо Вилья пари, что управлюсь силами только моего отряда. Тот решил, что я бахвалюсь, но в то же время понимал, что ничего не теряет. Справлюсь, и тогда он вместо одного города заполучит под свой контроль два. Не получится, он изначально вообще не рассчитывал на нас, и, положа руку на сердце, пока не особо нам доверял. Поэтому приставил к нам несколько своих наблюдателей, которые должны были обеспечить и связь с общественностью, после чего благословил на ратные подвиги.

Славная вышла драка, да ещё и при незначительных потерях с нашей стороны. Просто ошеломительный успех, о чем тут же улетела весточка от наблюдателей любимому генералу. Но главное это то, сколько шуму будет в газетах. Уж Эмельен-то расстарается и распишет так, что читатели будут рвать друг у друга газеты. А тут ещё и пара кинооператоров выделенных Родионовым. Они конечно не так хороши, как он, но и техника у нас сегодня не в пример той, что была у него пять лет назад.

Зачем мне эта шумиха? Так ведь просто всё. Реклама двигатель прогресса. Весной этого года мы запустили оружейный завод Горского сразу по нескольким направлениям, и как всегда с перспективой роста. Однако, на оружейном рынке мы никто и звать нас никак, а принцип у меня простой – любое предприятие должно приносить прибыль и расти за счёт собственных резервов.

В Мексике заработать не получится. Ну сколько я смогу тут продать? В лучшем случае тысяч десять винтовок и сотню пулемётов. А скорее даже меньше. Американцы уже изрядно вложились в эту страну и готовы вкладываться дальше, снабжая повстанцев оружием в долг.

Если бы находящийся у власти диктатор Диас не начал политику многовекторности и не принялся чрезмерно заигрывать с англичанами, то янки поддержали бы его и никакие повстанцы успеха не добились бы. Но американские дельцы не могли позволить бритам хозяйничать на своём заднем дворе. Поэтому и поддержали повстанцев, рассчитывая по итогу ещё крепить свои позиции в Мексике.

Ну и какой смысл мексиканцам при таких раскладах покупать оружие у меня? Я ведь интересов тут не имею и в долг ничего не дам. Только за звонкую монету и никак иначе. И дерусь я тут не тупо потому что дерусь, а с прицелом на будущее. Но не в Мексике.

Уже через год в Китае сбросят императрицу Циси и в поднебесной завертится круговерть. А у меня там деловые отношения с Павловым и Тидеманом, отлично знающими страну. Мало того, у них ещё и разветвлённая агентурная сеть имеется. Ну и связи с представителями элиты. Плюсом к этому, благодаря моим подсказкам, они сделали ставку на нужных людей.

Впрочем, я и не думаю забывать про розницу. Засвеченные на киноэкране самозарядные карабины должны будут стать настоящим писком на гражданском рынке. Война в Мексике, как англо-бурская и русско-японская притянет к себе интерес всего мирового сообщества, и на документальные фильмы с мест событий народ валом повалит. Я ещё и специальные рекламные ролики запущу.

Стоит возбудить интерес хотя бы к одному изделию завода Горского, как покупатели потянутся и к остальным. Наше оружие отличает качество, надёжность, неприхотливость, простота и эргономика. Так что, при должном толчке, в успехе я не сомневаюсь. А там глядишь получится добиться в России статуса оружия рекомендованного офицерам для приобретения за свой счёт…

Просто так кружить над полустанком я не собирался. Только не при полной боевой загрузке, включающей в себя сорок артиллерийских мин калибра восемьдесят четыре миллиметра и восемь кассет по пятьсот стальных дротиков. По-хорошему я имел возможность накрыть скопление войск массированным миномётным обстрелом и, по сути, восьмью стосемимиллиметровыми шрапнельными снарядами. Кроме того, на фюзеляже закреплены два РПГМ, стреляющие через винт, и по двести пятьдесят патронов на ствол. Я тут на секундочку не просто погулять вышел, а испытываю новую боевую технику. И отказываться от представившейся возможности по меньшей мере глупо.

– Ну что, Саня, отснял общий план? – произнёс я в переговорное устройство.

– Да, Олег Николаевич. Спасибо, – послышался в телефонах шлемофона ответ кинооператора.

– Благодарить после будешь. Готовься сейчас на штурмовку пойду. Тебе лучше развернуться и снимать в хвост.

– Принял. Спасибо.

А вот теперь в его голосе слышится напряжение. Ну что сказать, не Родионов, который умудрялся с куда более громоздкой кинокамерой идти в штыковую и снимать прямо в ходе боя. А штыковая это страшная рубка, уж кто-кто, а я это знаю точно.

Впрочем, начал я вовсе не с полустанка, потому что в тот момент когда начал закладывать очередной вираж чтобы выйти на боевой курс заметил группу в сотню всадников или около того, которая направлялась к Хименесу. Они и сами по себе вполне могут наделать бед если появятся в городе внезапно, чего я не исключаю. А уж если соберут сведения и доложатся начальству, так и вовсе может получиться кисло.

В мои планы не входит драться за город до последней возможности. Но очень уж не хочется после столь внушительной победы по щелчку пальцев уносить ноги. Для нас сделать это не сложно, благо мы имеем в своём распоряжении десяток грузовиков внедорожников ВАЗ-05В, в просторечье «битюг». Однако сваливать вот так запросто не годится

Я отвернул от полустанка и нацелился на конных полицейских. Зашёл на боевой курс и идя со снижением сумел разогнать аэроплан до ста семидесяти вёрст. По-2 с такими нагрузками не справился бы, начав разваливаться в воздухе, но наш самолётик попрочнее будет.

Высота, угол снижения, скорости самолёта, потери высоты, противника, падения дротиков. Всё это проносится у меня в голове словно в каком-то баллистическом вычислителе. А как иначе, я ведь не растерял своих способностей. Правда, не нуждаясь в прицельном приспособлении, всё же отслеживаю цель и через него. Другие пилоты ведь не обладают абсолютной памятью и им нужен нормальный прицел, как и методика его применения.

Пора!

Я дёрнул за две ручки на концах тросиков, открывая крышки двух кассет на крыльях самолёта. Тысяча стальных карандашей, общим весом в двадцать кило ссыпались вниз с завораживающим свистом устремившись к цели. Они прошлись по отряду всадников словно коса, выкашивая не только людей, но и лошадей.

Несмотря на стрёкот двигателя, поначалу до нас доносились удивлённые и встревоженные крики, но стоило нам промчаться над отрядом, как позади нас послышались уже крики полные отчаяния, боли и гнева, перемежающиеся с лошадиным ржанием. Из под накрытия сумели выскочить не больше десятка полицейских, догадавшихся отделиться от основной массы. Развернувшись и нахлёстывая коней устремились в сторону Эль-Рачито.

– Ну как, Саня снял? – спросил я кинооператора.

– Д-да, Олег Николаевич, – запнувшись ответил парень.

– Саша, выбрось всё из головы. Это война. Наша, не наша, не имеет значения. Тот кто берётся за оружие уже понимает, что может погибнуть. И мы в том числе.

– А если мы не на правой стороне?

– Как по мне, то на правой. Диас сделал многое для прогресса Мексики, но он же создал кровавый режим. Я не верю в то, что людей можно загонять в счастливое будущее кнутом, расстрельной командой и висилицей. И вообще, вспомни слова незабвенного Портоса – я дерусь, потому что дерусь. Так что, отставить сопли и готовь камеру, заходим на цель.

Пока мы летали в сторонке за нами просто наблюдали проявляя явное любопытство. Но как только атаковали конный отряд, что не скрылось от взора наблюдателей на полустанке, то нас тут же перестали воспринимать как некую диковинку. Теперь мы представляли собой осязаемую опасность которую следует встречать с оружием в руках.

Характеристики Ц-2 конечно получились чуть лучше чем у прототипа, но даже они не позволяли с полной загрузкой подняться выше восьмисот сажен. А федералы вооружены современными винтовками Маузера, которые и поспешили пустить в дело. Чтобы хоть как-то испортить им настроение и сбить прицел я повёл машину в пологое пике и открыл огонь из пулемётов. Эффективность у них никакая. Не то, чтобы я ни в кого не попал, но это всё же не то.

Рядом просвистели сразу несколько пуль. Послышался дробный перестук по металлу. Сработал закон больших чисел, и биплану досталась своя доля свинца. Я заметил несколько рваных выходных отверстия на плоскостях крыльев. В ноги толкнула титановая плита, не зря я припомнил привычку лётчиков первой мировой укладывать в ноги сковородки. Изрядно потратился на дорогой металл, но сегодня это окупилось сторицей.

Пора!

Я дёрнул рукояти сброса очередной пары кассет с дротиками, а заодно и мин, выполняющих сейчас роль авиабомб. И опять сзади к заполошным и испуганным крикам добавились стоны раненых и вскрики умирающих, пропавшие с первыми разрывами. Я прошёлся вдоль полустанка, и отлетев подальше, начал подниматься закладывая очередной вираж и обходя место бойни по большой дуге, чтобы избежать обстрела.

– Саня, живой?

– Жив, Олег Николаевич. И даже не ранен. Но в ноги пару раз толкнуло.

– Меня тоже. И нашему «цешке» досталось. Но так-то вроде в небе держимся уверенно, мотор не чихает, уровень топлива не падает, значит не всё так плохо.

Понимая, что со вторым заходом может ничего и не выгореть, я предпочёл сбросить за один раз практически всё. Осталось только четыре кассеты с дротиками, но их вес уже позволит забраться на недосягаемую для винтовок высоту. Разумеется, если полученные повреждения позволят это.

Медленно, но вполне уверенно, мы набрали тысячу шестьсот сажен и стали кружить над полустанком. Поначалу солдаты прятались под вагонами и искали иное укрытие. Но затем расслабились, уверовав в то, что у нас более не осталось никакого оружия и мы просто наблюдаем.

А посмотреть было на что. Солдаты на полустанке расположились скученно и бомбёжка нанесла серьёзный урон. Я наблюдал в бинокль как относили в сторону убитых, а раненых сносили к наспех организованному лазарету. К месту разгрома кавалеристов так же отправили помощь.

Наконец, когда федералы полностью уверовали в нашу беспомощность, я нанёс очередной удар, сбросив разом все две тысячи дротиков, которые устремились вниз стремительно набирая скорость. Из-за большой высоты разлёт получился изрядным, а потому и площадь накрытия вышла большой. Хотя и не скажу, что эффект был сопоставим с прежним, но какие-то потери мы вновь нанести сумели. Хотя мины наверное всё же предпочтительней…

– Эк-ка вы её! – возмутился Реутов, штатный пилот «цешки».

– Это не я, федералы, – тут же пошёл в отказ я, отводя глаза от осуждающего взгляда лётчика.

– Да уж понятно, что они, – недовольно буркнул он.

– За всё нужно платить и за науку в том числе, – приняв деловитый вид, со значением произнёс я. – Снимите пулемёты. Толку от них сейчас ноль, зато на земле пригодятся, а у вас экономия веса почти в три пуда. Дротики не грузите, толку от них теперь немного. Мин на борт возьмите полную загрузку, но штурмана оставьте на земле. Так сможете набрать высоту в полторы тысячи сажен, и никакая винтовка там вас не достанет. И ещё…

Я стал разъяснять Реутову как именно нужно будет производить бомбометание с такой высоты. Вообще-то разброс получится изрядным, но с другой стороны, лучше перерасход мин-бомб, отличие у которых только во взрывателе, чем опять подставлять самолётик под удар. И вообще, если придётся удирать, то неплохо бы малость разгрузиться, всё грузовикам полегче будет.

Глава 20

Пора домой

– За здоровье русо, наших братьев по оружию! – выкрикнул здоровенный мексиканец, подняв кружку с пивом.

– Здоровье русо! Братья навек! – поддержали его остальные присутствующие в таверне.

– Здоровья нашим мексиканским братьям! – не остались в долгу сидевшие за отдельным столом бойцы русского добровольческого отряда.

От прежнего состава с которым я брал и оборонял Хеменос осталось едва ли треть бойцов. Нет, погибших за прошедшие полгода было только семеро, раненых сорок три и все они либо встали на ноги, либо уверенно идут на поправку. Смена личного состава вызвана ротацией личного состава. И нет, я не набрал армию. Наша численность никогда не превышала ста пятидесяти человек, с учётом нестроевых, занимающихся тыловым обеспечением.

Генерал Белый, командовавший владивостокским гарнизоном не стал противиться решению некоторых офицеров, решивших провести свой отпуск в Мексике. Я-то думал, что отпускники добровольцы это куда более позднее явление, но как оказалось, в России это практикуют уже достаточно давно.

Казалось бы, не так давно отгремела русско-японская война, но на неё успели далеко не все, а желающих разогнать кровь и поучаствовать в серьёзных боях хватает. Вот и уцепились за мой призыв, прозвучавший, если что, очень даже тихо. Но слухи разошлись как круги по воде, через наш отряд прошли даже двое поручиков из гвардии…

Хеменес же мы отстояли вообще без потерь. Даже раненых не случилось. И по большей части благодаря нашему самолёту ну и нашим с Реутовым усилиям. Мы на практике показали, что может сделать даже один аэроплан, с незначительной бомбовой нагрузкой. За остаток дня и ночь, нам удалось совершить ещё шесть вылетов, и отбомбиться по полустанку и близлежащей местности.

Как потом выяснилось, результативность оказалась в разы меньшей, моей первой штурмовки. Солдаты находили укрытие под вагонами в зданиях, домах и за каменными оградами посёлка. Однако, в результате этих налётов противник потерял дезертирами порядка трёх сотен солдат.

На рассвете федералы пошли в наступление, и в воздух поднялся отдохнувший Реутов, продолживший работать с безопасной высоты. Что же до меня, то отказавшись от сна, я на одном из грузовиков с безоткатным орудием раскатал под орех недобронепоезд федералов. Сначала разбил паровоз, потом расстрелял обездвиженный состав, вогнав в каждый вагон по гранате, чего хватило с избытком.

Атакующие цепи встретили двенадцать пулемётов, расположившиеся с прикрытием на господствующих высотах. Такой аргумент на открытой местности это более чем серьёзно. Артиллерия противника расположившаяся на закрытых позициях попыталась подавить огневые точки, но оказалась беспомощной перед авиаударом. Это ведь не полустанок с посёлком, где можно укрыться от дротиков. На открытой местности защититься от них достаточно сложно. Нашлись те, кто пытался прикрыться пустыми ящиками от снарядов, но стальные карандаши пробивали их и добирались до плоти.

Досталось и атакующим цепям основных сил, лишившимся поддержки как артиллерии, так и бронепоезда. Вообще-то, будь командиры федералов чуть опытней, а моральный дух солдат повыше, и они сумели бы нас смять. Без вариантов. Но сначала их погнали в лобовую атаку на пулемёты, а после мы прошлись как минами, так и шрапнелью, от которой просто залечь не получится, а требуется хоть какое-то укрытие. Ну и «цешка» совершал один вылет за другим. Бедолага Реутов после полудня, когда всё закончилось, едва на ногах стоял.

Панчо Вилья узнав о том, что мы в одиночку управились с такими внушительными силами, поначалу даже не поверил. Но факты вещь упрямая, поэтому ему осталось только в восхищении развести руками.

Потом были ещё бои, новые захваченные, ну или освобождённые города и селения. Где я весьма активно использовал свою авиацию, пополнившуюся вторым аэропланом. И нет, я не опасался вот так открыто использовать новинки. С началом войны наши союзники и противники быстро дойдут до всего этого и только Россия останется глубоко в заднице. Лучше уж хоть что-то сделать в плане подготовки, чем потом полностью зависеть от поставок из-за рубежа.

Появились у нас и бронеавтомобили, властвовавшие на поле боя. Разумеется всего лишь обычные авто, обшитые противопульной бронёй. Ничего революционного. Ещё в русско-японскую русский офицер Михаил Накашидзе предложил и добился выделения средств от военного ведомства на постройку двух башенных бронеавтомобилей. По итогу в войне они участия не приняли, от дальнейших разработок отказались, однако к началу мировой бойни броневики всё же появились.

Впрочем, адаптация гражданского грузовика под военные цели, это только видимая часть. При четырёх машинах механиками трудились два конструктора с ВАЗа. Они не только обеспечивали их работоспособность, но тщательно фиксировали все поломки и недостатки, обдумывая пути их устранения. Разумеется я и тут не остался в стороне, постепенно подводя их к выводу, что вот это, лишь временная мера, и склоняя к проектированию полноценного бронетранспортёра, благо всё необходимое для их производства по сути уже имеется…

– Выпьем, брат Олег, – поднял кружку генерал.

– Выпьем, сеньор Вилья, – поддержал его я.

– Не хочешь остаться? – когда мы отпили пива, спросил он.

– Зачем мне это?

– Понимаю, глава крупного концерна и миллионер, отправившийся на войну для развлечения, – неодобрительно хмыкнул он.

– Вы меня ещё туристом назовите, сеньор Вилья.

– А это не так?

– Разумеется нет. Заказы на оружейном заводе нашего концерна увеличились в четыре раза. Благодаря документальным и художественным фильмам популяризация нашей продукции постоянно растёт. Многие хотят приобрести оружие мексиканской революции, самозарядные карабин СКГ и дробовик «Булат», а так же пистолеты «Бердыш» и ПГ.

ПГ, пистолет Горского, по факту слизанный и модернизированный ПМ с эргономичной рукоятью и двухрядным магазином на двенадцать патронов. Мы с Аркадием Петровичем позиционируем его как пистолет для самообороны. Вполне компактный, удобный для ношения и использования, неприхотливый, с достаточно мощным боеприпасом. Попробуем ещё предложить российскому министерству внутренних дел. Вдруг выгорит.

– Я бы ещё понял, если бы это были пулемёты, – отмахнулся Панчо Вилья. – Их мы у тебя приобрели целую сотню. Но вот этими стволами поголовно вооружены только в твоём отряде. Я знаю не больше двух десятков прикупивших твои карабины, и чуть больше тех, кто решил приобрести пистолеты. Да и то, только «Бердыши». Дробовики вообще никого не заинтересовали. А ты говоришь – оружие мексиканской революции, – передразнил он меня.

– А это не важно, сеньор Вилья. Главное, что на многих снимках в газетах мелькает именно это оружие. Оно же постоянно встречается в кинохронике, и является основным оружием в четырёх художественных фильмах моей кинокомпании, которые разлетелись по миру. И там наглядно продемонстрированно, что лучшие революционеры воюют исключительно оружием концерна Росич. И даже если сейчас выступить с официальным заявлением убеждая всех, что это профанация, никого в этом уже не убедить. Мнение сложилось. К слову, «Бердыш» уверенно отвоёвывает позиции у пистолета Маузера как мини карабин для путешествий. Лучшая эргономика, больший объём штатного магазина, плюс наличие магазинов повышенной ёмкости, мощный патрон, режим автоматического огня.

– То есть, ты заработаешь на этой войне? – невесело хмыкнул Панчо Вилья.

– Желания помочь вашему правому делу и заработать, не противоречат друг другу. Тем более, что здесь мы проливали кровь, а зарабатывать намерены не за счёт настрадавшегося мексиканского народа, – покачав головой, с самым серьёзным видом возразил я.

– М-да. Прости. Что-то меня занесло. А народ… Эх-х, как мы теперь заживём! – задорно воскликнул он, и лихо опрокинул в себя пиво.

– Только не забывайте, сеньор Вилья, что всё самое интересное начинается как раз тогда, когда революция уже победила. Ни у одной партии не хватает сил чтобы свалить существующий режим, поэтому они объединяются. Но когда власть свергнута, прежние противоречия встают между ними с новой силой. Вот только все стороны теперь уже успели вкусить кровь и без особых сомнений начнут зачищать своих противников. Фальсификация, ложные обвинения и суды с предрешёнными приговорами, тайные убийства соперников и их соратников. Методов множество, но в итоге должна остаться только одна сила, иначе власть не удержать.

– Ты говоришь страшные вещи, – недоверчиво покачал головой генерал повстанцев.

– Почитайте историю свершившихся революций и сделайте правильные выводы. Ну или приготовьтесь умереть от удара в спину.

– Хочешь сказать, что меня предадут те, с кем я сражался бок о бок?

– Я этого не исключаю, сеньор Вилья. Многим не нравится то, что вы имеете большое влияние. Под вашими знамёнами собралась армия в пятьдесят пять тысяч бойцов, серьёзная сила не только по меркам Мексики. А главное, каждый из них готов пойти за вами хоть в ад. Человек обладающий таким влиянием по определению представляет опасность и с ним нужно считаться. Или же его можно устранить. Как только генерал Панчо Вилья сойдёт со сцены, вся его армия в буквальном смысле этого слова распадётся. Увы, но ваша армия сохраняется только силой вашего авторитета. И если это понимаю я, понимают и те, кто опасается вас.

– Мы и так сбираемся распустить отряды. Мои солдаты крестьяне, которых ждут земля и семьи, – пожал плечами генерал.

– Но по первому зову они вновь оставят всё и встанут под ваше знамя, потому что знают вас и верят вам. Прислушиваться к моему совету или нет, решать только вам, сеньор Вилья. Я своих целей достиг и уже завтра погружусь со своим отрядом на дирижабль, чтобы отбыть домой.

– И на этом всё?

– Я всегда буду рад нашей встрече, приму вас у себя как самого дорогого гостя и готов помочь, если это окажется в моих силах.

– А если мне потребуется оружие в долг?

– Простите, сеньор Вилья. Как я уже сказал, у меня нет интересов в Мексике, а потому поставлять оружие в долг с перспективой на неясное будущее я не стану…

Наутро все те, кто пил за нашу здравицу в трактирах Мехико, и целая толпа любопытных горожан вывалила за пределы столицы. Их взору предстало прелюбопытнейшее зрелище, к которому успели привыкнуть в армии Панчо Вилья. Переброска русского добровольческого отряда в Мексику, его снабжение и ротация кадров происходила по воздуху, с помощью дирижабля. Но в этих краях подобного ещё никто не видел. Прибытие огромного аппарата не шло ни в какое сравнение с метаниями букашек аэропланов.

«110» заходил на посадку плавно и величественно. Объём сто двадцать тысяч кубометров, двести двадцать метров в длину, пятьдесят два в ширину и пятнадцать в высоту. Рёв четырёх тысячасильных маршевых, стольких же трёхсотсильных маневровых двигателей и гул рубящих воздух огромных винтов. Картина и впрямь завораживает, даже я не могу не наблюдать за этим с восхищением.

Благодаря использованию алюминия нам удалось увеличить грузоподъёмность за счёт газа с двадцати процентов у стального образца, до сорока. Плюс, более мощные моторы позволили прибавить ещё два десятка процентов за счёт аэродинамики.

Впрочем, даже в этом случае судно способное добраться до Мексики напрямую, могло перевезти только четырнадцать тонн груза, так как львиная доля грузоподъёмности уходила на запас ГСМ. Проблему удалось решить устроив в Петропавловске-Камчатском аэродром подскока. С одной стороны, мы обеспечивали доставку туда кое-каких грузов, с другой, заправляли аппарат под завязку почти пятьюдесятью тоннами солярки, чего хватало для перелёта через Тихий океан и доставки двадцати пяти тонн груза. Уже не так плохо.

В настоящий момент дирижабли стотысячники уже запустили в серию, и строят их словно выпекают пирожки в двух эллингах по четыре судна в год. Я решил повременить с постройкой более крупных аппаратов, потому что даже с этим пришлось повозиться, так как возникло ряд проблем, которые не наблюдались при строительстве тех же яхт десятитысячников. Полагаю, что с громадинами в двести тысяч кубов возникнут свои трудности. Поэтому решил ограничиться в отношении них только работой конструкторского бюро.

На сегодня запущены четыре линии авиаперевозок. Первая Питер-Владивосток, где трудятся два судна. Вторая, Владивосток-Питер, но уже с посадками в крупных и губернских городах с заходом в Москву, тут задействованы уже четыре дирижабля. Этот маршрут наиболее популярен, так как хватает пассажиров между промежуточными точками. Ну и благодаря значительно меньшему запасу топлива, грузов получается перевезти куда больше.

На третьем маршруте ходят, теперь уже два аппарата задействованные на программе переселения. Они придерживаются маршрута с промежуточными посадками, чтобы по максимуму использовать свою грузоподъёмность. Как ни крути, а это пятьдесят восемь тонн полезной нагрузки или четыреста переселенцев за один рейс. Концерну такой прирост людей не переварить, поэтому по большей части работаем на правительство, получая соответствующую прибыль.

Четвёртый маршрут сугубо внутренний, на нужды концерна. Там трудится одно судно. Задача снабжение посёлка Ягодное на Колыме. Сиречь прииска, где на сегодняшний день порядка полутора тысяч человек постоянного населения из числа ссыльнопоселенцев и представителей концерна, а так же около тысячи сезонных рабочих-старателей.

Это же судно поначалу было задействовано на переброску и снабжение нашего отряда. Но сегодня эта роль досталась уже недавно вошедшему в строй дирижаблю за номером сто десять. Сто, значит стотысячник, десять, порядковый номер судна. Я решил не давать им личные имена, оставив их только для яхт. На сегодняшний день таковых построено три. Первая, «Стриж», являющаяся скорее учебно-тренировочным судном. Вторая моя личная, с игривым именем «Ласточка». Третья «Петергоф» была построена специально для императора…

«Сто десятый» в конце своего путешествия изрядно облегчился и если ничего не делать просто зависнет как аэростат. И чтобы приземлить эту громадину сейчас трудятся маневровые двигатели, способные поворачиваться на девяноста градусов. Они помогают как при взлёте, так и при посадке, прижимая тушу дирижабля к земле.

Можно конечно этот процесс и упростить, используя светильный газ, вес которого сопоставим с весом воздуха, и тогда масса судна при взлёте будет примерно равна ему при посадке. Но тогда усложнится аэродромная инфраструктура, как впрочем и процесс производства топлива. Ну и заправиться в той же Мексике будет уже весьма проблематично. Уж бензин-то тут имеется, а ты поди произведи пятьдесят тысяч кубов газа. Словом, использование дополнительных движков куда предпочтительней.