Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

– А далее вы будете держать столь ценного офицера при себе? – предположил я.

– У меня пока нет орлов на погонах, но имеются кое-какие связи, а потому я сумею прикрыть вас.

– А как вы считаете, великий князь Кирилл Владимирович может прикрыть меня? Если я отпишу ему о «Варяге», и он лично сообщит об этом его императорскому величеству хотя бы ради того, чтобы уколоть кузена. Николай Оттович, я ищу вашей дружбы, но не связываю своё будущее с флотом. Увы. Что касается подводных миноносок, то по весне я рассчитываю получить под команду одну из них. И для этого мне совсем не обязательно восстанавливать офицерский чин.

– И как вы собираетесь добиться этого?

– Да просто всё. Предложу мичману Бухэ перевестись на должность командира миноноски. Помогу ему стать героем, а там, когда война окончится, он может и уйти из подводников, служба там ведь сугубо добровольная.

– Хорошо. Но хотя бы можете представить чертежи и расчёты вашего минного катера? Я ведь понимаю, что для вас это не проблема и не требует многолетних исследований, проб и ошибок.

– Верите в то, что я пришелец из будущего? – не сдержав улыбки, спросил я.

– Не знаю. Может быть. Не уверен. Выглядит бредово. Но от ваших знаний вот так запросто не отмахнуться, – явно обескураженно ответил он.

– Я подготовлю чертежи и расчёты. Скажем, к весне. Там много всего. Раньше никак.

– Вот и договорились. В ответ обещаю вам свою поддержку, насколько это вообще возможно.

– Благодарю. А пока не могли бы вы поддержать лейтенанта фон дер Рааб-Тилена. Нам бы для начала хотя бы создать отряд подводных миноносок и начать натаскивать специалистов.

– А вот тут я предлагаю сперва впечатлить его превосходительство. Чтобы не только создать отдельный отряд, но и на командование поставить именно вашего визави. Ведь у вас, как я понимаю, ставка и на него тоже.

– Так и есть.

– Вот и давайте действовать последовательно.

Глава 27

Гладко было на бумаге

Ну, насчёт пары суток это я изрядно так погорячился. На подготовку ушло четверо. Причём одобрение Скрыдлова получили сразу. Эти дни ушли на то, чтобы его превосходительство смог разработать подробнейший план похода. Ох и дотошный дядька. Мало того, что расписал всё в мельчайших деталях, так ещё и в нескольких вариантах. Как будто в этой жизни можно всё предусмотреть.

Вице-адмирал расписал даже мою роль в предстоящем деле. Вызвал меня к себе и лично беседовал, мучая вопросами и выслушивая мои доводы. После организовал стрельбы с «Новика». Оно и я пристреляюсь, и способности свои продемонстрирую. Надо сказать, вице-адмирал был серьёзно так удивлён.

А вообще на меня он произвёл достаточно позитивное впечатление. Серьёзный такой и обстоятельный дядька. Богобоязненный и в меру жёсткий. Я о нём читал всё больше в негативном ключе, но, как ни странно, у моряков он пользовался уважением. Ну и боевым кораблям не давал застояться в порту.

Уже через месяц после боя в Корейском проливе крейсера починились и вновь вышли в море. Эссен также рвался в дело, но «Севастополь» остался у стенки, хотя и имел вполне сопоставимую скорость с «Рюриком».

Пять крейсеров сделали изрядный крюк и, пройдя проливом Лаперуза, вышли в Тихий океан. Хорошенько пошумели вдоль южных берегов Японии, утопив восемь пароходов с контрабандой и прихватив один угольщик. Впрочем, его они также утопили, не имея возможности увести приз. Зато перевозимый им уголь пополнил ямы кораблей и увеличил срок их крейсерства.

Второй выход получился не таким удачным. На этот раз Безобразов опять сунулся в Корейский пролив, и его подловили в двадцати милях северо-восточней Цусимы. Драка вышла жаркой, но несмотря на значительные повреждения, удалось обойтись без потерь, хотя теперь кораблям и предстоял длительный ремонт. «Новику» в этом плане повезло, так как по нему практически не стреляли…

Впрочем, нельзя отнести задержку только на счёт командующего. Мне для изготовления достаточно компактной радиостанции потребовалось три дня. А потом ещё день на отладку оборудования. Конечно, я мог бы управиться и быстрее, но так уж вышло, что имелись и другие вопросы. Разумеется, я делегировал их решение как своей команде, так и нанятым специалистам. Но всё же постоянно держал руку на пульсе.

Вернее, делал я сразу два комплекта, так как собирался радиофицировать миноносец «Бойкий». Ему предстояло снять меня с «Форели» и переправить на «Новик», а для этого нужна связь. Елесеев протестовал против этого, настаивая на установке телеграфа на «Выносливом», несущем брейд-вымпел командира отряда. Но был вынужден уступить, ведь не исключено, что «Бойкому» для подбора меня придётся оторваться от основных сил, а командиру покидать свой отряд всё же нельзя.

Кроме того, провели четыре учебных пуска торпед с помощью вкладышей. И результаты меня вполне удовлетворили. Минные аппараты были установлены с должной точностью, и самодвижущиеся мины легко укладывались в заявленные допуски по точности. Разве только дальность у них возросла на пару кабельтовых, я по своему обыкновению и в нарушение инструкций закачал в баллоны чуть больший объём воздуха.

Ну и под занавес изготовили складную стремянку высотой в четыре метра, которая крепилась на палубе подводной лодки. Так себе средство наблюдения, но это куда проще, чем увеличивать высоту обрубка, именуемого перископом. А мне нужно хоть на сколько-то подняться повыше, чтобы отодвинуть горизонт и увеличить обзор. Увы, но в намечающемся деле без визуального контакта никак не обойтись…

К западному входу в Корейский пролив шли двое суток. Тащить на буксире подводную лодку оказалось не так уж и просто. Да ещё и волнение поднялось, и пришлось чуть замедлиться. Проветривание же помещений вообще превратилось в тот ещё аттракцион. Система вентиляции тут тупо не предусмотрена и осуществляется путём открытия единственного люка на рубке.

Тесноту на лодке вообще описать невозможно. Аккумуляторы занимают едва ли не всё внутреннее пространство. Плюс механизмы, и под экипаж вообще ничего не остаётся. А нас тут, на секундочку, четверо. Вообще жесть. Было бы время, я ещё мог бы что-нибудь придумать и модернизировать. Но его-то как раз и не осталось, потому приходится довольствоваться не просто малым, а минимумом.

Кстати, я вдруг осознал, какую глупость сотворил. В смысле тупо не подумал в эту сторону, а ведь мог бы, йолки. Но голова оказалась занята другим. Имелся у меня шанс подкузьмить джапам и помочь нашим. Хорошо так помочь. Настолько, что они и без моего непосредственного участия подсыпали бы перца под хвост адмиралу Того.

Я о подводной лодке Джевецкого, которую в реале так и не смогли поставить на ход, хотя и пытались. Но ведь пробовал не я с моими знаниями. Да и офицеры, занимавшиеся этим, не имели моих финансов, чтобы обеспечить заинтересованность работников Невских мастерских. А двигались они в правильном направлении, пытаясь установить на лодку ДВС.

И ведь я прекрасно знал о попытке Налётова построить подводный заградитель. Видел, как Миллер пытался вдохнуть жизнь в лодку Джевецкого. Но вот как-то даже не думал в ту степь. Возможно оттого, что у меня под рукой был катер, и голова была забита совершенно не тем. А главное, я ведь не верил в то, что Артур можно отстоять. Как, впрочем, не верю и сейчас.

И очень даже зря. Уж при обороне-то крепости, когда речь о радиусе действия не более десятка миль, этой лодочке было бы, где разгуляться. И нет нужды городить огород, ввязываясь в авантюру за пять сотен миль от ближайшей базы во Владивостоке, имея в двадцать раз меньший запас хода…

Шли кильватерным строем. Головным «Новик», за ним три миноносца. Четвёртый держался в стороне, время от времени разгоняясь и поднимая в воздух наблюдателя на парашюте. Не хотелось бы внезапно оказаться в ловушке. А так отличный обзор, позволяющий прикинуть соотношение сил и принять решение на отход или сближение.

– Ваше благородие, с «Новика» передают, обнаружен противник, – сообщил рулевой, находившийся у штурвала в рубке.

Люк закрыт, проветривали не так давно, поэтому в лодке сухо и относительно тепло. Что ни говори, а с отоплением тут полный швах, поэтому свитера наше всё, но и так мы постоянно чувствуем прохладу. В бушлате же тупо не развернуться. Не будь «Форель» единственной подводной лодкой во Владивостоке, ноги бы моей не было на её борту.

Хорошо хоть, весь экипаж сюда забрался только на подходе к цели, а так дежурили по вахтам. Подходил «Бойкий» и производил смену. Заодно отработали и переход с подводной лодки на миноносец…

Рулевой смотрит в четыре небольших иллюминатора, и передача ведётся с помощью светового семафора. Начни мы использовать радио, и нас сразу услышат. Учитывая же то, что на русских кораблях установлено радио Попова с радиусом в двадцать пять миль, самураям сразу станет понятно, что мы не так уж и далеко от них.

– Подробности есть? – спросил лейтенант, не спеша занять место рулевого, как и влезать в рубку, там и одному тесно дальше некуда.

– Четыре крейсера с миноносцами, развёрнутые в наблюдательную сеть. До ближайшего дистанция двадцать миль. «Новик» поворачивает и начинает сближаться с правофланговым, ближе к корейскому берегу.

Вот и началось. Хорошо хоть, море сегодня спокойное, не то была бы нам радость. Не то чтобы выполнить задачу было бы невозможно, и мы отступились бы. Но кому добавят настроения дополнительные сложности. Опять же, мне ведь забираться на стремянку, а это и сейчас не так чтобы и просто, а уж при волне так и говорить не о чем.

Примерно через час мы отдали «Новику» буксировочный трос, как отсоединили и кабель, посредством которого наши аккумуляторы были на постоянной подзарядке. В бою всё же лучше иметь полный заряд. Выдерживая средний ход в три узла, мы двинулись следом за всё удаляющимся и постоянно увеличивающим скорость крейсером. Миноносцы легкокрылой стайкой умчались вперёд навстречу появившимся дымам.

Боцман помог мне установить стремянку, после чего я взобрался на неё, как на насест. Горизонт, конечно, отодвинулся, но в пределах видимости были всё те же дымы. Ну и как тут ориентировать Шульца?

Не доверяя командиру лодки, я сам вооружился секстантом и определил наши координаты. Мне нужна абсолютная точность, чтобы сориентировать «Новик». А меж тем вдали послышались звуки первых выстрелов.

Я вскинул бинокль и попытался что-то рассмотреть. Тщетно. Только дымы. Ничего не поделаешь, остаётся лежать в дрейфе, отдавшись на волю морского течения и экономя заряд батарей. Сведений от Шульца пока нет, и самое разумное – это не отсвечивать.

Сам я и не думал делать бесполезные запросы и привлекать к себе внимание японцев. Обидно, конечно, но у самураев радиостанции лучше наших, и стоит им засечь наш радиообмен, как они забьют эфир помехами. Впервые в Артуре это использовали мы, но наш противник быстро учится.

Наконец на горизонте появился силуэт «Новика». Однако делать выводы пока ещё рано, потому что я не вижу крейсер противника, находящийся относительно нас значительно левее него. Со своего насеста только дымы и наблюдаю. Впрочем, чтобы выдать направление движения, уже вполне достаточно.

– Ваше благородие, курс сто двадцать. Самый полный, – произнёс я в гарнитуру.

Глупо бы было не воспользоваться уже проверенной схемой телефонной связи. Ну и что с того, что расстояние всего-то в несколько метров. А если плохая погода, тогда что? Драть горло сквозь шум ветра и думать, правильно ли тебя поняли?

– Принял. Курс сто двадцать. Самый полный, – отозвался лейтенант.

Вообще-то, не очень хорошо получится, если мы окажемся между дерущимися. Шального снаряда я не опасаюсь, так как бой наверняка ведётся на дистанции порядка тридцати-сорока кабельтовых, ну или пяти-семи вёрст. Дальность хода наших торпед самого нового образца, да ещё и с повышенным давлением в баллонах, полторы. Даже если стану стрелять с дистанции в три кабельтова, то мне нечего опасаться недолётов. А вот обнаружить нас очень даже смогут, потому что внимание противника окажется сосредоточенным как раз в нашем направлении.

Ещё немного, и появился силуэт японца, а на горизонте несколько дымов. Один погуще, остальные пожиже. Судя по всему, ещё один крейсер и как минимум четыре миноносца. Признаться, расклад даже лучше, чем ожидался. И «Новик» упорно тянет к назначенной точке, имея противника по правому борту. Тот, не желая разрывать дистанцию, так же смещается к корейскому берегу. А значит, сам сокращает дистанцию между нами.

Теперь главное – нам не перемудрить и не оказаться по его правому борту. С одной стороны, меньше шансов, что с той стороны нас обнаружат. С другой, велика вероятность выпустить его из зоны поражения наших торпед. И прекратить смещение «Новика» к корейскому берегу не получится. Уж больно лихо давит на него японец.

Я вновь вскинул бинокль и всмотрелся в силуэт вражеского крейсера. Да быть того не может? «Цусима»! И в известной мне истории он изрядно навалял «Новику» у Корсаковского поста на Сахалине. И здесь вылез как чёртик из табакерки. Вот же неймётся старухе. Впрочем, сейчас условия немного отличаются, так как «Новика» сопровождают миноносцы. В бой они не лезут, слишком уж болезненным окажется прилёт стопятидесятимиллиметрового фугаса.

Зато «Властный» время от времени активирует дымогенератор, укрывая «Новика» от противника и сбивая тому прицел. На нашем крейсере имеется и своя дымзавеса, но использовать её на полном ходу не получится, так как шлейф будет оставаться позади.

М-да. Полный ход. От прежних двадцати пяти узлов не осталось и следа. Машины, котлы и механизмы за время войны поизносились, и сегодня он хорошо, как выдаст двадцать два. Впрочем, и этого достаточно, чтобы оторваться, но Шульц придерживается плана и не спешит убегать, подманивая противника под удар. Ну или «Новику» всё же досталось ничуть не меньше, чем в прошлый раз. Тогда для получения фатальных повреждений хватило одного часа боя и дюжины попаданий. И дистанция вполне сопоставима.

Я всмотрелся в наш крейсер, вновь входивший в стелющийся по морю шлейф молочно-белого дыма. Вроде никаких повреждений не вижу. Ну и хорошо. А как тут у нас с «Цусимой» дела обстоят? А неплохо. Неплохо. Активно так сближаемся. Причём и он смещается всё сильнее. Получается, что Шульц ведёт корабль грамотно на заранее оговорённую точку, и в корректировке необходимости нет, а значит, и радио теребанить незачем. Все огрехи мы сможем и сами поправить.

– Ваше благородие, курс шестьдесят градусов. Самый полный, – прикинув примерную скорость, расстояние и получающийся угол сближения, выдал я.

– Ты там белены объелся, Кошелев? Это же, считай, в обратном направлении.

– Просто делайте, что говорю, ваше благородие.

– Нам с японцем сближаться надо, а не убегать от него.

– Да не успеем мы сблизиться на встречных курсах. А ещё чуть протянем, и уже на обратном ничего не получится.

Мой «вычислитель» в голове отстукивал теряемые секунды, словно метроном, не предвещающий ничего хорошего. Дать бы этому командиру пяткой по кумполу, затолкать идиота внутрь и самому встать к штурвалу. Но в перископ я сейчас ничего не увижу, слишком далеко, а в том, что ещё потребуется корректировка, сомнений никаких. Этот же… лейтенант, м-мать! Он, вишь ли, на двадцать пять лет старше меня и, понятно, умнее. Вообще он ещё долго держался. Вот только прорвало его совсем не вовремя.

– Тимофей Леонидович, курс пятьдесят шесть градусов. Самый полный. Просто поверьте, – скорректировал я прежние данные.

– Есть курс пятьдесят шесть градусов, – с небольшой заминкой всё же ответил он.

Убедившись в том, что мы идём верным курсом, я спустился на палубу и начал разбирать лёгкую стремянку, склёпанную из гнутого кровельного железа. Уложив и закрепив её на верхней палубе, по которой время от времени прокатывалась морская волна, я подошёл к рубке.

– Матрос Кошелев готов принять управление, – в очередной раз прикинув направление, произнёс я.

– Проходи, – зафиксировав штурвал, спустился и посторонился лейтенант.

Я быстренько задраил крышку рубки и взял было управление лодкой на себя, как снизу послышался требовательный голос командира:

– Долго возишься, Кошелев. Спускайся.

– В смысле спускайся? – не понял я.

– В том и смысле. Немедленно вниз.

– Но…

– Я кому сказал!

– Есть.

Появилось было желание послать его к Бениной маме. Ведь если сейчас потопят «Новик»… Ну, потопят и потопят. Есть четыре миноносца и «Бойкий» с радиостанцией. Уж нас-то всяко-разно найдут и спасут. А вот если я устрою бунт на корабле, тогда разжалованием точно не отделаюсь.

Дальше я в деле уже не участвовал. Выполнял штатные обязанности гальванёра. А ещё и вздрагивал всякий раз от близкого разрыва. «Форель» то уходила на глубину, и тогда разрывы слышались где-то значительно выше нас. То вновь всплывала под перископ. Неприятно, конечно, но я учитывал возможность обнаружения и необходимость погружения с помощью рулей глубины. Это и необходимость внесения поправок в курс непременно увеличит время выхода на цель. Но, как уже говорил, мною это было предусмотрено.

– Открыть крышки минных аппаратов! – наконец приказал командир.

– Есть открыть крышки минных аппаратов, – гаркнули мы с одним из матросов и налегли на рычаги.

Томительное ожидание с полминуты, не меньше, и послышалось то ли гулкое шипение, то ли утробный хлопок, и маленькая субмарина вздрогнула, исторгнув тяжёлую сигарообразную торпеду. Ещё один хлопок, и следующая рыбка ушла к цели.

Секунды шли. Мой внутренний хронометр безжалостно отсчитывал время. Я понимал, что не знаю, в какой позиции находилась лодка, а потому в этих расчётах нет смысла. Если только речь не о полной выработке воздуха в баллонах высокого давления. Сиречь о промахе.

Твою м-мать! П-придурок хренов! Ну вот какого ты влез⁈ Захотелось ему славы, йолки. Господи да не стал бы я выпячиваться, стучать себя пяткой в грудь и орать на всех углах, что это я сделал. Вся слава досталась бы командиру. Забирай, не жалко.

Я собирался взять упреждение, уйти под воду и подкрасться к противнику без перископа, оставаясь необнаруженным. Затем всплыть на несколько секунд, осмотреться и снова уйти на глубину. Моя память позволяла мне действовать быстро и остаться незамеченным. У фон дер Рааб-Тилена такой возможности нет. Он несколько раз всплывал и достаточно долго шёл под перископом, чтобы оказаться обнаруженным. Ну и, конечно же, командир «Цусимы» предпринял соответствующие меры уклонения.

Да чего уж теперь-то. Всё. Запас воздуха у торпед вышел. Мы промахнулись. В каком состоянии «Новик», я не знаю. Но ему сейчас лучше бы уходить на всех парах. Нас уж как-нибудь подберут после. Ну а что касается «Форели», то гребём в подводном положении дальше. Судя по звукам винтов крейсера, доносящимися сквозь обшивку, тот достаточно быстро отдаляется, а значит, вскоре можно будет и всплыть.

Глава 28

Только вперёд

Мы всплыли на перископную глубину, когда по ощущениям достаточно отдалились от японского крейсера. Как и ожидалось, противник не обнаружился. Только шлейф дыма у близкого горизонта. Ну а чему удивляться? При столь незначительной высоте наблюдателя его линия проходит в неполных четырёх верстах, крейсер же успел уйти куда дальше, если не видно даже труб и мачт.

Едва всплыли, как я тут же взялся за установку стремянки. За горизонтом видны множественные дымы, но кто есть кто, решительно непонятно. Один из них значительно в стороне, и что-то мне подсказывало, что это «Бойкий».

Им командует достаточно опытный, решительный и инициативный лейтенант Гадд. М-да. Фамилия, конечно, подкачала, но хорошо, что ассоциация ничуть не соответствует истине. На Георгия Оттовича можно положиться целиком и полностью. Вооружившись секстантом, быстро прикинул координаты и поспешил внутрь к радиостанции.

Вообще-то, у нас имелся телеграфист, которого специально взяли именно для этого похода. Ведь нужно же после боя как-то обнаружить «Форель», запас хода которой ограничен. Дрейф вовсе не означает, что лодка останется в прежней позиции, её ведь непременно снесёт течением.

Однако я не стал отдавать распоряжение телеграфисту, и уж тем более не собирался ничего говорить командиру. Тот сейчас на взводе из-за того, что отклонился от плана, прописанного командующим в мельчайших деталях, и промахнулся. Тронь его, и бог весть чем всё обернётся. Я, между прочим, тоже не мальчик для битья, и меня буквально колотит от злости. Поэтому всё делал молча.

– Матрос Кошелев, что ты делаешь? – резко окликнул меня лейтенант.

– Выполняю свои обязанности, ваше благородие, – вытянулся я в струнку перед рубкой с поднятым люком.

Вообще-то, не так чтобы и просто. Палуба скользкая, волнение незначительное, но «Форель» небольшая лодочка, так что даже этого достаточно, чтобы её раскачивало.

– Ты должен выполнять мои приказы, матрос.

– Прошу простить, ваше благородие, но сейчас я выполняю приказ, полученный лично от его превосходительства вице-адмирала Скрыдлова согласно разработанному плану похода.

Вот так тебе, коз-зёл! Задрал. Знает, что обосрался, но и не думает сдаваться.

– Здесь командую я, матрос.

Всё. Ты меня достал, придурок. Я решительно опустил крышку люка ходовой рубки, отсекая нас от остального личного состава, и ухватив лейтенанта за руку, отвёл его в сторону на пару шагов.

– Тимофей Леонидович, я просто выполняю приказ, отданный лично его превосходительством. Не мешайте мне, или я вынужден буду доложить об этом.

– Да как ты…

– Там люди гибнут, ваше благородие. Под суд меня отдадите, когда вернёмся во Владивосток. А сейчас давайте закончим то, что начали, – вперив в него холодный взгляд, не попросил, а потребовал я.

Вот гадом буду, попробовал бы он что-то вякнуть и полетел бы за борт. Я бы ему ещё и по темечку стукнул. И как-то плевать, что за нами могли наблюдать в тот же перископ или в иллюминатор.

Я вернулся к рубке, откинул крышку и спустился вниз. Телеграфист и минный машинист старательно отводили от меня взгляды, усиленно изображая занятость. Не дураки, понимают, что я не простой матрос, а из разжалованных, и соответственно с командиром у нас всё может быть не так уж и просто.

Телеграфист уступил мне место, и я сел за ключ. Быстро отстучал на «Бойкий» сообщение с координатами. Получил ответ, и тут в эфире послышалась тарабарщина. Японцы начали забивать его своей передачей. Впрочем, момент упущен, и это уже не имеет значения.

Я поднялся на верхнюю палубу и вновь взобрался на стремянку, чтобы нас лучше было видно с идущего к нам миноносца. С Рааб-Тиленом больше не обмолвились и словом, словно нас друг для друга и не существовало. Да и пошёл он в пень, самолюбивый п-придурок.

Дым с запада вскоре материализовался в приближающийся кораблик, в котором с помощью морского бинокля я рассмотрел «Бойкого». Вот только и с юга приближались дымы. Причём, судя по всему, либо это крупный корабль, либо парочка миноносцев, идущих полным ходом.

Убедившись в том, что нас заметили, я спустился на палубу и сноровисто разобрал стремянку. Специально делал всё так, чтобы это можно было провернуть быстро. Как знал, что счёт будет идти на минуты.

– Ваше благородие, спускайтесь и закройте крышку. Как только увидите, что я перепрыгнул на «Бойкого», сразу ныряйте.

Тот не ответил мне и молча полез в люк рубки. Хлопок, скрежет, шелест, щелчок вставшего на место стопора. Всё. Я остался один. Сейчас если лодка погрузится, надолго меня не хватит. Здешние воды и без того не назвать тёплыми, а тут ещё и середина октября. Бабье лето бабьим летом, но водица уже холодная.

Лейтенант Гадд знал своё дело туго и прошёл рядом с «Форелью», сильно снизив скорость. Об остановке нечего было и мечтать. Да я на неё и не рассчитывал. И уж тем более в условиях, когда с обоих японских миноносцев открыли по нам огонь из трёхдюймовок. Один из снарядов упал достаточно близко, чтобы сказать, что взял нас под накрытие. И тут же заработал дымогенератор, скрывая нас от неприятеля плотной молочно-белой завесой.

Я разбежался по скользкой палубе и, оттолкнувшись, прыгнул на миноносец. В смысле вытянулся во весь рост и протянул руки в надежде ухватиться за леера. Хорошо, что меня страховали. А то прямо как в том кино, мне не хватило каких-то нескольких сантиметров. Ещё немного, и я искупался бы в студёных водах, а так всего-то замочил ноги по колени. Ерунда. Но нужно будет потренироваться в прыжках в длину.

– Вы как? В порядке, Олег Николаевич? – протянув руку, встретил меня лейтенант Гадд.

– В полном, – ответил я на рукопожатие под очередные близкие разрывы японских снарядов.

– Я вижу, у вас не получилось.

– Не у меня. Но да, не получилось, – а вот ни единой причины щадить чувства самолюбивого придурка.

– Понятно, – хмыкнул командир «Бойкого».

После чего без обиняков указал мне на орудийную площадку, и я поспешил к семидесятипятимиллиметровой пушке Кане. Я от предвкушения даже руки потёр. У француза получилось отличное орудие, это уже наши перемудрили с экономией и оснастили его болванками вместо нормальных гранат.

Впрочем, как раз на «Бойком» с этим дела обстояли более или менее нормально. Гадд был однокашником Колчака и состоял с ним в приятельских отношениях. Поэтому в отличие от остальных командиров артурских миноносцев он завёл не только дымогенератор, но и ввёл в боекомплект своего главного калибра гранаты, переделанные из трёхдюймовой армейской шрапнели. Так что выбрал я этот корабль совершенно не случайно. Ещё и во Владивостоке успел подсуетиться на переделку полусотни снарядов, чему Гадд ни разу не сопротивлялся.

Едва взбежал на площадку, как артиллерийский кондуктор протянул мне мой бронежилет. И на четверых матросах, помогавших в обслуживании орудия, такие же. Как и каски, которую я поспешил водрузить себе на голову. Хорошая привычка. Правда, моим парням не понравилось, что ради этого я их раздел. Успели оценить средства индивидуальной защиты, чего уж там. Поэтому пришлось клятвенно заверить, что либо верну, либо изготовлю другие.

Едва мы выскочили из дымовой завесы, как я полностью абстрагировался от окружения, сосредоточившись на стрельбе. До противника двадцать три кабельтовых. Не то чтобы я могу бить на выбор по любой части, но уж сократить промахи до самого минимума точность этого орудия мне вполне позволит. И первая же граната рванула на палубе головного миноносца. Следующая ударила в левую скулу. Наверное, пробоина, мне отсюда не видно. Третий снаряд рванул на артиллерийской платформе, раскидав обслугу трёхдюймовки.

Я тут же перевёл огонь на другой миноносец, который уже положил пару снарядов рядом с нами. Несколько осколков пробарабанили по платформе снизу, но никого не задели, что не может не радовать.

Первый снаряд не попал в цель, упав рядом с левым бортом. Второй рванул на корме. Третий пошёл выше, и я увидел всплеск далеко за правым бортом. Зато четвёртый и пятый рванули на палубе. Шестой попал в первую трубу, не только разворотив в ней рваную дыру, но и засыпав осколками ходовой мостик. Уж не знаю, кому и насколько там досталось, но миноносец вдруг пошёл в плавном правом развороте, отдаляясь от нас.

По нам опять начал стрелять головной миноносец, и я снова сосредоточил огонь на нём. Дистанция постепенно сокращалась, и в дело вступили его пятидесятисемимиллиметровки. Наши малокалиберки начали отвечать, но насколько был эффективен огонь этих дыроколов, не понять. Как и того, попадают ли они в цель или роняют свои стальные болванки в море. Слишком уж мал калибр, и всплесков на такой дистанции не разобрать. Но гвоздили они с завидной скорострельностью.

Гадд предпринял манёвр, сбивая японцам прицел, одновременно активируя дымогенератор. Завеса укрыла нас от самураев, и они задробили стрельбу. Какое-то время мы шли, прикрываясь дымами, используя ситуацию, чтобы сблизиться с «Новиком». Затем дымогенератор отключили.

Я довольно быстро сориентировался и вколотил в японца первый же снаряд. Затем другой и следующий, пока на палубе не возник пожар, и японец не начал отворачивать. На втором восстановили управление, но ничего не могли поделать с разорванным кожухом первой трубы и потерей тяги в топке. Производительность котла резко просела, а скорость заметно уменьшилась…

Догнать «Новика» оказалось делом непростым. На это нам потребовалось целых двадцать минут. И хотя к этому моменту бой длился уже добрых полтора часа, крейсеру вроде бы удалось избежать серьёзных повреждений.

Как бы не был хорош кавторанг Шульц, похоже, это стало возможным благодаря дымовой завесе. Теперь её выставляли не только миноносцы, но и сам «Новик». Прежде крейсеру приходилось придерживаться определённого направления, чтобы вывести «Цусиму» под торпедную атаку. Теперь же надобность в этом отпала, и он достаточно часто использовал дымогенератор, соотнося свой курс с направлением ветра и положением противника. Правда, при этом ему приходилось всё больше сближаться с корейским берегом. А тут ещё и приближающиеся дымы, и это, скорее всего, второй японский крейсер.

– Здравия желаю, ваше высокоблагородие, – приветствовал я командира крейсера, ступив на борт «Новика».

– И вам поздорову, Олег Николаевич. Ну что, как и обещал, мы продержались без серьёзных повреждений. Одна пробоина ниже ватерлинии, две выше, три попадания в надстройки. Пока уверенно держим двадцать узлов. Могло быть и хуже, но лучше бы начинать менять ситуацию в нашу пользу.

В этот момент рядом с бортом раздался гулкий взрыв, после чего вздыбился столб воды, опавший с громким шелестом. Один из матросов у бортового орудия главного калибра с тихим стоном сложился, сжавшись в комок. К нему тут же подбежала команда санитаров и, уложив на носилки, потащила в лазарет. Ну что сказать, прав Шульц. Если я собираюсь что-то сделать, то с этим стоит поспешить.

Я направился к кормовому орудию, где суетились комендоры в бронежилетах и касках. Это по моему настоянию. Мне тут же уступили место наводчика. Через щель в щите для прицела глянул на «Цусиму», видневшегося в четырёх десятках кабельтовых от нас. И, не удержавшись, озорно подмигнул ему.

Бронепалубный крейсер это не броненосный. Тут всё куда веселее. И уж тем паче со стодвадцатимиллиметровыми шрапнельными снарядами, переснаряжёнными под фугасы. Шульц не стал отмахиваться от опыта своего единомышленника Эссена и воспользовался им по полной. Не то чтобы это было прямо вау, но четыре фунта это в полтора раза больше русского шестидюймового фугаса.

– Заряжено, – доложил артиллерийский кондуктор.

– Выстрел! – выкрикнул я команду, закончив наведение и отстраняясь от прицела.

И первый же снаряд точно в цель. Я лишь удовлетворённо усмехнулся и приказал матросам работать как чертям. Те вняли моей просьбе, и нам удалось поднять скорострельность до… Ну, если бы не маневрирование и постоянное уклонение от цели, то полагаю, точно было бы не меньше десятка выстрелов в минуту. А так только пять. Зато четыре из них по цели.