Текст книги ""Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Николай Басов

Глава 6

Впечатляющая демонстрация

Я коротко дунул в свисток, и следом сразу раздался всплеск от упавшей мины. Мещеряков тут же переместился по крыше надстройки машинного и котельного отделений на правый борт к следующему рогатому шару, пристроившемуся на тележке. Пришлось немного помудрить, устраивая крепления, но в итоге оказалось, что не так страшен чёрт, как его малюют. Всё срослось, и мы сумели принять на каждый борт по четыре морские мины.

Процесс погрузки понадобилось организовывать с нуля. Под это дело мы использовали наш ялик в качестве понтона, на который опираются доски плавучего причала. Глубины тут маленькие, и подойти вплотную даже в высокую воду не получится. Вот и выкручиваемся как можем. Ну и такой момент, что грузиться будем после прилива. Иначе только намучаемся, а это лишнее, потому как время у нас есть.

Это уже вторая наша ходка, и всего до полудня мы выставим шестнадцать мин. Ещё пару ходок успеем сделать по вечерней высокой воде, и за сегодня на боевое дежурство встанет тридцать шесть рогатых смертей. Хороший результат. Тем более учитывая то, что на перешеек их доставили всего-то сто двадцать. Вообще-то, для того чтобы перекрыть залив Цзиньчжоу, этого непростительно мало. Но Макаров погиб, а едва его не стало, как командование тут же охладело к этой затее. Так что хорошо хоть, столько имеется, а то вообще полный швах.

Впрочем, учитывая моё послезнание, и этих мин за глаза. Я ведь имею представление, где примерно станут подходить японские канонерки. Как знаю и о том, что спешить они будут настолько, что откажутся от траления. Поэтому самураев ожидает знатный сюрприз. Даже если подорвётся только одна канонерка из четырёх, уже выйдет несомненная польза. Хотя бы потому, что противник тогда не будет чувствовать себя самоуверенно и начнёт осторожничать. А уж две лоханки, так и вовсе красота.

Да и сам я не планирую отсиживаться в стороне. Глупо бы было не воспользоваться утренним туманом, тем более представляя примерный курс кораблей и время их подхода к берегу. Ещё и позицию для пушечки присмотрел. Тут бы не помешал серьёзный калибр, но и десантная пушка с соответствующими боеприпасами вполне подойдёт. Во всяком случае, самураям точно будет не до обстрела наших позиций…

Очередной свисток, и следующая мина с всплеском ухнула в воду. Мы сбрасываем их поочерёдно с левого и правого бортов, чтобы избежать нежелательного крена. А вообще у нас получается просто отлично. Другие паровые катера способны взять штуки три-четыре и опускают их в воду с помощью стрелы. Муторно и малоэффективно. У «ноль второго» корпус стальной, и имеется палуба, ширины которой вполне достаточно, чтобы закрепить якорную тележку. Остаётся убрать стопор, и она сама скатывается.

– Андрей Степанович, ставь буй, – когда последняя мина ушла в воду, приказал я.

– Есть ставить буй, – откликнулся боцман, и следом раздался очередной всплеск.

Порядок, ориентир встал на место. От него и будем отталкиваться, когда продолжим постановку. А сейчас пора валить отсюда по бездорожью. Есть у нас ещё кое-какие дела.

– Снегирёв, курс триста сорок один, крейсерский ход, – приказал я.

– Есть курс триста сорок один, крейсерский ход, – откликнулся рулевой.

«Ноль второй» начал быстро набирать ход, и вскоре, встав на крыло, понёсся над водой, уверенно выдерживая скорость в двадцать четыре узла. Тут недалеко, не больше тридцати миль. С учётом отличной погоды через час с небольшим будем на месте.

Я вовсе не собирался забывать о том, что именно сегодня генерал Оку направит на станцию Пуланьдянь один из своих стрелковых полков. Не задерживаясь там, самураи проследуют дальше вдоль железной дороги в направлении станции Саншилипу. Вот на марше я и собирался их подловить.

Мы вошли в залив Адамса и прошли до его восточной оконечности. Отсюда наши миномёты вполне добьют до станции и большой Мандаринской дороги, проходящей мимо неё. Ещё в прошлое наше посещение я наметил будущую стоянку катера, ориентиры и наблюдательный пункт. Провёл учения вхолостую, ясное дело, у нас не так много боеприпасов.

Да и не поняли бы такого бойцы полуроты из четвёртой Восточно-Сибирской стрелковой дивизии. Как не оценили бы и взорванный нами мост. Так что мы ограничили наше общение передачей им лошадей, после чего ретировались на катер, где не только переночевали, но и провели полдня, затратив их на рекогносцировку. Когда же после перестрелки с очередным японским разъездом пехота наконец удалилась, мы взорвали к нехорошей маме мост и ушли сами.

За время нашего отсутствия тут ничего не изменилось. «Ноль второй» встал на стоянку, надёжно пришвартовавшись к одному из валунов, чтобы обеспечить стабильность позиции. Я лично проконтролировал установку второго миномёта вместо пушки, которую мы благополучно прибрали в сторонку, и выставил предварительную наводку.

Вообще-то, можно было бы ударить шрапнелью, и несмотря на то, что снаряд снаряжён всего лишь пятьюдесятью шестью пулями, на марше такой обстрел наворотил бы столько, что мама не горюй. Поди найди в чистом поле укрытие от смерти, падающей сверху. Тут просто залечь, как от гранаты или миномётной мины, не поможет, нужна стена, глубокий окоп или козырёк. И где его взять на марше? То-то и оно.

Однако я учёл этот момент, оснастив часть мин взрывателями с переделанных шрапнельных снарядов. Единственно, пришлось поработать с составом замедлителя, так как мина будет лететь до цели около тридцати секунд, а это очень долго. Зато подрыв случится над целью, и пусть львиная доля осколков улетит в никуда, не менее четверти ударит по земле и японцам. И осколков должно получиться как бы не больше, чем пуль у нашей шрапнели.

Моя основная цель провести наглядную демонстрацию нового оружия, и мне просто необходима максимальная эффективность. Если повезёт, то мы ещё и маневрирование огнём покажем. Но тут уж всё зависит от того, насколько сообразительным окажется командир полка. И тогда, глядишь, миномёты появятся в русской армии на десяток лет раньше, да ещё и в достаточном количестве.

Убедившись в том, что на позиции всё устроено должным образом, я кивнул Родионову, и мы двинулись с ним вверх по склону холма. Я налегке, только с оружием в руках, он с японским карабином за спиной и кинокамерой на плече.

Весьма громоздкая штука, хотя после проведённой мною модернизации внешне уже мало походила на прежний синематограф. Изменилась и начинка, получив целый ряд дополнений. По сути, это был уже иной аппарат, правда, патентовать его без получения соответствующих лицензий от братьев Люмьер я всё же не стал бы.

Несмотря на сохраняющуюся громоздкость, теперь снимать можно не только с треноги, но и положив камеру на плечо. Отпала необходимость постоянно вращать рукоять, хотя эта функция и сохранилась. Я установил пружину и заводной механизм, которого хватает на тридцать секунд съёмки. Даже не представляю, как Дмитрий управлялся с этим агрегатом, снимая невероятные кадры на палубе катера и миноносца. Виртуоз, да и только. Он реально влюбился в фотографию, а уж когда в его жизнь ворвалось кино, так и вовсе голову потерял.

До вершины шестьсот шагов по крутому склону, но мы выдержали это испытание. А ведь оба не так давно после ранения. Родионов и вовсе герой, такую тяжесть переть в гору. Впрочем, он вообще мужик здоровый. Ещё и кочегар. Изнурительной и монотонной работой его не пронять. А уж если на свежем воздухе, а не в котельном отделении… да проще пареной репы.

– Мы вовремя, – глянув в сторону станции и приметив серую ленту колонны пехоты, произнёс я.

Тут чуть больше трёх вёрст, а потому видимость не очень. Хотя шевелящуюся змею человеческой массы, поднимающей за собой пыльный шлейф, не рассмотреть сложно. Пусть и без деталей.

– Это точно, – подтвердил Родионов, устанавливая камеру на треногу.

Выставив аппарат, он провернул диск с тремя объективами различной кратности, выбрав максимальное шестикратное приближение. После чего удовлетворённо кивнул и доложил о готовности.

Я не говорил, что решил вопрос с приближением картинки? Ничего сложного при наличии нормальной слесарной мастерской и соответствующих линз. И то и другое я найти сумел. Поэтому теперь камера имеет одно, трёх и шестикратные объективы, которые можно легко менять, проворачивая, не прерывая при этом съёмку.

– Ну что же, дамы и господа, сэры и… дамы, в общем, – подмигнул я Родионову.

Достал карманный фонарик и, нажимая на кнопку, отстучал вызов Казарцеву. Тот так же ответил мне фонарём. Чего зазря тиранить целый прожектор, если и так нормально.

– Ладно. Пожалуй, начнём.

«Ориентир четыре. Ориентир пять. Угол сорок пять. Заряд максимальный. Десять мин. Огонь по готовности», – лаконично отстучал я целеуказания для двух миномётов, чтобы они не долбили в одно место.

Едва получив сведения от Казарцева, Ложкин и Будко тут же засуетились у прицелов. Ни о какой панораме, ясное дело, речь не идёт. Обычная механика, мушка и целик для наведения на ориентир и два угломера, горизонтальный и вертикальный.

Предварительно миномёты были уже выставлены, поэтому всего лишь через несколько секунд я расслышал, как они хлопнули дуплетом, отправляя в полёт первые гостинцы. Неполные три секунды и очередной дуплет. Но теперь уже наметился незначительный рассинхрон. В итоге к десятому выстрелу Ложкин отыграл у Будко две секунды. Правда, это не помешало тому выпустить последнюю мину серии ещё до того, как первая упала на землю.

А я тем временем уже отстукивал следующее целеуказание. Времени на полёт гостинцев затрачивается почти тридцать секунд, так что действовал я без спешки. Казарцев принял сообщение, сделал запись в блокноте, выдал код подтверждения, и когда комендоры закончили, передал новые вводные.

Я вскинул бинокль и под стрёкот кинокамеры стал наблюдать за результатами стрельбы. Как и ожидалось, мой «баллистический вычислитель» не подвёл, и мины падали довольно точно. Сказался серьёзный разброс, но он же позволил накрыть большую площадь, что немаловажно, учитывая разбегающихся в разные стороны солдат.

Пыльные облачка разрывов вспухали одно за другим, словно японцы оказались под обстрелом полной батареи скорострельных полевых пушек. Фигурки цвета хаки в панике метались по открытой местности, что неудивительно при отсутствии реального боевого опыта. Осколки прошлись по самураям, будто коса смерти. В условиях, когда противник не торопится залечь, а одна мина даёт несколько сотен осколков, потери были просто ужасающими.

А тем временем комендоры внесли поправки в прицел, и вновь послышались хлопки выстрелов. Японские командиры толком ещё не поняли, что происходит и как реагировать на новую угрозу, а уже слышится нарастающий свист, предвещающий скорые неприятности. Очередные разрывы стали возникать тремя сотнями шагов северо-восточней. И опять паника, мечущиеся солдаты, сеющие смерть и увечья осколки.

Третью серию японцы встретили уже более грамотно, вжимаясь в землю. А потому и потерь случилось куда меньше. Но полк оказался качественно прижат к земле. Поэтому, высадив шестьдесят мин, мы продолжили обстрел, делая по два-три выстрела, всё время меняя ориентиры.

На этот раз на врага летели гостинцы с дистанционными взрывателями. Привычных для шрапнели молочно-белых облачков не было, но от этого огонь оказался не менее губителен. Зазубренные осколки чугуна ударяли в землю и впивались в тела, продолжая наносить самураям потери. А главное, редкие разрывы, смещающиеся вдоль колонны, качественно прижали полк, притормозив его продвижение. И всё это фиксировалось на киноплёнку.

Японский полковник всё же решил разобраться с этой напастью и отправил кавалерийский эскадрон на разведку, благо определить направление по звукам выстрелов не составило труда. Я внёс очередную корректировку в целеуказание. Ложкин продолжал обстрел полка. Будко же предстояло отработать пятью минами по всадникам, скачущим в направлении устья реки.

Я прикинул скорость кавалеристов и где именно им предстояло встретиться с нашим горячим приветом, после чего отдал команду открыть огонь. Опять скорые хлопки, отправляемые в полёт мины. Я лишь пожал плечами, словно говоря самому себе, а стоило ли мне сомневаться. Разрывы легли перед японцами и в их рядах. Что заставило самураев рассредоточиться. Ну или всё же разбежаться.

Очередная корректировка, и теперь уже по ним ударили сразу два миномёта. Причём на этот раз они били сериями по три мины, постоянно внося мои поправки, и как результат, сопровождая рассеявшийся эскадрон непрерывным огнём. Мы заставили-таки их остановиться примерно в полуверсте от берега. Они укрылись в одном из оврагов.

Отстучал приказ установить пушку, готовиться к встрече противника и отойти на вторую позицию. Это на одну версту западнее, и с учётом расширяющегося залива катер окажется практически в безопасности от ружейного огня.

Карабин, конечно, добьёт, куда же он денется, если у него заявленная прицельная дальность в две тысячи шагов. Вот только разброс при этом будет настолько диким, что даже в слона попасть получится только случайно. Ну или при наличии достаточно плотного огня.

Что же до нас с Родионовым, то нам предстояло преодолеть всё то же расстояние, только не по южному, а по западному склону. Так что мы подхватили свои пожитки и побежали в нужном направлении. Ну и ещё один момент, здесь не голый склон, а лесистый. С одной стороны, вроде как хорошо, что японцы нас не увидят. С другой, как бы не влететь в засаду хунхузов. А эти ребятки в последнее время расшалились, хотя пограничники и попытались дать им жёсткий укорот.

Так и бежали. Родионов с камерой на плече, а я с браунингами в руках, потому что от карабина тут толку точно не будет. Видимость не больше тридцати шагов. Оно бы дробовик с собой взять, но он хорош только накоротке. Сотня шагов, и его эффективность резко падает.

Впрочем, у нас получилось добежать без проблем. Похоже, бандиты предпочитали держаться подальше от мест, где ухают пушки. Явный признак, что десятком бойцов тут дело не обойдётся. А значит, и им ничего не обломится. Ну или их поблизости просто не оказалось.

Зато, когда нам до берега оставалось совсем немного, гавкнула пушка, и хлопнул миномёт. Чуть позже донёсся сначала хлопок шрапнели, а следом серия разрывов трёх мин. Трескотня винтовочных выстрелов и грохот нашего пулемёта. Как выяснилось, японские кавалеристы всё же вышли на берег залива и попытались-таки достать наших. На что парни ответили в свойственной нам жёсткой манере. И самураи предпочли не отсвечивать.

Задерживаться тут никакого смысла, и едва ступив на палубу, я приказал отчаливать. Пока суд да дело, принялись за чистку оружия, которое, как известно, ласку любит. Родионов укрылся в моей каюте, чтобы проявить отснятый материал. Он, к слову, понадобится мне уже сегодня.

Потом были очередные две постановки мин по высокой вечерней воде. Ужин на пути в бухту Хэси. А там я в сопровождении моего уже, считай, штатного кинооператора отправился прямиком в Артур. Куда благополучно прибыл менее чем через час.

Паровая дрезина способствует быстрому передвижению. Откуда дровишки? Рубль животворящий ещё и не на такие чудеса способен. А в условиях, когда на полуострове хватает не подчиняющихся друг другу ведомств, решать подобные вопросы не представляется сложным. Главное – знать подход. А я умел давать взятки с настолько искренним и честным выражением лица, что отказать мне было просто невозможно. Или так вышло из-за совершенно бессовестной суммы, перепавшей чиновнику.

Ну право, отчего не передать мичману в аренду паровую дрезину на три недели за тысячу рублей? Да идиотом нужно быть, чтобы отказаться. Тем более в условиях, когда тебе за это ничего не будет. От военного командования всегда можно отбояриться тем, что структуры КВЖД им не подчиняются. От своего, сославшись на военное положение и нужды флота…

– Весьма впечатляющая демонстрация. Весьма, – когда свет включили, задумчиво произнёс генерал Белый.

Ну да. Я самым наглым образом воспользовался знакомством с его сыном Леонидом. Завалился к нему на квартиру, в результате нашёл в «Звёздочке» и заставил отвести меня в гости к отцу. Где и показал кино ему и Кондратенко.

– Какие потери? – спросил Роман Исидорович.

– Увы, но я видел не больше того, что сейчас наблюдали вы, – ответил я, покачав головой. – Полагаю, что не одна сотня убитых и раненых. Крупных потерь можно было бы избежать, просто прижавшись к земле, но как вы видели, шрапнельные взрыватели нивелируют это, вынуждая искать реальное укрытие. Как по мне, то миномёты в значительной мере решают проблему мёртвых пространств, которыми изобилует местность вокруг Артура. К тому же это по факту не опытный образец, а полноценный, прошедший всесторонние испытания.

– Всё это хорошо, однако есть парочка немаловажных но. Низкая точность и невероятная прожорливость этих ваших миномётов, – заметил Белый.

– Переговорите с Бутусовым. Пограничники использовали миномёты на практике и добились отличных результатов. Если его опыт и вот эта демонстрация ничего не значат, тогда я не знаю, – развёл я руками, даже не думая стесняться их превосходительств.

– Первый же вопрос, который возникнет у Стесселя, это ваша несомненная выгода от получения мастерскими Горского заказа на эти самые миномёты и мины, – заметил Кондратенко.

– Вообще никаких проблем. Их могут ладить и в артиллерийских мастерских, и на других предприятиях. Потребность будет столь велика, что сколько ни произведём, всё мало будет. Я, конечно, что-то на этом заработаю, но выгоду в первую очередь получит оборона крепости. К тому же возможно увеличить калибр до ста двадцати миллиметров. Вес мины в один пуд, заряд пять фунтов бездымного пороха. Их можно будет забрасывать на дистанцию до шести вёрст, что позволит успешно бороться с осадной артиллерией японцев. Разрушать полевые укрепления. Бить по скоплению противника в мёртвых пространствах на достаточном удалении от переднего края. Как это было с обстрелом вражеской колонны, – указал я на простыню экрана.

– Вы так говорите, словно уже всё рассчитали, – хмыкнул Белый.

– И рассчитал, и чертежи подготовил, и в эффективности ничуть не сомневаюсь, – кивнув, подтвердил я. – Единственно, учитывая гораздо больший заряд, в качестве стволов я использовал бы старые орудия с расстрелянными нарезами. Рассверлить их до нужного калибра не представляется сложным.

– Полагаю, нужно будет провести ещё один показ синематографа у вас в управлении, Василий Фёдорович. Пригласить на него членов штаба Квантунского укреплённого района, старших артиллерийских офицеров и непременно подполковника Бутусова, – предложил Кондратенко, которому идея явно понравилась.

Я мысленно выдохнул. Если затея получит поддержку в лице Романа Исидоровича и Василия Фёдоровича, то, глядишь, может и выгореть. Они обладают достаточным авторитетом как среди господ офицеров, как и у командования. Стессель, может, и дурак, каких мало, но плести интриги, выделять таланты умеет, как и извлекать из них выгоду. А потому есть шанс, что прислушается к мнению этих двух генералов в надежде оказаться выгодоприобретателем.

А если использование, я не побоюсь этого слова, прорывного оружия станет не единичным, а массовым, то очень может быть, что-то и выгорит с обороной крепости. А главное, удастся разобраться с японскими осадными одиннадцатидюймовыми мортирами. С появлением которых падение Порт-Артура стало делом непродолжительного времени.

Глава 7

И снова Чифу

В Чифу мы заходили в четыре часа пополудни. Вполне достаточно, чтобы успеть решить все намеченные вопросы. Ну и если карточная игра слишком задержится, то запас по времени не помешает. Всё же двенадцать игроков, и знание карт, находящихся на руках соперников, не то же самое, что шулерство. Ведь я не передёргиваю, и если сильная карта будет идти не мне, а блеф не пройдёт, то поделать тут ничего не получится.

Вообще-то, сейчас у Горского с заказами полный порядок в том смысле, что с финансами проблем нет. Флот решил-таки отлить гребные винты для «Севастополя», предоставив достаточное количество бронзового лома. Мастерские Невского завода не в состоянии выполнить столь крупный заказ в связи с отсутствием соответствующих мощностей. А вот у Аркадия Петровича моими стараниями с этим полный порядок.

Не то чтобы у него целое плавильное производство, но если свести потоки расплавленного металла двух печей в один, то вполне возможно за раз отлить один из винтов. А учитывая то, что у него четыре вагранки, то и сразу оба потянет. Другое дело, что изготовить две формы сама по себе работа довольно сложная. Ладно ещё, когда речь идёт о двухлопастном, но четырёхлопастный задачка уже нетривиальная.

Впрочем, я верю в Горского и его мастеров. Куда удивительнее то, что Эссену удалось-таки как-то убедить Витгефта принять такое решение. Вполне допускаю, что настойчивость Николая Оттовича обусловлена влиянием моих намёков и «предсказаний». Но какие именно аргументы он при этом использовал, мне и невдомёк.

Единственно знаю, что флот предоставит металл, но оплатит работу только при положительном результате. В случае провала Аркадию Петровичу, читай мне, придётся выкупить предоставленный для этого лом. Да ещё и по завышенной цене. Нас явно пытались отпугнуть, а может, и сами хотели подстраховаться. В любом случае меня это устраивало. Тем паче, что рассматривался вопрос о модернизации ещё и «Полтавы»…

– Здравствуйте, Олег Николаевич. Признаться, вы прямо-таки зачастили к нам. Что на этот раз? Опять сбились с курса? Или пришлось уходить от японцев и заложить большую петлю? – с эдакой хитринкой встретил меня Тидеман.

А куда мне ещё направляться в первую очередь, если не в консульство. Это же не русский порт, так что порядок остаётся неизменным. Сначала представиться официальным властям, а всё остальное уже после. Правда, в этот раз я сюда не просто по обязанности, но и по поручению.

– Только два раза такое и было, Пётр Генрихович. В прошлый раз я вас навещал по приказу покойного Степана Осиповича, и сейчас направлен командованием. Вот знакомьтесь, лейтенант Никитин Дмитрий Владимирович, но вам надлежит его называть Дональдом Никсоном, потому как это офицер по связи с осаждённой крепостью и его нахождение здесь есть тайна великая.

Представленный мною офицер по связи не разделял моего игривого настроения и уж тем более нескрываемого сарказма. Да и пусть дуется сколько угодно. Я вообще прошёлся не по нему, а по морскому и военному ведомствам. Не озаботились беспроволочным телеграфом до войны, и бог бы с ним, но не решить эту проблему за три месяца, это уже даже не бардак.

Я, к слову, хотел было создать свою радиостанцию, но по здравому рассуждению отказался от этой задумки. Просто лень этим заниматься. Мне проще переслать предназначавшийся комплект в Инкоу, а уже оттуда я смогу его переправить в крепость. Всё же по скорости со мной никто не сравнится, и до сих пор я с этим замечательно справлялся.

Но и тут всё не слава богу. Не то чтобы бюрократические препоны, хотя и это есть. Но с радиостанцией всё куда круче. Не могут найти концы артурского комплекта.

– Дональд Никсон, – меж тем представился морской офицер, причём на чистейшем английском.

– Право, в стенах нашего консульства ничто не угрожает вашему инкогнито. И потом Олег Николаевич в чём-то прав. Ваша личность будет секретом Полишинеля. Все будут прекрасно осведомлены, кто вы и с какой целью находитесь в Чифу. Но при этом станут показывать, что понятия об этом не имеют.

– Ясно, – уже по-русски произнёс лейтенант. – Я к вам не просто так, а с шифрами для пересылки сообщений из Артура и в крепость. Сам хорошо ими пользуюсь, поэтому смогу оказать посильную помощь.

– Сбываются ваши предсказания, Олег Николаевич, наше маленькое заштатное консульство приобретает вес и значение, – хмыкнув, тряхнул головой Тидеман.

– Предсказывают цыганки и хироманты, а я рассказал вам о том, что будет, основываясь на системном анализе имеющихся данных. Оставлю вас с Дмитрием Владимировичем, а после хотелось бы переговорить тет-а-тет.

– Непременно, – заверил меня Тидеман.

Разговор их продлился примерно с полчаса. Быть может, Пётр Генрихович пообщался бы с гостем и подольше, всё же новое лицо, и он из осаждённой крепости. Но тот ведь никуда не денется, я же личность во всех отношениях занятная и задержусь тут ненадолго. А уж в консульстве так и того меньше, потому что вечно весь в делах да заботах, в Чифу же мне отмерены ровно сутки.

– Итак, Олег Николаевич, я вижу, у вас в руках кофр, и что-то мне подсказывает, что он не пустой.

– Так уж вышло, Пётр Генрихович, что мои визиты сюда идут на пользу как России, так и лично вам, – с хитринкой заметил я, водружая кофр на стол.

– Что здесь на этот раз?

– Фотографии и плёнки синематографа. Копии отснятых мною материалов, которые я предлагаю вам направить в Россию. Уверен, что вы сумеете ими воспользоваться в должной мере, – выкладывая на стол коробки, начал пояснять я. – А чтобы облегчить вам задачу, в этой тетрадке мои заметки и пояснения.

– Опять мне предоставите меньше, чем вашему французскому репортёру? – кивнув на кофр, который отнюдь не стал пустым, спросил консул.

– Напрасно вы так, Пётр Генрихович. Польза от деятельности месье Форже ведь очевидна. Не его ли стараниями удалось избежать скандала из-за нападения японцев? К слову, это же обстоятельство позволило и вам заявить о себе в полный голос. Так что ему я материалы также предоставлю. Но только две плёнки общей продолжительностью в двадцать минут, смонтированные из нескольких материалов и лишённые целого ряда подробностей. Точно такие же вон в тех коробках, помеченных крестом. Их можно будет крутить в салонах синематографа. Надеюсь, у вас найдётся тот, кому можно поручить это и получить соответствующую выгоду?

– Я могу решить этот вопрос, – немного подумав, утвердительно кивнул он.

– Вот и замечательно. Оно и для пропаганды сгодится, и копейка лишней не будет. А вот касаемо полных материалов, это уже для его величества, военного и морского ведомств. Потому что там запечатлено использование оружейных и технических новинок при полевых испытаниях.

– Ясно. Как дела в Артуре?

– Полагаю, что Дмитрий Владимирович поведает вам всё в подробностях.

– Мне неизвестна степень его информированности, зато я знаю о том, что вы обладаете непредвзятым критическим взглядом. Не знаю, насколько я сумею этим воспользоваться, но я хотел бы услышать ваши суждения.

– Не слишком ли откровенно, Пётр Генрихович? – не сумел я скрыть усмешку.

– Отчего-то мне кажется, что с вами только так и надо.

– Ну что же, если хотите моё мнение, то крепость отрезана окончательно и деблокировать её не получится. Японцы продвигаются к перешейку у Цзиньчжоу. Генерал Фок готовится сдать позиции, чтобы скоренько откатиться к крепости. На что имеет неофициальное указание от Стесселя, а тот от Куропаткина. В свою очередь это обусловлено преступным бездействием флота, который указаниями наместника приказано беречь. Если коротко, то морское и сухопутное командование сделало всё для того, чтобы сдать крепость и уничтожить флот.

– Не слишком ли пессимистическое заявление?

– Вы просто не видели те канавки, что нарыли солдаты четвёртой дивизии вместо траншей. Запасных позиций нет, если отходить, то только драпать. На реке Ялу японцы уже показали, что используют артиллерию с закрытых позиций и скоренько приводят к молчанию наши пушки, выставленные совершенно открыто. Но этот опыт не учтён. И это плюсом к вышеизложенному. Достаточно пройтись по позициям, чтобы понять, что всерьёз их оборонять не намерены.

– Надеюсь, вы не собираетесь всё это рассказывать французскому репортёру? – глядя мне прямо в глаза, серьёзным тоном поинтересовался Тидеман.

– Разумеется, нет. За кого вы меня принимаете, Пётр Генрихович?

– Вот и замечательно. К слову, вас не затруднит по уже устоявшейся традиции написать очерк?

– Уже. И не один. Фото прилагаются, – указал я на переданную тетрадку и пухлый конверт с фотографиями.

– Вот и славно. В гостиницу?

– Да. Хочу встретиться с месье Форже…

Перед гостиницей я уже традиционно навестил оружейный магазин, где выкупил всю картечь и подмёл подчистую маузеровские патроны. К слову, не так чтобы и мало, целых пятнадцать тысяч. Впрочем, было бы больше, выгреб бы до донышка. Ибо патронов много не бывает.

После этого зашёл в фотоателье, через которое в прошлый раз заказывал киноплёнку. Закупленное для меня репортёром закончилось, заказывать в России не имело смысла, потому что к моменту блокады покупку всё одно доставить не успели бы. Так что Чифу по-любому самый надёжный вариант из имеющихся. Потому что в этот город я наведываться намерен достаточно часто, и никакая блокада мне не помеха. Разве только своё же командование. Во всяком случае, сейчас для поездок сюда мне приходится всячески изворачиваться.

– Олег! – вскинув руку в приветственном жесте, выкрикнул Форже.

– Эмильен, – ответил я ему тем же жестом и направился к занимаемому им столику. – У тебя свободно?

– Спрашиваешь, дружище, – поднимаясь и тиская мою руку, произнёс он. И тут же указал на стул напротив себя. – Едва узнал о том, что твой катер в порту, хотел было бежать, но потом понял, что гоняться за тобой бесполезно, и мы скорее разминёмся. Поэтому предпочёл прибить свою задницу к стулу в ресторане и ожидать здесь в надежде, что ты пожелаешь со мной встретиться.

– И это разумное решение, – поднимая руку в призывном жесте, подтвердил я.

После чего сделал заказ подошедшему официанту. Как я уже говорил, кухня в «Чифу Отеле» замечательная. И учитывая то, что я слишком часто питаюсь готовкой Будко, не стоит терять возможность вкусно поесть. Привереда? Да и пусть. Ну вот люблю я это дело и ничего с собой поделать не могу. Тем более что наш артиллерист ни разу не дружит с пирожками. Так что выпечки мне не хватало в особенности.

– Я вижу, тебе есть чем меня порадовать, – кивнул Форже на пристроенный в ногах кофр.

– Эмильен, неужели ты мог допустить мысль, что я прибуду с пустыми руками?

– Нет, я в тебя верю. Но ты ведь не на прогулке в Булонском лесу, а на войне, где случается всякое. В конце концов твой катер мог попасть в шторм, и вода испортила бы весь отснятый материал.

– Всё в целости и сохранности, ожидает момента передачи в твои руки. Но для начала достойный ужин…

Когда мы оказались в его номере, Эмильен с жадностью вцепился в переданные материалы, словно голодный в краюху хлеба. Из чего я сделал вывод, что с новостями у репортёра в последнее время как-то не очень. Впрочем, я более чем уверен, предложи ему сейчас отправиться куда-нибудь в другое место, и он скорее всего откажется. Так как в моём лице репортёр обрёл просто-таки золотую жилу.