Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Соавторы: Кирилл Шатилов,Константин Калбанов,Антон Топчий,Александр Верес,Юлия Ханевская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 279 (всего у книги 348 страниц)

– Можно построить лодки, – подал голос Уил. – Я никогда этим не занимался, но ведь у вас же наверняка есть столяры и плотники, которые смогли бы это сделать.

«Речка, конечно, бурная, – подумал он, – но почему бы не попробовать? С парусом, пожалуй, не получится, но на весельной лодке, посадив в нее с десяток хороших гребцов, есть надежда, что течение не успеет отнести их слишком далеко в сторону. Да и начать можно всегда выше по течению. Видно, что ребята побаиваются воды, но ведь рыбу-то они как-то ловят. Не поверю, чтоб они обходились без лодок», – подумал он.

– Что ты сказал? – вышел из задумчивости Локлан. – Что построить?

Вил повторил незнакомое слово и попытался жестами пояснить, что под ним подразумевается. Выходило, что он имеет в виду некое средство переправы, снабженное какими-то большими ложками, которыми он предлагает отталкиваться не то ото дна, не то от самой воды. Последнее звучало особенно забавно.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что такие штуки плавают по твоей Англи? Хотел бы я на них взглянуть. Особенно на того смельчака, который захочет попытать счастье в нашей Бехеме. Советую как-нибудь погулять по стенам и посмотреть внимательно на реку. Мысль интересная, но я давно перестал верить в сказки.

Вил как будто не обиделся такой отповеди, а может, просто не понял. Хейзит же решил, что в словах чужеземца есть зерно истины, до которого нужно только докопаться. Если многочисленные замки Англи не выдумка, то зачем называть сказкой плавание по реке? Парень не похож на человека, который говорит о том, чего не знает. С таким же успехом можно сказать, что не он принес на заставу доспехи Дули по той простой причине, что они – часть древней легенды.

Дальнейший разговор прервало появление Олака. Подойдя к их столу, он шепнул что-то на ухо Локлану. Тот выругался, громко поставил кружку и, объявив, что скоро вернется, поспешил следом за слугой.

Оставшись наедине с Вилом, Хейзит в первый момент смутился, однако несколько глотков крока развязали ему язык и он принялся, как мог, расспрашивать собеседника о его стране. Вил охотно отвечал, но постепенно, обрадованный вниманием слушателя, пустился в такие словоизлияния, что Хейзит окончательно перестал понимать его речь, в которой половина слов проглатывалась, а другая была настолько исковеркана, что после нескольких кружек хмельного пива могла быть воспринята как издевательство над языком вабонов.

В какой-то момент Хейзит сообразил, что голос Вила – единственный источник шума. Все разговоры за соседними столами замолкли, а виггеры с укоризной смотрят на странного болтуна.

В дверях кухни стоял Ракли.

Заметив, что на него наконец обратили внимание, Ракли поднял руку и поманил Хейзита пальцем. Хейзит торопливо вытер рот и уже выбрался было в проход, но спохватился и вернулся за мешком. Замолчавший Вил вместе со всеми присутствующими наблюдал за его метаниями. Только в отличие от них он едва ли осознавал необычайность происходящего: сам Ракли оказывается на кухне, чтобы позвать его, никому не известного паренька с залатанным мешком. Обычно даже важные эдели вынуждены были ждать дозволения войти в Тронную залу для заранее назначенной им встречи. Не иначе как теперь за ним у здешних обитателей закрепится слава «дружка Локлана». Ладно, была не была…

Облаченный в охотничий костюм, состоявший из легких кожаных доспехов, Ракли сегодняшний отличался от того уставшего от жизни старика, каким Хейзит запомнил его во время последней встречи. Он приветствовал юношу крепким рукопожатием и выразил надежду, что тот пришел второй раз не с пустыми руками.

– Судя по той легкости, с которой ты несешь этот внушительный мешок, ты либо очень силен, либо у нас есть тема для серьезного разговора, – почти дружески усмехнулся он и жестом пригласил Хейзита следовать за собой. – Только хочу предупредить, что у меня крайне мало времени, так что попрошу быть кратким. Где Локлан?

Этот вопрос относился уже не к Хейзиту, а к одному из сопровождавших их виггеров.

– За ним послали, – ответил тот с поклоном.

– Хорошо. Пусть зайдет в Тронную залу. Если мы найдем с этим молодым человеком общий язык, я хочу, чтобы дальше им занимался Локлан. Какие вести из Пограничья, Тиван?

Хейзит с любопытством посмотрел на высокого воина с узким лицом, кажущимся еще более вытянутым из-за длинной седой бороды с заплетенными по краям косичками. Так вот как выглядит отец Норлана! Похоже, Хейзит, вовсе того не желая, снова оказался в самой гуще событий.

– Вестей мы ждем сегодня к полудню, – отвечал между тем командующий конной гвардией замка, запросто перешагивая через две ступеньки. – Если все будет хорошо и они нигде не задержались.

– То есть ты хочешь сказать, что первый отряд по-прежнему молчит?

– Ему ставилась другая задача, хевод Ракли, – нахмурился Тиван.

– Чушь! Почему-то добрые вести мы получаем сразу, а как дело касается несчастий, я узнаю о них последним. Это никуда не годится. Знайте все, – оглянулся он через плечо на притихшую свиту, – если с нашим войском в Пограничье снова что-нибудь произойдет, кто-то за это поплатится головой. Мы обязаны знать, что происходит. Обязаны знать раньше, чем это произойдет. Я устал прозябать в неведении. Дойдет до того, что мне самому придется отправляться в Пограничье, чтобы сберечь наших нежных гонцов, которые знают слово «скорость», но забыли, что оно значит.

Оставшийся путь до Тронной залы прошел в напряженном молчании. Хейзит уже смирился с тем, что ему придется рассказывать о своей выдумке в присутствии посторонних и тем самым поставить крест на секретности, однако в последний момент Ракли словно услышал его мысли и мановением руки распустил свиту, чем вызвал всеобщий облегченный вздох.

Дежуривший возле дверей стражник распахнул перед ними массивную створку. Ракли вошел первым.

Зала была точно такой же, какой запомнил ее Хейзит: дубовый стол в центре, радужный луч, падающий на него из бокового окна, ряды стульев вдоль стен. Только свечи в подвешенном на цепи круге еще горели.

Ракли сел в одно из пяти почетных кресел, украшенных гербами, и указал Хейзиту на стол:

– Выкладывай прямо сюда. Эй, закройте там дверь!

– Это я, отец, – послышался за спиной Хейзита голос Локлана. – Мне сказали, ты зовешь меня.

– Разве тебе не интересно взглянуть, что принес нам твой приятель? Где ты прячешься?

Локлан приблизился к столу и сел рядом с Ракли, украдкой подмигнув Хейзиту.

– Я не прячусь. Мне сказали, ты на охоте, вот я и решил, что ты не вернешься так рано.

– Гони в шею того, кто тебе такое сказал. – Ракли брал в руки выкладываемые на стол странно легкие прямоугольные камни и внимательно их рассматривал. – Прохлаждался небось со своей рыжей пленницей, будь она неладна?

– Кстати, она заговорила.

– Вот как?! Похвально. Ты делаешь успехи. Надеюсь, она заговорила не как женщина, а как враг?

– Не знаю, что ты имеешь в виду, отец, но через некоторое время она расскажет нам все.

– И тогда, я надеюсь, ты послушаешься меня и избавишься от нее. – Он отложил в сторону последний камень и взвесил на ладони плитку из семи слипшихся. – Хейзит, я под впечатлением от того, что ты принес, но, признаться, не понимаю, как ты это сделал.

– Я назвал мои камни лиг’бурнами, – стараясь справиться с охватившим его волнением, начал пояснять Хейзит. – Хотя это не совсем так…

– «Рожденные в огне»? – переспросил Ракли, откашлялся в кулак и вопросительно воззрился на юного собеседника. – Которые не рождены огнем? Ладно, надеюсь, кое-что понимает мой сын. Так что продолжай.

– Я только хотел сказать, что те, которые вы держите в руке, не прошли обжига. Они высохли сами по себе и прилипли друг к другу, поскольку сделаны из глины. Как и все остальные. – Хейзиту стало неловко при взгляде на грубые грязные камни, лежащие теперь не на полке в хлеву, а на столе, за которым собираются на совет самые уважаемые мужи Вайла’туна. – Но я не предлагаю поступать так при постройке зданий. Лучше их как следует поджарить на огне.

– Поджарить на огне? – Ракли недоверчиво перебрал все камни и поиграл маленькими, сложив из них нечто вроде колодца. – И ты хочешь сказать, что из них был построен Меген’тор?

– Разве ты не понимаешь, отец! – воскликнул притихший было Локлан, и Хейзит, переведя на него встревоженный взгляд, увидел в глазах негласного покровителя затаенный восторг. – Это же настоящее чудо! И настолько простое, что до сих пор никто из твоих строителей не смог до него додуматься.

Хейзит уловил, что между Локланом и Ракли ведется скрытое соперничество, в центре которого теперь оказался он сам. Он уже собрался открыть рот и заметить, что едва ли должен соглашаться на пальму первенства, поскольку задолго до него кто-то придумал именно таким образом соорудить не только башню, но и колодец, да вовремя осекся. Лучше прослыть тугодумом, чем сболтнуть лишнего, гласила одна из излюбленных поговорок его отца. Вслух же он сказал:

– Я только понял то, о чем другие успели забыть.

– Совсем неплохо для подмастерья, – усмехнулся Ракли, делая вид, будто не заметил выпада со стороны сына. – И тебе хватило на это трех дней.

– Если обжигать камни в хорошей печи, можно сделать гораздо быстрее…

– … и гораздо больше, – подхватил Локлан. Он посерьезнел и добавил: – А ты посчитал, во сколько обходится каждый такой, как ты выразился, лиг’бурн?

Хейзит решился. По дороге в замок он усиленно размышлял, что говорить, когда будет задан главный вопрос. Сколько это будет стоить? Смотря кому, разумеется: ему самому, Ракли с его сыном или простому обитателю Вайла’туна? Хейзит понял одно: сейчас он будет продавать не кусок затвердевшей глины, а секрет, тайну того, как заставить этот кусок стать полноценным камнем, из которого любой строитель в дальнейшем сможет построить и дом, и колодец, и башню. Хотя, наверное, насчет башни он все-таки погорячился.

– А сколько, на ваш взгляд, захочет заплатить эдель, чтобы перестроить свой деревянный дом в каменный? – уклончиво ответил он вопросом на вопрос. Это было дерзко, но Хейзит чувствовал, что прав, поступая так. Еще мать поутру предупреждала о том, что влиятельные люди предпочитают иметь дело если не с равными себе, то уж во всяком случае с теми, кто их не боится.

Отец с сыном переглянулись.

– Эдели бывают разные, – покачал головой Ракли, но в глазах его уже искрилась не насмешка, а живой интерес. – Кого ты имеешь в виду?

Хейзиту пришел почему-то на память один из тех выскочек, которых в последнее время развелось в Малом Вайла’туне больше, чем… ну скажем, чем хороших людей, если вспомнить события прошлой ночи. Однажды Хейзит видел, как он проезжает на своем рысаке под синей попоной и чинно кланяется чудесной смуглоногой наезднице в коротком платье. Девушка, правда, оставила эту наглость без внимания, но Хейзит дорого бы заплатил, чтобы повстречать того эделя где-нибудь подальше от людских глаз.

Он заметил, что от него по-прежнему ждут ответа.

– Тачка глины обошлась мне у Ниеракта, к которому вы меня послали, в четыре силфура. Обычно он продает ее за пять, но мне один силфур скинул. При той форме, по которой я изготавливал эти камни, глины мне могло бы хватить ровно на двенадцать штук. Я все точно подсчитал.

– Вижу, – хмыкнул Ракли, внимательно слушая юношу и поглядывая на сына, который, как и он сам, уже смекнул, что речь идет о крайне выгодном предприятии. – Продолжай.

– Если не учитывать мою работу и печь, в которой камни обжигались… по придуманному мной способу, – поспешил добавить Хейзит, – то три лиг’бурна стоили мне один силфур.

– Это при том что настоящий камень, если бы он у нас был, – задумчиво почесал нос Локлан, – продавался бы ровно наоборот: силфура по три за штуку.

«Оказывается, он неплохо изучил этот вопрос», – отметил про себя Хейзит и в ответ кивнул, ожидая дальнейшей реакции слушателей.

– Где Эдлох? – поинтересовался Ракли.

– Вероятно, там, где ему и положено быть, отец: руководит работами по подкопу. Ты ведь пока еще не отменил приказ копать под Бехему.

– Зови его сюда, и хватит ему заниматься всякой ерундой. Похоже, этот малый и в самом деле придумал, как надрать задницу шеважа, да еще с выгодой для нас.

Хейзит понадеялся, что Локлан не станет упоминать сейчас о том, кто был инициатором идеи делать подкоп, который только что назвали «всякой ерундой». При этом он по-прежнему искренне верил, что возможность перехода на другой берег реки необходима для вабонов вне зависимости от того, удастся им обзавестись камнями по эту сторону или нет. Локлан промолчал и вышел, однако сразу же, по своему обыкновению, вернулся, очевидно, озаботив приказом верного Олака.

– Зачем нам понадобился Эдлох? – осведомился он. – Я не думаю, что пришло время посвящать его в наши дела. Будет лучше, если он сразу получит лиг’бурны в свое распоряжение как данность, а до тех пор он лишний.

– Не говори глупостей. – Хейзит уже почувствовал, что отец с сыном разговаривают в его присутствии, не таясь и не особо выбирая выражений, и терялся в догадках, хорошо это или плохо. Придется посоветоваться по этому поводу со всезнающим Ротрамом. – Кто как не Эдлох сможет оценить качество этих камней? На мой взгляд, хотя они и похожи на настоящие, глина есть глина. Ты согласен со мной, строитель?

Хейзит не мог не отметить, что его не назвали «подмастерьем».

– Не совсем, вита Ракли.

– Почему? Или ты считаешь, что придумал нечто безупречное?

– Я уже сказал, что ничего не придумывал. – Хейзит старался, чтобы его голос звучал сдержанно и вежливо. Сейчас, когда чаша весов начала склоняться в его пользу, главное было не навредить. Но и сдаваться он не собирался. – Я сделал камень, из которого построен Меген’тор. А он, как вы видите, стоит прочно.

Ракли встал, подошел к стене, отвернул край старого ковра и погладил ладонью стену. Во взгляде его, когда он вернулся к столу, читалось удивление.

– Похоже, в твоих словах есть смысл, парень. Но мнение знатока я бы все-таки хотел услышать. Тем более вот и он!

Хейзит оглянулся и увидел входящего в залу упитанного мужчину средних лет, с косой седеющих волос на затылке и редкой, выцветшей на солнце бороденкой. Он был невысок ростом и облачен в просторную, не сковывающую размашистых движений длинную рубаху и запыленные кожаные гамаши до колен. Глубоко посаженные глаза смотрели исподлобья и оттого придавали всему лицу грозный вид, хотя через несколько мгновений разговора выяснялось, что это впечатление ложно. Тем более что голос Эдлоха, а это был именно он, бессменный руководитель строительными работами в замке, звучал по-женски высоко, чуть ли не фальцетом.

– Хелет Ракли, мне передали, что вы хотите меня видеть, – учтиво, насколько позволял выдающийся живот, поклонился он.

– Скорее слышать, – уточнил Ракли, чем вызвал понимающую улыбку на лице Эдлоха. – Скажи мне прямо, что ты думаешь по поводу вот этих камней.

– А это камни? – переспросил Эдлох, взвесив на ладони несколько лиг’бурнов и особенно заинтересовавшись миниатюрной стенкой. – Слишком легкие для камней.

– Это хорошо или плохо? – сразу же потребовал уточнений Локлан.

Эдлох задумался.

– Пожалуй что хорошо, – сказал он наконец, аккуратно устанавливая стенку на столе и пробуя раздавить ее большим пальцем. – Достаточно прочно. Удобная форма. Могу я спросить, где вы это нашли?

– Их изготовил вот этот молодой человек. – Ракли передвинул стенку к себе и стал проделывать с ней то же, что и Эдлох. – Зовут его Хейзит, и он сын строителя Хокана, которого ты не мог не знать.

Эдлох, казалось, только сейчас заметил присутствие в Тронной зале постороннего. Он смерил юношу взглядом, еще более оценивающим, нежели тот, которым рассматривал камни, и кивнул. Хейзит поклонился. Что-то в облике Эдлоха коробило и раздражало его. Вероятно, слишком ухоженные для строителя руки.

– Ты бы взялся построить из них что-нибудь серьезное? – продолжал допытываться Ракли. – Скажем, дом или стену для заставы.

– На хорошем фундаменте, думаю, дом из этого построить можно, – Эдлох поскреб один из камней ногтем, как бы невзначай показывая всем, что на шершавой поверхности остается довольно заметный след. – Застав мы каменных еще пока не возводили, так что судить не берусь. В Пограничье из камня строить сложнее, чем из дерева. Много нужно расчищать…

– Зато, я полагаю, камни не так хорошо горят, как дерево, – усмехнулся Локлан.

– Что верно, то верно. Нам бы это сейчас не помешало.

– О том и разговор. – В голосе Ракли тоже прозвучали нотки раздражения. – Сколько бы ты дал за такой камень?

Эдлох как будто не ожидал такого вопроса, хотя Хейзит готов был поспорить, что на самом деле тот зачем-то строит из себя простака. Почесав за ухом и по очереди встретившись взглядом с каждым из присутствующих, он пожал плечами, подчеркивая неокончательность своей оценки, и обронил:

– По силфуру за штуку, полагаю.

Ракли довольно расхохотался, чем немало изумил Хейзита, который ожидал от него большей сдержанности, если не сказать скрытности.

– Хорошо, это если бы ты их покупал! А если бы продавал?

– Кому?

Зачем Эдлох выставляет себя на посмешище? Разве он не понимает, что руководитель строительством не должен отвечать вопросом на вопрос, тем более в присутствии никому доселе почти не известного подмастерья? Почему он не боится, что Ракли разуверится в его качествах знатока? Или простофили в замке в особом почете?

– Мы тут перед твоим приходом рассуждали о том, сколько бы заплатил за подобный строительный материал кто-нибудь из эделей, – терпеливо уточнил Ракли. – Сколько бы ты запросил с него за постройку?

– А, это меняет дело! – Эдлох продолжал стоять, хотя ему давно уже указали на одно из кресел. – В зависимости от размеров, разумеется. Сегодня постройка из хорошего бруса одного дома, скажем так, средних размеров, обходится в пятнадцать – двадцать тысяч силфуров. Такой же дом из камня стоил бы никак не меньше чем сто тысяч. Скорее больше, при том что камня для таких целей у нас просто нет. Сколько ушло бы на постройку этих штукенций, я, признаться, судить не берусь, но полагаю, что где-то между пятью и десятью тысячами. Вычесть отсюда работу, вот и остается тысяч семьдесят силфуров на тысяч семь этих камней.

– По десятке за камень, хочешь сказать? – Локлан, похоже, сам не ожидал подобного результата.

– Ну во всяком случае, с эделем, как вы говорите, я бы начал торговаться именно с такой цены. И не стал бы опускаться ниже шести. Разумеется, если самому мне они бы обходились силфура в два-три. Я что-то не так сказал? – только сейчас спохватился он, подметив в выражении лиц слушателей нечто вроде ехидства.

– Нет-нет, я вижу, что не зря пригласил тебя высказаться по этому поводу, – поднял руку Ракли. – Благодарю за наглядность расчетов.

– Они совершенно приблизительны.

– Неважно. Я услышал то, что хотел. Можешь идти. Кстати, как там продвигается подкоп?

– Ушли под землю на два человеческих роста. Мешают залежи камня.

– Ты нашел камни под землей? И молчишь?

– Не совсем так, хелет Ракли. Эти залежи образуют единый пласт, через который мои люди не могут прорубиться. Сейчас мы заняты тем, что пытаемся обойти этот пласт. Почва сырая, вязкая, быстро не получается.

– Поблагодари нашего юного выдумщика – это тоже была его идея.

Хейзита бросило в краску. Сейчас ему меньше всего хотелось обсуждать свои прежние планы, тем более с человеком, до положения которого в иерархии строителей ему не подняться, даже если превратиться в птицу. Зато очень даже хотелось продолжить и закончить разговор о лиг’бурнах, тем более что, как выяснилось, выгода от их продажи могла оказаться гораздо привлекательней, чем кто-либо из них до сих пор предполагал.

Эдлох посмотрел на Хейзита с нескрываемым вызовом, отвесил общий поклон и отправился к выходу. Ракли дождался, когда его тучная фигура скроется за дверью, и стукнул кулаком по столу.

– Я же говорил, что ты его недооцениваешь! – Обнажившиеся в улыбке зубы хищно блеснули. – Локлан, я все понял. Надеюсь, ты тоже. Забирай Хейзита с собой, и до вечера решите, как приступить к производству и продаже наших замечательных камней. Да так, чтобы завтра в Вайла’туне не появилось еще с десяток умельцев, которые делали бы то же самое, если, как говорит Хейзит, это не слишком сложно. Иначе говоря, мы должны продавать кувшины, а не глину гончарам. Лиг’бурны должны покупать у нас. И только у нас.

– Конечно, отец. У меня по этому поводу уже есть кое-какие соображения. Вечером мы…

Ему не дал договорить появившийся на пороге Тронной залы Тиван.

Вид у командующего конной гвардией был такой, будто он только перед самой дверью перешел с бега на ходьбу.

– Гонец с донесением прибыл, – тяжело выдохнул он. – Второй отряд добрался благополучно и приступил к восстановлению заставы…

– Вот видишь, а ты переживал за своего сына. – Ракли сделал Локлану знак, что они с Хейзитом могут уходить.

– … но первый отряд так и не обнаружен.

– Что?!

Хейзит видел, с каким трудом Ракли удалось сдержать себя в руках и ограничиться стоном отчаяния. Казалось, он забыл о посторонних, забыл о сыне, застывшем на пути к выходу из залы, забыл о разложенных на столе камнях. Последнее, очевидно, к лучшему, поскольку взгляд его сверкал такой ненавистью, что попадись ему сейчас камень под руку, он бы, не задумываясь, запустил им в любого из присутствующих.

– От кого донесение?

– От Ризи.

– Где гонец?

– Он был ранен, и его оставили на заставе у Тулли. Здесь посланник с заставы.

– Ранен, говоришь? Тэвил! Почему? Кем? Хоть кто-нибудь может мне внятно рассказать, что творится у меня под носом?

– Он…

– Зови сюда человека от Тулли! Мне надоело слушать сплошные истории о событиях, в которых никто из рассказчиков не принимал участия.

«Теперь я уже не в счет», – подумал Хейзит, надеясь, с одной стороны, что про него в суматохе забудут и он сможет узнать подробности происходящего в Пограничье, а с другой – что интерес к его детищу, столь явно только что выраженный, не рассеется под грузом плохих вестей.

Вбежал молодой виггер, слегка ошарашенный тем, что видит перед собой самого Ракли.

– Повтори, что говорил гонец Ризи. Слово в слово!

– Простите, я его не видел. С ним говорил наш начальник, Тулли. Он…

– Проклятье! – Было видно, как белеют сжатые кулаки Ракли. – Ладно, что тебе велено передать?

– Отряд до заставы дошел. Приступил к восстановлению оборонительных сооружений. Никаких шеважа по ходу отряда обнаружено не было. Следов первого отряда тоже.

– Кто же ранил гонца?

– Говорит, на обратном пути попал под обстрел шеважа. Стрелявших не видел, но две стрелы пробили ему предплечье и бок насквозь.

– То есть стрел тоже нет?

– Выходит, что так… – замялся виггер.

– Выходит, что мы даже не знаем наверняка, были ли это шеважа или кто другой! – вскричал Ракли. – Признаться, я впервые слышу о том, чтобы стрелы этих дикарей пробивали наши доспехи насквозь.

– Он снял доспехи, чтобы скакать быстрее, – уточнил виггер, сутулясь и отступая перед гневным напором Ракли.

– Превосходно! Оказывается, у меня служат не мерги, а придурки! Только они могут скакать по лесу, кишащему врагами, без доспехов. Не удивляюсь тогда, что у нас пропал целый отряд. Вероятно, они просто заблудились и на всякий случай решили форсировать Бехему. На мой взгляд, вполне правдоподобное объяснение! Тэвил! Тиван, это твои люди.

– Я разберусь, хевод Ракли…

– К сожалению, разбираться уже поздно. Свершилось! Мы потеряли целый отряд, которому ставилась задача очистить Пограничье от шеважа. Справились! Очистили! Очень может быть, что ваш простреленный в двух местах гонец – единственный, кто уцелел, и из второго отряда. Приступили к восстановлению! Когда это было? Два дня назад? Да за это время их давно могли изрешетить стрелами, тем более если те настолько сильны, что пробивают наших людей насквозь.

На Тивана было больно смотреть.

Хейзиту вспомнилось удрученное лицо Фокдана, но потом он тоже подумал о Норлане. Неужели их могла постичь та же участь, что и защитников сожженной заставы? Ведь они рассчитывали не на самостоятельные действия, для которых их просто-напросто мало, а на задачу влиться в превышающий их по численности отряд. Среди них, насколько он понимал, нет даже толком ни одного плотника. Что же Ракли предпримет теперь? Послать в Пограничье еще людей – значит, ослабить оборону замка. Если шеважа на поверку оказываются не такими дикими, какими их считали прежде, они могли именно этого и добиваться: выманить побольше вабонов в лес и перебить их порознь, а потом собраться и обрушиться на Вайла’тун. Жаль, что в последнем разговоре с Харлином он так и не задал ему прямого вопроса насчет пророчества.

– Если бы первый отряд действительно погиб, – заговорил молчавший поодаль Локлан, – они обнаружили бы место боя. Я не слышал, чтобы шеважа когда-нибудь заботились о наших павших и хоронили их или по крайней мере прятали от ворон.

Замечание сына отвлекло Ракли. Но не успокоило.

– Иными словами, ты хочешь сказать, что все в порядке, и они просто отправились куда-то погулять, пока остальные пытаются отстроить заставу? Прекрасное объяснение! Господа, я напрасно хочу отрубить вам ваши никчемные головы. Оказывается, это такая военная хитрость: прятаться от своих же в чаще леса и делать вид, будто тебя убили враги. Замечательно!

– Но мы не знаем наверняка, отец! – тоже повысил голос Локлан.

– Согласен! Наша сила в незнании! Иначе сейчас мы бы трепетали от ужаса перед надвигающейся на нас опасностью быть разгромленными какими-то дикарями. – Ракли уже ходил по зале, сцепив за спиной пальцы рук и тем как будто сдерживая себя. – Давайте забудем о том, что наши люди сейчас находятся в Пограничье, отрезанные от остального мира, и нам наверняка станет легче жить. Ты это предлагаешь?

«Раньше нужно было об этом думать, – заметил про себя Хейзит, осторожно перекладывая лиг’бурны со стола обратно в мешок. – Хотел бы я знать, отослал ли он в конце концов сигнал о тревоге на другие заставы».

– Хевод Ракли, – снова заговорил Тиван, нервно трогая косички на бороде, – я могу сам отправиться туда и все выяснить.

– Куда, в лес? Благодарю покорно – рассмешил!

– Я совершенно серьезно, хевод Ракли! У меня есть специально обученные для этого виггеры. Немного, но тем труднее нас будет заметить, пока мы не доберемся до места.

– Полагаю, они умеют превращаться в лошадей, эти твои виггеры, – отмахнулся Ракли и бросил сверкающий взгляд на сына. – Ты еще здесь? Забирай своего строителя и ступай заниматься тем, отчего всем нам будет больше пользы, чем от этих пустых разговоров. Расскажешь, что вы придумали, вечером. Или завтра. Сейчас мне некогда. Впору созывать новый совет.

– Я бы… – начал Локлан, но осекся, едва заметно поклонился и, ухватив Хейзита за рукав, потянул его вон из залы.

Когда они оказались в коридоре, Локлан в бессильной злобе рубанул рукой воздух и что-то пробурчал себе под нос. Хейзиту послышалось, что он говорит: «Не так, все не так…», но точных слов он разобрать не сумел. Не решаясь заговорить первым, он некоторое время молча следовал за своим раздраженным провожатым по извилистым лестницам башни и, только когда в лицо пахнуло свежим речным бризом, сообразил, что вновь находится на наблюдательной площадке, а над головой гулко полощется серо-желтое полотнище флага.

Локлан сел на лавку, прислонился спиной к стене и устало вытянул ноги.

– Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетелем несдержанности отца, – внезапно заговорил он, глядя поверх головы Хейзита на чистое голубое небо. – Не знаю, что происходит с ним в последнее время, но он слишком часто стал терять самообладание. Разумеется, – покосился он на своего единственного слушателя, – я говорю это тебе потому, что доверяю, а вовсе не затем, чтобы завтра слухи об этом поползли по Вайла’туну. Похоже, нам с тобой придется держаться вместе и научиться понимать друг друга с полуслова.

– Я вовсе не против… то есть я хотел сказать, что почту это за честь.

– Говори, что думаешь, – усмехнулся Локлан, указывая на место рядом с собой. Хейзит сел. – В отличие от отца, я привык доверять людям. По крайней мере на первых порах. Мы с тобой знакомы достаточно давно, и я не вижу необходимости в лишних церемониях. Ситуация, в которую мы все попали за последние дни, действительно более чем дурацкая. Но я не считаю, что ее можно успешно разрешить, если мы будем хвататься за все сразу, как это пытается сделать мой уважаемый отец. Собирать совет! Сплошные собрания, одно за другим! Уж если сейчас кого и собирать, то только виггеров, которые знают дело и умеют держать язык за зубами. Остальные только мешают. Хотя он прав в одном: твоя задумка в любом случае может сослужить нам всем неплохую службу. Камушки получились стоящие. Ты тоже слышал, что Эдлох сказал. Не смотри, что он дурака из себя строит, это у него манера такая, но дело он знает. Заметил, как глаза у него горели? Нет? Напрасно. Он быстро смекнул, что к чему. Не переживай, мешать тебе он не станет. Его отец не для этого держит. Но ты скажи мне честно, правда ли, что эти твои лиг’бурны так сложно повторить? Или любой гончар может наделать сколько угодно?

– Любой не любой, а трудностей пожалуй что немного, – Хейзит решил подыграть собеседнику, хотя и прекрасно понимал, что приглашение к откровенности – удачная уловка. Не станет же Локлан рассказывать ему, к примеру, о переписанных свитках Меген’тора, даже если Хейзит прямо об этом спросит. Доверие доверием, но в жестких рамках. – Я удивляюсь, почему раньше меня никто до этого не додумался.

– Что для этого нужно?

– Глина. Большая печь. Формы. – Посмотрев на флаг, добавил: – Время.

– Которого у нас почти нет. – Свежий воздух благотворно сказался на настроении Локлана, и теперь он выглядел спокойным и рассудительным. – Дай-ка мне еще раз один из твоих камушков.

Пока он вертел лиг’бурн в руках, Хейзит с интересом разглядывал собравшуюся в нескольких десятках шагов от реки толпу рабочих с кирками и лопатами. Из земли торчали заранее вбитые сваи, но вбитые неглубоко. Очевидно, мешал упомянутый Эдлохом каменный пласт. Работа явно не спорилась.

– Послушай, а если мы сможем клеймить каждый камень? – спросил Локлан.

– Что? – не понял Хейзит, отвлекаясь.

– Смотри, у тебя получилась довольно гладкая поверхность. Печать на нее, даже сургучную, конечно, не поставишь, но вдавить перед обжигом что-нибудь выпуклое вполне можно.

– Можно.

– Камню это не повредит?

– Да не должно вроде. – Хейзит пока не представлял, к чему клонит собеседник.

– Ну тогда осталось подыскать достойное клеймо, – деловито потер руки Локлан. – Чтобы в глаза бросалось и второе такое никто не смог бы сделать.