Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Соавторы: Кирилл Шатилов,Константин Калбанов,Антон Топчий,Александр Верес,Юлия Ханевская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 348 страниц)

Глава 21

Приз

Понятия не имею, куда приткнуть мой приз, а потому встал неподалёку от «Новика», к которому мы прикомандированы. Впрочем, долго гадать, как поступить дальше, не придётся. Если бы эскадрой продолжал командовать Старк, то мне наверняка пришлось бы докладывать Моласу и вместе с ним отправляться на доклад к командующему. Но беспокойный адмирал, скорее всего, сам пожалует на борт призового миноносца. Вообще событие ни разу не рядовое.

Я не угадал. Первым оказался капитан второго ранга Эссен, на данный момент мой непосредственный начальник. Стоило нам бросить якорь, как от «Новика» отвалил ялик с командиром.

– Экипа-а-аж, смирна! Господин капитан второго ранга, катер «Варяг-02» из учебного выхода вернулся. За время выхода имел три боевых столкновения, потопил два миноносца и один захватил призом. Материальная часть в порядке, личный состав здоров, – вскинув руку к обрезу фуражки, чётко доложил я.

– Вольно, – приняв доклад, опустил руку Эссен. И уже по-простому: – Умеете вы удивить, Олег Николаевич. А теперь подробности в двух словах, чтобы к прибытию высокого начальства я, как ваш непосредственный начальник, был в курсе произошедшего.

– Проводили учения в Голубиной бухте, – начал рассказывать я, – наблюдали подрыв на минах «Хацусэ». Я решил воспользоваться сумятицей и атаковать «Микасу», проскользнувшего через минное заграждение. Пустил самодвижущиеся мины, командир миноносца «Акацуки» подставился под мину, спасая флагман.

– У нас полагают, что миноносец подорвался на мине, – заметил Эссен.

– Захваченные пленные недвусмысленно говорят о подвиге командира «Акацуки» лейтенанта Суецуги, прикрывшего своим кораблём «Микасу» и погибшего на боевом посту.

– Хорошо. Дальше.

– Не имея возможности пройти в Артур, принял решение уходить в Чифу. Там пополнил запасы угля и утром собирался возвращаться, но прямо на рейде был атакован японским миноносцем «Сиракумо», который сначала пытался протаранить меня у причала, а когда я сумел увернуться, выстрелил из пушки, попав в надводную часть борта. Мы ответили из пулемёта и пустили метательную мину, в результате чего миноносец затонул.

– На рейде Чифу? – сохраняя спокойствие, уточнил Эссен.

– Так точно.

– Лихо. Стационеры были?

– Китайский, британский и французский крейсера.

– Продолжайте.

– Я решил покинуть порт, ни китайцы, ни стационеры нам не препятствовали. Но по выходе из бухты был атакован вторым японским миноносцем, «Касуми», который в результате взял на абордаж.

– Не дают покоя романы о флибустьерах восемнадцатого века?

– Всего лишь полвека назад абордажи всё ещё были в ходу, и это всяко лучше, чем обращаться за опытом древних времён и делать ставку на таранный удар.

– Это не лишено смысла.

– Категорически с этим не согласен, Николай Оттович.

– Я вас понимаю, Олег Николаевич. Молодости присущи горячность и резкость в суждениях. Но об этом мы как-нибудь после поговорим, меня сейчас куда больше занимает то, что вы наворотили в нейтральном порту и в китайских территориальных водах.

– Я наворотил? А ничего, что мы только защищались?

– Не кипятитесь, Олег Николаевич. Всё понимаю и, разумеется, ни на мгновение не сомневаюсь в правоте ваших слов. Но тут попахивает международным скандалом, а это политика. Самая грязная и бесчестная штука в мире. На вас повесят всех собак и обвинят во всех грехах. Всё что угодно, лишь бы вылить ведро помоев на Россию. А в этом свете наши могут и под суд отдать. Только бы успокоить мировую общественность.

Ну что сказать, прав Эссен. Тысячу раз прав. Всё может статься. Я ведь не идеалист со взором горящим, понимаю, что пусть и происходило это на глазах сотен свидетелей, тех, кто расскажет правду, не найдётся. Одни станут откровенно лгать, других просто не услышат, свободная же пресса напечатает то, что от неё потребуют.

– Зато тот факт, что вы захватили миноносец, для нашей эскадры и гарнизона крепости переоценить сложно, – кивнув, заметил Эссен, и продолжил: – Конечно, найдутся завистники и злопыхатели, куда же без них. Но ваш успех поможет большинству личного состава воспрянуть духом. А то вчера совсем уж худо было.

– Но бомбардировка была недолгой. Или японцы сумели-таки нанести серьёзный ущерб? – удивился я.

– Увы, но вчерашний день не обошёлся без потерь. Отряд миноносцев получил приказ выйти ночью в море для поиска и уничтожения лёгких сил противника. Японцев они нашли, и был бой, но к самураям подошли крейсера, и в результате погиб «Стерегущий».

Вот так. Пусть я и старался предотвратить это, но трагедия всё же случилась. Впрочем, а чего я ожидал? Что, узнав о местонахождении временной базы японского флота, Макаров станет отсиживаться на внутреннем рейде? Ну и как это вяжется с его характером? Да никак.

Наконец от «Аскольда», где ночевал Макаров, отвалил паровой катер и направился в нашу сторону. Ночь лунная, а потому это несложно рассмотреть. Впрочем, от «Боярина» также поспешает катер. Похоже, это контр-адмирал Лощинский, сменивший на должности младшего флагмана Моласа. Ну, вполне логично, учитывая то, что мы приписаны к «Новику», а значит, и находимся в его подчинении.

Прибывший первым Лощинский ограничился лишь моим коротким докладом и приказал обождать с подробностями Макарова. Как я и ожидал, тот был не один, а с Моласом. Он также сначала принял короткий доклад, а затем потребовал подробностей. Правда, тут в пару-тройку минут мы не уложились, и мне пришлось разложить всё по полочкам.

Опустил разве только моё посещение игрового дома и солидный выигрыш. В конце концов, это ведь моё дело. Да скрывать их не получится, так как мне предстоят крупные траты, но то, куда они будут израсходованы, я полагаю, вопросов не вызовет. А если и привлечёт внимание, то аргументы в мою пользу будут достаточно существенными. Как та же модернизация катера.

К слову, о моём «ноль втором». Никто и не подумал компенсировать мне понесённые траты. В смысле Макаров попытался, но пока бесполезно. Что в общем-то и неудивительно, если вспомнить то, что всё ещё не напечатали его «Рассуждения по вопросам морской тактики». Так что в возврат этих денег я не верил. Тут бы не привлекли за то, что позволил себе вольности с внесением конструктивных изменений в казённое имущество. Ничего смешного, это вполне реально.

– Полностью одобряю ваши действия, – выслушав мой рассказ, подвёл итог адмирал.

Затем прошёл на ют, где мы выложили трупы погибших, кто не вывалился за борт. Там же лежали командиры отряда истребителей и миноносца. Макаров вытянулся и отдал павшим честь. За ним это повторили и другие офицеры. Ну и я, куда же деваться с подводной лодки.

– Николай Оттович, похороните с воинскими почестями, – распорядился Макаров.

– Есть, – ответил Эссен.

Я хотел было возмутиться, так как в том, что они напали на нас в территориальных водах нейтрального государства, чести немного. Но тут же сдал назад. Мне вообще многие местные заморочки непонятны, а потому не стану лезть со своим уставом. Решил Макаров поступить именно так, пусть его. Моё дело телячье, но своих моряков ни для похорон, ни для почётного караула не выделю. Без нас как-нибудь обойдутся.

– Показывайте пленных, – обернувшись ко мне, потребовал адмирал.

– Боцман, вывести пленных, – в свою очередь приказал я.

Тот козырнул и подал сигнал матросам, вооружённым по абордажному. А то мало ли чего решат учудить дети богини Аматэрасу. Вот не собираюсь забывать о том, где появился чуть ли не культ камикадзе.

– А что это? Я гляжу, у ваших матросов дробовики? Мне казалось, вы оставили себе винтовки из тех, что вывезли с «Варяга», – говоря это, Макаров посмотрел на Моласа.

– Так и есть, Степан Осипович, – заверил тот.

– Так точно, – подтвердил я и добавил: – Это я за свой счёт купил, ваше превосходительство. Дробовики с картечными патронами куда предпочтительней в абордажном бою. Им не требуется высокая точность, а для стеснённых условий кораблей дистанция убойного действия вполне достаточная.

– То есть абордаж был не случайным? Вы целенаправленно к нему готовились?

– Так точно, ваше превосходительство. В Голубиной бухте, помимо ходовых испытаний, отработки маневрирования и пуска самодвижущихся мин, мы учились и абордажному бою. Именно с этой целью я заменил стандартную сорокасемимиллиметровую пушку на модернизированную десантную. Шрапнель достаточно хорошо проявила себя и в морском бою. Полагаю, что против кораблей, где команда не прикрыта бронёй, она будет куда эффективней сегментных снарядов. В данном случае с её помощью мы проредили команду на верхней палубе и поразили часть комендоров, что позволило нам воспользоваться превосходством в ходе и приблизиться достаточно близко для применения пулемёта.

– Значит, ваш расчёт на пушку Барановского полностью себя оправдал? – уточнил Макаров.

– Так точно. Правда, хотелось бы, чтобы вместо десантного варианта шрапнели у меня был пехотный, там пуль вдвое больше, и фугас получится сделать куда мощнее.

– А есть смысл?

– Взгляните на наш катер. Вон видите деревянные чопы? Два попадания пятидесятисемимиллиметровых снарядов, то ли взрыватели подвели, то ли это были болванки. Два попадания, оба пробили в два борта, четыре чопа и проблема решена, на ход никак не повлияло. А вон то граната из такой же пушки. Сто восемь грамм шимозы, но пробоина уже побольше и не такая аккуратная, поэтому на случай волнения пришлось крепить пластырь. Будь она в подводной части, и у нас случились бы проблемы. А попади японцы из трёхдюймовки, так нам и вовсе не поздоровилось бы. Убеждён, что минимальный противоминный калибр должен быть в семьдесят пять миллиметров. И стрелять они должны ни в коем случае не стальными или чугунными болванками.

– На вооружение приняты бронебойные снаряды с разрывными снарядами, – возразил Макаров.

– Пятьдесят четыре грамма бездымного пороха? Не уверен, что такой заряд способен разрушить снаряд, скорее выбьет донный взрыватель.

– Допустим. И каков, на ваш взгляд, выход? – склонил голову набок беспокойный адмирал.

Хм. Похоже, не врали о нём историки, когда давали его психологический портрет. Он действительно готов воспринимать всё новое. А скорее и сам понимал всю пагубность существующего подхода. Поставить на флот современные пушки и снабдить боеприпасами, неспособными раскрыть их потенциал. Тот, кто решил сэкономить на снарядах, либо дурак, либо предатель, потому что потери в результате окажутся куда существеннее. Но бросаться такими обвинениями я, конечно же, не стал.

– Прямо сейчас я бы переделал шрапнельные снаряды от полевых трёхдюймовых пушек и установил бы на гильзы морских орудий. Там всего-то сточить на полмиллиметра медные кольца. Стакан вполне способен выдержать усиленный заряд морских орудий. Зато на выходе мы получим фугасы с зарядом минимум в полтора фунта бездымного пороха. Ну и непосредственно шрапнель, с которой можно работать как по кораблям, так и по береговым целям. Сейчас же эти орудия для поддержки пехоты попросту непригодны.

– То есть вы опять оседлали своего любимого конька с переделкой шрапнели, – хмыкнул адмирал.

– В настоящий момент ни на что иное попросту нет ни времени, ни возможности, ваше превосходительство.

– Вот, господа, видите, какие настроения, мысли и чаяния бродят в головах нашей подрастающей смены. Я услышал вас, мичман. Итак, давайте наконец взглянем на ваших пленных.

Странное дело. Но Макаров ни словом не помянул то обстоятельство, что я дрался с японцами на территории Китая. Впрочем, инциденты случаются и в мирное время, в военное же это всего лишь вопрос времени. Боевой адмирал оставлял за своими подчинёнными право драться с врагом и верил им. Разгребать же возможные последствия оставлял дипломатам. В конце концов это их работа. И мне нравился подобный подход.

Правда, это не значит, что мне теперь можно почивать на лаврах. Спасение утопающих дело рук самих утопающих. Я не боюсь оказаться под судом. Меня не интересует карьера. Что же до камеры, то я из неё выйду. Понадобится, так и вперёд ногами. В прямом смысле этого слова. Введу себя в некое подобие комы, я телом могу управлять не хуже йогов. Так что вынесут из узилища мой труп, который затем исчезнет.

Иное дело, что у меня появилось желание добиться чего-то большего, чем просто хапнуть полной мерой адреналина. И в этой связи лучше избегать ситуаций, способных навредить моим дальнейшим планам. Товарищами и сподвижниками я уже начал обзаводиться. Но, как уже говорил, мне не помешает заполучить и покровителя…

Макаров наскоро опросил пленных, воспользовавшись моими услугами в качестве переводчика. Но после посмотрел на меня, хмыкнул и приказал найти другого офицера, владеющего японским, и собрать материалы по факту боя у Чифу. Оно и правильно, я ведь лицо заинтересованное. Это сейчас не нашлось под рукой полиглота, но для дознания придётся расстараться.

– А что с секретными бумагами? Шифры, коды, что-нибудь захватить удалось? – тихо спросил меня Макаров.

Вполне закономерный вопрос. Коды на любом корабле есть, а что до шифров, так только слепой не распознает антенну беспроволочного телеграфа. Но отвечать правдиво, когда нас могут услышать посторонние, я и не подумаю. Тут столько народу, что не протолкнуться. Не то чтобы я во всех видел предателей, но ведь и неосторожно оброненное слово может сказать о многом.

– Никак нет, ваше превосходительство. Японские офицеры успели их уничтожить. В море выкинули или сожгли в топке, я не знаю, но мы их не нашли.

– Жаль, – крякнул Степан Осипович.

Адмиралы помахали палашами, вперёд, бегом, скачками и убыли. Следом отбыл и Эссен, вовремя вспомнивший о том, что чисто формально мы всё же не его подчинённые, а лишь прикомандированные. И коль скоро сами взяли приз, то самим нам и долбаться с ним.

Материальная ответственность дело такое. Могли и до утра не разобраться. Вскоре прибыл мичман Кнорринг, вахтенный начальник с «Новика» во главе команды матросов. Они погрузили тела на баркас и убыли выполнять приказ командующего. Хоронить, наверное, будут только завтра, но подготовкой озаботятся уже сейчас.

Затем прибыли жандармы и забрали у нас пленных. Похоже, Макаров решил не проводить собственное дознание, а лишь держать руку на пульсе. Или флотский дознаватель будет работать параллельно с жандармским. Неважно, свалил ответственность за пленных со своих плеч, и слава богу.

Оправдались мои худшие опасения. Принимать у меня миноносец прибыли только утром. Не то чтобы я всю ночь глаз не сомкнул, но всё же. Ещё были опасения, что меня в качестве поощрения могут назначить на него минным офицером. На вахтенного начальника, читай старпома, рожей, сиречь морским цензом, не вышел. О командирском мостике лучше и не заикаться, потому что не смешно.

Для понимания, сегодня в этой должности капитаны второго ранга вовсе не редкость, а скорее правило. Да и правильно это, чего уж там. Выслуга лет не на пустом месте придумана, ибо опыт, как и половое бессилие, приходит с годами, и никак иначе. Если что, то даже в моём случае, потому что практики командования боевым кораблём у меня нет.

Впрочем, обошлось. Прибыли сразу четыре офицера, включая механика, и пара десятков матросов. Ни о какой описи не могло быть и речи. Поэтому акт составляли по факту. Я никуда не стал лезть. Пожелают новые владельцы чего недосчитаться, не вопрос. Мне понятно желание любого материально ответственного лица иметь излишки, так что через пару часов я тупо подмахнул акт, составленный новым командиром «Самурая».

Ну что сказать, Макарову не откажешь в чувстве юмора. Или это его пощёчина адмиралу Того за то, что тот решил пренебречь правилами войны и атаковать русских в нейтральном порту. На секундочку, уже во второй раз.

– Разрешите, Николай Оттович, – постучался я в каюту Эссена.

– Проходите.

– Я хотел доложить, что приз сдал, вот копии актов приёма-передачи, – извлёк я из саквояжа бумаги.

– Признайтесь, Олег Николаевич, опасались в награду за подвиги получить назначение на миноносец? – принимая исписанные листы, улыбнулся Эссен.

– Опасался. На катере мне нравится больше.

– Тогда поздравляю вас с тем, что всё разрешилось, – хмыкнул он.

– Как я понимаю, не без вашего участия, Николай Оттович?

– Не то чтобы Степан Осипович прислушивался к моим советам, но я своё мнение всё же высказал. Катер у вас сырой, недоработанный, но даже сейчас вы на нём вытворяете такое, что многие от зависти зубами скрежещут. Ещё что-то? – кивнув на мой саквояж, спросил он.

– Да. Вот. Это книги с японскими радиошифром, флажковой и световой сигнализации, захваченные нами при абордаже.

– Но вы доложили командующему, что не смогли их захватить, – вздёрнул бровь Эссен.

– И это слышали не только вы, Николай Оттович. Сейчас об этом знают только матросы моей команды, я и вы. Как я понимаю, уже сегодня будет знать Макаров.

– Многовато народу получается, – задумчиво произнёс кавторанг.

– За своих людей я ручаюсь.

– Откуда такая уверенность?

– Было чего порассказать в кабаках по пьяной лавочке.

– А вам есть что скрывать? – хмыкнул командир «Новика».

– Всем есть что скрывать, – уклончиво ответил я.

– Хорошо. Я вас услышал. А сейчас извините, но мне нужно спешить к его превосходительству.

Глава 22

Доктор и великий князь

– Мёду на десять тысяч рублей? Я правильно вас понял? – не поверил услышанному лавочник.

– Совершенно верно, – подтвердил я.

– Я не уверен, насколько остались твёрдыми цены, но даже с учётом войны это будет около шестисот пудов.

– Вы безбожно задираете цену, любезный, порядка семисот пудов будет вполне приемлемо. При этом останутся довольны абсолютно все, – покачав головой, возразил я.

– Но зачем вам столько мёда? – изумился лавочник.

– Вас должно интересовать только то, что вы на этом хорошо заработаете. Здесь задаток в пять тысяч рублей, – выкладывая перед ним пачку ассигнаций, произнёс я.

К чему мне столько мёда? Ну, пенициллин в реалиях Порт-Артура создать не получится, а пчелиный продукт с древних времён использовался для заживления ран. Может, для кого-то это и откровение, но он обладает антибактериальным эффектом. А раненых ожидается много. Надеюсь, его всё же хватит. Порядка одиннадцати тонн как-никак.

Я с этим столкнулся ещё в Риме и успешно использовал даже в поздние времена. А в двадцатом веке ознакомился с работами медиков, практиковавших его в госпиталях второй мировой. И немцы, и наши широко его применяли, даже заводили при госпиталях специальные пасеки. В особенности до того, как появился пенициллин, впрочем, и после этого не отмахивались.

В принципе, мне известна технология изготовления этого антибиотика. Я был бы дураком, если бы не воспользовался моим попаданием в двадцатый век и не ознакомился со многими вещами. Тем более что мне это ничего не стоило. Помню, с каким удивлением на меня поглядывала библиотекарь, выдававшая каждый день по стопке книг на различные темы. Мне оставалось просто сесть и пролистать их, фиксируя у себя в памяти, словно на жёсткий диск.

Ясно, что между знать и уметь большая разница. Но у меня есть информация. Остаётся найти тех, кто сможет ею воспользоваться. Так вот, даже зная технологию производства пенициллина, я его получить не смогу. И наладить изготовление у меня также не получится. А потому остаётся сделать то, что мне по силам.

К слову, на госпитальном судне «Монголия» сейчас служит молодой и подающий надежды хирург Миротворцев. Он прибыл в Артур одновременно с Макаровым и пока только-только устроился на службу. Вот через него я и собираюсь внедрить в медицину мёд. Уверен, что он начнёт, а остальные подхватят, и это во многом поможет нашим солдатам. Хотя бы потому, что другим медикам игнорировать положительные результаты будет дуростью.

А свою фармацевтическую компанию я ещё открою. Вот закончится война, а там и развернусь во всю ширь. Это же настоящее эльдорадо. Пара лет, и я превращусь в миллионера, гадом буду. Если только меня опять не сорвёт с нарезки. И конечно же, при условии, что я, в принципе, останусь в живых, ну или всё же в этой реальности. Поэтому пока не стоит заглядывать так далеко.

– С большим заказом покончили. Теперь о малом. У вас сейчас найдётся пуд мёда? – спросил я лавочника.

– Конечно, – с готовностью заверил тот, закончив писать расписку в получении задатка и убирая деньги.

– Тогда доставьте его на госпитальное судно «Монголия» хирургу Миротворцеву, – выкладывая на прилавок двадцать рублей, попросил я.

– Всенепременно, – заверил меня лавочник.

Выйдя из лавки, осмотрелся и взмахом подозвал рикшу. Опять не сыскать извозчика. Хоть бери и арендуй пролётку, как мы это сделали с лодочником. Дороговато, не без того, но я-то могу позволить себе подобные траты.

До пристани добежали в довольно бодром темпе, хотя я и не обещал прибавку. Вот что значит молодость и резвость. Плата-то по расстоянию, вот китаец и несётся как сайгак. К тому же на набережной он наверняка скоренько кого-то найдёт, не смотри, что война и только первое марта, горожане вовсе не против променада на свежем воздухе.

Госпитальное судно «Монголия» стояло у причала, и попасть на него не составляло труда. Правда, в помещения с больными мне ходу нет, но мне туда и не нужно. Попросил матросика, что тут вместо медбрата, чтобы вызвал Миротворцева, а сам направился в буфет, где заказал себе корзинку с выпечкой и чайник. Люблю я это дело. Как говаривал один мой знакомый, «пирожки – это не еда, а потому что вкусно».

– Здравствуйте, это вы хотели меня видеть? – подошёл к столу мужчина двадцати пяти лет.

Высокий, среднего сложения, правильные черты, высокий лоб с зачёсанными назад волосами, ухоженные усы и бородка. Одет в цивильный костюм, который ему идёт. Настоящая гроза девичьих сердец. Такими подробностями его биографии я не интересовался. Да и не выяснял о нём что-либо специально. Только то, что попалось на глаза. Но не удивлюсь, если этот франт тот ещё ходок.

– Миротворцев Сергей Романович? – поднявшись, спросил я.

– Совершенно верно.

– Кошелев Олег Николаевич, – протянул я ему руку.

– Очень приятно, – ответил он на моё рукопожатие.

– Чаю? – сделал я приглашающий жест.

– Не откажусь.

Ага. Ещё один любитель выпечки. Впрочем, а можно ли её не любить. Пожалуй, я таких не знаю.

– Хотел бы передать вам вот эти записи. – Я подвинул по столу исписанную мною тетрадь.

– Что это? – спросил он и отпил из чашки.

– Заметки и рекомендации по использованию мёда в лечении ран. Тут описано множество случаев, в том числе и тяжёлые, с прогрессирующими воспалительными процессами. А также некоторые наработки по хирургии. Вы знали, что мёд издревле использовали в медицине далеко не только против простудных заболеваний? Вижу в вашем взгляде недоверие. И тем не менее во многих древних трактатах описываются самые различные рецепты приготовления исцеляющих составов.

– А у вас, случайно, нет подобных трудов о применении ртути и свинца? – спросил он.

– Вижу неприкрытую иронию, – ответил я с самой открытой улыбкой, на какую только был способен. – Однако спешу вас разочаровать, Сергей Романович, я говорю не о средних веках, на которые пришлась популярность ртути, а об античных, когда лекари были много мудрее. Настолько, что проводили даже трепанацию черепа. А вообще предлагаю оставить колкости в стороне. У вас уже есть пациенты, которые оказались на койке далеко не только в результате неосторожности в быту, но и раненые в бою. Через пару месяцев, когда начнутся сухопутные бои, их станет настолько много, что во всех госпиталях не будет хватать мест. Кладбища вырастут. И едва ли не в первую очередь из-за несовершенства современной медицины и недостатка медикаментов. Ну и как всегда, в условиях нехватки койко-мест госпитали будут выписывать не долечившихся раненых.

– Мрачную картину вы рисуете.

– Полагаете, этого не будет?

– Полагаю, ни о какой сухопутной блокаде речь не идёт.

– И поэтому на Цзиньчжоуском перешейке сейчас активно строятся укрепления. Вы напрасно пренебрегаете опытом античных лекарей. Они знали многое, и не их вина, что потомки предпочли предать забвению их бесценный опыт. А между тем использование мёда может значительно уменьшить количество воспалений и ускорить процесс заживления ран.

– И отчего же вы с этими откровениями пришли ко мне, а не к медицинским светилам?

– Потому что они светилы, Сергей Романович. Если уж вы, молодой, с незашоренным взглядом воспринимаете мои слова с такой критикой, то ваши старшие коллеги и говорить со мной не станут. Пока поток раненых незначительный, вы можете опробовать предлагаемые мною методы, сделать соответствующие наблюдения и выводы, а когда придёт время, используете их в деле.

– Вы врач?

– Нет. Я всего лишь вахтенный офицер с «Варяга». Но вы врач и способны оценить то, что изложено в этой тетрадке. Можете её выбросить и забыть обо мне, как только мы простимся. Просто знайте, что скоро вам доставят один пуд мёда, чтобы было с чем проводить эксперименты. А в течение месяца в Артур прибудет ещё около семисот пудов, закупленных мною для госпиталя.

– Вы серьёзно?

– Я уже внёс предоплату в размере пяти тысяч рублей и готов заплатить ещё столько же по доставке. Как полагаете, я это серьёзно? Можете поступать с мёдом и этими записями, как вам угодно. Это будет уже на вашей совести.

Я подмигнул, откусил пирожок с вишнёвым вареньем и сделал очередной глоток чаю. Без понятия, как на «Монголии» обстоят дела с лекарским делом, но буфетчик у них однозначно хорош.

Миротворцев всё же раскрыл тетрадку и начал читать. При этом весь его вид излучал скепсис. Вот и ладушки. Главное, что он начал. Если я правильно просчитал этого человека на основе имеющихся у меня сведений, то он не сможет просто так отмахнуться от моего предложения. Хотя бы потому, что доводы, изложенные мною, достаточно убедительны. Ведь они не мои, а тех, кто и впрямь разбирается в медицине. Ну или будет разбираться в будущем. К слову, и ученики Сергея Романовича в том числе. Так уж вышло. Ага.

Сойдя с «Монголии», я остановился и надел перчатки. Ну что же, здесь рыбалка прошла вполне удачно. Во всяком случае, поклёвка пошла. Ибо перед расставанием выражение лица хирурга со скептического сменилось на заинтересованное. Значит, он как минимум не отбросит тетрадку в дальний угол, а дальше уже не удержится. Гадом буду.

Итак, с медиком разобрался. Теперь на очереди другая рыбка. Эта покрупнее и поноровистей. Мало, что её нужно как-то подсечь, так ведь ещё придётся и постараться вывести, чтобы не сожрала. Ибо это самая настоящая акула. Тупая и кровожадная.

Я приметил свободного извозчика и тут же махнул ему. Надо же, повезло. Хороший знак.

– Братец, в «Варьете», – устроившись в коляске, велел я.

– Слушаюсь, ваше благородие. Н-но-о, пошла!

Дело к вечеру, и в этом заведении наверняка уже начинается веселье, на которое мне необходимо непременно попасть. Великие князья изволят кутить. И откуда только в них столько здоровья, ведь через день на ремень пьянствуют паразиты? Как прибыли в Артур девятнадцатого февраля, так и куролесят. И ведь не одни, а приглашают офицеров пачками.

Увы, но мне таковым приглашением разжиться не удалось. Ну и что с того, что герой? Я же для них как бельмо на глазу, как укор. Причём и для сухопутных офицеров в том числе. Ведь я даже в потоплении крейсера участие принял. Пусть в официальных источниках это и не фигурирует, зато разговоры об этом в Артуре идут с завидной регулярностью.

У «Варьете» от мундиров не протолкнуться, образно говоря, изредка мелькают платья девиц с пониженной социальной ответственностью, а вот гражданских не наблюдается. Ну что же, вполне ожидаемая картина.

– Держи, братец, – вручил я извозчику полтину.

– Благодарствуйте, ваше благородие.

Не успел соскочить на землю, как мой транспорт тут же был реквизирован каким-то пехотным поручиком, увлёкшим с собой довольно смазливую девицу. Похоже, этот не пьяница, а бабник, что лично я только приветствую. Хотя от женщин порой похмелье и бывает куда серьёзней.

– Прошу прощения, ваше благородие, извольте показать приглашение, – преградил мне путь вышибала, поставленный на входе.

Вообще-то, логично. Великие князья, даже такие дебилы, каковыми являлись родные братья-погодки Кирилл и Борис, фигуры значимые, и в их компании желают оказаться многие. Собственно, я и сам направился сюда с той же целью.

Кирилл Владимирович изначально учитывался в моих раскладах. Ну, не вижу я смысла идти под крылышко к Макарову. Удастся мне его спасти или нет, бог весть. А вот данный персонаж выживет однозначно, и его-то покровительство мне как раз не помешает.

В отличие от Алексеева этот ума невеликого, и интриган из него, как из дерьма пуля. Главное, быть ему полезным, а там он и поддержит, и надёжно прикроет. Тот же Борис на приёме в Ляояне стрелял в командующего Куропаткина, легко ранив в руку. И ничего. Только отозвали из действующей армии, а после ещё и наградили. Всё же двоюродный братец ампиратора и хозяина земли русской, прости, Господи, мя грешного.

Хм. А вот интересно, что будет, если взять и грохнуть-таки Николашку. При сегодняшних мерах безопасности для меня это не проблема от слова совсем. Я ведь не стану бегать за ним с бомбой наперевес. Пристрелю по-тихому с минимумом усилий, и вся недолга. Вот тогда история и впрямь имеет все шансы пойти по иному пути.

Хотя-а-а-а. Сомнительно как-то. Не был Николай Второй знаковой исторической фигурой. Не станет его, останется сынишка при регенте. А там, глядишь, и ещё хуже может получиться. Ведь не факт, что такая личность, как Столыпин, окажется во главе правительства. Отрицать же роль Петра Аркадьевича я и не подумаю. Именно он вырвал страну из кризиса революции девятьсот пятого года. Во всяком случае, я в этом уверен…

М-да. Проблема. Мне просто необходимо попасть в «Варьете» и познакомиться с великим князем Кириллом Владимировичем. Мало того, хотелось бы сойтись с ним поближе и произвести на него хорошее впечатление. Причём управиться до полуночи. Ибо чую, что в противном случае командовать мне моим катером осталось недолго.

Макаров, конечно, не придал особого значения, где именно случился инцидент. Но когда поднимется международный скандал, к гадалке не ходить, Алексеев возьмёт некоего Кошелева в оборот. Плевать на меня и визг западных держав, ему главное – побольнее уколоть самолюбие нового командующего. И если ради этого нужно раздавить какого-то мичманца, то так тому и быть.

Как уже говорилось, я этого не больно-то и опасаюсь, но созревшим в моей голове планам может прийти абзац, чего не хотелось бы. Не всё же по карманам мелочь тырить. В смысле бездумно хапать полной мерой адреналин, как Портос…