Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Соавторы: Кирилл Шатилов,Константин Калбанов,Антон Топчий,Александр Верес,Юлия Ханевская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 330 (всего у книги 348 страниц)

Он ожидал последней фразой вызвать у собеседника какую-нибудь ответную реакцию, однако тот продолжал взирать на происходящее с видом случайного свидетеля, который вот-вот встанет и удалится восвояси.

«На дыбе такие быстренько ломаются», – подумал Скелли, а вслух сказал:

– Вы ведь Ротрам, торговец оружием, мы ничего не перепутали?

– Если я буду это отрицать, вы меня отпустите?

– Что вы делали вчера в таверне «У старого замка»?

– Ел, разумеется.

– Только не говорите, будто разгонять толпу вас подтолкнули скопившиеся после еды газы. Вы ведь прекрасно понимаете, что я не звал бы вас сюда, если бы вы, Ротрам, не оказались, случайно или нарочно, замешаны в одном очень нехорошем деле. С которым мы сейчас вынуждены разбираться.

– Допросите своих людей, которые без зазрения совести вторгаются в чужой дом и начинают там бесчинствовать на глазах потрясенных посетителей. Зачем вам нужен я?

– Именно для того, чтобы установить истинное положение вещей. Или вы считаете, что мы подобным, как вы выразились, вторжениям попустительствуем? – Он оглянулся на Ризи, самолично занявшегося очагом, словно ища у него поддержки своим словам. – Каждое утро я просыпаюсь и обнаруживаю, сколько еще старого мусора нам предстоит убрать, чтобы замок, да и весь Вайла’тун задышали свободно.

Собеседник благоразумно промолчал.

– Почему хозяева таверны предпочли уйти?

– А что им оставалось, по-вашему, делать? Ждать, когда их убьют?

– Но ведь вы только что сказали, что правда была на их стороне. Были свидетели вроде вас. Все бы подтвердили, что речь шла исключительно о самообороне.

– Вы ведь главный писарь?

– О, да, конечно, я не представился! Скелли.

– Я так и понял. Вероятно, вы прекрасно разбираетесь в летописях и кто на ком был женат, но если в вашем окружении даже херетоги занимаются дровами, то вы едва ли знаете, что такое общение простого человека с вояками из замка.

Скелли заметил, как Ризи выпрямился и отряхнул руки. Правда, огонь уже весело горел, так что, вероятно, это было не более чем совпадение.

– Присоединяйтесь к нам, друг мой, вам будет интересно послушать мнение постороннего о ваших питомцах.

– Я не настолько посторонний, – поправил его Ротрам, – чтобы кто-то мог убедить меня в том, будто вчерашние молодчики действовали в таверне без приказа.

– Вы подтверждаете это? – повернулся Скелли всем телом к Ризи, оставшемуся стоять у стола.

– Если бы речь шла о людях из моей сотни, я бы сказал наверняка.

– Вся беда в том, – любезно пояснил его слова Ротрам, – что один из нападавших сам был херетогой.

Скелли сделал вид, будто эти сведения ему неизвестны. Он уже чувствовал, что разговор без дыбы получится непростым, и подыскивал правильные обороты по ходу дела.

– Получилось крайне некрасиво, – сказал он, любуясь перевязью собеседника. – Насколько я понимаю, речь ведь идет не просто о хозяевах всеми любимой таверны, но о семействе молодого и весьма толкового юноши по имени Хейзит. Я ничего не путаю?

– Вы прекрасно осведомлены, – хмыкнул Ротрам. – Его как раз прогнали с работы на карьере, где он строил печь, которая могла бы всех нас спасти от дикарей. Вы ведь про это тоже знаете, не так ли?

– Несомненно. Но только вы как-то странно об этом выразились. Для начала нужно было спасти отрезанных от остального мира мастеров. Вы ведь тоже наверняка слышали о вторжении вражеских всадников и произошедшей стычке, в которой погибли виггеры?

– Об этом все уже знают. Нападавших обратили в бегство, и надо было спешить доделывать печь, а не спешить все сворачивать. Кто это решил?

Если бы Скелли не собирался переманивать оружейника на свою сторону, в этом месте стоило прекратить беседу и отдать его скучавшему где-то в замке палачу. Наглец не отвечает на вопросы, а задает свои! Скелли повернулся к Ризи:

– Кто это решил?

Херетога смотрел сейчас на главного писаря с нескрываемым удивлением, совершенно сбитый с толку и не понимая, зачем кривляться и разыгрывать перед никчемным торговцем эту дикую сцену. Разве не присутствовал Скелли на срочном совете, где собрались почти все участники заговора против Ракли и где при закрытых дверях решалась судьба карьера, печи и того выдумщика-мальчишки?

Воспользовавшись замешательством Ризи, Скелли развел руками.

– Как видите, данное обстоятельство никому из нас не известно. Вероятно, решение принимали те, кого больше заботила жизнь людей, а не какая-то, пусть даже очень вместительная, печь. А вы что, почувствовали связь между прекращением работ и случившимся в таверне?

– Послушайте, я пришел в таверну, когда там все уже было кончено. Судьба связанных решалась при мне. Как я могу судить, они наведались туда с совершенно определенными целями. Можете спросить тех посетителей, которых вместе с матерью Хейзита ваши люди бросили в подвал.

– Кстати, а как им все-таки удалось освободиться и победить хорошо обученных воинов?

– Нашла коса на камень. – Ротрам перевел взгляд со Скелли на Ризи. – Нашлись, видать, те, кому такая вопиющая несправедливость хуже горькой редьки. Я видел нескольких мужиков, которые возились с вашими пленниками.

– И которых вы, разумеется, не знаете ни в лицо, ни по именам?

– Разумеется. Они ушли все вместе, а прежде я их в наших краях не видел. Думаю, новые друзья Хейзита со стройки.

– Если так, то мы этих друзей обязательно найдем. Продолжайте.

– А что продолжать?

– Что видели.

– Мужики эти хотели пленников прямо там и порешить, чтобы меньше потом вопросов было. Я отговорил.

– Вы отговорили?

– Хоть я и торгую оружием, вита Скелли, но я мирный человек и против войны. Тем более междоусобной. Гверна, мать Хейзита, мне доверяет. Она прислушалась к моим словам и согласилась не усугублять свое положение.

– Так вы и Гийса им посоветовали в заложники взять?

– Нет, я был против. С таким заложником беды не оберешься. Настоял, кажется, сам Хейзит.

– Они ведь, кажется, были дружны, не так ли? Вместе жили на карьере.

– Этих подробностей я, увы, не знаю. Мне вообще представляется, что парень, в смысле Гийс, оказался там, в таверне, случайно. Он сам предложил, чтобы его взяли с собой.

– Любопытно! Сам предложил? – Скелли и Ризи обменялись недоверчивыми взглядами. – Зачем вообще он стал связывать своего бывшего приятеля?

– Я зашел туда как раз в тот момент, когда это происходило. Хейзит не ждал никаких гостей, а тем более Гийса. Вероятно, заподозрил, что он замешан в происходящем. Гийс, могу сказать, вел себя тоже довольно странно, не оправдывался и не требовал себя освободить. Даже, как я говорю, согласился стать заложником. Понимаю это так, что он хотел доказать тем самым свою непричастность. Раз вы знаете, что они с Хейзитом дружили, значит, он мог дорожить этой дружбой.

– Чушь какая-то, – признался Скелли. – Вы сами в это все верите?

– Я верю в то, что видел.

– Понятно. А что вы потом говорили собравшимся перед таверной?

– А вам разве не донесли?

Скелли пожал плечами.

– Я не верю всему, что слышу.

– Соседи пришли поддержать хозяев таверны. Они были вооружены кто чем и могли учинить самосуд. Я просто призвал их к спокойствию и попросил разойтись, потому что помочь они уже не могли, а навредить – предостаточно.

– И вы не говорили ничего о том, что теперь виггеры могут точно так же вторгнуться в любую избу и что помогать простой люд должен не им, а друг другу?

– Интересная мысль, – усмехнулся Ротрам. – В следующий раз я так и скажу.

– Куда направились беглецы? Где нам искать Гийса? Не говорите, что не знаете.

– Не знаю. Родственников у Гверны не осталось. Все друзья и знакомые живут внутри Стреляных стен. Идти, по сути, некуда.

– Но тем не менее они все-таки ушли. И вы при этом присутствовали. – Скелли встал с лавки и глянул на стоявших поодаль у входной двери стражников. – Вы прекрасный собеседник и умный человек, Ротрам. Мне хочется вам верить. У Демвера один сын, и он едва ли согласится просто так его потерять. Ни мергами, ни сверами я не распоряжаюсь. Мне было бы неприятно, если по вине вашего знакомого и его семейства началась, как вы выразились, война. А ведь она может начаться. В нашей истории подобные повороты случались. Гибли неповинные люди. И что самое печальное, даже торговцы оружием не успевали на ней нажиться. Иногда их самих убивали. Вам ведь не хотелось бы такого конца? У вас есть семья?

– Нет.

– Когда мы пришли за ним, у него в доме была внучка Закры. Ну, вы ведь знаете наверняка – ну, Закра, сумасшедшая прорицательница, – ни с того ни с сего подал голос Ризи.

Очевидно, став соучастником совершенно никчемного разговора, он пожалел потраченных на поимку Ротрама трудов и решил внести свою лепту.

Скелли с удовольствием проследил за изменениями на лице до сих пор остававшегося почти невозмутимым собеседника и сел на прежнее место.

– Вам, должно быть, небезразлично, что произойдет с этой девочкой. Ей сколько? Зим двадцать от силы? Жить да жить. Да и вам самому на старости лет, вы уж простите мою стариковскую прямоту, второй такой возможности может не представиться.

Ему показалось, что изменился даже исходивший от Ротрама запах. О, вот и слабое звено нашей мощной цепи! Женщины, женщины…

– Так куда, вы говорите, они отправились? – повторил Скелли свой вопрос.

– Я действительно не знаю. Насчет угрозы, я вам верю, но даже и под пыткой не смогу ничего рассказать, поскольку не знаю. Клянусь.

– Клясться пока рано. Я вам тоже почему-то верю. Вы не производите впечатление человека легкомысленного. И прекрасно понимаете, куда и зачем попали. Наш с вами разговор может быть последним. С некоторых пор я перестал дорожить не только торговцами оружием, но и кузнецами.

– Я представляю…

– Вы, должно быть, хороший человек, вита Ротрам, однако ваши представления о жизни несколько устарели. Не смотрите на меня с таким удивлением. Сейчас многое меняется. И вовсе не в ту сторону, к которой мы все, так или иначе, стремимся. Знаете, я тут давеча пришел к выводу, что в нашем непростом мире существуют силы и помимо нас, которые движут событиями по своему собственному усмотрению. Нам только кажется, что мы держим в руках непобедимое оружие. На самом же деле мы такие же исполнители воли, как вон те двое стражников. Их мечи – не их мечи. Они будут обращены на того, на кого им укажут.

– Кажется, я понимаю…

– Не торопитесь. Мне бы не хотелось в вас разочаровываться. Вы наверняка знаете многое из того, чего не знают другие. Я, например. Кстати, вы богаты?

– Я бы так не сказал, – начал Ротрам, но заметил взгляд собеседника, обращенный на бархатный камзол, вероятно, не единственный, и поспешил добавить: – Но деньги у меня водятся.

– Это всегда хорошо. Без денег мужчина перестает чувствовать себя мужчиной. Ни семью толком не завести, ни себя не потешить чем-нибудь приятным в свободное время. Но и когда денег много, тоже плохо. Постоянно приходится за них переживать, бояться, хотеть преумножить.

– Я спокойно к этому отношусь.

– Не сомневаюсь. Я тоже. – Скелли покосился на Ризи, который явно скучал, не понимая, о чем вообще здесь идет речь и зачем нужна вся эта пустая болтовня. Почему не взять оружейника в оборот и не выколотить у него всю правду старым проверенным способом? К чему все эти экивоки? – Скажите, Ротрам, насколько хорошо вы разбираетесь в людях?

Торговец ответил не сразу, озадаченный не столько вопросом, сколько переменой в тоне, которым он был задан.

– Вероятно, настолько, насколько в оружии, с которым имею дело. Я никогда не испытывал сложностей в вопросах торговли.

– Расскажите немного об этом. Как вы торгуете?

Не успел Ротрам ответить, Ризи демонстративно встал и отошел к стражникам, делая вид, будто отдает им какие-то распоряжения. Воспользовавшись тем, что их никто не слышит, Скелли понизил голос до шепота:

– Не обращайте внимания. Обиженные вояки вынуждают меня вести все эти никчемные разборки. По мне так пусть бы их там, в таверне, всех укокошили. Я хорошо знал отца этого Хейзита, прекрасного, умелого каменщика, и желаю горе-беглецам никогда нам не попасться. Я смело говорю это вам, потому что вы мне тоже почему-то симпатичны, и я хочу вам помочь. Думающие люди должны держаться вместе. Мне может понадобиться ваша помощь.

– Что нужно сделать? – подался навстречу ему Ротрам.

– У меня есть опасения, что одним переворотом в Торлоне не обойдется. Нужно готовиться к новым неприятностям. А кто, как вы понимаете, сегодня в сильном положении?

– За кем стоят виггеры…

– В точку! Я в вас не ошибся. Только слушайте… – Скелли бросил взгляд на Ризи, но тот пока не собирался возвращаться. – Я хочу пополнить их ряды своими людьми.

– Наборов давно не проводилось…

– Вот именно. Я разработал новый способ, как сделать эти наборы постоянными и выгодными для всех. Вам наверняка название «бои за дружину» о многом говорит.

– Как-то по молодости я даже, признаться, принял в одном таком состязании участие. Помню, меня сильно тогда побили…

– Мы должны возродить эту традицию! Понимаете, к чему я клоню? Я готов поручить вам всю организацию. Я навел о вас справки. Вы занимаете уникальное положение, друг мой. Вы на равном удалении от обитателей замка и от простого люда. Я имею в виду, что вы одинаково близки к тем и к другим. Если устроителем новых «боев за дружину» станет, скажем, Ризи, ну кто поверит, что исход не будет подтасован? А для успеха нужно, чтобы с самого начала все было по чести. Я бы сам этим занялся, но мне непозволительно. Я, знаете ли, вынужден оставаться в стороне. Подумайте о моем предложении. Как я уже говорил, если правильно это дело организовать, тут для всех выйдет выгода. Гарнизонным воякам не мешает размяться, зрителям – попереживать за своих любимцев, тем же фолдитам – обрести постоянный доход, увеличения которого я, кстати, сейчас пытаюсь добиться. И никто не должен догадаться о наших истинных планах. Пусть все будет скрыто за азартом, духом соперничества и желанием легкой наживы. Я уже кое-что придумал, вам осталось только это воплотить. Огораживается специальное пространство. Доступ туда зрителям – только за деньги. Можно сделать подобие огромного походного шатра, чтобы проводить бои при любой погоде. Я помню, как в прежние времена зрители спорили между собой, кто победит, и бились об заклад. Почему бы не сделать эти споры открытыми? Собирать дополнительные деньги с тех, кто готов рискнуть и поставить на того или иного бойца. Причем часть ставок при любом исходе должна оставаться у нас – мы же организаторы. Я смогу сделать так, что никому это не покажется зазорным. Я ведь тоже кое-что пока значу.

– Раньше бои были кулачными. Можно было бы добавить оружие…

– …поставлять которое на состязание будете исключительно вы. Почему бы и нет? Продумайте правила, чтобы бойцы не поубивали друг друга в первом же поединке, все в ваших руках. Я только хочу, чтобы с той стороны, – махнул он рукой куда-то далеко-далеко, – в боях участвовали надежные люди. На которых в нужный момент вы сами готовы были бы положиться.

– Из бойцов можно составить отдельный отряд…

– Я думал об этом. Слишком навязчиво получится. Лучше, особенно поначалу, им раствориться среди общей массы. Кто-то станет свером, кто-то, возможно, мергом, но у всех будет один тайный руководитель, который при необходимости соберет их под свое начало. Войско внутри войска. Мощное и не заржавевшее от гарнизонной службы. Только знаете что, придумайте название получше, чем эти «бои за дружину». А то звучит так, будто за дружину нужно заступаться.

– Вы меня отпустите?

– О том, что вы вызваны на допрос, знают только здесь присутствующие. Я попробую убедить этого херетогу, что вы полезнее на свободе, нежели за железной решеткой. Да и потом – вы ведь ничего не знаете.

Глядя в улыбающиеся глаза Скелли, Ротрам кивнул почти с сожалением.

– Но ведь вы можете впоследствии что-нибудь узнать, не правда ли? И тогда вспомните о нашем разговоре и непременно поделитесь сведениями. Не думаю, что вы поверили в мое расположение к Хейзиту, но я, как вы уже, должно быть, заметили, никого ни в чем не убеждаю. Мы все знаем, чего хотим. Один хочет мирной жизни, другой – красивую спутницу до конца своих дней, третий – чтобы сундуки ломились от силфуров, четвертый – титул эделя, а пятый – всего сразу. Вы уже сделали свой выбор?

– Мне много не надо…

– Если до конца зимы мы проведем парочку успешных состязаний и получим в итоге десяток хороших бойцов, думаю, я изыщу возможность наградить достойного человека достойным титулом.

Ротрам насупился. Все услышанное здесь никак не вязалось с тем, ради чего, как он считал, его сюда тащат. Скелли слыл, мягко говоря, известным хитрецом и явно заправлял многими делами в замке. История с Ракли могла быть и его рук делом. Некоторые друзья Ротрама считали, что весь вопрос упирается в людей типа Тивана, Демвера и этого Ризи, которым надоело либо прозябать, либо быть битыми. Сам он придерживался иной точки зрения, угадывая за поступками знакомых ему по характеру и манере поведения виггеров немалые денежные траты со стороны таких воротил, как Скирлох и Томлин. Скелли при таком положении вещей оказывался, с одной стороны, как будто со всеми, а с другой, не с теми и не с другими. В том, что он ловкая шельма, Ротрам нисколько не сомневался. Но сейчас он был склонен поверить его словам, потому что оружием можно добиться денег, а на деньги – купить сколько нужно оружия. Если же ты не обеспечен в достаточной мере тем или другим, тебе лучше залечь под кустик и переждать бурю.

Скелли это прекрасно понимает и стелет себе на всякий случай соломку. Разумеется, ему нет дела ни до Хейзита, ни до Ротрама, но он этого как будто и не скрывает. Доверительное отношение с его стороны Ротраму выгодно? Безусловно. Гораздо приятнее суетиться вокруг какого-нибудь тента и выставлять на бой с мордоворотами из замка здоровяков из дальних тунов, чем гнить где-нибудь в каркере без надежды на то, что о тебе вообще вспомнят. Титул ему, естественно, как лошади второе седло, так что тут писаришка его не подловит, но вообще-то, если старик не врет и если до этого дойдет, почему бы и нет? Чем он хуже остальных? Опять-таки к нему будет больше доверия со стороны замка, кто бы из них ни пришел к власти. А это и Хейзиту может пойти на пользу, да и Кади будет довольна. Только уж больно все это, если призадуматься, смахивает на наживку. Подвохом попахивает. Паучьей паутиной. Правда, непонятно, зачем он этому Скелли сдался и почему тот, если захочет, не может просто его прихлопнуть. Может ведь. Не тратя время на противоречивые разговоры и подсовывание наживок. Значит, и в самом деле не хочет?

– Мои люди с вами свяжутся в ближайшее время, – торопливо проговорил Скелли, заметив приближающегося Ризи, и добавил обычным голосом: – И я весьма рассчитываю, что впредь вы будете куда более разумны. Вас проводят до ворот замка. Меч вам тоже вернут. Позаботьтесь о том, чтобы он был обращен в правильную сторону.

Ризи сделал знак стражам, и торговца увели.

– Пришлось как следует припугнуть. – Скелли засиделся и теперь охотно расхаживал но казарме, осматривая обстановку. – Ты очень кстати вспомнил про его любовницу. Теперь мы знаем слабинку этого человека.

– Он не расколется так просто. – Воин с трудом скрывал разочарование.

– Уже раскололся. Вы видели его лицо?

– Удивленное, я бы сказал. Испуга я не заметил.

– Я позволил ему сохранить вид независимости. Не унизил. И тем лишь теснее привязал к себе. Он никуда теперь от нас не денется. Мне знаком такой тип. Они производят впечатление сильных снаружи, но внутри у них труха. Если к ней пробиться, все остальное само собой ломается.

– Ну, вам виднее, – недоверчиво протянул Ризи.

– Послушай, а сколько здесь ночует виггеров?

– Два десятка.

– А я насчитал ровно двадцать четыре кровати. Лишние-то для девиц, что ли?

– Никак нет. Два десятка – это и есть двадцать четыре. То есть две дюжины. Включая брегона, ну, то есть десятника, и его помощника, аби’мерга.

– Никогда не мог разобраться во всех этих ваших чинах и количествах, – признался Скелли, у которого после разговора с Ротрамом слегка улучшилось настроение. – Ну да все хотят быть немножко непонятными для других. У нас, у писарей, разделение еще сложнее, только до нас, к счастью, никому нет дела. – Он усмехнулся. – Что там с доспехами?

– Вестей не было. Разузнать?

– А у вас тут нет колокольчика, как в тронной зале, чтобы посыльного вызвать?

– Это излишество.

– Согласен. Тогда пошли кого-нибудь за посыльным. Если это не будет считаться излишеством.

Ризи не нашел, что ответить.

Скелли многое про него знал и во многое посвятил сам, однако опыт учил его никогда не доверять одному человеку во всем. Хрупкие яйца лучше раскладывать по разным корзинам. Так учили его дед с бабкой, у которых он воспитывался за ненадобностью собственным родителям. Поэтому сейчас он предпочитал всегда, во всем и со всеми вести двойную или даже тройную игру.

– А что лучше, когда больше яиц или корзин? – спрашивал он деда.

– Лучше, когда всего хватает, – отмахивался тот и шел выковыривать воск из своих тяжеленных пчелиных ульев.

– Ладно, – сказал Скелли, не без удовольствия наблюдая за растерянностью Ризи, который понимал, что посылать за мальчишкой некого, но не идти же самому… – Проводи меня туда, где ведется допрос. Надеюсь, Тивана мы там застанем. Как жена? – поинтересовался он уже по дороге, которая снова вела по витой лестнице вверх.

– Внуков воспитывает, – отозвался, не оглядываясь, Ризи. – Дочка двойню родила.

– Поздравляю. Каково быть дедом?

– А непонятно. Вроде ничего не изменилось, а все как-то по-другому. Наверное, приятно. Я их и не вижу-то почти.

– Так ты вроде недавно из сложного похода, считай, вернулся. Неужели домой не отпускают?

– Отпустят тут. Постоянно что-нибудь да происходит. Вы ведь заметили, наверное, какой Тиван нынче, на нервах весь, не подступишься, не отпросишься.

– А тут еще кража доспехов, – поддакнул Скелли. – Ты, кстати, ко мне как-нибудь на досуге все-таки зайди. Внуки, понимаешь, такое дело. Мы их где нужно пропишем, потом, глядишь, еще пригодится.

– Благодарю, вита Скелли.

– А и не за что. Сам-то что думаешь, кто украл?

– Доспехи-то? Ума не приложу. Вещь, конечно, редкостная, легендарная, но что с ней делать, если не любоваться?

– Я, разумеется, этому Ротраму говорить ничего не стал, лишних сплетен нам не нужно, но мне сдается, что люди, подобные ему, могли бы за такие доспехи неплохо заплатить. Как считаешь?

– А им зачем? Обратно в замок продать, за выкуп? Таких дураков нет. Да и не похвастаешься особо. Нет, никому они не пригодятся.

– Значит, мы с тобой чего-то не понимаем. Доспехов-то нет.

– Я тут подумал, может, они куда завалились. Ну, в смысле, может, их кто-то в оружейной комнате просто переложил?

– Сомневаюсь, что Тиван не перевернул там все вверх дном. Сейчас узнаем.

Они как раз вошли в помещение, соединявшее башню с внутренней крепостной стеной. Имелась тут и третья дверь, за которой и находилась укромная комната, о существовании которой знали те из обитателей замка, кто по недоразумению или по злому умыслу совершал проступок. Здесь они громко и искренне раскаивались. Если требовалось, им в этом охотно помогали.

Перед дверью вдоль стены в ожидании своей очереди стояло несколько виггеров, без оружия, без шлемов и доспехов, понурых и задумчивых. Вероятно, те, кому в какой-то момент по долгу службы приходилось стоять на карауле возле оружейной комнаты. Трое их товарищей во всеоружии стояли тут же, изображая охранников. Из-за двери доносились не слишком веселые звуки. Кто-то вскрикивал, виггеры морщились, но молчали и только прислушивались.

Ни на кого не обращая внимания, Ризи распахнул дверь и пропустил главного писаря вперед.

Экзекуция как раз закончилась. Два голых по пояс мужика бессильно висели на цепях, прибитых к потолку. Мокрые, спутанные волосы закрывали посиневшие лица. Несмотря на царящий здесь холод и каменный пол, оба были босиком. Дознаватель, а точнее палач, вытирал руки тряпкой. Он был в плаще и закрывавшем лицо капюшоне с прорезями для глаз. Считалось, что его жертвы не должны знать, кто причиняет им муки. Чтобы, если в конце концов их оправдают, не было возможности отомстить. Наружу торчал только плохо выбритый подбородок. Иногда палачи надевали кожаные маски, но это делалось главным образом в тех случаях, когда жертву надлежало казнить. Сейчас, судя по всему, до этого еще не дошло.

Тиван стоял в углу комнаты и усиленно растирал замерзшие руки. Кроме того, это помогало ему думать. Потому что услышанное тому способствовало.

При виде вошедших он прекратил свое занятие и замер в позе человека, который собирается что-то сказать, но не уверен, с чего начать.

– Признались? – опередил его Скелли.

– Со второго раза. – Тиван указал на одного из стонущих. – Этот признался довольно быстро, но когда привели его напарника, тот решил посопротивляться. Ни к чему хорошему это не привело, но теперь мы знаем правду.

– И состоит эта правда в чем?

– В том, что единственный, кто заходил в оружейную накануне, а выходил обратно с мешком, был…

– Можно я попробую отгадать? – прищурился Скелли. – Сдается мне, что имя его начинается на «д», а прозвище – на «ж».

– Откуда?.. – поразился Тиван, и даже стоны бедолаг, похоже, прекратились.

– Так я прав? Демвер по прозвищу Железный? А я и понятия не имел. Если бы сегодня с утра его не хватились, я бы наверняка подумал на кого-нибудь другого. – Скелли понравилось впечатление, произведенное его догадливостью. – Надеюсь, теперь мы будем его искать с утроенной силой?

– Соответственные распоряжения уже отданы.

– Так вы тоже знали заранее?

– Нет, но…

– Те, кого вы посылали с утра, хелет Тиван, ищут Демвера, чтобы спасти. Теперь же нам нужно послать тех, кто должен его отыскать, живого или мертвого. Вы понимаете, чем это все пахнет? Я, признаться, еще не до конца. Но мои книги учат меня тому, что во все времена предательство наказывалось по всей строгости.

Тиван вышел, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. «Бешенство – плохой советчик, – подумал Скелли, – но лучше так, чем никак».

– Есть подробности? – поинтересовался он у палача.

– Да какие тут подробности. Пришел, говорят, один. Велел впустить. Его они ослушаться не могли, поскольку он их сюда, мол, и ставил. Пробыл в оружейной недолго. Вышел, как уже говорилось, с мешком. Дверь за собой закрыл, так что они и понятия как будто не имели, что именно он забрал. Поняли, мол, только сейчас.

– А это у них так принято: рассказывать подобные вещи исключительно под пытками? Любят, когда им больно? Зачем нужно было делать из заурядного события страшную тайну?

Палач пожал плечами.

Скелли брезгливо приблизился к мужчинам и крикнул:

– Что вы тут развели? Почему нельзя было сразу все рассказать? Он вас что, запугивал? Отвечайте!

Один из пленников поднял покрытое кровоподтеками лицо и грязно выругался.

Скелли отпрянул. Сплюнул. Плюнул еще раз, злой на себя, что не сдержался. Он терпеть не мог того, чего не понимал. Отошел к принявшему выжидательную позу Ризи. Шепнул на ухо:

– От обоих избавиться. – Подумал, дернул Ризи за рукав: – Только не сразу. Сперва перевести их в клети. Они могут быть в сговоре с Демвером. Сперва нужно все узнать.

Подобные вещи Ризи понимал с полуслова. Он высунулся за дверь и велел всем живо расходиться по своим местам. Следствие закончено и пока в их помощи не нуждается. Вошли только двое невозмутимых воинов, получили одобрительный кивок от Ризи и стали снимать с цепей первого пленника. Сняли, подхватили под руки и увели. За их молчание Скелли не опасался. Едва ли им захочется оказаться в таком же положении. Так что если они знакомы с семействами этих предателей, едва ли ответят что-нибудь вразумительное на расспросы жен и матерей. Да, служили вместе, где сейчас, не знаем. Страх за свою шкуру – великая вещь! Тэвил, где же Демвер?..

Он вышел в опустевшую комнату и, к немалому своему удивлению, увидел в углу одинокую фигуру, в которой признал Сартана. Юноша без приглашения торопливо подошел к нему.

– Новые сведения, – сказал он заговорщически, – из дома Томлина.

– У тебя там тоже живет знакомая девушка? – не сдержался Скелли.

– Нет, просто слышал разговор на кухне. Продолжать?

– Изволь.

– Его помощник, говорят, пропал.

– Сима?

– Да, упоминали это имя.

– Пропал?

– Не вернулся вчера с какого-то задания. Утром его хватились. Сейчас ищут, но пока бесполезно.

– Кстати, ты случаем не слышал, куда мог деться Демвер? – Скелли уже думал о другом.

Юноша удивленно поднял брови.

«Напрасно я его спросил. Теперь неизвестно, кому в обратную сторону уйдут эти сведения. Ладно, в следующий раз буду умнее. Что он сказал? Сима пропал? Подозрительно, но не более того. Едва ли он имеет что-то общее с Демвером. Хотя кто теперь знает наверняка? Все как с ума посходили. Никогда еще наступление зимы не вносило столько сумятицы». В другой раз ему было бы интересно во всем дотошно разобраться, но сейчас эта череда новостей, предательств и исчезновений только раздражала.

– Хорошо, что сказал, – потрепал он Сартана по хилому плечу. – Проводи-ка меня обратно в келью.

По пути он получил подтверждение того, о чем слышал раньше. Повар Прол действительно приходился Сартану дядей. Он замолвил за любимого племянника слово еще в бытность тут Ракли. Поэтому про его назначение никому ничего не сообщалось. Ракли вообще часто принимал решения, ни с кем не советуясь. Скелли помнил, что видел юношу несколько раз в прошлом, но не подозревал, что тот, кроме всего прочего, числится писарем. Такие вещи обычно без его ведома не делались. В данном случае можно было запросто заподозрить подвох. Кто теперь знает, может быть, Ракли вынашивал идею рано или поздно подсидеть его, Скелли, как он когда-то, еще при Гере Одноруком, умело подсидел глупого старика Харлина?

Поэтому не было ничего странного в том, что, когда они дошли до его кельи, он устроил Сартану серьезную проверку его писарских навыков. Сперва парень написал под диктовку два коротких письма. Одно – Томлину с выражением тревоги и просьбой держать его, Скелли, в курсе поисков, поскольку, может статься, он видел Симу последним, когда они вчера вышли после совета. Разумеется, он не стал открыто уточнять, что происходило это в подземелье, под стенами Обители Матерей. Томлин и сам должен был об этом догадаться, а Сартану знать ничего такого вовсе не следовало. Второе письмо предназначалось поставщику кож для новых свитков и носило сугубо деловой характер.

С письмами парень справился неплохо, почерк у него оказался сносным, вполне разборчивым, правда, он допустил несколько ошибок в написании, но те, кому эти письма были адресованы, едва ли обратят внимание на подобные тонкости.