Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Собрались все. Все, кто ходить мог. Даже Министерва приковыляла. Даже всё ещё чахлая Пенелопа притащилась. Пришла Лерка, уже несколько очухавшаяся. Снегурка пыталась, но у нее просто не хватило сил подняться с постели.

Принесли тело Архипа, положили рядом с ямой. Наши, русские, как заведено ритуалом, прошли мимо, прощаясь. Останавливались, всматривались в спокойное, умиротворенное в смерти лицо, и шли дальше. Следом потянулись и остальные. Кто-то что-то шептал, кто-то касался пальцами холодных рук, кто-то просто смотрел на человека, который сегодня погиб в настоящем, взаправдашнем бою. Все молчали. Тяжелое такое молчание, тягостное, нарушаемое лишь тихими всхлипами Софочки. А что тут еще скажешь? Я все, что могла, уже выдала. Запал иссяк, и теперь я стояла вместе со всеми, ожидая, пока мимо погибшего человека пройдет недлинная цепочка людей.

В изголовье поставили деревянный крест. На нем написали имя и две даты: дату попадания сюда, на остров, и дату смерти. А потом все уставились на меня. Ну да, я ведь королева, я должна произнести речь. Пусть и короткую, но такую, чтобы всех за душу взяло. Я долго не думала.

– Товарищи! Мы сегодня похоронили человека. Он появился среди нас недавно, мы не смогли как следует узнать его при жизни. Зато сейчас я могу сказать: это был настоящий мужчина. Я не знаю, как он жил прежде, там, на старой земле. Но его недолгая жизнь здесь, среди нас, достойна всяческого уважения. Он погиб, пал в бою, с оружием в руках, как настоящий воин и защитник. И он заслужил, чтобы сейчас, после смерти, ему воздали почести, которые он по праву заслужил.

Я скинула с плеча свою неизменную «саёжку». Другие, кто был при стволах, тоже приготовили оружие. И мы, пусть и нестройно, отсалютовали троекратным залпом памяти хорошего человека.

Глава 33

Михалыч вернулся поздно. Усталый до самой последней степени. Настолько, что стоя засыпал. Я пожалела его, не стала приставать со своими переживаниями. Поблагодарила мужиков и отправила их спать. Утром в деталях отчитаются, ничего сверхсрочного сейчас нет. А благодарить, кстати, было за что: наблюдателя они таки поймали. В последнюю минуту словили, когда он уже собрался с нашего острова валить. Обнаружилась у нас на южном берегу укромная такая бухточка. Издалека её не увидеть ни с земли, ни с моря, разве что случайно наткнуться можно. Вот в такой бухточке и стоял бандитский катерок. От поселка далековато; кто приехал, кто уехал – не видно и не слышно. Вот этот типчик и высматривал всё про нас, а потом своим подельникам каким-то макаром передавал. Когда он понял, что нападение не удалось, то решил сваливать. Собрал барахло, побежал к лодке, да только квадрик ездит быстрее, чем человек ходит. Тот уже в катер прыгнул, мотор запустил, отчаливать собрался. Но Аджит ему пулей мотор разбил, а потом и его самого подранил. А уже после лодку кошкой зацепили, к берегу подтянули, да и повязали шпиона. Сюда везти не стали, чтобы тусовку, пока еще либеральную, не волновать. На месте все, что нужно, выспросили, да там его и кончили.

Вот это мне Михалыч доложил, пока его Аджитка до лежанки вел. А потом оба рухнули, где стояли, и задрыхли в ту же секунду. Оно и понятно: умаялись мужики. А я развернулась, да пошла к себе. Пошла, да не дошла: услышала в темноте приглушенные всхлипы и подвывания. Понятное дело, пришлось идти выяснять: кто, что, почему…

Едва выяснилось, кто, как все остальные вопросы разом отпали. У мазанки, где была панель доставки, и где я себе оборудовала лежбище, на каком-то обломке доски сидела Софочка. Сидела и ревела, хлюпая носом, размазывая слезы по сдобным щекам, сотрясаясь пухлыми плечами. Нет, я никак не могла пройти мимо. Как бы там ни было прежде, как там ни случится после, но сейчас у человека было горе. Самое настоящее, взаправдашнее. И не с кем было его разделить, потому, что единственный человек, который мог бы сесть рядом и утешить, лежит там, в рощице, под деревянным крестом.

Я дохромала до Софы. Садиться я не хотела: все же ночь, холодная земля и прочее. Я просто взяла тетку за рукав и потянула:

– Пойдем, посидим вместе.

Та послушно, словно кукла, поднялась и, не переставая реветь, пошла следом за мной.

Я завела ее в дом, усадила на жалобно пискнувший под этой тушей надувной матрас, и сама устроилась рядом. Вытащила из заначки початую бутылку водки. В ней грамм сто не хватало, я их сегодня Лерке споила, от нервного шока вылечивала. Посуды у меня не было, закуси – тоже, а на кухню идти не было ни сил, ни желания. Так что я просто протянула бутылку Софочке:

– Возьми, помяни мужа.

Софа вцепилась трясущимися руками в бутылку и одним махом выхлебала чуть не половину, даже не поморщившись. Выдохнула, утерла рот рукавом, и вернула посудину мне. Я тоже приложилась. Немного, так – на пару глотков. Если честно, мне сейчас и вправду нужен был транквилизатор. После такого суматошно-заполошного дня, после боя, после похорон, мне просто жизненно необходимо было расслабиться. Нет, сама бы я, в однова, пить бы не стала, перемоглась бы. Но вот так, так – можно.

Я еще глотнула и снова передала бутылку горемычной тетке. Она булькнула еще пару раз, и я почувствовала: все, торкнуло Софочку. Прекратился плач, исчезли судорожные подергивания… Ее отпустило, зато меня начало колбасить, пошел отходняк. Забы застучали так, что я испугалась: не отгрызть бы кусок стекла от горлышка. Пришлось открывать рот пошире и вливать в него водку. Конечно же я попала не туда, не в то горло. Закашлялась, отплевываясь ценным продуктом. Софочка принялась колотить меня по спине, а потом, когда я прокашлялась, она завела на удивление чистым голосом, на наврав ни единой нотки:

– Что стоишь, качаясь, тонкая рябина…

Меня к этому моменту тоже помалу начало забирать. Разумеется, я немедленно подтянула:

– Головой склоняясь до самого тына.

Ну и пошли мы с ней выводить в два голоса. Едва второй куплет допели, как хлопнула дверь, и появилась вьетнамка Фам Линь. Вытащила у меня из руки бутылку, в которой осталось водки едва ли на четверть, понюхала, отхлебнула, скривилась и, к моему великому удивлению, принялась подпевать. С акцентом, порою перевирая слова и мелодию, но – пела. Когда мы закончили, в дом набились уже, кажется, все женщины моего «королевства». Кто-то глотнул из горлышка, кто-то не стал, но бутылка опустела вмиг. А потом – кто сказал, что языков не знаем? А и не надо. Когда песня из души идет, никакой переводчик не нужен. Пели русские, французские, итальянские песни. Все грустные, протяжные… Кто-то из мужиков сунулся было, но очень быстро и конкретно был послан, ибо нефиг. Здесь и сейчас женщины оплакивают Архипа. Как могут, как умеют, по-женски, душа к душе. Завтра будет новый день, суета, заботы, дела, новые беды и новые радости, но я уверена: у каждой из тех, кто сейчас здесь сидит, в сердце останется кусочек этой ночи и память об этих странных поминках. Пусть не по ритуалу, но зато от всей женской души, глубокой, как море и безбрежной, как ночь.

Михалыч подсел ко мне на завтраке. Тиснул меня за плечо, помолчал, а потом и сказал, наконец:

– Молодцы вы, девки, правильно вчера Архипа помянули.

И снова замолчал, елозя ложкой в миске. Видать, зацепило его, что он хорошему человеку долг памяти не отдал.

– Брось, Михалычь, не журись. Ты вчера нужное дело делал. А помянуть Архипа ты безо всяких там специальных застолий можешь. Сам ведь рассказывал: ритуал – это для тех, кто понимание про… потерял, в общем.

Да, как-то мы с егерем зацепились языками и, прыгая с темы на тему, неведомо как на ритуалы вырулили. Вот тогда Михалыч и выдал свое мнение на этот счет. А я подумала-подумала, да и согласилась. В самом деле: людям удобно. Можно не знать сути, не вдаваться в смыслы, да и вообще ни о чем не задумываться. Просто выполнил ритуал – и дело в шляпе. В общем, занятие для ленивых.

– Так это… того…

Я сразу сообразила, что это за намеки.

– А вино для ритуала и вовсе необязательно. Вчера я Софочку поила, чтобы у нее мозги на место встали, чтобы у нее самое страшное горе слезами вышло. А остальное… ну сам посуди: что такое двести грамм водки на пятнадцать баб? Так, в глаза закапать. Но ты лучше про наблюдателя расскажи: что там с ним? Что удалось узнать?

– Да что там… главный результат в том, что эта сволочь начальству своему не доложится. А знал он не больше того, которого здесь, в поселке поймали. Только одно выяснить удалось: это те же самые бандиты, что давеча, перед самым переездом, к вам нагрянули.

– А, те трое идиотов? Им еще Иришка нужна была.

– Вот именно. И сдается мне, в этот раз они тоже за ней приходили.

– А что ж так бездарно? Даже я понимаю: с той силой, какая была собрана, они могли нас просто затоптать. Раскинули бы атаку по трем-четырем направлениям – и все, пиши пропало. Тогда, втроем, они гораздо лучше подготовились. Если бы не Борюсик с Фридрихом, у нас могли бы и потери быть. А вчера, пусть и чудом, но удержались.

– А вот этого не знаю, не могу сказать. Но ты права – непонятно. А что непонятно, то подозрительно.

Егерь снова забрякал по миске ложкой, выскребая по зернышку здоровье, которое, как известно, прячется на дне тарелки. А я положила себе непременно переговорить с Иринкой. Как раз через полчаса ее вынесут на улицу, солнечные да воздушные ванны принимать. Вот и я к этому моменту подрулю.

Сама Иринка легонькая. И росту в ней не лишку, и кость тонкая, да и отощала она за время вынужденного лежания, а выносят ее на носилках два здоровых мужика. Наверное, тот гипс, в который она упакована, ее вес как минимум удваивает. Впрочем, Сара намерена через недельку освободить девчонке руки. Судя по ее наблюдениям, телесные повреждения – порезы, переломы и даже огнестрельные раны – здесь, на Платформе, заживают намного быстрее. Я и сама вижу: если глянуть, сколько времени прошло с момента той памятной перестрелки, то по всем медицинским нормам мне еще недельку-другую полагается лежать. А ходить – так исключительно под себя. Однако же я уже вполне уверенно ковыляю с палкой и надеюсь через недельку и от нее избавиться. Вот и Иринка поправляется настолько быстро, что у нашей австралийки глаза на лоб лезут.

Пациентку вынесли, устроили на солнечном, продуваемом ветром месте, и чуть наклонили ложе. Так, чтобы она могла видеть, что происходит вокруг. Она, конечно же, принялась оглядываться, с жадностью осматривая произошедшие со вчерашнего утра изменения. При виде белоснежного двухмачтового красавца, стоящего на якорях недалеко от входа в гавань, ее красивые глаза с пушистыми ресницами радостно распахнулись, и в них плесканула радость.

– Какая красавица! – восхищенно воскликнула она. – Это та самая, которую вчера перехватили?

– Угу, – небрежно бросила я, осторожно устраиваясь рядом с Иринкой на складном стульчике. – Несло мимо острова ветром и течениями, а мы на пути первыми оказались. Теперь надо искать для кораблика подходящее место для стоянки и учиться ходить под парусом.

Надо сказать, про место для стоянки я сказала не просто так. На той бумажке, что я нашла давеча зашитой в одежде погибшего парня, была нарисована очень подходящая бухточка: скалы, окружающие её со всех сторон, не дадут разгуляться ветру, извилистый вход не даст врагу заметить стоянку издалека, да и напасть внезапно никто не сможет. Этакая природная крепость. Если там, к тому же, имеется пресная вода и достаточно места для постройки домов, то я буду поднимать вопрос о переезде. Надоело мне отбиваться от внезапно набегающих бандитов. Ну в самом деле, сколько можно? Порой мне начинает казаться, что сюда, на острова, неизвестные экспериментаторы ссылают в товарных количествах самых мерзких негодяев. Короче, место замечательное. Осталось только найти, где оно расположено.

– Анна Аркадьевна! – произнесла Иринка, понизив голос. Она предварительно еще и глянула вокруг на предмет посторонних ушей. – Мне надо сказать вам одну вещь.

«Ну вот!» – подумала я. – «И выспрашивать не надо». Потом сделала максимально серьезное лицо и поглядела на девчонку.

– Говори, Ирина. Я тебя внимательно слушаю.

– Тут такое дело…

Иринка еще немного помялась, собираясь с духом, и выпалила:

– Я знаю, где находится дверь обратно.

– Обратно? – переспросила я. Кажется, вид у меня при этом был несколько глуповатый.

– Ну туда, на Землю, откуда нас всех забрали.

– Охренеть!

Это было единственное, что мне удалось выговорить. К счастью, шок быстро прошел, включились мозги, и я принялась задавать вопросы:

– Э-э-э… Откуда ты это узнала?

– Так говорил Патрик.

– Тот парень, что был с тобой в лодке?

– Ага. У него где-то была карта, а мне он показал место. То есть, примету, по которой можно его найти. Там есть приметная скала, ее издалека видно. Только близко не подойти, там вокруг камни и течение сильное. А Патрик, он знал путь через это все и бывал там, внутри.

– И что же там?

– Он говорил, что портал. И хорошее место для стоянки кораблей.

– Когда же он успел тебе все это рассказать?

– Когда мы сбежали. Поначалу ветер был не сильный, и еще можно было разговаривать. А вот потом был такой шум, что и себя услышать было трудно. А потом он показал мне и скалу.

Я начала прикидывать: понятие координат здесь, на островах, пока что отсутствует, как таковое. По крайней мере, долготу определить решительно невозможно. Значит, можно только примерно прикидывать, где находится эта скала. Но если, к примеру, стартовать от бандитского острова и двигаться в том направлении, куда в ту ночь дул ветер, то рано или поздно можно будет увидеть примету и найти этот остров. Можно даже предположить, что эти бандиты остров уже нашли, но без карты не могут попасть в бухту. Отыскивать же фарватер с риском для жизни по вполне понятной причине желания не имеют. Между прочим, когда мы переселялись на этот остров, я по пути от нечего делать крутила головой, разглядывая ближние и дальние островки. И в некотором отдалении видела несколько приметных таких скал. Кто знает, может, одна из них как раз та самая?

– Ирина, а что за примета? Что там была за скала?

– Вы знаете, она похожа на красную птицу.

– Красную птицу? – недоуменно переспросила я.

– Ну да! Большая красная птица, расправившая крылья.

Хм-м… такой скалы я не видала. Ну да и ладно, не к спеху.

– Ирин, а где у твоего друга была карта?

Это я сказала уже громче, видя, что поблизости появились люди.

– У него бумажка с планом была зашита в куртке, под заплатой.

– Да?

Я состроила озабоченный вид.

– Жаль. Вашу одежду и на тряпки-то было не пустить. Так что мы ее выбросили. Там, на старом острове.

– Действительно, жаль.

Иринка выглядела донельзя огорченной.

– Но все равно, спасибо тебе, – утешила я её. – Когда у нас появится возможность, попытаемся поискать твой камушек. А ты давай поправляйся, проводником нашим будешь. Ты вообще откуда сюда попала? А по специальности кто?

– Я-то…

Она немного смутилась.

– Я контролером ОТК работала, на Кировском заводе. В Питере жила.

– Круто! Я вот всегда хотела съездить, хоть одним глазком на этот город посмотреть. А еще чем занималась? Может, увлечение какое у тебя было?

– Было…

При этих словах лицо Иринки приняло мечтательное выражение, и она невольно посмотрела в ту сторону, где покачивалась на волнах моя двухмачтовая красавица. У меня же екнуло сердце: неужели?

– Я парусным спортом занималась.

– Млин! – не удержалась я. – Иришка, да я тебя сейчас расцелую! А с ней справишся? – я небрежно мотнула головой в сторону своего драгоценного трофея.

– Не знаю, – честно ответила девушка. – Я на таких никогда не ходила, все больше на маленьких швертботах тренировалась. Но попробую. Если команда толковая подберется, то, думаю, справлюсь.

– Да ты просто сокровище! Поправляйся скорее, будешь капитаном на нашей девочке.

– Правда?

Первый раз видела такое: на лице у человека одновременно отобразились и радость, и недоверчивость.

– Честное королевское! Вот не сойти мне с этого места, если вру. Хочешь, на зуб дерну?

– Да нет, я верю вам.

И девчонка буквально просияла широченной – от уха до уха – улыбкой.

Кряхтя, я поднялась со стула, закинула за плечо «саежку» и, опираясь на свою палку, потащилась контролировать процессы, смотреть, кто чем занимается. Ну и попутно размышлять о том, что услышала. Конечно, я слабо верила в то, что есть возможность вернуться. Да и я сама не слишком рвалась домой. Если честно, здесь, на островах, мне нравилось намного больше. Пусть опасности, пусть бандиты, пусть проблемы каждый день, но за тот неполный месяц, что я здесь пробыла, я нахваталась приключений больше, чем за несколько лет моей «взрослой» самостоятельной жизни. И от всего этого вернуться в свою клетушку, к ежедневной пахоте от зари до зари, к обабившимся девкам из бригады, к начальнику? Да ни за что!

Я ведь здорово изменилась. Не внешне – это-то понятно: еды не лишку а беготни полно. Я внутри себя изменилась. Вот можно смеяться, но я порой действительно себя начала ощущать королевой. Тяжело это, трудно, когда от тебя зависит столько людей. Но и бросить все, уйти, отказаться от своей короны я не смогу. Совести на это не хватит однозначно. Где-то когда-то слышала фразу про то, что тяжела мономахова шапка. Вот честное слово: я теперь вполне это понимаю. На себе прочувствовала.

Я не успела далеко уйти, как со стороны причала раздался крик дежурного наблюдателя:

– Лодка!

Глава 34

Я чуть не подскочила: неужели наши возвращаются? Почти бегом – ну, насколько смогла – прибежала на берег. Достала бинокль. Оптика превратила едва заметную черную точку на горизонте во вполне различимое суденышко. И теперь точно было видно: лодки две, и ни одна из них не наша. Настроение, еще минуту назад взлетевшее до небес, тут же упало. Вот только показывать это мне было нельзя, мне теперь вообще можно демонстрировать лишь несокрушимую уверенность в наших силах. Поэтому я по-быстрому разогнала всех любопытных по работам. Ну, кроме Лерки. А Михалыча и еще несколько человек, тех, кому можно было доверить оружие, я послала караулить тылы: а ну, как нехорошие люди решат подкрасться к нам сзади?

Когда лодки приблизились настолько, что их можно было разглядеть без бинокля, мы с подругой стояли у вчера только сложенного окопчика. «Максимка» уже был на месте, уставив тупое рыло в сторону моря. На девчонку было больно смотреть: еще недавно чистое девичье лицо было располосовано глубокими царапинами. Правда, Сара утверждает, что все пройдет бесследно, но ведь с пару недель геройской пулеметчице придется ходить с покорябаной мордашкой. Но Лерке все было нипочем, она держалась бодрячком и даже пыталась шутить.

– Лер, ты как, с пулеметом управишься? – спросила я.

Бразильянка, конечно, классный спец, в оружие влюблена не меньше Снегурки. Вот только весь ее опыт общения пулемета ограничивался руководством по обслуживанию, коротким инструктажом и работой вторым номером во вчерашнем бою.

– Не сомневайся, Анна, все будет лучшим образом, – как-то грустно ответила подруга.

Я поглядела на нее, и тут только сообразила: почему вчера пулемет-то замолчал? Да потому, что бравую сержантшу нашу ранило. Значит, это Лерка добила бандитов! И ведь молчала, да и потом не сказала бы, если бы я сейчас не догадалась. Что тут оставалось делать? Только обнять девчонку и просто сказать ей «спасибо».

Несколько минут мы просто стояли молча, думая каждая о своем. Потом я встряхнула головой – надо было делать дело.

– Ты только не сразу всех вали, сперва немного пугни, чтобы подумали, – выдала я инструкцию.

– Разумеется!

Бразильянка фыркнула, выражая свое отношение к моим словам. Оно и понятно: я уже раза на три рассказала, что и как нужно сделать и вот теперь зашла на четвертый. Что-то я, кажется, разволновалась. А ведь вчера, когда на нас налетела толпа бандитов на восьми лодках, особо не заморачивалась: заряжала себе, да стреляла. Сколько там реально подстрелила – не знаю, но за пятерых ручаться могу. Это не считая тех, что сзади напали.

Впрочем, это все лирика. Я выждала еще немного, потом махнула рукой, подавая Лерке сигнал. Простучала короткая очередь, и поперек курса блишайшей лодки протянулась цепочка всплесков. В лодках намек поняли верно: из передней в заднюю перелезли все, кроме одного человека. А этот один принялся размахивать палкой с привязанной к ней белой тряпкой.

Я приглашающе помахала рукой, и лодка с белым флагом двинулась к берегу. Вторая наметилась было следом, но после еще одной короткой предупредительной очереди развернулась, отошла чуть дальше в море и остановилась. В бинокль было видно, как с борта кинули в море каменюку на длинной веревке. Наверное, якорь.

Тем временем лодка с белым флагом добралась до берега. Единственный ее пассажир ловко выпрыгнул на берег и так же ловко закрепил прицепленную на носу лодки веревку за подходящий камушек.А потом принялся доставать и устанавливать на берегу раскладной столик со вставленным в середину большущим зонтиком от солнца, и два легких стула. Пока он этим занимался, я успела подойти к гостю и рассмотреть его.

Мужчине было на вид около сорока лет. Внешность у него была по любым меркам вполне привлекательная: крепкое, пропорциональное тело, загорелое породистое лицо – прямо, как у графьёв в исторических фильмах – гладко выбрито. И одет он был очень даже солидно: джинсы, ковбойские сапоги со скошенными каблуками и заклепками, только что без шпор; поверх тонкой клетчатой рубашки шикарный жилет из тонкой, великолепно выделанной кожи. На голове – самый настоящий стетсон, а в открытых кобурах, прицепленных к поясу, длинноствольные револьверы. Для полной аутентичности, это должны быть «кольты-миротворцы». Те самые, с помощью которых полковник Кольт уравнял людей в правах.

Тем временем переговорщик закончил с расстановкой мебели, достал из лодки сумку, а из нее, в свою очередь, вазу с фруктами, две дессертные тарелки, пару хрустальных бокалов и сифон. Расставил все это добро на столе, полюбовался на получившийся натюрморт, поправил бокалы, чтобы они стояли абсолютно симметрично, и повернулся, наконец, ко мне.

– Добрый день, мадам Анна, – произнес он по-английски хорошо поставленным баритоном. – Меня довут Джон Карлайл. Позвольте угостить вас легким дессертом.

Ковбой повел рукой в сторону накрытого столика.

– Неужели вы проделали столь дальний путь и потратили массу ценных ресурсов только ради того, чтобы я съела несколько виноградин и запила их стаканом лимонада? – недоверчиво спросила я.

В самом деле, трудно поверить в подобный альтруизм. Здесь, на островах, даже самые закоренелые толерасты быстро становятся практичными циниками.

– Нет, конечно, – улыбнулся ковбой. – Но я считаю, что если уж мужчина собрался вести беседу с дамой, то он просто обязан предложить ей хотя бы минимальное угощение. К сожалению, здесь в радиусе пятисот миль нет ни то, чтобы приличного кафе, но даже ни одной паршивой забегаловки. Надеюсь, мне удалось угадать ваши вкусы.

– Вполне, – не стала я чиниться.

– В таком случае, прошу к столу.

Карлайл галантно подал мне руку, проводил к легкому складному стулу и помог сесть. Надо же, от него пахло совсем не конем, как от всех предыдущих визитеров, а вполне даже одеколоном!

Кавалер уселся напротив меня, снял свой стетсон и небрежно бросил его на угол столика. Под шляпой обнаружились аккуратно подстриженные густые черные волосы с легкой сединой на висках. Ковбой наполнил из сифона бокалы, один из них протянул мне. Я взяла, пригубила. Прохладный ароматный напиток – самое то по такой-то жаре!

– Спасибо, Джон.

– Не стоит благодарности, отмахнулся тот. – Вы, кажется, хотели винограда? Не стесняйтесь. Позвольте, я за вами поухаживаю.

Ковбой кончиком ножа ловко отделил веточку винограда от большой кисти и положил на тарелку передо мной.

– Благодарю вас, – кивнула я, стараясь держаться по возможности величественно, насколько уж это было возможно с моим внешним видом, с обветренным лицом, едва расчесанными, хотя и чистыми, волосами, не слишком ухоженными руками и не самой изящной одеждой. Тем не менее, я постаралась припомнить все виденные фильмы, в которых присутствовали королевы, и хоть отчасти скопировать поведение за столом.

Я и без того не имею привычки сутулиться, а сейчас и вовсе постаралась продемонстрировать королевскую осанку. Конечно, королева – это лишь прозвище, но кто мешает попробовать соответствовать? Пусть не во всем, пусть меня не учили ничему такому, но попытаться-то я могу!

Я отщипнула ягоду от веточки, закинула в рот и даже чуть прижмурилась от удовольствия: виноград и вправду был бесподобен.

– Замечательно!

– Я рад, что смог вам угодить, хоть и в такой малости, – продемонстрировал безупречные манеры гость. – Вы, насколько я знаю, являетесь лидером своей группы.

– Вы собирали обо мне информацию?

– Конечно. Но и без того известные мне группы о вас вполне наслышаны. Королева Анна, она же Кровавая Анна. Женщина, которая способна на лету отстрелить комару э-э-э… хоботок, которая с одним ножом в руках перебила целую дюжину бандитов, которая непочтительно ведущему себя мужчине обрезает под корень самое дорогое, которая одним взглядом внушает своим подданным безграничное почтение, а врагам, напротив, безграничный ужас…

– Любопытно, – заметила я, отрывая от веточки очередную ягоду. – неужели все это обо мне рассказывают?

– Примерно да. Я могу предположить, что эта информация во многом преувеличена, но, как говорится, нет дыма без огня. Слухи не рождаются на пустом месте, они всегда имеют в своей основе какие-то реальные события. И поверьте, даже если уменьшить описание ваших подвигов вчетверо, они все равно вызывают как минимум уважение. Далеко не каждый мужчина способен на подобное.

–Что ж, мне приятно слышать похвалу. Но что это мы все обо мне, да обо мне? Расскажите о себе и о вашем деле.

– Извольте, – ответил Карлайл, доставая из внутреннего кармана жилета сигару. – Да, вы не против, если я закурю?

– Вы знаете, против. Не терплю табачного дыма.

– А я, знаете ли, пристрастился, причем именно к сигарам. Что ж, желание женщины – закон! – провозгласил ковбой.

Он убрал сигару и, чуть откинувшись на своем стуле, начал:

– Так получилось, что я возглавляю сообщество не вполне законопослушных людей.

– Главарь бандитов, – уточнила я.

Карлайл поморщился.

– Ну что вы все упрощаете! Люди увидели здесь, на островах, возможность жить свободно, и кто я такой, чтобы им это запрещать?

Меня начала разбирать злость. Ужасно захотелось не сходя с места посмотреть, какого цвета у этого ковбоя мозги. Собственно, для этого достаточно лишь махнуть Фам Линь. Она с самого начала залегла чуть поодаль с «маузером», на который Лерка прикрутила оптический прицел. И сейчас вьетнамка держит пришельца на мушке, ожидая лишь моего сигнала, чтобы устроить гаду трепанацию черепа. Мне хотелось сматериться, хотелось выкрикнуть этому Карлайлу прямо в морду все, что я думаю о нем и его банде. Однако сдержалась. Даже улыбнулась немного, отпила пару глотков лимонада и сказала нежно, почти ласково:

– Ваши, так сказать, свободные люди предпочитают создавать свою свободу за счет несвободы других. Выходит, они бандиты. Или, раз вам так не нравится это слово, трутни, неработни, нахлебники, захребетники, паразиты… какое определение вам больше по вкусу? Я подобных любителей свободы самолично отправила на тот свет не меньше полутора десятков. Почему-то им всем для личного счастья не хватало моих вещей, моего оружия и меня самой в качестве секс-рабыни. Так что оставьте все эти словесные реверансы и переходите к делу.

– Ну что ж, – вздохнул Карлайл, – к делу, так к делу.

Он рассеянно покрутил в руках свой бокал, потом сделал глоток и приступил к главному:

– Скажите, Анна, вам хотелось бы вернуться обратно, на нашу Землю, в тот мир, откуда вас так грубо и безжалостно выдернули?

– Признаться, нет, – не задумываясь ответила я. А чего тут думать? Давно уже все для себя решила.

– Неожиданно, – удивился ковбой. – А я вот хочу. Возможно, вы были не слишком успешны и счастливы в прежней жизни, и здешние условия, кажутся вам раем. Плюсом к этому власть над людьми, возможность удовлетворения почти любых материальных желаний… Да, я понимаю. Но я– другое дело. Там, в старом мире, у меня было все. Были деньги, по-настоящему большие деньги. Был бизнес. Была власть. Меня уважали серьезные люди, меня любили прекрасные женщины… А теперь я возглавляю шайку идиотов, ублюдков, съехавших с катушек от вседозволенности. Да, я могу себе позволить почти все из того, что у меня было прежде, но я готов отдать все это ради возможности вернуться обратно.

Карлайл говорил эмоционально, так, что я даже поверила. Собственно, я вполне могла его понять. Это у меня «там» осталась восемнадцатиметровая клетушка и куча долгов. А если бы как вот у этого… предводителя? Пожалуй, я тоже бы хотела назад. И, кажется, понимаю, что ему от меня надо. Вот только помогать этому типу как-то не хочется, несмотря на все его манеры.

– И каким образом я могу вам в этом помочь? – поинтересовалась я, по-возможности достоверно изображая удивление.

– Не притворяйтесь, мадам, у вас это выходит не слишком хорошо. Но извольте: здесь, на островах, есть портал, который ведет обратно. Я знал человека, который этот портал видел. И лично слышал его рассказ об этом месте.

– Знали? Ваш очевидец скончался?

– Увы, – покачал головой гость. – он решил не делиться со мной информацией. Ему удалось выкрасть лодку и сбежать.

Я, понятное, дело, давно догадалась, к чему клонит мой уголовный гость. Но хотела до конца дослушать его версию событий.

– И что же дальше?

– Увы, он погиб и унес свою тайну в могилу.

– В могилу? Я думала, на дно моря.

– Нет, именно в могилу. Мои люди эту могилу нашли и опознали покойного.

– Иначе говоря, ваш обратный портал теперь неизвестно где.

– Вроде того. Но есть одна ниточка. Во время побега с ним была девушка. И он вполне мог поведать ей свой секрет.

– Может, она тоже погибла?

– Нет, она жива. И вам, мисс Анна, – тут Карлайл остро взгянул на меня, – это прекрасно известно. Мои люди пообщались с теми тремя идиотами, которых вы отселили на свой старый остров, и они охотно поведали обо всем, что знали. Так что у меня к вам предложение: отдайте нам эту девушку, а мы в ответ оставим вас и ваш остров в покое.

– Чтобы вы ее замучали до смерти?

– Ну почему обязательно мучать? Мы не такие уж звери.

– Именно звери, и именно такие. Судя по тому, в каком состоянии она была, ее ваши свободные люди непрерывно насиловали самыми извращенными способами. Так что я вполне составила представление о ваших методах воздействия. Кроме того, она сейчас совершенно нетранспортабельна. Множественные переломы, ушибы внутренних органов, плюс последствия свободных отношений… Она едва жива. Нет, я вам ее не отдам.