Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Соавторы: Кирилл Шатилов,Константин Калбанов,Антон Топчий,Александр Верес,Юлия Ханевская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 337 (всего у книги 348 страниц)

– Неужели они умеют обращаться со всем этим оружием? – спросил Ниеракт, провожая взглядом свернувшие в сторону и быстро удаляющиеся сани.

– Думаю, ничуть не хуже, чем ты со своими горшками. – Т’амана сбросила за спину капюшон и распушила на ветру роскошные черные волосы. – Если кто не знает, их у нас называют гардианами. Владеть оружием их учат с детских лет. Они охраняют Обитель.

– Красивое название, – мечтательно вздохнул Гвидан. – Так ты тоже гардиана?

– Была когда-то. Теперь я живу вне Обители и не могу считаться гардианой. Хотя кое-что еще помню.

– Ну да, зато у тебя есть имя.

Т’амана ответила ему улыбкой и снова скрыла волосы под капюшоном.

Начался подъем на склон. Вторые сани огибали холм у подножия. Исли придерживался следа, который на глубоком снегу стал еще более четким.

– Похоже, они тут просто провалились, а не нас выслеживали, – заметил он, когда они миновали место, где снег был взрыт копытами лошадей, а следы от колес сделались шире обычных.

– Может быть, может быть. – Т’амана свесилась над бортиком, изучая склон. – Только нас они все равно отсюда увидели и сделали свои выводы. Хочу надеяться, что они слишком спешат добраться до Демвера, чтобы сбивать нас с толку и уводить в сторону. На всякий случай приготовьтесь.

Переваливая за вершину холма, они невольно переглядывались, оценивая боевитость друг друга.

Ниеракт забрал с соломы меч со щитом и держал их на изготовку. Исли арбалет не взял, но пододвинул к себе поближе. Гвидан нащупал левой рукой топор за спиной. Наблюдая за Т’аманой, он поигрывал кинжалом и чуть не разрезал себе рукав. Атмар не пошевельнулся, но Т’амана прекрасно знала, что в нужный момент кузнец не подведет.

Когда они познакомились, к ней в таверне приставало двое подвыпивших фолдитов, Атмар вступился и очень легко и непринужденно с ними справился. Сама Т’амана справилась бы быстрее, но он ей не дал проявить самостоятельность, а она, разумеется, не настаивала, польщенная такой заботой. Руки у кузнеца были очень сильные. Быть может, чуть более напряженные, чем нужно, чтобы удар в челюсть получался не только мощным, но и быстрым. Сейчас, правда, им противостояли не пьяные фолдиты, а хорошо вооруженные богатыри, но сути это не меняло: Т’амана верила в надежность своих друзей. Иначе Ахим не принял бы их в свой ближний круг. Интересно, как он там сейчас? Что делает? Изображает заурядного сторожа или перед лицом надвигающихся перемен уже сбросил эту маску и лихорадочно собирает воедино все кусочки своей запутанной мозаики? Последний раз, когда они виделись, он производил впечатление некоторой растерянности. Оно и понятно: до него никто не занимался подобными вещами. Так что старику сейчас нужна постоянная поддержка. Когда эта дурацкая погоня закончится, Т’амана надеялась получить передышку, чтобы прилечь и встретиться с ним хотя бы в Нави. Там будет, конечно, не он, а его двойник, но через него она почувствует, каково ему, настоящему. Главное – не подвести его теперь. Демвер зачем-то нужен, значит, его необходимо вызволить из беды. Она помнила тот разговор у себя в избе, на котором принималось решение послать Демвера в Пограничье. Тогда ей почему-то не подумалось, что для такой важной персоны, каким считался военачальник сверов, это чревато серьезной опасностью. В устах Ахима последнее время шеважа звучали почти что друзьями, которые в буквальном смысле слова спят и видят, чтобы объединиться и побрататься с вабонами. Очередная женская глупость! Когда же она научится смотреть на мир не своими глазами, а как мужчины – сопоставляя события и делая выводы?

– Стой! – скомандовала Т’амана, кладя руку на мягкое плечо Исли. – Дадим им отъехать подальше.

Телега и всадники были уже почти у подножия склона, так что на санях их не составляло труда нагнать за считаные мгновения, однако это означало бы лишиться следа и правильного направления. Лучше выждать. Пусть сперва приведут к Демверу, а уж там они будут действовать быстро, очень быстро. Вторые сани продолжали скользить, огибая склон. Видимо, сестры позабыли о ее предупреждении слишком не приближаться.

Она махнула им рукой.

Остановились.

С телеги тоже могли заметить ее знаки и насторожиться, но что поделаешь! Чему в Обители пока не обучают, так это общению при помощи мысли. Говорят, что далекие предки этим даром обладали, но потом утеряли с развитием обычной речи. Вернее, им «помогли» его утерять те, кто научил их письму, «просветил» себе во вред. Если бы этого не произошло, глядишь, и ситуации бы нынешней не возникло. Ведь если все слышат мысли друг друга, это какими же чистыми должны быть помыслы людей, чтобы жить среди себе подобных!

Если их заметили, то виду не подали. Только теперь всадники скакали не впереди, а позади телеги, на всякий случай прикрывая тыл.

Когда сани снова встретились, преследуемые скрывались за аккуратным рядком изб, спрятавшихся среди заснеженной рощицы. Т’амане поначалу показалось странным, что здесь тоже живут люди. Дальше Обители она никогда не отъезжала от Вайла’туна. Интересно, эта местность тоже считается Вайла’туном? Правда, если подумать, то здешняя глушь может быть даже по-своему привлекательной. Не всем ведь нравится уличная суета и жизнь на виду у соседей. Тут, наверное, еще придерживаются старых традиций: встают и ложатся с солнцем, моются дождевой водой за неимением удобных колодцев, едят просто, с грядки, сами себе шьют одежду, о замке разве что слышали – одним словом, живут в трудах, но блаженствуют. До той поры, наверное, пока на пороге не появятся лесные дикари и не подожгут все, что горит. Вот бы еще узнать, как они додумались разгадать секрет получения огня? Говорят, им тоже «помогли». Но ведь не Ахим же. Значит, кто-то еще действует заодно с шеважа. Свихнуться можно…

– Хотела бы тут жить? – словно прочитав ее мысли, поинтересовался Гвидан, придвигаясь. – Я бы хотел: тишина, покой…

Она улыбнулась ему, но не ответила. Тогда он придвинулся еще ближе и, пользуясь тем, что отец, вглядывавшийся в приближающиеся избы, не замечает, шепнул:

– Встретимся потом где-нибудь?

– Послушай, я старше тебя, – ответила Т’амана также шепотом. – Ищи себе ровню.

– Какая разница?! Ты мне очень нравишься. Правда. Я ведь тоже уже не мальчик. Ну так как? Ты согласна?

Ответить резким отказом сейчас было бы слишком грубо и недальновидно. Гвидан отважился сказать, что думает, и если его обломать, то еще неизвестно, какой из него получится вояка. Может и сам погибнуть от отчаяния, и друзей подвести.

– Посмотрим.

– Ты согласна! – Он был вне себя от счастья и готов расцеловать прямо тут же.

– Я сказала «посмотрим». Не порежься кинжалом.

Атмар посмотрел на глупую улыбку сына, догадался о причине и укоризненно покачал головой. Т’амана невинно пожала плечами. Ей было смешно, но и не сказать, чтобы совсем неприятно. Гвидан, конечно, слишком молод, у них вряд ли что получится путное, однако последнее время мужчины не слишком баловали ее, будучи, как правило, просто добрыми друзьями, которым даже не приходило в голову, что такая симпатичная и уверенная в себе женщина иногда действительно испытывает приливы непростительного одиночества.

– Они проехали дальше, – сообщил через плечо Исли.

Сани вышли на прямую дорогу, откуда стало видно, что телега уже плутает между деревьями в следующем лесочке.

– По-моему, их там стало меньше, – заметила Т’амана, и в следующий момент что-то мелькнуло из-за ближайшей избы и перелетело через бортик, грубо опрокинув ее на сено.

Падая, она успела увидеть показавшиеся ей огромными ноги запрыгнувшего к ним человека и не раздумывая выбросила в их сторону свою железную палку. Как потом выяснилось, этим она спасла жизнь Ниеракту, а возможно, и всем остальным, потому что великан, не тратя время на выяснение отношений, вознамерился сразу перейти к делу и уже замахивался топором. Удар палкой пришелся ему под колено, отчего он потерял равновесие и с недобрым рычанием завалился боком назад, не выпуская из рук топор.

Почти одновременно с другой стороны в сани заскочил второй такой же верзила. Падающий приятель помешал ему сразу же рубануть по растерявшимся от неожиданности путникам, и это снова кому-то из них спасло жизнь. Т’амана успела ухватить его обеими руками за ногу, обутую в кожаный, хотя и простецки сшитый сапог, и дернуть изо всех сил так, что парень вывалился обратно за бортик. Поскольку сани ни на мгновение не задерживались, сзади поспевали видевшие все своими глазами гардианы, которые теперь и должны были заняться вторым нападавшим, уже вскочившим со снега и бросившимся вдогонку.

Атмар с сыном раньше других пришли в себя и мертвой хваткой вцепились в ручищи поверженного воина. Подоспевший Ниеракт огрел его щитом по лбу, не причинив видимого урона, кроме кровавого рубца. Т’амана храбро бросилась под щит и придавила горло хрипящего от натуги великана локтем. Так и есть! Вот она, заветная косичка!

– Держите его и не отпускайте ни за что!

Т’амана, как тисками, сдавила большую голову и быстро-быстро зашептала в невидимое под седыми прядями ухо только ей известные чудодейственные слова. К своему удивлению, она не заметила никакой реакции на них. Могучий старик продолжал остервенело вырываться и рычать.

– Тэвил!

Она ухватила его за патлы и заглянула в ухо. Ну конечно: бедняге вставили надежную затычку из промасленной пакли. Подцепив затычку ногтем, Т’амана налегла на противника всем телом и снова стала шептать заклятие. По тому, как он испуганно скосил на нее безумные глаза с покрасневшими от напряжения белками, она поняла, что ее услышали, и продолжала говорить, напрягая спасительную память. Получилось! Сначала силач просто обмяк, потом жадно облизал спекшиеся губы и спросил:

– Радэлла цела?

Товарищи Т’аманы, которые толком не видели и не слышали происходящего, продолжали отчаянно удерживать его за руки. Исли, единственный, кто не потерял присутствия духа, потому что просто не успел испугаться, оглянулся, убедился в том, что второй преследователь тоже надежно схвачен ловкими женщинами, и посчитал разумным остановить сани.

– Можете его отпустить, – облегченно сказала Т’амана, выпрямляясь. – Он больше не опасен. Как тебя зовут?

– Каур… – Мужчина сел, глядя на направленное прямо в лицо острие меча. – Ангус рубил по-настоящему, и я попытался ее защитить.

– Я видела. Она ранена, но жива, насколько мне известно. А ты редкий тауд, раз тебе удалось победить в себе голос хозяина.

– Второй раз, – брезгливо скривил рот Каур. – Она ни в чем не виновата, поэтому я старался как мог. Где Бриан? – Он резко повернулся на четвереньках и увидел вторые сани и распростертое перед ними тело. – Бриан!

Он стряхнул с себя Гвидана и бросился растаскивать женщин. Т’амана поспешила следом, предупреждая на ходу сестер, чтобы они больше не оказывали сопротивления. Тот, кого старик назвал Брианом, медленно приходил в себя после превосходного удара исподтишка в челюсть, которым владела старшая из гардиан. Сейчас все стояли вокруг юноши и старика, храня молчание и переглядываясь.

– Следите за дорогой, – велела Т’амана своим попутчикам и присела рядом с Кауром на корточки. – Твой сын?

– Младший.

– С ним ничего не случилось. Сейчас очухается. Послушай, ты хорошо понимаешь, что с вами происходит? Почему вы здесь оказались? Я никогда не была в шкуре тауда, поэтому не знаю.

– Мы ехали за каким-то важным человеком, которого должны найти и отвезти обратно.

– Вот твоя затычка в ухо. Сунь ее обратно, чтобы снова не попасть в переделку. Но перед этим, Каур, выслушай меня, и выслушай очень внимательно.

Парень уже открыл глаза и теперь изумленно переводил взгляд с красивой черноволосой женщины на отца и обратно.

– Тот человек, который едет с вами, опасен. В нем причина всех наших и ваших бед. Его нужно во что бы то ни стало связать и для надежности заткнуть рот кляпом. Кто знает, на что он еще способен. Ведь это он послал вас разделаться с нами?

– Да. Нам показалось, что вы нас преследуете…

– Теперь тебе известно, что так оно и есть. Послушай, что нужно сделать. Мы задержимся тут, а вы с сыном догоняйте их и сделайте вид, что справились с заданием. Кто там четвертый?

– Мой старший…

– Твои сыновья, как я понимаю, просто следуют за тобой. Они не тауды.

– Нет…

– Тем лучше. Тогда вы втроем запросто справитесь со всадниками и скрутите того негодяя.

– Я убью его…

– Нет. Этого делать никак нельзя. Поклянись, что не убьешь.

– Зачем он тебе нужен?

– Я же говорю, что только ему известно, где тот, кого мы ищем. А во-вторых, он важная персона, которая сослужит нам добрую службу, будучи в плену, а не в объятиях Квалу.

Кажется, старик понял. Он помог сыну подняться, посмотрел загнанным зверем на напряженные лица окружающих и пошел пошатывающейся походкой прочь. Юноша оглянулся на Т’аману и поспешил, как мог, следом.

– Каур! – позвала Т’амана.

– Что еще?

Она красноречиво показала на свое ухо. Старик кивнул и сунул затычку под волосы. Т’амана торжествующе подняла вверх большой палец, но Каур уже шел дальше, размышляя, вероятно, о том, стоит ли слушаться эту странную женщину или все-таки лучше просто оторвать бывшему хозяину его мерзкую плешивую голову. Проходя мимо саней Исли, забрал из них свой топор.

– Ты так быстро ему поверила? – первым не выдержал нависшего молчания Атмар. – Если они сейчас предупредят своих, нам будет еще труднее их одолеть. Надеюсь, ты это понимала, когда отпускала?

Т’амана обратилась к кузнецу раскрасневшимся не то от ветра, не то от волнения лицом.

– Если бы ты знал, что значит для тауда ослушаться хозяина и противопоставить, хотя бы на мгновение, его воле свою, ты бы не задавал таких вопросов. – Она посмотрела на подруг, призывая их в свидетельницы. Женщины закивали. – Если человек даже в зачарованном состоянии находит в себе силы бороться, свободный – он непобедим.

– Вот и я про то же…

– Надеюсь, ты меня понял, Атмар. Нам осталось недолго ждать. Двое в сани и следуйте за нами, остальные – за мной!

Пригнувшись, она побежала к деревьям, за которыми скрылись Каур с сыном. Еще по пути они услышали крики и звуки отчаянной борьбы. Похоже, Т’амана была права. Гвидан радостно взглянул на отца. Почувствовав на себе силу незнакомца, он был весьма доволен, что им не придется больше драться друг с другом. Теперь, как никогда, Т’амана заслуживала благодарности за спасение.

Когда они вбежали в лесок и приблизились к телеге, все уже было кончено. Два коня без седоков фыркали на некотором отдалении, обнюхивая бездыханные тела своих недавних хозяев, валяющиеся на дороге в изломанных позах больших брошенных кукол. Бородатый великан в короткой меховой куртке и с непокрытой кудлатой головой ходил между ними и невозмутимо подбирал разбросанное оружие. Каур и Бриан возились в телеге. Т’амана заглянула внутрь и увидела прочно связанного, но продолжающего отчаянно извиваться тщедушного человечка с перепуганными, совершенно бесцветными глазами навыкате, открытый рот которого был заткнут какой-то тряпкой и для надежности туго перехвачен поясом. Несчастный мог только сопеть и стонать, что он и делал, не прекращая.

– Быстро вы справились, – сказала Т’амана.

– Справились бы еще быстрее, если бы мои сыновья не замешкались, – ответил Каур, вытирая окровавленный лоб – память о щите Ниеракта. – Но они мне доверяют, что бы со мной ни происходило.

– Ты хорошо их воспитал. – Т’амана уже размышляла, как быть дальше. – Так куда вы направлялись?

– К нам. Туда, где мы с ним впервые повстречались. Теперь уже недалеко.

– Послушайте, а сами-то вы его видели?

– Кого?

– Демвера Железного, разумеется.

– Мы не знаем такого, – уверенно ответил Каур. – Он нам сказал, что нужно будет привезти кого-то важного, а кого – какая нам разница? Мы никого не видели. Все знает он.

Стоны не позволяли Симе услышать, что именно они говорят, но по взглядам было понятно, что речь о нем. Умирать очень не хотелось. Тем более сейчас, когда у него стали появляться кое-какие мысли относительно того, как обустроить будущую жизнь. Эх, если бы Томлин не был так встревожен пропажей своего предателя-военачальника! И если бы он сумел придержать язык за зубами, а не сболтнул, что видел Демвера почти живого, но точно не мертвого. Потому что мертвецы не могут уйти среди ночи из дому. Промолчи он, сейчас сидел бы в тепле и обществе соблазнительной дочки Скирлоха, а не трясся за свою жизнь среди предавших его фолдитов и явно не по-доброму настроенных девиц. Как он мог так глупо попасться, поверив в свою неуязвимость? Да еще отправиться туда, где однажды уже чуть не погиб, причем совершенно не будучи уверенным в том, что Демвер дожидается его именно здесь. Просто никуда больше он поехать не мог. С Томлином он поделился своим подозрением о том, что раненого Демвера подобрали его сообщницы из Обители Матерей, но вероятность этого сейчас проверили другие люди. А его дело – трястись по холоду в идиотской тарантайке на колесах, быть жестоко битым и мчаться от боли и страха. Снова заговорила эта чернявая бестия…

– Пленника перегружаем к нам в сани. Каур, ты умеешь ездить верхом?

– Почти не приходилось.

– Исли? Атмар?

– Мне мой зад дороже…

– Понятно с вами. Ладно, я сама сяду на одного, а второго буду вести. Каур, ты садись в телегу, поедешь за нами. Твои сыновья пусть стерегут пленника. Кляп ни под каким предлогом не вынимайте. Заговорит, когда мы того захотим.

– А с этими что? – поинтересовался старший сын Каура, указывая на два трупа. – Давайте я хоть доспехи с них сниму, чтобы добру не пропадать.

– Не нужно. Их мы заберем с собой. Они не виноваты, что служили не тому хозяину. Не бросать же их из-за этого посреди дороги. Люди все-таки. В телегу их.

– А нам что делать? – спросила одна из женщин.

– Думаю, ваша помощь нам больше не понадобится. Самое опасное, я надеюсь, позади. Езжайте домой, сестры. Всем будет лучше, если вас никто из посторонних не увидит. И поблагодарите от меня Корлис и Кармиту.

Никаких возражений не последовало. Женщины поклонились Т’амане, погрузились в сани, ни с кем не попрощавшись, сделали красивый вираж и умчались в обратном направлении.

Симе стало получше. Во всяком случае, убивать его пока не собираются. Надежд выкрутиться мало, но они есть. Хитрая девка нарочно развела их с Кауром по разным саням. Понимает, что он снова может как-нибудь изловчиться и привлечь старого богатыря на свою сторону. Даже затычки из ушей у него не вынула. Зато теперь ей самой приходится чуть ли не кричать, чтобы все слышали. Он тоже может крикнуть. Если выплюнет этот позорный кляп. Но грубый пояс, раздиравший рот, не позволял ни сомкнуть зубы, ни воспользоваться языком. Оставалось только ждать.

Правильно ли она сделала, что отпустила сестер обратно? Т’амана могла узнать это не раньше, чем они столкнутся с новой опасностью. Внутренний голос подсказывал, что важнее всего, чтобы сюда не примешали Обитель. Корлис, с которой она успела перемолвиться несколькими словами накоротке, ясно дала понять, что уже одного ее участия в этом рисковом предприятии более чем достаточно. Гардиан выпускали в мир вовсе не для того, чтобы они при первой же возможности обнаруживали себя. Для знакомых и соседей Т’амана была и оставалась интересной женщиной, хозяйственной, умной, водящей дружбу с некоторыми весьма влиятельными людьми вроде Ротрама. Но не более того.

Седло оказалось удобнее, чем она предполагала. Верхом ей ездить приходилось тоже совсем не часто, однако сейчас у нее было настроение вспомнить молодость, а заодно доказать всем своим поведением и местом единственного всадника, что здесь приказы отдает она. Мужчины с готовностью слушались ее и без этого, однако она хотела быть главной, во всяком случае, в собственных глазах. Ей вспомнилось, как в юности она белой завистью завидовала Кармите, чье слово становилось законом для любой гардианы. Именно эта зависть заставляла ее заниматься больше и упорнее подруг и в итоге сделала лучшей. Во всяком случае, самой ей так казалось. Вероятно, Кармита почувствовала ее тайное желание, потому что в один прекрасный день Т’амане указали на дверь. Не грубо и не впрямую, а очень вежливо и под общепринятым приличным предлогом: служба Обители требует от лучших сестер самопожертвования, что в ее случае сводится к оказанному ей доверию – ее отправляют в Вайла’тун и требуют стать обычной женщиной, то есть на самом деле глазами, ушами и руками всех трех Матерей – Белой, Синей и Черной. Зеленая, Лодэма, не в счет… Ее дела и заботы повернуты внутрь обительской жизни, тогда как благополучие и процветание остальных во многом зависит от внешнего мира.

С тех пор она бывала в Обители лишь изредка и всегда – под каким-нибудь благовидным предлогом, как сегодня. Пользуясь случаями, она с грустью убеждалась, что жизнь там ничуть не меняется, все течет своим чередом, Кармита по-прежнему у власти и не собирается выпускать ее из рук, а Корлис, с которой Т’амана сошлась довольно близко еще до своего «выселения», прекрасно с ней ладит и никогда не станет помогать Т’амане, если выражаться открыто, занять ее место. Кармите было немало зим, хотя она прекрасно выглядела и много чего еще умела и могла, однако Т’амана считала многие ее решения недальновидными и даже вредными для гардиан. Скажем, хотя Т’амана никогда не присутствовала на советах Матерей и могла лишь догадываться о принятых решениях по следовавшим за ними распоряжениям, она чувствовала, что Кармита прекрасно чувствует себя в раз и навсегда взятой на себя роли послушной исполнительницы, верной когда-то данному слову стоять на службе Обители и ее интересов. Т’амана тоже произносила эту клятву, однако она отчетливо видела, что постепенно гардианы начинают восприниматься чуть ли не как их белые сестры, фриясы, красивые, умелые и… безропотные. Это было, мягко говоря, недостойно гардиан. Вероятно, виной всему затянувшееся затишье, когда все обучение, все мастерство женщин-воительниц заканчивается службой либо скучающими без дела сторожами в той же Обители, либо, в лучшем случае, охранницами какой-нибудь более или менее важной персоны. Причем эта персона зачастую воспринимает их как свою собственность и может позволить себе раскатать губу и распустить руки. Кармите об этом неоднократно доносили, она все прекрасно знала и тем не менее никак не реагировала, кроме никчемных увещеваний и переводов девушек на другую службу, а точнее, их простой замены на более покладистых. Разве к этому должны сводиться обязанности настоящей Гормдор’айтен?

Она заметила, что машинально подгоняет коня и уже достаточно далеко оторвалась от саней и тем более от телеги, не слишком облегчившейся после пересадки. Покружила на месте, погладила варежкой мягкую гриву, потерлась о нее щекой и вспомнила последний разговор с Гвиданом. А может, и вправду к тэвилу все эти переживания? Парень молод и неплох собой, явно горит искренним желанием, ничего лучшего она пока не видела; некогда казавшийся привлекательным Ротрам увлекся другой, ей до жути наскучило засыпать и просыпаться одной, а там, глядишь, еще и дети пойдут, она станет действительно обычной женщиной, и тогда пропади пропадом Кармита, Корлис и те, на ком сейчас, получается, для нее сошелся весь белый свет. Вот именно, что белый. Цвет невинности и насквозь лживых фрияс. Оказавшись, как и она, за стенами Обители, они неплохо устраиваются, становятся женами всяких важных эделей, умело вертят мужьями, как им велит Дония, живут в достатке и любви и заботятся лишь о том, чтобы всем нравиться. Смогла бы и она так? Вряд ли. Все-таки она, можно сказать, родилась с оружием в руках и не мыслит себя просто нежной и домовитой женой. Вероятно, поэтому она в душе согласна уж если связывать с кем-нибудь свою жизнь, то желательно с тем, кто сам связан с оружием, железом, ударами и силой. Атмар женат, на него она даже при желании не имеет права претендовать, зато его старший сын смело рвется в бой, отец об этом догадывается, так что ей осталось только подыграть, чтобы со стороны это выглядело не более чем ее уступкой. Надо будет еще подумать на досуге.

– Ты не слышишь, что ли, как я тебя звал? – возмутился наконец нагнавший ее Исли. – Нужно подождать твоего друга Каура. Он единственный знает правильную дорогу.

– Я что, куда-то не туда вас завела? По-моему, тут даже свернуть некуда. – Она кивнула на сугробы по обеим сторонам.

– Почему ты не хочешь по-прежнему держаться вместе? Раньше у нас это неплохо получалось.

– Я? Почему не хочу? Мы вместе. Или тебе страшно, приятель?

– Мы без тебя скучаем, – заметил из саней Ниеракт. – Особенно твой пленник.

– Он наш пленник, – поправила она. – И если он скучает, развлеки его. У тебя ведь наверняка при себе какая-нибудь глиняная свистулька.

– Правильно, – подхватил Исли. – Вставь ее ему в зад, может, прок какой выйдет. Раньше он хоть выл, а теперь совсем замолчал.

Подкатил Каур.

– Первым делом, когда вернемся, прилажу к телеге полозья. Сплошное мучение. Радэлла только спасибо скажет.

– Так это ее телега?

– А чья же? Будь она моей, я бы давно управился. Ладно, поехали пока прямо. Здесь уже не так далеко осталось.

Т’амана сама удивлялась тому, что дорога в этих краях настолько приличная и наезженная, что конские копыта не вязнут в снегу. Впечатление было такое, будто местные жители после очередного снегопада вооружаются лопатами и выходят чистить ее от одного торпа до другого. Или у всех сани, и они по многу раз на дню катаются друг к другу в гости. Что было бы непозволительной роскошью даже в Малом Вайла’туне.

– Как вы такого добиваетесь? – полюбопытствовала она, пропуская сани Исли вперед и подлаживая бег коня под неспешную езду телеги.

– Чего именно? – покосился на нее Каур.

– Насколько я могу судить, тут живет не так уж много людей, телеги и кони есть далеко не у всех, а дорога все равно что в черте Стреляных стен, не только хорошо заметна, но и почти не проваливается.

– Земля сама ее такой делает.

– В каком смысле?

– Тепло, – пояснил Каур. – От земли поднимается в этом месте тепло, снег постоянно проседает и становится плотным. По весне она тоже первой растает. Правда, грязь будет.

«Придурки, – думал, прислушиваясь к их разговору, Сима. – Земля теплая! А почему земля теплая? Потому что под ней пролегают коридоры с теплым воздухом. Вот и подтаивает снег. Но вам об этом никогда не узнать».

– А сам ты чем у себя там занимаешься? На кузнеца больно смахиваешь.

– Нет, – усмехнулся старик. – Я не по этой части. Хотя погнуть железки – это мы с ребятами моими зараз.

– Чего же делаете тогда?

– А все. Чего только не делаем. Себя кормим. Поле у нас имеется. Вот и пашем. Иногда на охоту ходим. Иногда соседям, с чем попросят, помогаем. Сама скоро увидишь, нас там не так уж и много обитает.

– Чего-нибудь на продажу делаете?

– Какую такую продажу? Я как со сверами завязал, зарекся в Вайла’тун нос совать. Нечего там нормальному человеку делать. Сейчас вон впервые зим за пятнадцать в тамошних местах оказался. Нет, нам за ненадобностью.

– Без денег, значит?

– Они нужны, когда ничего делать не умеешь. А мы все, что нужно, умеем. Сосед у нас есть, Вайн, охотник заядлый, тот да, все лишнее на рынок свозит и всякое барахло потом домой тащит. Ну, ему простительно, у него хошь не хошь, а две жены имеются. Радэлла вон тоже время от времени телегу эту свою туда гоняет. Так у нее внучка-молодуха. А нам, мужикам, чего? Мы сами по себе неплохо живем.

– А косичка давно у тебя? – осторожно спросила Т’амана.

Каур выждал, пока передние сани отъедут подальше, покосился за спину, на покойников, не слышит ли кто, потом смерил собеседницу недоверчивым взглядом, помолчал и в конце концов ответил со вздохом:

– Со сверов еще.

– Ясно.

– А кроме тебя многие про меня знают? – В голосе старика звучала неподдельная тревога.

– Кто со мной, все знают.

– Тэвил…

– Я не имела права скрывать от них ту опасность, которой мы все подвергались. Сам понимать должен. Но они не простые попутчики. Языком зря не болтают. Если бы они сказали хотя бы половину того, о чем знают, нас бы всех давным-давно Квалу к себе прибрала. Проверенные.

– Все равно нехорошо, – угрюмо бубнил в бороду Каур. – Это я сплоховал. Нельзя было ему так легко уступать. Теперь молва разнесется.

– За меня и моих людей можешь не беспокоиться.

– Не могу не беспокоиться. Хотя и поздно уже, понимаю.

– А что парней своих не женишь? – попыталась Т’амана поменять тему разговора. – При себе держишь?

– Им пока за ненадобностью. Вон у Радэллы внучка еще чуток подрастет, глядишь, Бриана за нее сосватаю. А так чего, одни беды от вас, от баб.

– Так уж и от нас! По тебе так вообще ничего не надо, ни торговли на рынке, ни женщин в доме. Неужели всю жизнь бобылем так и прожил? Тогда мужики твои откуда взялись?

– Вестимо от такой же бабы, как ты. Может, и не покраше тебя была, но тоже своевольная и себе цену знала. Так ведь я на ней и не женился.

– Двоих родила, а не женился?

– Не-а, не стал.

– За ненадобностью? – улыбнулась Т’амана.

– Именно. Она свое дело сделала, я ее отблагодарил по-свойски, вот и сказочке конец.

– Убил, что ли?

– Скажешь тоже! – В глазах Каура появились хитрые искорки. – На все четыре стороны отпустил. Может, она даже где у вас там, в Обители, обосновалась. Про то неведомо. А ты сама кто такая будешь?

– Я-то? Т’аманой меня зовут. Какие еще вопросы?

– Драться умеешь, – похвалил старик. – Нога вон до сих пор болит, как ты меня саданула своей палкой. Не ожидал.

– Смотреть надо, куда прыгаешь.

– А остальные ваши кто?

– Атмар – кузнец с сыном. Тот, что на нас смотрит, гончар. Ниерактом звать.

– А толстяк?

– Из рыбаков будет. Раньше на заставе служил.

– Я так и понял, что он единственный, кто в ратном деле смыслит: даже не пошевельнулся, когда мы на вас напали. – Старик хохотнул.

– Зато если бы я разрешила ему по вам пострелять из арбалета, думаю, ты бы даже не успел удивиться его меткости.

– Т’амана! – снова окликнули ее спереди.

Сани остановились. Когда они подъехали, Ниеракт и Атмар уже поспрыгивали на дорогу и теперь что-то разглядывали впереди. Гвидан предусмотрительно остался с пленником.

– Наших рук дело, – буркнул Каур.

Т’амана сперва не поняла, что происходит, но потом увидела разбросанные по дороге трупы пяти мергов в полном вооружении и три туши коней. Вопросительно посмотрела на старика.

– Они нас прошлой ночью преследовали. Он велел отбиваться. Ну вот мы их и побили. Там дальше еще столько же должно быть. Моя коняга столько не свезет, – предупредительно добавил он.

– Что будем делать? – спросил Атмар, взвешивая в руке длинный меч и не глядя на Т’аману. – Оружие и доспехи я бы точно забрал. Могут хорошим людям понадобиться, а можно и продать недешево.