Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

В общем, в лазарете сейчас было четыре пациента: переломанная морем девушка Ирина, переломанная жизнью и садистами-прибалтами министерша Марианна, подстреленная бандитами блондинка-француженка с неизвестным пока именем и продырявленный в приличных и неприличных местах ирландец Томас Донован.

Иринка была рада. Не нужно быть большим знатоком физиогномики, чтобы это разглядеть. Она, как выяснилось, всерьез считала, что меня выкрали вместо нее. Пришлось успокаивать, рассказывать «по секрету» о том, что на самом деле господин Карлайл решил сделать меня любимой женой. Но моего мнения спросить забыл, за что и поплатился. Думаю, уже через полчаса этот секрет будет известен всей дамской половине населения острова. Вон, как ушки навострила Сарина помощница.

Марианна, что удивительно, тоже была рада. Видимо, все те события, которые произошли с ней здесь, на островах в последние две недели, что-то кардинально переменили в ее отношении к себе, к людям и к жизни вообще. Как говаривал, бывало, крестный отец американской мафии дон Корлеоне, пуля многое меняет в голове, даже если попадает в задницу. Ей в задницу попала не пуля, но нужный эффект, как видно, проявился.

Француженка не тряслась, не бледнела и не пыталась уползти куда подальше – уже хорошо. Правда, особой радости при виде меня не проявила, но мне оно и не нужно. Морду при виде меня не кривит, и ладно. Впрочем, я думаю, ей уже объяснили, кто я такая, и что из себя представляю. Так что вряд ли она решится на демонстративное проявление неуважения.

Ну а вот и Том. Его уложили отдельно, насколько это было возможно, чтобы не смущал дам своим пострадавшим афедроном. Сара, конечно, поохала, пока перевязывала раненого героя, но прогноз выдала достаточно обнадеживающий. Самое проблемное – это, безусловно, перебитая пулей кость плеча. Но я достаточно качественно зафиксировала руку, так что ей почти ничего не пришлось исправлять. Сейчас он спит после наркоза – пришлось делать операцию, удалять из раны несколько небольших осколков кости. Жаль, я надеялась посидеть с ним, поговорить… О чем? Да все равно. Просто хотелось побыть рядом. Ну да ничего, ближайший месяц он никуда отсюда не денется. А потом… потом, может, и не захочет никуда деваться.

Глава 43

Целую неделю я маялась бездельем. Корону и вместе с ней умственную работу я отдала сама, работать физически еще не могла, а путаться под ногами у занятых делом людей считала недопустимым. Я бы, конечно, попыталась заняться чем посильным, но мой трудовой порыв был на корню задушен Сарой. Медицина заявила, что нагружать раненую ногу мне категорически запрещено. Вот, дескать, завершится процесс восстановления… Так бы я уже считалась здоровой, да только перенапряглась на том клятом острове, слишком много нагрузки выпало на мою две недели назад пораненую конечность. Вот и пришлось, условно говоря, пролеживать бока на матрасике, изредка выбираясь на «совет племени».

За это время случилось куча событий. Во-первых, оказалось, что здесь, на островах вполне себе успешно обжились три крупных группы, в основе своей русских. Помимо нас и Кота, который здорово выручил наших ребят на маяке, есть еще и некий Стас. С коллегами и земляками была установлена радиосвязь и, пользуясь оставленной Карлайлом информацией, снарядили и отправили сводную групу бойцов для зачистки бандитской вольницы. Я подозревала западлу, но ковбой – ну надо же – не обманул, все расписал чин чинарем, и даже схемку острова накидал. И операция прошла гладко, как по маслу.

Я, если честно, приготовилась к потерям. Согласно моим расчетам, по крайней мере, четверо из шестерых отправленных на войнушку бойцов должны были стать пациентами нашей Сары. Ан нет, вся полудюжина вернулась целая и невредимая. Патронов они, конечно, извели море, ну да и ладно – еще наберем. Зато и трофеев было немало. А главное – привезли людей, которые были у бандитов считай, что в рабстве. Не всех, понятно, лишь тех, кто реально захотел именно к нам. Но дело не в этом. А в том, что в итоге группа перескочила очередное удвоение численности. Не шуточки – сорок восем душ с гаком. И это еще за минусом меня. А дали за это такую штуку… Не оружие, не лодку, не дом и даже не склад ништяков. На том поле, которое пытался распахать наш доблестный реднек, нынче ровными рядами тянулись арки самых настоящих теплиц. Низенькие, не больше двух метров в высоту, с плотно прилегающими к земле не то стенками, не то крышами. Конструкции были прочными даже на вид. Думаю, теперь никакой шторм, ливень и ураган не смоет наши посевы в море. И всякие вредители вроде птиц и мелких грызунов нам не напакостят. А что касается климата, вовсе не требующего тепличного выращивания растений, то можно ведь и проветрить тепличку в жаркие часы. Теперь я за будущее группы была совершенно спокойна. Оружие есть, жилье имеется, теперь и с голоду не помрут. А я могу со спокойной совестью заняться личной жизнью.

Собственно говоря, я и без того в эту неделю вынужденного безделья большей частью именно этим и занималась. Как только Донован малость очухался, он взял за правило днем выползать из лазарета и, используя меня с тросточкой вместо костыля, гулял по окрестностям. Ну, то есть, как гулял? Мы отходили в сторонку метров на двести, усаживались на плед и принимались глазеть на море, на дальние острова, на мою красавицу шхуну и разговаривали обо всем на свете.

Мы говорили о музыке, об одежде, о машинах, о странах, где я никогда не бывала, зато бывал он, о сибирской тайге, где не бывал он, зато бывала я и еще о тысяче разных вещей. И, конечно же, о море и о парусах. Он всю жизнь провел рядом с морем, любил его и знал, как как хороший любовник знает свою давнюю подругу. Я же, хоть и увидела море лишь месяц назад, но как-то сразу пришла от него в восторг и, кажется, тоже полюбила. И еще – паруса.

Наверное, я во все это влюбилась уже заранее, начитавшись в детстве книжек о морских путешествиях, злобных пиратах, благородных сеньорах, зарытых и забытых кладах и о прочих атрибутах романтического авантюризма. Но – как бы отстраненно, поскольку сам предмет любви как таковой в пределах досягаемости отсутствовал. А тут все сошлось воедино, столкнулось и вспыхнуло. Причем, я смогла осознать это только сейчас, когда появилось время на самокопания. А еще появился Том. И я в него, кажется, тоже начала… ой, нет! Кажется, я уже… И, кажется, он тоже…

Вот, ё-моё, какая фигня возникла! Чувства – жуткая штука. Я чувствую, и чувствую, что он тоже чувствует. Ну а вдруг я себе опять все придумала, как в тот, в первый раз? И способа проверить не знаю. Книжные – судя по рассказам левок из бригады там, в прошлом мире и прошлой жизни – работают совсем не так, как в книжках. И даже, зачастую, наоборот. А проверять их на себе совсем не хочется. Тут наверняка нужно, без осечки. Разве что подойти к парню, да и шарахнуть ему вопросом в лоб. Вот только спрашивать как-то страшно. Страшнее, чем в одиночку с дробовиком на тигра идти. Вот и остается только гулять и разговаривать, понимая, что тянет меня к этому рыжему ирландцу с каждым днем все сильнее и сильнее. И желания сопротивляться этой тяге нет совершенно. Ну а раз так – пусть все идет, как идет. Окажется сволочью – пристрелю и дело с концом.

Я приняла такое решение и успокоилась. Успокоилась, расслабилась, и позволила себе без лишних рефлексий просто получать удовольствие от общения с приятным собеседником. И это удовольствие с каждым днем становилось все сильнее, его оказывалось все больше, а потом в один прекрасный момент мне вдруг захотелось положить голову Тому на плечо. И я – уж коли решила – не стала себе отказывать. Положила, закрыла глаза, прислушиваясь к новым, странным и донельзя приятным ощущениям внутри себя. А буквально через минуту ощутила на своих губах легкое прикосновение других губ, мужских. И оно не разрушило мои ощущения, а напротив – только усилило и подстегнуло. И я – раз уж все равно декло к этому идет – взяла, подалась чуть вперед и ответила на поцелуй.

И – всё. Закрутило, завертело, понесло… Причем, не меня одну, а нас обоих. Крышу сорвало и унесло, да так, что шиш догонишь. И не только мою – обе. Хорошо еще, хватило соображения на виду у всех ограничиться небольшими поцелуйчиками. А потом… потом я договорилась с Сарой, пообещав ей соблюдение всех правил ухода за больным, собрала в рюкзачок еды, лекарств и бинтов, нагло взяла лодку, села на весла и увезла нас обоих на шхуну. И вот уже там мы оторвались, насколько хватило здоровья. Куда там Борюсику с Дзеттой с их бурной итальянской страстью! Русская женщина и бешеный ирландец круче, это я вам ответственно заявляю.

Едва только медицина дала добро, как я запряглась по полной в обычную повседневную работу. Пахала наравне со всеми. И землю копала, и гвозди колотила, и кладку клала – оказалось, что я чуть ли не единственный специалист в этом вопросе. И, вроде, работала на совесть, и с людьми ровно себя вела, а все равно было ощущение… не принимают меня как ровню. Не понимают они, с чего это я решила корону скинуть. Но прямо меня об этом никто не спросил, а самой ходить и каждому объяснять – тоже не самое умное дело.

Так или иначе, жизнь нашей группы текла своим чередом, все более и более вставая в рабочую колею. Появлялись новые люди, выполнялись необходимые работы, поселок на берегу прирастал домами, у людей появлялась какая-никакая надежда на то, что это благополучие не уйдет. Вот только я так и оставалась для всех белой вороной. И не сказать, что это так уж мне мешало, но неудобство, дискомфорт создавало. А потом три главных группировки решили собрать большое-пребольшое собрание больших-пребольших начальников. От нас поехал, разумеется, главный начальник Борюсик, вьетнамец Фам Шень как главный военачальник, главный завхоз Михалыч и я в роли главной советницы. Собственно, я даже и не удивилась этому, все равно ни одно наше внутреннее совещание без меня не проходит. Даже обрадовалась случаю: была у меня одна идея, которая могла все перевернуть и в жизни островов, и в моей жизни тоже.

Приехали мы на остров Кота и принялись переговариваться. Обо всем подряд: о взаимодействии, о форматах радиосвязи, о взаимопомощи, о совместных действиях против разных нехороших человеков, которые видят смысл своей жизни в отнятии материальных ценностей у ближнего. И у дальнего тоже, если удастся дотянуться. А под занавес, когда обо всем уже договорились, я вынула из закромов родины бортовой журнал того самого парусника, безвременно почившего у берегов нашего острова. Вот тут и началось самое интересное.

Воплей было – до небес. Орали, спорили до хрипоты, только что в бороды да в косы друг другу не вцеплялись. А главный смысл споров был: нужны нам эти дальние соотечественники или не нужны? Радиосвязи с ними нет, находятся они у черта на куличиках, и сколь-нибудь регулярное сообщение с ними невозможно по определению. А ну как они потребуют присоединиться к ним на условиях колонии? А нам такое даром не надо, мы и сами с усами. В общем, спорили-спорили, а потом я поднялась и спросила:

– Скажите, сколько людей может поместиться на этих островах?

Народ замолчал, с удивлением уставившись на меня.

– Вы все знаете, что на наш архипелаг засылают людей из расчета три человека на остров среднего размера. На большие острова – две или три тройки, в зависимости от размера. Количество островов ограничено. Так сколько людей здесь может поместиться?

–Ты что хочешь сказать? – нахмурился Кот, хозяин острова, серьезный мужик в годах.

– Да, собственно, ничего. Только то, что когда выбьем всех бандитов и останутся только три наши группы и несколько условно дружественных, развитие остановится. Вы же сами знаете, что в какой-то момент количество рабочих рук становится совершенно недостаточным для дальнейшего прогресса. А откуда их взять? Выходит, что неоткуда. Но это еще не все.

– А что еще? – заинтересовался глава третьей группы, Стас.

– А вот что. Какова должна быть численность населения, чтобы избежать близкородственных браков и связанных с этим наследственных заболеваний? Хватит у нас народа, чтобы наши дети-внуки не начали вырождаться? Нет. А это означает, что нужно искать другие земли, других людей. А раз так, то почему бы не наведаться к нашим землякам на другой половине шарика? Может, получится наладить с ними контакт, может, узнаем, откуда берутся люди, как их можно к нам на острова привезти. А, может, найдется такое место в паре-тройке тысяч миль отсюда, что мы всем табором снимемся и ломанемся туда, бросив здесь все построенное и распаханное.

– И как ты предлагаешь это сделать?

– А на чем плыть?

– А где…

– А что…

– А кто…

– А как…

Вопросы посыпались со всех сторон. Но я не просто так разговор начала. Два главных аргумента мы давным-давно обсудили с Томом. И вышло все, вроде бы, само собой. Однажды в ходе наших бесед возникла эта тема. И она показалась нам обоим настолько заманчивой, что мы и принялись на пару думать на этот счет. А потом и обсуждать, как фантастическую идею сделать вполне реальной. Я искала выход, в первую очередь – для себя. Я не хотела оставаться в своем непонятном статусе, а способов изменить его не видела. И – придумала. Теперь главное, чтобы меня выслушали и со мной согласились.

Я подняла руку, призывая народ к молчанию, дождалась тишины и начала:

– У нашей группы есть отличное судно. Двухмачтовая шхуна, металлический корпус, неплохое водоизмещение, современное навигационное оборудование, автоматика управления парусами, мотор и прочие вкусности. Команды требует самый минимум. В принципе, с ней можно управиться и вдвоем, но на случай отказа механизмов и встречи с недружелюбными аборигенами, лучше набрать полную команду, двенадцать человек. Сейчас шхуна стоит без дела. Причина проста: до недавнего времени у нас просто не было людей, умеющих ходить под парусами. Сейчас такой человек появился. Еще неделя-другая, и его выпустят из лазарета, и тогда можно будет всерьез говорить о дальнем плавании. Что касается представительских функций, то я предлагаю свою кандидатуру. Думаю, мою компетентность никто не станет оспаривать. Команду можно составить из добровольцев от каждой группы. Ну и снаряжать экспедицию надо будет всем миром. Одна группа, любая из наших трех, просто не потянет, не хватит свободных ресурсов. А вот вместе…

Эпилог

Раскинув паруса «бабочкой», моя «Арабелла» летела по волнам самым быстрым курсом – в фордевинд, рассекая надвое кильватерной струей изумрудную зелень океана. Я стояла у штурвала в рубке, в ее верхней открытой надстройке, и наслаждалась буквально всем: свежим ветром, ярким солнцем, плеском воды под форштевнем, скрипом туго натянутого такелажа, криками чаек – всем тем, из чего состоит настоящее морское путешествие. Мое состояние было близко к экстазу. Душа моя пела и смеялась, и летела вперед вместе со шхуной, подгоняемая утренним бризом.

– Ваш кофе, мэм!

Я обернулась на голос и заулыбалась: в рубку поднялся Томас. Простреленная нога у него давно зажила. А вот перебитая пулей рука была еще пока закована в гипс и висела на перевязи. В здоровой же руке, действительно, был небольшой поднос с кофейником и двумя чашками. Спросите, откуда дровишки? Нашли. В процессе освоения парусов мы с ирландцем исходили вдоль и поперек весь архипелаг. Нарисовали подробную карту островов, нашли немало ценного: людей, строений, запасов… И кофе тоже нашли в одном из обнаруженных складов. Понятно, содержимое того склада давно вывезли на три главных острова, но несколько килограммовых пакетов кофейных зерен мы оставили себе – это наша доля добычи.

Щелчок тумблером автопилота: пусть немного поработает автоматика.

– Доброе утро, сэр! – шутливо отсалютовала я в ответ.

– Еще какое доброе, моя королева!

Том поставил поднос на небольшой столик рядом с местом рулевого, подошел ко мне вплотную и обнял здоровой рукой. Я прижалась к своему мужчине и, замурчав, как кошка, потерлась щекой об его плечо. Как же все-таки хорошо! Практически, у меня есть все то, о чем я когда-то могла только мечтать. А о чем-то даже и мечтать не могла – просто не знала, что такое существует на свете

С того большого совета прошел месяц. Прошел он безумно интересно. Я под руководством Тома неплохо научилась ходить под парусом и теперь при желании могу справиться со своей шхуной даже в одиночку, были бы исправны механизмы. Про наши находки я уже упоминала. Пришлось, конечно, постараться, где-то и повоевать. Пару раз влипали в серьезные переделки, но каждый раз все кончалось хорошо. Ни у меня, ни у «Арабеллы» не добавилось ни одной царапины, не говоря уж о незапланированных отверстиях.

Да, я назвала свою шхуну «Арабеллой». Вспомнились книжки про капитана Блада, романтика корсарства и все прочее. Народ занимался выдачей названий большим и малым островам, а я за собой застолбила право самой, без посторонних советчиков (Тома не считаем, он не посторонний), дать имя своему кораблю. Да, теперь это именно корабль – то есть, военное судно. На баке стоит тренога, на которую водружен «максимка». Кажется, даже тот самый, что разгромил пиратский десант на наш остров. А на юте – со страшными душевными и, кажется, физическими муками отданный мне крупнокалиберный пулемет «ДШК». Его мы тоже нашли на одном из островов, но это оружие настолько мощное – по сравнению со всем остальным, конечно – что мест, где оно просто жизненно необходимо, слишком много. Гораздо больше, чем пулеметов. Но один я выгрызла. Все-таки, слишком много ресурсов вкладывается в экспедицию, и шансы на выживание и, следовательно, возвращение, должны быть максимальными.

Мы побывали на островах Кота и Стаса, загрузили их долю припасов: продукты, патроны, топливо и прочие мелочи. Ну и людей, конечно, которые захотели к нам присоединиться и которых согласились отпустить их начальники. Теперь осталось заглянуть на свой остров, догрузить последнее и забрать еще двоих. Ну и попрощаться, конечно. Мы, конечно, не в кругосветку отправляемся – пока еще – но, все-таки, не на один день уходим. И даже не на одну неделю. Приняли решение крутиться вокруг архипелага по спирали с шагом в двадцать миль, пока не достигнем удаления в пятьсот миль или пока не найдем что-нибудь действительно стоящее.

Нас ждали, и когда мы отдали якорь неподалеку от нашего берега, на причале уже собралась толпа – все почти семь десятков человек. Кричали «Ура!», махали руками, бросали в воздух шапки. Мы, все десять человек, торжественно съехали на берег, где были торжественно встречены, торжественно проведены в столовку и торжественно накормлены на торжественном обеде. В общем, все было торжественно и донельзя пафосно – насколько позволяли местные условия.

На обеде я познакомила команду с еще двумя ее членами. Со мной решили отправиться Лерка и еще один молодой пацан из числа отбитых у бандитов, мексиканец по имени Санчо. Сдается мне, пацан решил завербоваться из-за Лерки. А та – из-за меня. Просто не захотела расставаться. С одной стороны, я была этому безумно рада: такого грамотного оружейника еще поискать надо. А с другой – не слишком: все же не на прогулку отправляемся. И опасно может быть, и рисковать придется неслабо, и вообще… Боюсь я за нее. Не дай бог, что случится – век себе не прощу. Правда, за то время, что мы здесь провели, случиться могло много чего. И опасностей всяких случалось немало, и погибнуть она могла не раз. Так что пусть идет, а я уж постараюсь, чтобы с ней ничего плохого не случилось.

Конечно, я бы хотела забрать с собой и Михалыча, но старый егерь отказался. Я, говорит, старый уже. Хочу, говорит, к земле, к лесу поближе. Да и бабулька та ему приглянулась. И он, надо сказать, тоже сумел впечатление на пожилую леди произвести. Так что пусть остается, я все равно его люблю.

С вечера догрузили «Арабеллу» недостающими припасами. Переночевать решили на берегу, а двинуться в путь с утра, после завтрака. Уже в сумерках пережили обильный ужин, команду растащили по домикам: много стихийно сложившихся компашек рады были посидеть вечерком с одним из героев. Ну а что? Бандитов, кого нашли, повывели, жизнь более-менее устаканилась. Появилась даже некая рутина. Как по мне – это даже хорошо, так и должно быть. Но при этом и подвигу не стало места в повседневности. А людям, наверное, позарез нужны герои. Чтобы было кем восхищаться, о ком говорить по вечерам. Главное, чтобы подвиги совершались где-нибудь там, подальше. Вот мы как раз такими героями и стали. Завтра утром отчалим, и пойдем за славой, сокровищами и новыми открытиями. Насовершаем своих подвигов и обеспечим все острова сплетнями как минимум на пару месяцев.

Мне не сиделось и не лежалось. Донован глядел уже третьи сны, а я все не могла уснуть. Тихонько встала, оделась-обулась и, прихвативши «саежку», выползла из отведенного нам домика наружу. Задрала голову, полюбовалась роскошным зрелищем звездного неба. Звезды я еще плохо знаю. Пока лишь Южный крест запомнила. Ну да ничего, Том научит. Да и помимо него у меня книжек полно. По судовождению, по навигации, по управлению парусами и по всем прочим морским премудростям. Я даже морские узлы вязать выучилась, даже беседочный узел как полагается, на пальцах завязать могу. Буду в свободное время читать, учить, да Тому экзамены сдавать.

Я еще раз огляделась вокруг. А ведь неплохо мы развернулись, очень даже неплохо. В поселке уже три десятка домов. У всех, кто решил пару создать, теперь есть свой угол, свое хозяйство. Борюсик даже специальную тетрадку завел, браки регистрировать. Правда, как-то подкатила парочка мужиков – мол, мы тоже хотим. Но им быстро и наглядно объяснили, что здесь не Европа, и подобных извратов терпеть никто не станет. Нравится – любитесь в кустах. А на блага не претендуйте, это для того выстроено, чтобы наших будущих детишек растить.

В общем, все благостно настолько, насколько вообще может быть в нашей ситуации. Люди сыты, одеты, защищены, крышу над головой имеют – базовые потребности удовлетворены. Теперь можно и дальше развиваться, вширь. Вот только…

Мои размышления об общественном благе прервал непонятный шорох. Я тут же отшагнула в тень ближайшего дома и присела, автоматически сдергивая с плеча «саежку» и снимая ее с предохранителя.

– Анна Аркадьевна, – раздался из темноты знакомый голос, ввергая меня в состояние де жа вю.

Из-за угла на свет выступила женская фигура.

– Это я!

Да знаю я, еще при первых словах узнала. У бывшей министервы голосок вполне запоминающийся. Кто раз услышал, больше не забудет. И что ей сейчас от меня надо? Я была не слишком рада этой встрече, но досаду свою постаралась скрыть.

– Слушаю вас, Марианна Викентьевна.

– Анна Аркадьевна, у меня к вам просьба.

Тетка помялась секунду-другую, а потом выпалила, словно в омут кинулась:

– Возьмите меня с собой!

И, не давая мне возможности сходу возразить, зачастила:

– Обещаю, вы ни разу об этом не пожалеете. Я знаю, что команда уже набрана. Но я… не могу я найти себе место на берегу. Я и на другие острова ездила, присматривалась, и всяко пыталась. И профессию освоила, и стрелять выучилась лучше многих. Но поймите, все на меня здесь смотрят как на прокаженную. Старики – из-за того раза, новички – те помят, как я латышей казнила. Все, кроме вас. Возьмите. Я многому научилась. Я ведь готовить умею не хуже Дзетты, ручаюсь – у команды еда будет не хуже, чем в ресторанах. Я на все готова – и вахты стоять, и палубу драить, и гальюны чистить – это все равно будет лучше, чем здесь. Прошу вас, Анна Аркадьевна! Хотите…

Нет, вот этого я совсем не хотела. Дважды она вставала на колени. Один раз – когда ее осудили, второй – когда она прилюдно просила прощения за свои грехи. Тогда все было правильно, все было уместно, а в этот раз совершенно ни к чему. Тем более, что я действительно была не против взять ее с собой. Еще тогда, когда я судила и казнила прибалтов, ощутила: эта женщина по итогам своих приключений действительно что-то важное для себя поняла. И не только поняла, но и превратила в один из своих жизненных принципов. А это само по себе заслуживает по меньшей мере уважение. И не ее вина, что немногие способны понять такие вещи. А то, что она приложила немалые усилия, чтобы в новой своей жизни стать полезной людям и обществу лично для меня является лучшей характеристикой.

Я поддержала тетку под руки, не давая ей опуститься передо мной.

– Не надо, ни к чему это. Даже перед царственными особами опускаются только на одно колено и только при выполнении некоторых ритуалов. А я нынче, как вы сами знаете, от престола отреклась. Так что не стоит. К тому же слезы и прочее на меня не влияют, вы это имели возможность проверить. Но не будем вспоминать прошлое. Я знаю, люди способны изменяться, особенно если действительно хотят этого. Собирайте вещи и приходите утром после завтрака на пристань. Кают на «Арабелле» хватит. И дело на борту для вас найдется.

– Спасибо, Анна Аркадьевна!

Радости в голосе окончательно помилованной министервы было столько, что мне стало немного совестно: не удержалась, подпустила шпильку. А тетка уже спешила прочь, и откуда-то из темноты до меня доносился ее голос:

– Спасибо, Анна Аркадьевна, вы не пожалеете!

Утро наступило быстрее, чем хотелось. Все-таки ночные прогулки не способствуют выспанности организма. Но капитан я или нет, в конце концов? Сейчас выйдем в море, ляжем на курс, я вахтенных назначу, а сама – в каюту досыпать.

Улыбаясь своим коварным мыслям, я встала перед сгрудившимся на берегу народом. За моей спиной выстроилась моя команда, все одиннадцать человек. Не хватало только её сверхпланового члена. А уж было пожала плечами – мол, не пришла и ладно, но тут в толпе провожающих началось шевеление, возня, шипение «Да пропустите же!» и через минуту у ведущей к причалу лестницы возникла Министерва. Хотя нет, не годится ее так сейчас называть. Кто она по фамилии? Марианна Белова? Вот пусть пока побудет Машкой, а там, как отличится, подберем ей «взрослое» имя, как это водится у индейцев: там, Серебряная звездочка, или Быстроногая олениха…

– Что стоите, Марианна Викентьевна? Давайте в строй!

– Есть! – отозвалась Машка Белова и, ссыпавшись по деревянным ступеням, присоединилась к недоумевающей команде.

А я произнесла короткую зажигательную речь про наследников Колумба, Беллинсгаузена и Крузерштерна и дала отмашку: в лодки. И тут меня удивили. Стоявший в первых рядах Борюсик, с которым мы уже заранее напрощались, в свою очередь отмахнул кому-то, и над пристанью, над толпой, над морем, полетели звуки до боли родного марша: «Прощание славянки». Чесслово, я даже украдкой слезу смахнула. Там ведь такие слова: «Прощай, милый край, ты нас вспоминай»…

Ну а потом, когда команда поднялась на борт, я собственноручно прицепила к фалу гафеля флаг: белое полотнище с косым синим крестом.

– К поднятию флага стоять смирно!

Под скрип блочков флаг поднялся к вершине гафеля и, развернутый ветром затрепетал, заполоскался. С берега донеслись восторженные крики.

– Поднять фок и грот!

Команда разбежалась к снастям, потянули шкоты, поднимая тяжелые основные паруса.

– Поднять фор-кливер!

Хлопнул, наполняясь ветром небольшой треугольный парус между бушпритом и фок-мачтой.

– Поднять якоря!

Загудели электромоторы шпилей, загрохотали в клюзах цепи.

И, наконец, настал момент, которого я ждала целый месяц. Момент отдать последнюю команду:

– Курс норд, полный вперед!