Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Когда стрела вышибла полено прямо у него из-под носа, Нэлс понял, что его укрытие обнаружено. Более того – что его обошли сбоку и вот-вот подстрелят, как зазевавшуюся ворону или сноп соломы. Страха при этом он не ощутил. Отшатнулся назад. Как раз вовремя, чтобы позволить очередной стреле вонзиться в стену над тем местом, где только что была его голова. Резкий поворот плечами и всем корпусом вправо, стойка на одном колене, лук натянут, взгляд расслабленно – но не вяло – скользит по краю плетня. Тэрл! Он совсем позабыл о том, что должен охранять аола еще пуще терема. А весь если Тэрл допустил, чтобы с того места, куда он только что сиганул через плетень, стреляли, значит, либо его самого уже нет в живых, либо он сражается где-то еще, но уж никак не там, где его в последний раз видел Нэлс.

Внезапное желание пригнуться спасло Нэлсу жизнь. Стрела чиркнула по волосам и обожгла макушку. При этом никто из-за плетня так и не выглянул. Стрелок прятался на крыше соседней избы. До него было раза в три дальше, чем до плетня, однако иной возможности договориться с ним, кроме как на языке стрел, Нэлс не видел. Помогло то, что шеважа явно поверил в свою недосягаемость и безнаказанность. Он почти не прятался и яростно осыпал стрелами не только Нэлса, но и всех вабонов, что попадали в поле его зрения. Нэлс достал его со второго выстрела. Дикарь неловко отбросил лук, попытался вырвать из шеи стрелу, не удержал равновесия и опрокинулся с крыши навзничь. Вероятно, он успел досадить многим, потому что его падение было встречено ликующими криками.

Судьба Тэрла по-прежнему волновала Нэлса больше всего остального. Недолго думая он бросил свой пост возле поленницы и отбежал к плетню. Никто его по ту сторону не подкарауливал. Мимо, пятясь, проходил отстреливающийся из арбалета свер, подступы к которому прикрывал только один фолдит, вооруженный уже не копьем, а жалкими щепками. Между тем орудовал он ими настолько лихо, что ни один из четверых разъяренных шеважа не мог приблизиться к нему, не рискуя поплатиться за это выбитым глазом или свернутой челюстью. При ближайшем рассмотрении Нэлс сообразил, что перед ним никакой не фолдит, а Фейли собственной персоной. На подмогу четверым товарищам уже мчались наперерез еще двое дикарей, и неизвестно, чем бы кончился этот неравный поединок, если бы Нэлс не оказался поблизости. Не боясь промахнуться и ранить Фейли, он угодил стрелой в висок самому могучему из нападавших, а свер тем временем прервал бег одного из тех, кто спешил на помощь. Врагов снова стало четверо. Щепки в неутомимых руках Фейли крошились и разлетались в стороны. На поясе у него Нэлс заметил нож, но едва ли лезвие длиной в ладонь могло пересилить два топора-лесоруба и обоюдоострый меч, похоже, вырванный из мертвых рук одного из поверженных сверов. Словно уловив его мысли, отступавший с арбалетом свер споткнулся и неловко рухнул на бок. Фейли в отчаянии оглянулся на него, упустив несколько драгоценных мгновений. Времени на размышления у Нэлса больше не было. Отбросив лук с колчаном, он пронзительно крикнул, обращая на себя внимание, выхватил из-за пояса дубинку и устремился навстречу ничуть не смущенным его появлением рыжим головорезам.

Зато на Фейли его дерзкая атака произвела сильное впечатление. Ему приходилось слышать, что под началом Тэрла трудятся фолдиты, больше привычные к оружию, чем к мотыгам и лопатам, однако в душе он лишь подсмеивался над гордыми рассказами своего старого боевого друга и искренне не верил, что подобное возможно. Но стоило грянуть беде, и он действительно оказался свидетелем того, как простоватые и по-деревенски неуклюжие мужики буквально на его глазах преобразились, схватились за те же мотыги и лопаты, если у кого под рукой не нашлось настоящего оружия, и все как один высыпали навстречу многочисленной, до зубов вооруженной своре лесных дикарей. Среди тех, кого он успел заметить на равных бьющимися с шеважа на улицах и в огородах, были – кто бы мог подумать! – даже женщины. А ведь не зря же в Вайла’туне ходила присказка о жизнелюбивом человеке: «Любит жизнь и боится смерти, что твой фолдит». Судя по всему, пора было перекраивать устаревшие взгляды на привычный порядок вещей.

Наблюдая краем глаза за тем, как тяжелая дубинка гуляет по лбам, скулам и затылкам шеважа, Фейли решил, что силы фолдиту придает весть о трагической гибели его брата-близнеца. Гилтана сразила шальная стрела, одна из сотен, которые атакующие выпустили по туну перед самым штурмом. Если бы не его широкая спина, она досталась бы Харлину, который едва ступил на порог избы целительницы. С этого момента Фейли уже и не думал отсидеться в подполе с пленным Гури и вконец растерянным, не понимающим, что происходит, старым писарем. Он только помог Элете втащить безжизненное тело в дом, схватил первое, что сунул ему на ходу Струн, – видавшее виды копье, очевидно даже не боевое, а тренировочное – и бросился в самую гущу разраставшейся, как на дрожжах, бойни.

И вот теперь, с огрызком копья в деревенеющих от усталости руках, теснимый со всех сторон и припертый к бессильному в своей неповоротливой мощи сверу, он с восхищением наблюдал за отточенными действиями вылетевшего откуда ни возьмись фолдита. Четверо дикарей, казалось, даже забыли про почти добитого противника и дружно противостояли новому. Правда, один из них тотчас же поплатился за дерзость трещиной в черепе, зато трое других, угадав в Нэлсе достойного соперника, умело рассредоточились и окружили его. Стоило посмотреть на их недоуменные физиономии, когда они поняли, что тот не собирается защищаться, а, напротив, сам отчаянно атакует их по очереди, причем расчетливо и довольно успешно. Достаточно было одному зазеваться и не убрать после очередного выпада мечом ногу, как дубинка с хрустом раздробила ему колено, и враги неожиданно для себя остались вдвоем.

Фейли не хотел упускать представившуюся возможность расквитаться со своими обидчиками за тот животный страх, который он, бывавший и не в таких передрягах воин, испытал, когда увидел позади себя падающего свера и решил, что конец житейским радостям и невзгодам близок. Воспользовавшись тем, что оба шеважа сосредоточили все свои усилия на Нэлсе и опрометчиво повернулись к нему спиной, Фейли отбросил пришедшую в полную негодность палку и что было мочи саданул кулаком под ребра тому, кто оказался ближе. Удивительно, но силы у него еще оставались. По крайней мере, достаточно для того, чтобы дикарь ахнул и упал на колени. Удар коленом в затылок отбросил его без сознания под ноги товарищу, который, зазевавшись от внезапности атаки сзади, получил дубиной по уху и приказал долго жить еще до того, как покатился по земле.

Нэлс тяжело дышал и оглядывался по сторонам. Фейли что-то ему говорил, но он не слышал его: все звуки заглушал стук крови в висках. Так вот что значит «заглянуть в глаза смерти»! Если бы не Фейли, искаженные злобой морды двух шеважа стали бы последним, что он видел на этом свете. Как же он устал! Почему он никогда прежде не замечал, что таскает с собой неподъемную дубину? Правда, благодаря этому он, кажется, пока что жив: надо было лишь поднимать ее повыше, а остальное она делала за него сама, расправляясь с нападающими так, будто ее держал Струн или даже Тэрл. Но только больше ему ее не поднять. Все равно что попытаться вырвать с корнем молоденькое деревце. Где же Гилтан?

Фейли молча наблюдал, как Нэлс выпускает из рук дубинку и, понурясь, ни на что не обращая внимания, медленно бредет прочь. Навстречу ему уже бежали радостно размахивающие кто чем односельчане, возглавляемые подпрыгивающим выше головы маленьким Таффи. По их возбужденным крикам сделалось понятно, что штурм отбит, уцелевшие шеважа обращены в позорное бегство и да здравствует Тэрл.

– Послушай, – кто-то положил тяжелую руку Фейли на плечо. Обернувшись, он не сразу сообразил, что это поднявшийся на ноги свер. Тот избавился от шлема, и теперь в лицо Фейли смотрели пронзительные глаза седовласого, изможденного старика, о чем никак нельзя было догадаться прежде по широкой груди и гордой осанке воина. Свер стиснул ему плечо еще сильнее и продолжал: – Я вынужден просить у тебя прощения.

– Ерунда, старина! С кем не бывает! – Фейли в ответ похлопал свера по железному нагруднику. – В таких доспехах любой рано или поздно с ног свалится.

– Нет, ты не понял, не за это.

Приглядевшись к старику, Фейли посерьезнел:

– Я тебя знаю?

– Едва ли. – Рука в железной перчатке наконец отпустила его плечо. – Зато я теперь узнал тебя. Ведь ты – Фейли?

– Именно так. А кто спрашивает?

– Лин. Лин Трехпалый.

– Что-то не припоминаю… – Я…

– Фейли, берегись! – появившийся откуда ни возьмись Струн стремительным ястребом вклинился между собеседниками и в мгновение ока оттеснил старика на несколько шагов, так, что тот чуть было снова не упал. – Тэрл мне все рассказал. Эти сверы явились сюда вовсе не за тем, чтобы помогать нам. Их послали за тобой, Фейли!

– Постой! Что ты делаешь? – Фейли не знал что и думать, однако дерзкое обращение со старым воякой со стороны фолдита, разгоряченного, скорее всего, первой в его жизни настоящей дракой, коробило. – Он хотел извиниться.

– Кто? Этот? – Струн продолжал напирать, но отсутствие сопротивления не могло не смутить его, и в конце концов он лишь пренебрежительно оттолкнул свера к плетню. – Поступай как знаешь, Фейли. Мое дело было тебя предупредить. Эй, Нэлс, погоди! Не ходи туда! Не надо, не сейчас! – И он бросился следом за понурой фигурой обратно в дом целительницы.

Седой свер остался стоять, опираясь о плетень. На усталом лице его играла странная улыбка. Фейли приблизился и с изумлением услышал:

– Фолдиты недолюбливают виггеров. Теперь я вижу, что, вероятно, правильно делают. Они привыкли доверять своим чувствам, а мы – нашим брегонам и аби’мергам. Твой приятель прав. Нам сказали, что ты предатель и действуешь заодно с шеважа. Мы потратили не один день на поиски тебя и твоего знакомого писаря, Харлина. И вот когда я наконец-то тебя нашел, у меня такое чувство, будто я искал то, что все время было рядом.

Я давно служу замку, я немало повидал на своем веку и знаю, что предатели так не бьются. Нас обманули, Фейли. За это я и хотел просить у тебя прощения. За себя и за моего напарника. Жаль, что бедняга Керли так и не узнал правды.

Грудь старика сотряслась, и он отвел в сторону глаза, наполнившиеся слезами. Фейли растерянно постоял, посмотрел на склоненную в низком поклоне фигуру, махнул рукой и поспешил следом за Струном.

В избе целительницы Тэрла не оказалось. Сама Элета стояла на пороге и с тихой грустью смотрела, как один близнец оплакивает второго. Струн остервенело ходил вокруг давно погасшего очага, сжимая кулаки. Сундук был сдвинут в сторону, дверца подпола распахнута.

– Где Харлин? – прошептал Фейли.

Элета очнулась и неопределенно указала куда-то на улицу:

– Тэрл забрал их.

– Все будет хорошо, – обронил на прощание Фейли, но женщина только усмехнулась со вздохом и покачала поседевшей головой.

Как он и предполагал, большинство фолдитов суетилось на пожарище. Сгорела часть частокола, окружавшая тун со стороны Пограничья. К счастью, ни один из находившихся поблизости домов не пострадал. Но частокол был разрушен основательно: пока всеобщие усилия были направлены на противостояние живому врагу, огонь беспрепятственно вершил свое подлое дело и почти дотла сжег бревна на добрый десяток шагов. Беда состояла еще и в том, что подобных деревьев на территории туна, разумеется, отродясь не росло, а отправляться за новыми бревнами в лес было равносильно самоубийству. Громко обсуждавшие только что пережитое фолдиты спорили о том, каким образом дикарям удалось незаметно подобраться к ним, да еще и так ловко перебраться через частокол. Очевидцы уверяли, будто нападавшие пользовались веревками. От выяснения этого вопроса зависело, как лучше защищаться впредь: сосредоточиться около обугленного проема или, наоборот, рассредоточиться вдоль всей уцелевшей стены.

Наиболее прыткие уже оседлали коньки соседних крыш и кричали сверху, что никого не видят. В ответ с земли им кричали, чтобы они сейчас же спускались, потому что лучшие мишени для стрел шеважа и придумать трудно. Фейли решил в споры не ввязываться. Он искал Тэрла и не находил. Собственно, будь здесь Тэрл, никто бы и не стал спорить. По всей видимости, аол нашел себе более важное занятие. Фейли уже повернул в сторону терема, когда ему навстречу промчался Таффи, на ходу передавая долгожданные указания своего кумира:

– Тэрл велит готовить факелы и жечь поля! За факелы, все за факелы! Жгите поля!

Фейли замешкался, желая убедиться, что неискушенные в военных хитростях фолдиты правильно истолковали это странное на первый взгляд распоряжение. Оказалось, что распоряжения Тэрла вовсе не истолковывались, а принимались на веру. Кто-то заметил, что трава еще сырая. На него зацыкали, резонно возразив, что дует достаточно сильный ветер, а если удастся запалить хотя бы небольшой участок, то огонь высушит траву еще лучше ветра. К приятному удивлению Фейли, никто не задался вопросом, зачем вообще уничтожать огнем целое поле, с которого даже не успели собрать урожай. Либо по приказу Тэрла все были готовы, если потребуется, броситься хоть головой в костер, либо сметливые фолдиты догадались, что таким образом они не только лишат себя плодов своего нелегкого труда, но и шеважа – возможности подкрасться к туну незаметно под прикрытием высоких колосьев.

– Рад, что ты жив, – деловито приветствовал Тэрл своего друга, когда Фейли наконец пробился через плотное кольцо хорошо вооруженных людей, мужчин и женщин, хмуро застывших, словно часовые, вокруг терема. Фейли даже представить себе не мог, что у Тэрла в распоряжении такая внушительная во всех отношениях дружина. – Проходи, присоединяйся, мы тут совет держим. – Он лежал, как раньше, на шкурах, а перед ним в напряженных позах сидело несколько фолдитов, с которыми Фейли не был знаком. Здесь же, прислонившись спиной к стене, сидел Харлин, а рядом с ним – по-прежнему связанный по рукам и ногам бледный от волнения Гури. – Тебе Струн не попался?

– Он у Элеты. – Фейли тоже сел и обменялся понимающими кивками с присутствующими. – Утешает Нэлса: у него, кажется, убили брата.

Все тяжело вздохнули и посмотрели на Тэрла.

– Жаль Гилтана, – сказал тот, ни к кому не обращаясь. – Нам его будет не хватать. Ладно, потерянного не вернешь. Надеюсь, Струн к нам скоро присоединится. Фейли, как ты понимаешь, мы решаем, что делать дальше. Задача не из простых.

– Да уж, я видел, что там творится. И когда только такая брешь в частоколе прогореть успела? Шагов на десять, не меньше. Мне сразу наша застава вспомнилась. Противное ощущение. Все равно что воры побывали.

– Да уж куда противнее. Хуже, чем воры. И наверняка скоро вернутся. Вот к этому мы и должны быть готовы. Гури, что скажешь, когда, по-твоему, ждать новой атаки?

Все вопросительно посмотрели на пленника. Судя по невозмутимым лицам, было очевидно, что они уже знают его подноготную и ничему не удивляются.

– Смотря сколько воинов Леса уцелело, – вяло пробормотал Гури, которого происходящее вокруг, по всей видимости, не трогало: он думал о чем-то своем, и лишь тугие веревки на руках и ногах напоминали ему о неутешительной действительности. – Если больше половины, к ночи ждите точно.

– Лара, не прикидывал, скольких мы убили? – обратился Тэрл к пышнотелому и розовощекому молодцу, толстые пальцы которого нервно теребили жиденькую бороденку. Фейли редко приходилось встречаться с подобными типами среди виггеров, и, как правило, все они оказывались разве что неплохими походными кашеварами, избегающими участия в настоящих сражениях. Тем удивительней выглядело присутствие толстяка здесь, среди наиболее доверенных людей Тэрла.

– Точно посчитать пока не удалось, – на удивление браво отчеканил Лара, – но по моим прикидкам не меньше семидесяти. Думаю, даже все восемьдесят.

– В таком случае отдыхать нам не придется. Если мне не изменяет память, Нэлс и Гилтан говорили, что только на наш тун собиралось напасть больше трех сотен.

– Что значит «только на наш тун»? – переспросил светловолосый и кучерявый фолдит с подбитым левым глазом и наскоро перевязанной левой рукой. Правой он опирался на шест в три локтя длиной с острыми наконечниками на обоих концах. – Что происходит на других тунах?

– Хотел бы я знать, – ответил Тэрл, и взгляды собравшихся снова проследовали за его взглядом и обратились на пленника. – Гури утверждает, что шеважа готовят нападения на все наши туны и торпы.

– Тогда мы должны немедленно их предупредить! – воскликнул светловолосый.

– Не суетись, Пирс, – наставительно поднял толстый палец Лара. – Гонцы в оба конца уже посланы. Будет ли только от них толк…

– Когда загорится поле, все и так поймут, что происходит, – заметил Фейли.

– Я тоже рассчитываю на это больше, чем на пустые призывы к осторожности, – согласился Тэрл. – Правда, боюсь, что пожар такого размера может напугать наших соседей. Они решат, что нас подожгли, и раньше времени падут духом.

Фейли об этом не подумал. Встав со своего места, он отошел к двери и выглянул на улицу. Над крышами изб в вечернее небо поднимались столбы дыма. Поля горели, отгоняя дикарей к лесу и расчищая пространство для наблюдения. Заодно Фейли увидел, как по улице к терему направляется кавалькада всадников. Впереди, понурив седую голову, покачивался в седле Лин Трехпалый. При виде Фейли он махнул рукой, сделал знак остальным остановиться и, несмотря на тяжесть доспехов, ловко спешился.

– К нам гости, – предупредил Фейли, оглядываясь через плечо. – Насколько я могу судить, на сей раз с добрыми намерениями.

– Могу я войти? – чуть ли не смиренным тоном заговорил Лин, подойдя и по-товарищески положив Фейли руку на плечо. – Тэрл, ты здесь?

– Здесь, Трехпалый. Заходи, мы как раз совет держим. Может, чего дельного посоветуешь.

Пристальные взгляды собравшихся поначалу смутили свера, однако гордость и строгое воспитание не позволили ему признать свою робость. Кроме того, еще с порога заметив пленного шеважа, он вновь испытал такой прилив злобы, что вмиг преобразился.

– Вижу, вы тут тоже зря времени не тратите. – Он подавил в себе соблазн подойти к пленнику и одним махом разрубить его от шеи до пояса длинным двуручным мечом, который теперь внушительно покачивался у него на бедре вместо арбалета. – Тэрл, когда вы с ним покончите, уступи мне его по старой дружбе. Уж больно охота в расход пустить гада.

– Сядь, Лин. Сядь и для начала послушай, что я тебе скажу, чтобы ты больше не говорил глупостей. – Тэрл приподнялся на локте. В глазах его сверкали лихие искорки. – Этот малый, – указал он на Гури, – мой старый знакомый. Я встретился с ним еще раньше, чем с тобой. Да, да, и не делай большие глаза. Он наполовину шеважа, наполовину вабон. Живет в лесу, но знает и наш язык. Подтверди, Гури. – Пленник кивнул, не обращая на потрясенного Лина ни малейшего внимания. – Теперь убедился? Да, мы взяли его в плен, но лишь потому, вынужден признаться, что он сам нам это позволил. И никого из нас не убил. Ты когда-нибудь убивал вабонов, Гури? – Тот так же молча покачал рыжей головой. – Сейчас он оказывает нам посильную помощь, потому что знает кое-что о планах своих лесных собратьев. А мы слушаем его и стараемся сообразить, что же делать дальше. Да и ты, я вижу, заметно изменился, Лин, – резко перевел он разговор на другую тему. – Не хватаешь Фейли, которого так долго искал, не обрушиваешься с упреками и кулаками на меня за то, что я в этом же самом тереме не так давно морочил тебе голову, одним словом, ведешь себя не так, как подобает верному посланцу Ракли.

– Ты прав, Тэрл, – со вздохом согласился Лин. – Я больше не его посланец. Точнее, я никогда им и не был, поскольку на поиски Фейли равно как и его друга-летописца, меня посылал вовсе не он, а Скелли, главный писарь замка.

Фейли и забившийся поглубже в угол Харлин обменялись многозначительными взглядами. Между тем Лин продолжал:

– Просто если бы не Фейли, не стоять бы мне сейчас здесь и не разговаривать с вами. Он спас мне жизнь, и я благодарен ему за это. То есть правильнее будет сказать, я навеки его должник. Теперь я понимаю, кто на самом деле все это время обманывал меня и моих товарищей. У меня была возможность переговорить с ними, я имею в виду, с теми, кто сегодня остался в живых, и все мы решили не возвращаться в замок, чего бы нам это ни стоило. Если ты и твой совет не против, мы останемся здесь и будем сражаться вместе с вами, как подобает виггерам и вабонам.

Терем огласился ликующими возгласами. Тэрл выглядел приятно удивленным.

– А много ли у тебя осталось здоровых людей, Лин? – осторожно спросил он.

– Нас девять человек. Двое погибли, а один ранен настолько тяжело, что едва ли дотянет до вечера. Твои добрые женщины взяли над ним опеку. Все, кто остались в строю, при оружии и имеют за плечами неплохой опыт стычек с шеважа.

– В таком случае, друзья мои, – торжественно повысил голос Тэрл, – я спешу представить вам одного из самых доблестных воинов, которых мне приходилось встречать в мою бытность виггером, старину Лина по прозвищу Трехпалый. Прозвище сразу станет понятным, если он снимет правую перчатку. Нет, не стоит, Лин, мы тебе и так верим.

Кто-то даже нашел в себе силы засмеяться.

– Когда ты вошел, – продолжал Тэрл, призывая всех к вниманию, – мы обсуждали последствия того, что считаем верным решением: поджога наших полей, что позволит нам издали видеть приближающихся врагов.

– Да, мы заметили. Зрелище, прямо скажем, впечатляющее.

– Вот мы и думаем, что из всего этого может получиться. Запутать шеважа, готовых напасть на остальные наши туны и торпы? Посеять панику среди вабонов? Призвать дополнительные силы из замка, на что мы, признаться, не слишком рассчитывали, пока не увидели твой отряд?

– Ты спрашиваешь моего мнения? – не сразу понял явно польщенный Лин. – Честно говоря, ума не приложу. Только вряд ли нам стоит годить да рядить, чем все обернется. Ты сам знаешь, что задуманное редко получается. Скажем, отсюда недалеко до заставы Тулли. Так вот я бы на его месте послал лазутчиков проверить, что происходит, а потом взял бы да и ударил дикарям в тыл. Но рассчитывать на это не приходится: покинуть заставу ему могут просто не позволить. Так что давайте лучше решим для себя, что нужно нам.

Собравшимся такой подход понравился. Снова заговорил Лара, предлагая бросить все силы на укрепление обороны, в частности, на латание дыры в частоколе. Ему в пику выступил Пирс, напротив, считавший, что необходимо закрепить успех отбитого штурма и самим напасть на отступающего врага, пока тот не пришел в себя и не изготовился к новой атаке. Ответной вылазки, по его мнению, шеважа ждали меньше всего. Мнения разделились. Большинству нравилась дерзость Пирса.

Фейли снова отошел к двери и стал наблюдать за ширящимся задымлением. У него никак не получалось пустить все мысли в одно русло. Он то пытался найти собственное решение для стоящей перед жителями туна задачи, то вспоминал уточнение Лина насчет того, что на самом деле за погоней и, скорее всего, за пожаром в доме Харлина стоял загадочный Скелли, то заново переживал страшные мгновения боя с шеважа, втайне надеясь, что все это в прошлом и никогда впредь не повторится. Впервые ему пришло в голову, что Скелли и Ракли могут действовать отнюдь не заодно и даже, напротив, – один против другого. Ракли многое может, Скелли – многое знает. При таком положении вещей еще неизвестно, кто в итоге выйдет победителем, но причин для противостояния – хоть отбавляй. Тэрл, как обычно, прав, когда говорит, что перестал что-либо понимать в действиях замка. Если там уже не один, а два хозяина, многое так или иначе становится на свои места и поддается объяснению, хотя, признаться по чести, туман при этом не рассеивается, а делается только гуще.

С улицы повеяло холодом. Не то переменился ветер, не то постепенно вступает в свои права неотвратимая зима. А ведь совсем, казалось бы, недавно, на заставе Граки, они имели обыкновение укрываться от утомительной жары…

– Сколько у вас в туне колодцев? – спросил он, вернувшись к фолдитам и прерывая их неутихающий спор.

– Два, – поспешно ответил Тэрл, до сих пор молчавший и лишь прислушивавшийся к доводам обеих сторон. – Да еще неплохое устройство для сбора воды, как дождевой, так и колодезной, и полива полей. Ты что-то придумал?

– Да нет, просто вспомнил, чего не хватило нам, когда напали на нашу заставу. Я склонен верить твоему Гури, а это значит, что к ночи нужно ждать новой атаки. И если мы не примем безотлагательных мер по защите наших домов и стен, потом, в пылу сражения, нам будет не до того. Да, «в пылу сражения», – прислушался он к собственным словам. – В прямом смысле – в пылу. Когда вокруг все полыхает, ты перестаешь понимать, что происходит, где ты и откуда по тебе стреляет враг. Этого нельзя допустить, тем более что для противоборства огню, как ты говоришь, у нас есть все необходимое.

– Таффи! – остановил его рассуждения Тэрл. Он уже все понял и не нуждался в объяснениях. – Где этот пострел? Таффи!

– Я тут, вита Тэрл. – Мальчуган появился на пороге терема, улыбающийся, весь перемазанный сажей и в сопровождении целого выводка себе подобной ребятни, среди которой он явно считался вожаком.

– Отлично, маго! А теперь марш к вашим родителям и говорите по дороге всем, кого встретите, чтобы вытаскивали из погребов ведра, кадки и кастрюли и запасались водой. Воды должно стоять в избытке у каждой избы. Пусть собирают воду в бочки и расставляют их вдоль всего частокола. Кстати, его там как, отремонтировали?

– Дерева нету, – честно признался Таффи, ничуть не погрустнев. – Дырку перегородили телегами.

– Для начала сгодится. Ну что стоите? Бегом за водой!

Малышей как ветром сдуло.

– Думаешь, справятся? – с сомнением напомнил о своем присутствии Лин.

– А ты сам сходи да посмотри, что получится, – посоветовал Тэрл. – Мал золотник, да дорог.

– Надеюсь, у тебя найдется для моих людей занятие поважнее, – заметил Лин. Он уже обвыкся в тереме и чувствовал себя среди равных. – Между прочим, не вижу причин, почему бы нам действительно не проучить шеважа, пока они не пожаловали к нам снова.

– Единственная причина в том, что на это у нас нет лишних бойцов. Мы не можем позволить себе преследовать врага и одновременно охранять свои дома от возможных новых атак.

– Согласен, – продолжал настаивать старый вояка. – Но насколько я понял, шеважа разбились на группы, и перед каждой поставлена своя задача. Если на нас и нападут, то только те, кого мы не добили.

Почувствовав на себе вопросительные взгляды присутствующих, Гури встрепенулся и согласно кивнул.

– А раз так, не стоит опасаться подхода дополнительных сил в то время, пока мы будем по-свойски разбираться с нашими противниками. Которые сейчас, я уверен, меньше всего ожидают нашей вылазки.

– Предположим, Лин, ты прав, и у нас будет определенное преимущество благодаря внезапности. Но перевес сил по-прежнему на стороне шеважа. А выходя из-под защиты наших стен, мы рискуем вдвойне.

– К тому же, – добавил Фейли, – когда поле выгорит, просматриваться оно будет одинаково хорошо с обеих сторон. Я бы не стал высовываться.

Лин был вынужден признать, что упустил это немаловажное обстоятельство из вида. В конце концов, победили доводы меньшинства в лице Лары, и было принято решение ни за кем в погоню не пускаться, из пределов туна не выходить, а запастись как следует водой и тщательно готовиться к отражению штурма. Все прекрасно отдавали себе отчет, что, если шеважа и на сей раз удастся прорваться через частокол, действовать они будут более согласованно и отчаянно, поскольку теперь им известно, что обитают здесь не пугливые, никогда не державшие в руках оружия фолдиты, а пусть и не слишком опытные, зато весьма смелые бойцы. Последнее обстоятельство также вызывало живое любопытство у Лина, который за скромной трапезой, приготовленной на скорую руку сразу после совета, подсел поближе к Тэрлу и высказал свое искреннее восхищение боевым мастерством защитников.

– Насколько мне известно, Ракли до сих пор считает, что у нас на окраинах Вайла’туна живут…

– … земляные черви, – договорил за него Тэрл. Лин поморщился. – Да, не отрицай, слышал я об этом. Хорошо о фолдитах он, кажется, отродясь не выражался.

– Теперь придется.

– Брось! Здесь ему уже давно никто не верит. И я первый. Скажи нам сегодня, что в замке другая власть, уверен, что никто не огорчится.

– Лишь бы не было хуже. – Лин подумал о чем-то своем.

– Тебе, конечно, виднее. Но нам оттого не будет ни тепло, ни холодно. Ты вот сам сейчас сказал: Ракли считает нас неучами, которые только и знают, что в земле копаться.

– Это ты сказал.

– Неважно. Главное, что он при этом палец о палец не ударит, чтобы пусть не жизнь нам нашу нелегкую скрасить, так хоть тылы свои через нас укрепить. Ведь мы с тобой, к сожалению, всегда понимали, что нападение шеважа – лишь вопрос времени. Оставлять все как есть – значит сознательно отдавать ни в чем не повинных тружеников на убой врагу, а урожай, которым кормится весь Вайла’тун, на разграбление. Вот ты, Лин, часто бываешь в замке, видишь Ракли. Поведай мне, он что, этого не знает? Или он совсем выжил из ума и считает, будто может навести страх не только на нас, вабонов, но и на неподвластных ему дикарей из Пограничья?

Лин не спешил с ответом. Макнув ломоть свежего, душистого хлеба в блюдо с густым, тягучим медом, он осторожно, чтобы не капнуть ненароком на бороду, откусил сладкую половину, макнул остаток в чарку с вишневым вареньем, затолкал все себе в рот, тщательно пережевал на удивление крепкими, как у юноши, зубами, запил холодной колодезной водой из глиняной кружки, хотя на столе на выбор гостей стояло и пиво, и молодое вино, и соблазнительно пряный крок. Хотя никто из посторонних к ним не прислушивался, а был занят здоровым утолением голода, не на шутку разгулявшегося после успешного сражения, Лин явно не хотел, чтобы их разговор достиг чужих ушей. Когда он снова заговорил, голос его звучал глухо, так что даже Тэрлу пришлось вслушиваться.

– Я мало что знаю, старина. Но думаю, что не все так просто, как кажется. За все эти зимы, проведенные в тяжелых доспехах свера, я, как ты видишь, дослужился всего лишь до командира десятка. И вовсе не так часто, как ты, должно быть, думаешь, бываю на эфен’мотах у Ракли и других высокопоставленных эделей. Лучше расспросить о тамошней жизни моего сотника, но он у них человек свой, рта понапрасну не раскроет. И все же я возьму на себя смелость предположить, что власть Ракли сегодня не настолько незыблема, как прежде.