Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 11

Анвэйм Светлый

Света влетела в мой кабинет с пылающим взглядом, сжимая в руке свежую газету, с содержанием которой я уже успел ознакомиться. Я в который раз отметил, что замер, когда она вошла: не внешне, а внутренне. Внутри меня словно все стало трепетать, хотелось встать, сжать девушку в объятьях и никогда не отпускать.

Но против нас было слишком многое, начиная от законов обоих миров и заканчивая её истинностью с Аиром. Я не могу разрушить их союз, ведь в этом случае лишу род Хассаира права на существование, обреку этого кошака на вечное одиночество. Как бы мне не хотелось послать все законы в бездну и забрать Свету себе, я не мог.

Однако и наслаждаться красотой этой девушки никто не мог мне запретить: её глаза горели настоящим огнем, в них плескались истинные эмоции, которые я не мог прочитать, однако, казалось, уже выучил наизусть; волосы она перекрасила в три цвета, словно бросая вызов обществу, давая понять, что она – разная, она имеет отношение к обоим мирам и даже к тому, о котором другие не догадываются. Мне нравилось в ней буквально все, начиная от недостатков и заканчивая достоинствами. Из-за этого находиться рядом с Иолантой становилось невероятно скучно, я словно морская рыба задыхался в пресном водоеме.

Иоланта никогда не лгала мне, вот и вчерашний случай пересказала в малейших деталях. Она не скрывала, что не хочет, чтобы Аламинта присутствовала в нашей с ней жизни, но в этом я мог её понять: какая законная супруга станет терпеть бывшую своего мужа рядом? В отличие от других невест Иоланта никогда не скрывала свои эмоции, но она была разумна и благородна, поэтому никогда бы не посмела унизить или даже показать свое пренебрежение Свете. Как ни крути, но из неё идеальная правительница.

…Правительница, но не возлюбленная.

– Анвэйм, что это значит? – спросила Света, присев в кресло напротив меня и положив газету на стол. – Ты видел это? Как они узнали?

В утренней газете столичного вестника была опубликована любопытная статья: “Двуликий ребенок – пророчества не лгут?”.

Я открыл газету и пробежался взглядом по статье, освежая память.

“Сенсационные новости из Жемчужного дворца! Ребенок, которого носит под сердцем Великая леди Фарахейма Аламинта де Шалис, от его светлости правители Ардахейма обладал, как все мы знаем, светлой магией… до недавнего времени.

Вы не ослышались! Ребенок принял темную магию, магию сильнейшего темного, магию самого делорда, которую впитал в себя словно родную. Теперь он обладает двумя видами магии: и темной, и светлой. Как же так, спросите вы? Этот же вопрос наша редакция желает задать его светлости, а также совету магов и ордену наваитов!

Пророчество сбывается, леди и лорды, эстресс и эстры!

Пророчество, в котором говорится, что ребенок, дитя двух магий, объединит два мира!

Неужели магическая стена падет, а Ардахейм и Фарахейм объединится? Неужели проблема с магическим дисбалансом будет решена?

Невольно вспоминается недавний случай рождения ребенка без магии, который не прожил и пары минут. Чем поможет двуликий ребенок? Может, он наоборот навсегда закроет завесу, возвращая все на свои места, возвращая баланс двух магий, которые не могут сосуществовать рядом? Или же он. уничтожит магию вовсе?

Эти и многие другие вопросы вертятся у нас в голове. И уже в следующем выпуске мы их зададим настоящему знатоку магических наук – главе ордена наваитов ”

– У кого-то слишком длинный язык, – ровно произнес я, и Света нахмурилась.

– Неужели эстресс Марисель?..

– Нет, это придворный целитель, магистр Ревиоли…

– Как он мог?! Зачем ему это?

– Он всего лишь поделился будоражащей новостью со своим учеником, – ответил я, слегка поморщившись, вспоминая нелепые оправдания придворного мага, – а тот поспешил подзаработать на этом. К сожалению, привлечь к ответственности я не могу ни того, ни другого, хотя оба уже потеряли свое положение.

Света вздохнула и положила руки на живот. Её забота о нашем ребенка всякий раз меня поражала и вызывала самые теплые чувства.

– Что же теперь будет? Я рада, что они не восприняли новости отрицательно, даже находят свои плюсы, но это ровно до того момента, пока народ не узнает настоящее пророчество, – произнесла Света и прикусила губу. – Анвэйм, еще не поздно спрятать меня где-нибудь? Или можно инсценировать мою смерть, поселить меня в каком-нибудь домике подальше от столицы…

– Нет, – ответил я. – До родов осталось не так много времени, если верить словам эстресс Марисель. Главное сейчас – тебе не волноваться. Ты остаешься во дворце, прятать тебя от чужих глаз уже бессмысленно. Новость все равно просочилась в массы.

– Что будем делать, когда выйдет статья с главой наваитов?

– Не выйдет, – ответил я, сам отчаянно желая верить в свои слова. Но и допустить волнение Светы было нельзя: ей нужно беречь и себя, и ребенка. – Я уже принял соответствующие меры: все редакции Ардахейма запечатаны, а сотрудники взяты под наблюдение. Подпольными типографиями уже занимаются.

Девушка облегченно вздохнула и погладила живот. Я неожиданно улыбнулся. Она поймала мою улыбку.

– Ты завтракал?

– Еще нет.

– Тогда позавтракаем вместе, раз мой переезд в далекое поместье отменяется?

– С удовольствием, – кивнул я и поднялся на ноги, после чего подал руку Свете.

Она вложила свои пальцы, и я слегка сжал их. Мне не хотелось разрывать зрительного контакта, хотелось вечно смотреть в глаза, в которых одна эмоция так быстро сменяется другой. Хотелось быть вечно рядом с ней.

Едва мы вышли из кабинета, как столкнулись с Артеймом. Он тоже растерялся, увидев нас, после чего его взгляд упал на Свету и он прищурился.

– Так это правда, – пробормотал он и посмотрел на меня. – Ты понимаешь, что натворил, Анвэйм? Ты создал двуликого ребенка!

Света сделала осторожный шаг назад, словно прячась за моей спиной. Я же не сдвинулся с места, даже не моргнул. Эмоции Артейма были слишком “громкими”: гнев, ненависть и. страх. Отчетливый страх. Да он сам верит в то, с чем борется! Не просто пытается использовать пророчество как инструмент смены власти, а действительно верит в него.

– Я в полной мере осознаю всё происходящее, а ты? – спросил я. – Анализируешь события или глупо веришь безумным пророчествам нашего деда?

– Безумным пророчествам? – рыкнул Артейм. – Вот какого ты мнения? Вновь решил покрасоваться, показать, какой ты всесильный, пойти наперекор судьбе? – Он усмехнулся. – А я-то думал, какие мотивы заставили тебя пойти на такой шаг, все не верил, что такая ледышка как ты способен влюбиться в темную. Нет, это не про тебя, а вот бросить вызов судьбу, как ты называешь, безумному пророчеству – вполне в твоем стиле. Скажи, а идея напитать ребенка темной магией тоже принадлежала тебе?

Я молчал, хотя внутри меня что-то оборвалось. Артейм знал меня лучше меня самого. Он был старше меня, видел, как я взрослею и меняюсь, видел мои промахи и достижения. Да, доля правды в его словах есть. Когда Аламинта пришла ко мне, умоляя сохранить ребенка, в какой-то степени моя гордыня сыграла решающую роль: именно из-за собственных гордости и уверенности, что именно мне удастся усмирить судьбу, бросить ей вызов, я спас плод, не дал ему умереть, хотя мог просто махнуть рукой и всё бы закончилось.

Я бы никогда не встретил Свету. Ничего бы этого не было. Но я слишком самоуверен, слишком спесив, чтобы позволить случаю в тот момент решать судьбу еще только зародившегося ребенка.

– Всё не так, – произнесла Света, подавшись слегка вперед, я выставил руку, призывая её к молчанию, но она словно не слышала меня, – он пытался спасти нашего ребенка. Он бы погиб без темной магии…

– Так и дали бы ему погибнуть! – закричал Артейм. – Он опасен! Как вы не понимаете? Он вообще не должен был существовать! Вы совершили ошибку.

– Не тебе судить и называть ребенка ошибкой, – угрожающе произнесла Света.

Надо же, какая она удивительная: когда на неё напали участницы Отбора, она стушевалась, но когда один из самых могущественных людей Ардахейма набросился с оскорблениями на её ребенка, она готова напасть на него голыми руками. Это вновь… восхитило.

– А тебе, иномирянка, слова не давали, – рыкнул Артейм, прищурившись.

Света оступилась, и я придержал её за талию, прижав к себе. Брат перевел взгляд на меня.

– Ты же понимаешь, Анвэйм, что эта информация дойдет до газетчиков?

– Понимаю, – кивнул я. – От тебя можно ждать всего, что угодно. Только в следующий раз, когда подумаешь выкрасть мать моего ребенка, прикрываясь темными, то знай, что я больше не буду следовать букве закона. Моя магия, – я ступил ближе, задвигая Свету себе за спину, – может в любой момент вырваться из-под контроля и ненароком кого-то. убить.

– Ты угрожаешь?

– А ты? – хмыкнул я, и Артейм склонился в поклоне.

– Прошу прощения за резкость, ваша светлость. Я слишком взволнован новостями.

– Бывает, – холодно откликнулся.

– Прошу простить меня за спешку. Дела.

– Разумеется.

Артейм развернулся на каблуках и быстрым шагом преодолел коридор. Света мелко задрожала, и сама прижалась ко мне, спрятав лицо у меня на груди.

– Тише, все будет хорошо.

– Почему все так сложно? – спросила она сипло. – Почему просто нельзя казнить неугодных?

Я негромко рассмеялся.

– Неужели эти кровожадные слова прозвучали из уст столь невинной девушки?

– Они посмели нападать на моего ребенка, – пробурчала она, заметно расслабившись. Я приподнял её подбородок, заглянув в глаза.

– Они его не тронут, обещаю.

– Он знает, что я – иномирянка. Значит, магистр Энерад все же был предателем?

– Выходит так, – согласился я, нахмурившись.

– Как люди отреагируют на подобное?

– Света, неужели ты думаешь, что Артейм так глуп, чтобы пойти и сейчас обнародовать эту информацию? Рассуди сама: ему сейчас выгодно, чтобы вся ненависть народа была направлена на меня из-за двуликого ребенка. Примешивать сюда иномирянку им явно не с руки – это только собьет людей с толку, а я могу потребовать доказательства, обвинив Артейма в клевете. Доказать твою иномирность невозможно, пока в тебе ребенок. А вот потом…

– Во мне нет магии, – поняла Света, вздохнув. – Это будет главным аргументом?

– Доверься мне. Ребенок должен родиться здоровым. А для этого надо, чтобы ты не волновалась и заботилась о себе, хорошо?

– Анвэйм, тогда говорили о ребенке, который не выжил без магии. А выживу ли я после родов?

Я открыл рот и тут же закрыл его.

– Ты выживешь. Обещаю.

Девушка будто не поверила мне, лишь отвела взгляд. Мне хотелось сжать её в объятьях, доказать, что мои слова – не пустые обещания, но. я не мог. Она принадлежит другому.

Хотя с каждым днем бороться с собой становилось все труднее. Я был уже на грани того, чтобы послать весь этот отбор в бездну…

Аламинта де Шалис

– Ты должна пойти на третье испытание, – настаивала Джина за завтраком. – Что о тебе подумают? Посчитают слабой, не способной принимать собственную судьбу. Ты должна бороться не только за себя, но и за ребенка, Аламинта.

Я прищурилась и взглянула на Джину, после чего постучала пальцами по столешнице. Этот жест был свойственен Анвэйму, но я легко переняла его.

С того момента, как вышла статья, в которой люди узнали о моей двуликости, прошло три дня. Каждое утро я просыпалась взволнованная и первым делом спрашивала утреннюю газету, вот только… их не было. Типографии были закрыты, а во дворце витала странная атмосфера затишья перед бурей.

И этой бурей должно было стать вовсе не третье испытание.

– Ваша светлость, а что вы знаете обо мне? – неожиданно спросила я. – Ваша резкая перемена. настораживает.

Джина улыбнулась и отпила эмичного чая.

– Дорогая моя, неважно, что я знаю. Анвэйм слишком скрытен и не хочет говорить, но я достаточно опытна и мудра, чтобы сделать выводы. Пусть я не знаю всех нюансов, но благодаря собственной наблюдательности могу сделать соответствующие выводы.

– И какие же?

– Ты сильная девушка, которая способна противостоять чужому мнению несмотря на то, что выглядишь слабой. Ты умеешь быть мягкой, когда это нужно, но в целом ты – прирожденная правительница. Дочь де Шалиса не была такой.

Она посмотрела внимательно. Я вздохнула и отпила чай. На этом тема оказалась исчерпана, а я обдумала предыдущие слова её светлости. На бал по её наставлениям я явилась, но ничем хорошим для меня это не закончилось. Так что с удовольствием пропущу третье и последнее испытание, занявшись детской, которая была практически готова.

– Знаешь, – продолжила Джина, – раз все знают, что будет двуликий ребенок, грядут перемены. Грандиозные перемены. Почему бы не начать их с темной правительницы на светлом престоле?

Я моргнула, неверяще глядя на Джину.

– Вы серьезно?

– К концу жизни я потихоньку схожу с ума, поэтому начинаю склоняться в сторону поистине безумных идей, – хмыкнула эрледи. – Впрочем, беспокоит меня другое: что будет с правящим родом Фарахейма, если ты станешь женой Анвэйма, и сможешь ли ты бороться с привязанностью истинных?

Я вздохнула, прикусив губу. Я не была в себе уверена. Аир мне снился. Мне он нравился, даже больше чем нравился, но все же… эти чувства для моего подсознания были ненастоящими, я боролась с ними как могла. Даже логичные доводы разума, что так нужно для ребенка, не могли мне помочь. Мне все равно хотелось быть рядом с Анвэймом. Что бы не случилось, я бы выбрала его, потому что мои чувства к нему успели стать настолько мощными, сильными, всепоглощающими, что сама их боялась.

– Кто бы мог подумать, что вы скажете подобное, – с улыбкой произнесла я и смахнула непрошенную слезу. – Спасибо. Но Анвэйм никогда не подобное не пойдет.

– Он слишком благороден, – кивнула женщина. – Однако мне нравится мое место в первом ряду зрительного зала, которое я заняла еще перед началом спектакля, поэтому с нетерпением жду развития.

Я ухмыльнулась, а эрледи поднялась и, попрощавшись со мной, ушла. Я еще некоторое время наслаждалась чаем, после чего решила наведаться в темный дворец – у меня там осталось незаконченное дело.

– Вэйм, – позвала я рыфенка, и из другой комнаты вылетел котенок-щенок, я пока не определилась, на кого больше похож представитель местной фауны. – Пора наведаться на темную сторону.

Сегодня меня провожал не Санхель, а двое сменяющих его эрастанов. Но в темном дворце так просто до библиотеки добраться не удалось: сначала меня перехватил управляющий, а когда с ним вопросы были решены, я столкнулась с Дарриа.

– Леди Аламинта, как неожиданно вас здесь видеть.

– Не менее неожиданно, чем вас, – ответила я. – У вас назначена встреча?

– Да, с вашим управляющим. А вы в библиотеку, как я понимаю? – спросила он, и я кивнула. Мы стояли на широкой лестнице, по которой можно было попасть на последний этаж, в библиотеку. – Если нужна будет помощь по темным ритуалам или пентаграммам, я к вашим услугам.

– Спасибо, – ответила я, и мужчина откланялся.

Я же нахмурилась. Откуда ему известно о том, что я изучаю? Неужели Аир делится с ним абсолютно всей информацией? Видимо, да, потому что не успела я войти в библиотеку, как из портала вышагнул делорд.

– Привет, – поздоровался он и тут же заключил меня в объятия, вдохнув запах волос. – Как я скучал. Как дела? Что делаешь?

– Если я расскажу, обещаешь не смеяться?

– Честное темнейшее, – ответил он, подняв два пальца вверх, после чего присел на софу и утянул меня за собой. Вэйм рыкнул, прыгнул и разместился между нами. – Надо же, маленький ревнивец. Он мне напоминает своего тезку.

Мои щеки вспыхнули, и я поспешила рассказать Аиру о привидении и своих неудачных попытках вызвать его на разговор. Делорд слушал меня внимательно, после чего с улыбкой произнес:

– Света, спиритические ритуалы из раздела сказок! Они ничем не подтверждены. Душа уходит за грань и связаться с ней невозможно. Привидений не существует!

В этот момент привидение столкнуло одну из книг, привлекая внимание. Аир нахмурился, а затем со стеллажа полетела еще одна книга. Правитель замер, неверяще глядя на меня.

– А что если я тебе скажу, что вижу одно привидение? И оно вполне реально.

– Этого не может быть… – прошептал он. – Хотя… ты ведь побывала за гранью, быть может, поэтому его видишь. Кто он?

– Она. И мне самой интересно, кто она такая. Пока я знаю, что её зовут Фанни. Чтобы узнать подробности, мне нужно как-то связаться с ней.

– Для этого тебе сеансы связи? – Аир покачал головой. – Нет, сеансы работать не будут, и дело не в том, что ты нейтральная. Они просто не существует.

– Даже не хочешь попробовать? Пожалуйста, Аир.

Темный вздохнул и поднялся на ноги.

– Что ж, раз ты просишь, неси сюда свои книги.

Я едва не хлопнула в ладоши, но книги нести не пришлось, их доставила Фанни, немало удивив Аира. Он приступил к изучению ритуалов, всякий раз хмыкая куда-то в пустоту. Спустя пару часов стало ясно, что ничего неясно. Точнее, ясно одно: спиритизма действительно не существует.

– А как ты узнала её имя? – спросил Аир задумчиво, переставляя кристаллы на пентаграмме.

– Она скинула мне книгу с названием, – ответила я. – “Веселые приключения Фанни и её друзей”.

– Вот как? А почему она тогда таким же способом не может рассказать тебе всё, что ты хочешь узнать? В этой библиотеке множество книг, уж как-нибудь составим рассказ по названиям.

– Действительно, – пробормотала я и посмотрела на задумчивую Фанни. – Согласна?

Привидение отрицательно покачало головой и. растворилось. Я удивленно моргнула, не веря своим глазам. Она отказалась? Почему? Аир положил мне руку на плечо.

– Что случилось?

Она не согласилась.

– Не согласилась? – удивился Аир и хмыкнул. – Значит, не такие у неё благие цели…

Договорить он не успел: в него полетело несколько книг, которые он с легкостью отбил магией. Но на этом Фанни решила не останавливаться: с грохотом окна библиотеки распахнулись, на пол посыпались осколки, которые подхватил вихрь, направленный на нас. Делорд выставил физический щит, отразив атаку, после чего сделал несколько пассов рукой: воздух вокруг нас сгустился, а Фанни вновь проявилась и схватилась за горло.

Рядом рычал Вэйм, схватившись за призрачную ногу. Он каким-то образом чувствовал чужеродный дух.

– Ты посмотри, какая агрессивная, – рыкнул Хассаир, смотря точно на неё. Видимо, он чувствовал магические потоки и там, где они сгущались или наоборот рассеивались, там и представлял привидение. Но это были лишь мои догадки, основанные на тех крупицах информации, что я уже получила в этом мире.

– Но почему? – прошептала я. – Она ведь помогала мне.

– Она хотела обрести физическое тело хотя бы ненадолго, – хмыкнул Аир, – поэтому подбрасывала тебе нужные книги и вызывала доверие. Ей нужно с кем-то встретиться. С кем-то из этого мира. Не удивлюсь, если она проникла в этот мир вслед за твоей душой, желая занять свободное тело, вот только ты её опередила. Я прав?

Последний вопрос предназначался не мне. Аир ослабил магическую хватку, и привидение словно задышало: разумеется, не в прямом смысле, скорее дело была в магических потоках, которыми оно подпитывается, скорее всего, Аир просто лишил некоторые участки библиотеки подпитки.

Фанни кивнула.

– Интересно, – хмыкнул Хассаир, а я нашла стул и присела, почувствовав слабость.

– Я ведь ей доверяла.

– Не удивительно, Света. Ты пришла в этот мир, где никому не могла верить, поэтому и быстро прониклась симпатией к привидению, которое, казалось бы, помогает тебе совершенно бескорыстно.

– Но она ведь мне помогала, – пробормотала я. – Благодаря ей я столько узнала о новом мире.

– Логично. Ей удалось вызвать твое доверие. Вот интересно, с кем из ныне живущих собиралась встретиться Фанни? Или как её зовут на самом деле.

Привидение кивнуло.

– На самом деле Фанни, – прошептала я, вздохнув, и посмотрела на привидение. – Но зачем ты мне лгала?

Она взглянула на меня прямо, а затем магические светильники в библиотеке потухли. В библиотеке раздался рык рыфенка, после чего он бросился вперед – его было видно лишь по тусклому свету из окна. Хассаир дернул руками, я почувствовала сгущение воздуха вокруг и инстинктивно накрыла живот руками, но ничего не произошло. Аир опустил руки, а магические светильники вновь зажглись.

– Что это было? – тихо спросила я.

– Она сбежала. Боюсь, что она темная лошадка… Фанни, – Аир проговорил её имя, словно пробуя на вкус. – Попробую найти что-нибудь в старых архивах по переписи населения, а ты пока отправляйся в Ардахейм и расскажи об увиденном Анвэйму. Он тоже должен подключиться к поиску. Мы не знаем, была Фанни темной или светлой, но мы хотя бы знаем её имя.

Я понятливо кивнула и направилась к выходу. Аир задержал меня, порывисто обняв.

– Будь осторожна, хорошо?

В его глазах – океан искреннего беспокойства. Всякий раз я чувствую себя виноватой. Нет, так дальше продолжаться не может. Нам следует поговорить серьезно и расставить все точки над “и”. Пока я не избавлюсь от чувств к Анвэйму, я не имею права подпитывать надежду Аира. Возможно, мой выбор неправильный, но пока моя честность

– это всё, на что может рассчитывать делорд.

Аккуратно отстранившись, я сделала шаг назад и обхватила себя руками.

– Аир, нам надо поговорить.

– Не надо, – тряхнул головой мужчина и усмехнулся. – Понимаю, о чем ты. Но я готов ждать.

Открыв портал, он скрылся в нем, а я посмотрела на Вэйма и потрепала его по холке.

– Идем, мой защитник. Пора встретиться с твоим тезкой.

Рыфенок лизнул мою руку, а мы отправились к стражам. Они перенесли нас во дворец Ардахейма, прямо перед кабинетом его светлости.

– Иди к Авине, она покормит тебя, – шепнула Вэйму, и рыфенок серьезно кивнул, после чего убежал.

Поблагодарив стражей, я вошла без стука – настолько была взбудоражена предстоящим рассказом.

Но я тут же пожалела о своих поспешных действиях, увидев Иоланту. Девушка стояла слишком близко к Анвэйму, а он не стремился её отталкивать. Переведя усталый взгляд на меня, он нахмурился.

– Видимо, в темных землях не приучают благородных леди стучать или докладывать о своем приходе, – прокомментировала девушка и отступила от Анвэйма. – Увидимся завтра, ваша светлость. Доброй ночи.

– Доброй ночи, – тихо ответил эрлорд, проводив Иоланту задумчивым взглядом.

Я буквально кожей ощущала напряжение между нами, когда леди эр Франс прошла мимо меня. Хотелось отскочить от неё, но я продолжала стоять, словно ничего и не было. Я злилась, хотя меня саму недавно обнимал Аир. Но я была в ловушке проклятия – проклятия истинности пар, но Анвэйм… почему же я так злюсь на него?

Дверь за Иолантой тихо закрылась, а мы с Анвэймом остались наедине.

– Вижу, у вас все замечательно, – не могла удержаться от комментария.

– А как у вас с Аиром? – задал встречный вопрос Анвэйм, и обошел стол, сев на его краешек. – Ты выглядишь такой. взбудораженной.

Он хотел сказать “возбужденной”, но в последний момент заменил слово. Я прикусила губу и сделала шаг вперед.

– Прекрасно. Просто прекрасно. Аир заботливый, чуткий и. эмоциональный.

Последнее было ударом ниже пояса, зрачки Анвэйма сузились, после чего он схватил меня за предплечье и притянул к себе. Я замерла, но не от страха, совсем нет – просто лицо мужчины оказалось так близко, хотелось податься вперед, провести пальцем по линии скул, обвести брови…

– Эмоциональный? – тихо спросил Анвэйм, буквально выдохнул воздух мне в губы. – Что же ты тогда сопротивляешься истинности, раз вы такая чудесная пара? М?..

– А ты? – спросила прямо. – Раз Иоланта такая замечательная, почему не сделал ей предложение много лет назад? Почему не.

Договорить не успела. Мне закрыли рот самым приятным из способов – поцелуем. Едва смогла дышать, шумно выдохнула и обхватила плечи Анвэйма руками, а он вновь приник к моим губам, продолжая терзать их мучительно-восхитительным поцелуем, где перемешались все наши чувства: нежность сменялась обидой, обида сменялась страстью, страсть заменялась нежностью. Столько чувств, крышесносных эмоций, от которых кружится голова, сбивается дыхание, подкашиваются ноги. Анвэйм подхватил меня на руки и пересадил на диван, нависнув сверху и продолжая осыпать поцелуями словно сумасшедший. Он не мог остановиться, а я не хотела, чтобы он останавливался. Пожалуйста, пусть он делает это бесконечно…

– Я не мешаю? – прозвучал ровный голос совсем близко.

На меня словно вылили ушат холодной воды. Анвэйм отстранился, тяжело дыша, и перевел взгляд на Аира. Темный усмехнулся.

– Аир. – прошептала я виновата, но делорд лишь отрицательно покачал головой.

– Не стоит оправданий. Вернусь позже. Скажем, завтра. Доброй ночи.

Он вышел за дверь. Разумеется, открыть портал в кабинет его светлости он не мог. Неужели мы так увлеклись, что не заметили прихода делорда? Сколько он видел? Но я поняла, что нахождение его темнейшества в кабинете было неожиданностью лишь для меня, судя по настороженному взгляду Анвэйма, он прекрасно знал о нашем зрителе.

– Ты его почувствовал, – констатировала я. – И ничего не сделал. Хотел обидеть его?

– Хотел посмотреть на твою реакцию, – ответил мужчина. – Ты так и не приняла решение. Не сделала выбор.

– А он у меня есть? – усмехнулась я. – Может, ты мне его предоставил?

– Света…

– Что? – спросила я, резко поднимаясь на ноги. – Ты ведь ничего мне не предлагал, в отличие от Аира, так о каком выборе теперь говоришь?

– Хочешь выбор? – спросил Анвэйм и тоже поднялся на ноги. В льдистых глазах бушевала настоящая метель. – Хочешь, чтобы я сделал тебе предложение? Хочешь стать эрледи? Что ж, я сдаюсь. Я признаю свое поражение. Поражение перед законами Ардахейма и Фарахейма о запрете браков между темными и светлыми, но ты думала, что будет с Аиром? Он твоя истинная пара! Я возьму тебя в жены, а что будет через месяц? Год? Два? Ты будешь проводить ночи со мной, а во снах будешь видеть Хассаира, будешь мечтать о нем. Я буду наблюдать, как в твоих глазах постепенно угасают чувства ко мне и загораются чувства к Аиру. И ты уйдешь к нему, потому что не сможешь противиться этой магии, не сможешь противиться этой связи. Хочешь такой судьбы для меня? Для себя?

Я застыла, не в силах что-то произнести. Откровение Анвэйма поразило в самое сердце. Я даже не знала, что ответить, лишь чувствовала, как бешено колотится сердце, как я безумно. люблю этого мужчину. Как хочу быть только с ним. Но он прав. Что если мои чувства пройдут? Я нанесу ему такой сильный удар, всажу ему нож в самое сердце, причем не по собственной воле, а по велению чужого проклятья.

– Хочешь? – уже тише спросил Анвэйм и сделал шаг вперед, положив руки мне на плечи. – Хочешь этого? Я люблю тебя, – неожиданно признался он, выбив почву у меня из-под ног. – Но что будет с моими чувствами? Что будет с нами?

– Анвэйм…

– Я перестал смотреть на лица других очень давно, – неожиданно сказал Анвэйм. – С детства я жил в двуличном мире. Я почти ни от кого не чувствовал искренности. Многочисленные улыбки придворных, за которыми прятались пустота, раздражение, ненависть. Я устал видеть резонанс между настоящими эмоциями и приклеенными на лицо. Тогда и перестал смотреть на лица, стал слушать, отворачиваясь, так как и так прекрасно знал, лгут мне или говорят правду, с какими эмоциями произносят ту или иную фразу. Так было легче. Тогда же я и закрылся в себе. Искренние эмоции – непозволительная роскошь для меня. Они будто выгорели во мне. Но все изменилось.

Я застыла, почувствовав, как щеки коснулась слеза.

– Изменилось, когда появилась ты. Я не мог прочитать твои эмоции, и ты стала единственной, на чье лицо я смотрел, чтобы понять, что ты испытываешь или чувствуешь. Ты была первой за долгие годы, чьим лицом я любовался. Любовался, ловил твои эмоции, пытался разгадать. Со временем я стал искать твое лицо везде, среди сотен чужих. И ищу до сих пор в участницах отбора. Но они будто неживые, я их не вижу. И по-прежнему хочу любоваться лишь тобой.

– Анвэйм… – тихо выдохнула я, испытывая странные чувства. Мне хотелось податься вперёд, провести пальцами по бровям, притянуть мужчину к себе. Я не собиралась его жалеть за отсутствие искренности со стороны других, но мне хотелось подарить ему сейчас свои эмоции – искренние. Свою любовь.

Но имею ли я право? Как он сказал, я связана с другим…

– Я был холоден с тобой. Возможно, даже груб. Но тогда я был уверен, что это Аламинта

– слишком двуличная, чтобы я действительно поверил ей. А сейчас… сейчас ты не моя.

И никогда моей не будешь. Но если ты хочешь выбор – вот он. Оттолкни меня, чтобы я женился на другой, был несчастен в браке как и многие другие, вступающие в союз по долгу службы, чести, семьи. Или притяни меня, сделав счастливым, быть может, на несколько недель, месяцев или лет, чтобы потом разбить нам обоим сердце, но оставить воспоминания. Так что?

Горячие слезы продолжили обжигать щеки. Я не имею право его притянуть. Не могу.

Пока связь с Аиром все еще жива, пока это не в моей власти.

– Я тоже тебя люблю, – ответила тихо и отстранилась.

Анвэйм прикрыл глаза и тут же отвернулся к окну. Больше не желая терзать свое сердце, я бросилась к выходу, душа предательские слезы. Нет, не буду плакать! Не буду, я сказала! Ради той хрупкой жизни во мне, ради моего ребенка от Анвэйма. Именно моего, а не Аламинты.