Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Пингвины??? Откуда они здесь?

– Ну, Наталья – ты ж будущий географ! Так же нельзя! Подумай ещё? Откуда им тут взяться-то? – весело отвечаю ей.

– Ну как же – вот же они! – Тут уж над ней ржали и все остальные.

– А я не поняла, чего смешного-то? – удивленно отвечает на мой рассказ Фая. – Вот же они перед нами, и там могли быть, на нашей родине, а?

– Они ж только в Антарктиде живут! Ну и вокруг неё – на ближних островах и материках – и все в Южном полушарии. Все, понимаешь – ВСЕ! Ну вымерли они на нашей планете, или были человеком истреблены, те виды что в северном водились. Нет их там. Зато тут есть… Значит мы здесь – в Южном! И ты сама, выходит – «пленница стереотипов». Это только в детских мультиках пингвинёнок может с белым медвежонком в природе встретиться и дружить, ну и зоопарках, конечно же. А так в нашей земной реальности – они по разные стороны планеты. Только так и никак иначе. Ну и вот здесь – на этой, Платформе, еще может быть… Хотя более чем уверен – они, всё же, и здесь разделены морями и океанами.

(то, что на картинке – быть в природе не может! Это – явный монтаж!!!)

Ну и, попутно, раз уж затронул «полярную» тему – ещё одна байка вдогонку. Надо ж ей как-то теперь настроение поднять?

– Однажды купил торт с названием «Полярный»… Угадай – какое животное было изображено на самом торте. Не на коробке – внутри.

– Да я уж теперь и не знаю… Или белый медведь или, вон, как эти – пингвин. Может быть… хотя я ни в чем теперь не уверена. Явно ж там что-то не так?

– И правильно делаешь, что сомневаешься, молодец, матурым! (дорогая – тат.) Ведь внутри там на верхней части выдавлено изображение… циркового слона. Да-да, его самого. Не оленя-тюленя-моржа, а так. А на упаковке – слово «Полярный»! Знай наших! Россия – родина слонов!

Вот и разрядил обстановку… Всё жить веселее. По натуре такой… стараюсь шутками и байками как-то настроение улучшить. Не всегда получается – так и я не клоун… Скорее уж, как «солдат Швейк», у которого на абсолютно все случаи и ситуации – готовая история. Или анекдот. Те, кто меня знает – привыкли. А кто привыкать не хочет, не держу – «Вэлком, Хаэрле Иртэ!» (добро пожаловать – англ., в добрый путь – тат.)

Потом уже, когда делал следующую поставку, заглянул в справочник по видам животных – очень было интересно кого мы тут встретили. Оказалось – Галапагоские пингвины! Расскажу тут, чтобы потом не отвлекаться: «Является уникальным представителем вида пингвинов. И уникальность его заключается в его среде обитания. Это единственный вид пингвинов, который обитает всего в нескольких десятков километров от экватора. Температура воздуха там колеблется 19-28 градусов по Цельсию, а воды 22-25 градусов. Сами по себе Галапагоские пингвины довольно мелкие. Их рост до 50 сантиметров, а вес до 2,5 килограмм. От шеи до глаз проходит полоса из белых перьев. К огромному сожалению, этот вид является вымирающим. Их насчитывают всего примерно 2000 взрослых пар.»

Ну не знаю – «вымирающие» они на Земле или нет, но тут они вполне себе были живые и здоровые, упитанные и очень неплохо себя чувствовали. Тут их было… примерно «до хрена». Это такое «ёмкое» число – если кто его не знает и считать не собирается. «Аборигены» заинтересованно всем пляжем посмотрели на приблизившуюся лодку, вероятно решая, грозит ли она им какой-либо опасностью, потом успокоились и занялись своими пингвиньими делами. Ну и мы прошли мимо. Будем знать. По крайней мере ещё какой-то вполне доступный ресурс. Вот едят ли их – это ещё выяснить надо. Решил попробовать и вернулся. Фая поначалу слегка возражала, типа «они такие забавные», и оказалось что она вообще-то вегетарианка, и мясо не ест. Блинн!!! Стал расспрашивать подробности. Там, на Земле не ела. А тут… ну, в общем и целом, выбирать не из чего. Придётся питаться тем, что добудем. Посовещались и решили добыть пару тушек на пробу. Повар у нас уже есть. Пусть он и попробует приготовить.

В общем, высадились с края пляжа, и аккуратно веслами стали отжимать от остальных пару птичек покрупнее, чтобы весь базар не переполошить. Отогнали. А там веслом их, и потом топориком добили. Обухом. Ну я добил – кто ж ещё-то… Хотя никогда ранее птицу бить не приходилось. И в пакеты сложили, чтобы крови в лодку не натекло. Потом уже посмотрел по справочнику и вот что узнал. Оказывается, есть такое мнение: «Пингвины, будучи вполне съедобными птицами, не раз выручали участников экспедиций. Мясо пингвина на вкус похоже и на говядину, и на птицу, и на рыбу. Оно довольно жёсткое, но весьма вкусное, пока свежее.» По крайней мере таковы отзывы полярников. Один из антарктических рецептов приготовления пингвиньего мяса: «нарезать мясо тонкими ломтями и обжарить его в пингвиньем (или не пингвиньем, а какое под рукой будет) яйце с хлебом. Пингвиньи яйца несколько отличаются от куриных: их белок не затвердевает, даже после тщательной прожарки, а желток имеет красный цвет». Все это потом Резвану-абы и рассказал. К тому времени, когда это стало известно, мы уже и сами на себе опробовали вкус пингвиньего шашлыка. Вполне, надо сказать, съедобно. И удивительно для всех оказалось, в том числе и для Фиделя.

(«Гости незваные», или «кто к нам с чем зачем – тот от того и того!»; вечер, о. Дом)

Но это я несколько вперёд забегаю…

А пока мы прибыли с другой стороны нашего острова в ту же бухту, откуда вышли ещё утром. Близился вечер. Остров наш оказался вполне компактным и уютным, то есть за день, даже меньшую его часть, и, особо не напрягаясь, его можно было обойти на веслах весь. Что мы, собственно говоря, и сделали. И успели вовремя. На берегу, вытащенный на берег, стоял двухместный прогулочный водный велосипед. Чужой...

Гости в дом? Или «гости незваные» пожаловали? И кто же это, интересно? Чтобы понапрасну не рисковать, причалили в стороне и, вытянув лодку, направились в сторону места предполагаемой стоянки. Взяли с собой нож и топор, а плиту терминала из лодки достали и укрыли в прибрежных кустах. Начали движение. А там…

В общем, вокруг нашего костра сидели чужаки, двое взрослых бородатых восточных людей и один щуплый белый подросток. Связанный! В стороне лежал тоже связанный и, видно, крепко побитый Фидель, с окровавленной повязкой на голове, а Резван что-то готовил, похоже собирался разливать гостям чай. Из нашего котелка.

Выступил вперед, убрав Фаю за спину. Она было порывалась сразу кинуться к раненому, но я тихо сквозь зубы рыкнул:

– Тукта! Душманлар! Отвлекай. (Стой, Стоять; враги! – тат.) Резван, завидев нас засуетился, что-то стал быстро говорить на каком-то непонятном наречии, мешая разные слова, и показывать на меня и доктора.

Старший бородач засмеялся – стал махать рукой, мол, подходи, чего стоишь.

Младший так откровенно ржал, глядя на нас и плотоядно так рассматривал Фаю. Да, чувствую, с ЭТИМИ мира не будет. Совсем не будет! Надо что-то решать. Подхожу. Медленно. Тем временем замечаю, что Резван снял котелок с огня и показывает глазами на старшего. Выразительно так показывает. Приближаюсь.

И тут-то всё и завертелось. Фая вышла из-за моей спины, отошла в сторону и, бурно жестикулируя, что-то на явно арабском стала им говорить. Медленно, с трудом подбирая слова, и похоже, вплетая суры из Корана. Не знаю что именно, мне не до этого было. Оба абрека, в этом никакого сомнения уже не было, посмотрели на нее, вслушиваясь и пытаясь понять, что она им толкует.

В это же время Резван, пользуясь тем что «гости» отвлеклись, выплескивает кипяток в рожу и глаза старшего абрека, я бросаюсь вперед и рубаю топориком младшего. Сразу не убил, попал по роже, пришлось ещё разок его приложить, уже в висок. Резван тем временем выхватывает из-за пояса абрека кинжал и перерезает врагу горло. Профессионально так, как барана. И тут раздается крик белого паренька, даже скорее крик ужаса. Ну да, я его понимаю. Только что всё было мирно, и вдруг два трупа и, возможно, он следующий… Фая подлетает к нему, дает ему затрещину и тот замолкает.

«Приплыли», называется! «Здравствуй-здравствуй, старый Дом, наш милый тихий дом-дурдом…» Оглядываюсь на повалившиеся трупы противников… и тут меня начинает выворачивать наизнанку. Резван оттаскивает меня в сторону. Он внешне спокоен, но быстро-быстро что-то говорит на узбекском. Отмахиваюсь, и сквозь спазмы пытаюсь спросить:

– Они точно одни? Больше нет?» – Получается что-то неразборчивое, но Резван меня понимает и успокоительно хлопочет вокруг – нету, мол больше, душманлар – киттык (всем врагам – конец, – тат.), так я его понимаю.

Да, вот так вот, я и вообще вида крови не люблю, а тут пришлось самому убивать. Впервые! И трясё в отходняке всего. Фая и Резван успокаивают как могут, отпаивают водой, а потом чаем.

Да уж, «насыщенный» выдался денёк, ничего не скажешь.

Вечереет. Над морем вот-вот зажгутся первые южные звезды. А у нас ещё и похороны срочно нарисовались. Ничего не поделаешь, авторитет и напор моих восточных людей победил. Хотел было бросить трупы врагов в море, но уступил. Ладно, не переломлюсь, выкопаю могилки, хрен с ними!

Попеременно, чередуясь с Резваном, копаем яму в стороне от стоянки. Лопатки нет, потому приходится как-то ковырять грунт всем инструментом что у меня есть. И оттаскиваем чуть в сторону на куртке одного из душманов. Да, эта почва помягче, чем на той стороне острова. И там как-то на суглинок было похоже, а тут, я даже не знаю как назвать, что-то с песком и мелкими камушками. Малец помогает, старается, но видно что боится нас до дрожи. Ну так не мы его напугали, жизнь такая – либо они нас, либо мы их. Зовут его Lucas, Лука значит, Люк не совсем так пишется. Да мне-то что, хоть «лук», хоть «чеснок». Лишь бы успокоился. Не с ними он, а пленник их, австралиец из Сиднея, потом его историю расскажу.

Уже перед закатом хороним «гостей незваных». Там огромная куча сложностей в восточных похоронных обрядах, нужно досконально все их соблюдать, но нет сил и средств всё выполнить правильно, поэтому просто помогаю более опытным в сём вопросе. Да и жара… Муллы или абыстай (мусульманский священнослужитель и его жена, чаще всего ведет молитву для женщин в отдельном помещении, неплохо знает Коран, их священную книгу, при отсутствии муллы может проводить похоронный обряд) тоже нету, потому, пока мы копаем, Фая же, осмотрев и перевязав раненого Фиделя, сидит возле умерших, чуть раскачиваясь, и монотонно читает наизусть что-то религиозное на арабском. Так положено. Потом омываем их тела водой, принесенной из находящегося неподалеку источника, обёртываем их же одеждой, освободив её от всего лишнего. Опускаем в яму, засыпаем землей. Все это время оба моих боевых сотоварища – Резван и Фая, попеременно что-то монотонно читают. Я молчу. Спорить нет сил. Пусть делают что хотят. Главное, что мы поняли друг друга, и в решающий момент выступили как одна команда. Для меня это важнее. А обряды… ну что обряды, выполнили долг и забыли.

После похорон все молчим, разговаривать абсолютно не охота. Да, даже, и есть-то не охота. Чаю попили да спать улеглись. Успел ещё показать Резвану-абы тушки привезенных птиц, тот кивнул, сказал только «завтра» и отнес их к ручейку. Как-то собирался он их в листья завернуть и спрятать, так, чтоб и испортится не успели, и не сожрал никто. Я в это уже не вникал. Уснул.

День Пятый. Группа Кота

Кот

(о. Дом: «Следствие ведут Колобки!»)

Наутро проснулся более-менее здоровым и не так рано, как обычно. Навалившаяся вдруг тяжёлым грузом вчера, к концу того нелёгкого дня сильная усталость, вроде бы, и прошла, но… Вот именно! Последствия ещё сказываются. Какие? От целого дня махания байдарочным веслом – с непривычки сегодня всё ещё слегка побаливали мышцы рук. Да, увы, отвык я за последние годы как-то от прежней былой походной жизни, отвык. Отяжелел… А ведь в молодости – много всем этим занимался. Как весна наступит – так обязательный первомайский поход-сплав по каким-нибудь быстрым речкам, летом – более длительные выходы…

Ну и пешие «прогулки»… с рюкзаком… Или за грибами. Как метеор летал! Руки-то как держать весло хорошо помнят. А вот сноровка, бесшабашность и удаль молодецкая былая куда-то вдруг подевались – видать, точно не молодею, не иначе. А кто молодеет, нет таких – всем не просто. Да ещё и накануне «полоскало» меня сильно, шутка ли – человека убил, потом ещё и похороны эти… Врагов хоронили, ёлы-палы. Ну да, для кого-то другого – может быть и религиозные заморочки, но… Лучше уж так…

Огляделся – все наши здесь, вокруг, чем-то уже заняты, поздоровался сразу со всеми, ответили вразнобой, но приветливо.

Сходил на берег, осмотрел свою лодку, ибо тревожился – как она там? Успокоился, чуть легче стало, отлегло – лодка моя на месте, там же, где и оставил, а ещё, вдобавок, и крепко привязана и, даже, слегка приспущена, весла под ней укрыты. Ну разумно, что ж, на воде один режим хранения – на берегу немного другой. Ага, вижу – из неё всё, привезенное нами накануне, полностью вынуто. Ну да, правильно, припоминаю теперь – так и должно быть, сам же ещё вечером, когда тушки пингвинюшек Резвану передавал, что-то и прихватил попутно, остальное, видать, он донёс.

Кстати, вчера же днём ещё, как только мы их словили, ощипывать на месте не стали, как-то сложно показалось, да и время нас уже сильно поджимало, а вот внутренности Фая из них скоренько вынула и выкинула прямо на месте, а внутрь каких-то листьев насовала. Ну, раз так надо… Я, опять же, и не вникал, оказалось, что с «птичками», вернее с их тушками уже, делать – она лучше меня знает и умеет. Вспоминаю – накануне говорила она, что ещё у её родителей полный двор всякой птицы был. Семья большая – не накупишься, а тут своё… «Это всё моё, родное…» Как-то так. Вот и убедился наглядно в её навыках, когда она быстро и ловко всё проделала, почти и времени на это не потратили. Оказалось, что не просто абы какую птицу, а даже и индоуток они тоже держали, а эти үрдәклар (утки – тат.) на них чем-то похожи. Во всяком случае тоже, как и они – водоплавающие.

Так, плита наша на месте. Уф, отпустило… Блин, паранойю же так заработаю – постоянно про нее беспокоясь! Спокойнее надо – нервы не восстанавливаются, да и «не казенные» они, других не дадут взамен расшатанных. Осмотрел заодно и трофей – «веловерблюда» абрекско-«оркского», так пока буду это «чудо педальное» называть. Тоже, особо ничего не изменилось, как были какие-то узлы к каркасу сикось-накось к раме привязаны, так и осталось всё это нетронутым. Развязывать их не стал, все вместе придём сюда после, тогда и развяжем, и осмотрим. Надо будет Луку расспросить ещё раз, уже поподробнее. Любопытно – что там у них произошло и как он с такими тревожными и опасными чужими дядьками в одной компании оказался. Чего-то всё больше мне эта история не нравится. Такое смутное ощущение, что не закончилась она ещё – разбираться в ней надо.

Искупался в бухте-лагуне, умылся, взбодрился и направился к месту стоянки.

Тут как раз и завтрак готов, бабай (дед, дедок – тюрск.) вокруг костра бурно шебаршит-хлопочет, запахи изумительные вокруг расплываются. Резван-абы в своем стиле – что-то вкусное нам всем приготовил. А запах– обалденный!!! И мне это его варево уже заранее нравится! К костру и всё наличное население нашего острова на те запахи-то уже давно подтянулось, никого и звать-то не надо, все как один тут. Сидят, втайне друг от друга слюнки сглатывают…

(Резван-абы за работой… Профессионал!)

Ага, ах вот оно что, оказывается – меня они ждали, не начинали. Ну что ж, тоже разумно, наш повар-абый грамотно политесы соблюдает и должную дисциплину среди личного состава блюдёт. Первому Начальнику раскладывает, потом Доктору, потом уже всем остальным, и себя не забыл, молодец. Опытный дедок, с пониманием, и даже то обстоятельство учёл, что кто-то из наших мяса совсем не ест, это я про врачиху – растительным салатиком, вот откуда что взялось, она подкрепляется. И точно на своём месте здесь он – и тылы надёжно прикроет и накормит.

Что-то сказать надо, и, похоже, именно мне, как Главному. Ждут, переглядываются. Ну, раз уж действительно надо…

– Ну что, Друзья и Подруги – вчера у нас был трудный день, можно сказать, что уже и все вместе как один и заодно действовали. Вот так и дальше будем здесь жить, Товарищи! – и кружку свою с чаем вперед протягиваю.

Поняли, радостно поддержали, чокнулись. Ну да, не вином, да и нет его у нас, и, к тому же, среди нас и подросток, и вообще непьющая доктор, за дедка точно не знаю, но тоже вряд ли он спиртное не в меру употребляет, потому как харам это (религиозный запрет для верующих в исламе). Фидель и Лука с удивлением пытаются понять что происходит, перевожу им сказанное как могу, и Фая помогает – они тоже удивились что чаем чокаться можно. Но как символ единения – всем понятно.

Дедок вида не подаёт, но вижу же, доволен, тем более все его стряпню нахваливают, а у Фаи на глазах слезы. Вчера-то крепилась, не до того было, а сегодня что-то её вдруг на слезу пробило. Отвернулась, к плечу прижалась, шепчет чуть слышно.

– За тебя испугалась… А ну как они бы верх взяли, даже думать об этом не хочу, а мысли дурные всё лезут! Утром встала, у моря помедитировала, вроде успокоилась, а вот ты сказал и опять вчерашнее вспомнилось…

Не-не, нафиг – такие минорные и пессимистические настроения надо сразу же на корню пресекать! Попробую успокоить, заодно и разберёмся все вместе, что тут и как было. Но сначала о другом. И громко, так чтобы все слышали, я же вижу как народ ушами ветер разгоняет.

– Ты мне лучше расскажи, как пополнение? Что там с раненым?

Ага, отвлек, вот и ладно. Слушаю.

– Фиделя я осмотрела и перевязала. Сотрясения нет, рассечение, сильные ушибы – много, гематомы… Переломов тоже нет. На Луке тоже синяки и ссадины, били его, крепко били… Вовремя мы про лекарства и перевязки подумали, часть заказанного нами накануне сразу же и пригодилась. Ещё надо будет кое-что добрать, список самого срочного на первое время я уже подготовила. Бабай-абы осматривать себя не дал, но, возможно, что и ему как-то досталось.

– Закажем, конечно – раз надо. И что постоянно что-то медицинское добирать придется – в этом тоже не сомневаюсь. Вон у нас какие соседи «неспокойные» завелись…

– Так что, и ещё кто-то такой же заявиться может? И этих уже много…

– А вот сейчас и будем выяснять кто и что. И когда. Раскрутим «ёжик событий» в обратную сторону. Слушай и дополняй.

Дедок переместился поближе, притих, не балагурит.

– Вот смотрите, как оно вчера было. Мы с тобою прибыли к пляжику и увидели на нашем берегу чужую лодку, ну не лодку, велосипед водный, не суть. «Транспорт» – одним словом. Сразу же насторожились, потому-то и пристали сами не там, где раньше высаживались, а чуть поодаль, скрытно, и, главное – в стороне. Подошли, осмотрели. Что ты видела, вспоминай?

– Ну яркая такая штука, поплавки жёлтые, там на борту еще написано «Барракуда» латиницей. Вроде все?

– Да и это тоже, но с другой его стороны то же самое, вероятно, судя по шрифту, продублировано – какой-то, типа арабской вязью. «Сигнальчик»? Ещё какой! Станут европейцыу себя на лодках, ну или, вот как на этом, что-то другое еще писать? Навряд ли? Правильно. И я усомнился. Ну ты-то внимания даже на это и не обратила, а для меня так – да. К тому же, ещё он двухместный, значит гостей, как минимум – двое. Когда третьего увидел – даже и сам слегка удивился. Теперь следующее, по следам на песке не поймешь толком, вроде и наши: киваю на деда и испанца – его встречали. Но, что интересно, разгружать почему-то не стали. Или не успели, или что-то произошло. Ну или, как вариант, наши сами отойти нас встречать почему-то не могут – уже сигнал тревожный, но явно нас на выручку ждут. Но, повторюсь, никто нас не встречает – с чего бы это? Далее, в узлах что-то, какая-то одежда, завязано небрежно, но плотно, и следы крови. И плита терминальная в одном из узлов. Угол торчал, похожа на нашу.

Теперь, почти сразу же следы непонятные, как будто на месте высадки что-то происходило, песок раскинут в стороны, пучки травы вырваны, куст раздавлен, будто кого-то по нему валяли, и опять вокруг натоптано. Идём дальше. Один раз кровь на листьях была, и, как будто, то ли пьяный кто шел, то ли ещё что-то такое, пару раз ветка надломленная, на волокнах коры висела. И это там – где мы несколько раз уже утром проходили, и ничего подобного ранее не было.

Вспоминай-вспоминай – мы с тобой тогда ещё медленней пошли. И ты ещё мне про незнакомый запах сама сказала. Вроде как и дым, но какой-то восточный, не европейский, сладковатый. Вспомнила?

– Ну да, сказала, а что?

– А вот как к костру вышли, так и ясно стало – что. Увидали мы их. Какие-то восточные люди в чём-то своём национальном, рядом с ними – кальян. Ну меня и осенило, это ж наркота у них какая-то, в этом не разбираюсь, но запах смутно на ту отраву похож. В глаза глянул – а стеклянные они у них, какие-то затуманенные. Рядом с ними наш абый хлопочет, но как-то слишком уж скованно и напряжённо, и спиной к ним совсем не поворачивается, только боком или лицом. Можно растолковать и как знак уважения, но… Опасается чего-то? Вполне возможно, а чуть в стороне от костра связанный наш Фиделито лежит. И какой-то новый подросток европейского вида ещё рядом с ним напуганный – и тоже связан. И побои на обоих заметны. Вот скажи мне честно – с чего бы его избивать? Кому он мешал, чему? Неспроста это.

– Да он и сам не понял за что его…

– Вот-вот! Вывод: как минимум – неадекватные люди. Ещё пока не враги, но… Вот именно – пока! Но не убили же, а чего-то от него хотели. Может и пытали, чтобы рассказал где его остров и кто там ещё есть? Может и ещё что-то. Не отвечай – просто дальше слушай. Сейчас сама всё и поймешь. Вот мы к ним подходим, оружия у них в руках нет, но они как-то ноги вокруг колен потирают, будто массируют, как будто судорогой их свело или что-то вроде этого. Обратила внимание?

– Вроде нет…, а что, это что-то значит?

– Кто у нас ортопед-то, а? Ну, может и не значит это ничего, но я вот так прикинул, сам я от махания веслом с непривычки здорово устал. А ну как и они тоже умаялись педали крутить? Уж больно не соответствовали их бурнусы или что там на них было напялено, и длительные прогулки по морю. Да весь их вид – и водный велосипед прогулочный. Что-то не стыкуется это всё совершенно. Мог и ошибиться, но… Тем более, ещё и с грузом, и по морю, и, как оказалось, ещё и с пленником. Как считаешь, могли они устать?

– Вполне могли! Да, похоже, и, раз ты говоришь что ноги массировали, значит, скорее всего, так и было. Свело от напряжения. Сама хоть и недолго веслом работала – поняла про мышечную усталость. Вспомнилось «вдруг» сегодня с утра – что это такое…

– Вот-вот! Теперь дедок наш героический, – улыбаюсь Резвану, – как-то для меня знаки оставил, раненого как мог перевязал. Ветку-то явно он сломал, так? И кровь на листьях и траве не убрана – совершенно ж на него не похоже. Он повар и чистоту вокруг, где можно и нельзя, блюдёт. Наверняка что-то наплёл «залётным», что он такой же правоверный муслим, как и они, вот его и не тронули толком. Так было?

– Так-так, Раис! – кивает, – они… (раис – Начальник, Председатель – тюркск.)

– Погоди, уважаемый, и до тебя дойдем, всех «опросим». Кто что и как видел, кто где стоял и прочее. Среди нас тут ментов и сыщиков нет, а знать полную картину необходимо. Мало ли кто ещё в гости заявится. «Незваный гость» – он хуже всего. Для всех нас! Потому как татары и узбеки, да-да, это вы – вот они тут сидят, чай-кофе вместе пьём из одного котла, а враги наши общие теперь в земле навсегда упокоены. И впредь так будет!

К добрым людям – с добром, а чужих нам здесь не надо. Все с этим согласны? Спасибо, что понимаете. Тогда продолжу. Полно тут людей на Островах. Разных – и хороших, и плохих. Всё-всё наружу вылезает, что там на Земле копилось. Считайте на каждом острове, что побольше, люди непременно есть. Ну или через один – не суть… И эти «нежданчики» – только самые первые из них. Потому и учимся на своих и чужих ошибках, чтобы такого впредь не допустить. И знаки на берегу будем впредь оставлять и следы всякие понимать – всему этому учиться придется. Всем!

Кивают согласно, и бабай, и Фая. Ребятам потом переведём. Основное. Продолжаю дальше.

– Так вот, если что – сразу двигаться резко они не смогут, да абый их ещё чаем постоянно поил. А они крепко курнули и отяжелели. Так? – снова кивают.

– Тем временем Резван-абый им за спину с котелком зашёл и выразительно на главного показывает – мол, я им займусь, не беспокойся. А когда он кипятком ему в глаза плеснул – тут уж ничего другого и не оставалось, как и самому на молодого бросится. Ну и приложил… По мирному бы договорится не вышло. Такие только силу признают. Отвернёшься, а они напакостят. Не по пути нам с ними! И ты, Фая, здорово помогла, отвлекая внимание на себя. Что ты им говорила-то хоть, даже интересно?

– Да всё подряд, что знала, то и говорила, – отчего-то засмущалась наша доктор, – про то, что мне самой раненого надо осмотреть срочно, о милосердии и всепрощении… Да не помню я… Не понимала я что происходит. Как услышала твои слова что враги они и мне их отвлечь надо – так само откуда-то пришло. Вот сейчас бы и не нашла тех слов.

– А сейчас и не надо, – смеёмся вместе с Дедком, – всё уже позади, а нехорошие люди в земле. А мы – живы!

Прижал её к себе, погладил, а с кулинаром нашим ладонями хлопнулись, как бы закрепляя договор. Не восточный это обычай, там по-другому всё, но вот здесь и сейчас к месту пришлось.

Потом и его расспросил, и Луку. Оказалось, что наши незваные «гости» – пакистанцы, оба. Один, что постарше – городской белуджМубарак из тамошнего города Квета, какая-то мелкая чиновничья сошка из земельного департамента. Второй, что моложе, именем Муса из какого-то пуштунского племени. Совсем дикий. Оказались они, по их словам, в незнакомом месте, по воле Аллаха, он же им и «верблюда педального» подогнал, на берегу нашли. На второй день они и отправились. Про то, что тут не меньше трёх в группу собираются и за то бонус дают, не знали. Понятно, Мубарак старший, он и пуштуна неграмотного понимал, и как-то заставил на велосипед сесть. Тот вообще никогда моря не видел, боялся его, да и плавать не умел. Вообще на урду, одном из языков народов Пакистана – название их страны звучит как «земля чистых». Вот они и решили вокруг «чистоту» наводить, расовую и религиозную.

Кое-как добрались до соседнего острова, причалили. Там двое взрослых – австралийский абориген Буриган и белая женщина из Перта Шейла. Там их встретили хорошо, обрадовались, накормили. Как-то сумели переговорить – что-то по-английски Мубарак знал. Аборигена пожилого запугали, жестоко избили, женщину многократно… ну понятно. На следующий день вот Лука там появился. Душманы его с собой зачем-то решили взять. Может оттого, что полегче других, или ещё зачем-то, сейчас уже непонятно. Плиту терминальную у австралийцев отбирать не стали, сказали что ещё обязательно они туда вернутся, и те будут подчинятся им, работать на них и заказывать только то, что те разрешат.

Лука говорит, что примерно может показать где их остров находится, а вот где сами те душманы появились – он не знает, он и со своими-то толком не познакомился, как его схватили и связали. Вот и ещё одна головная боль, которую предстоит решать. Нам решать. И с австралийцами, и с «островом паков», блин, да чтоб он затонул напрочь! Если там и третий такой же двинутый на «чистоту рядов» появился – надо непременно этот гадюшник зачищать, с такими проблем не оберёшься. Вряд ли там снова у них лодка или что-то похожее окажется, но лучше не рисковать, сходить туда самим и глянуть-убедиться, как там и что. И австралийцев выручать надо, или, хотя бы, возможную медпомощь оказать.

Но сначала тут надо закрепиться, остальных испанцев сюда привезти. Ведь когда мы вместе, такого, как с австралийцами, ни с ними, ни с нами не случится, как-то справимся. С Фиделем переговорил – как он себя ощущает. Говорит, что уже лучше. Он почти и не понял что произошло, настолько неожиданным их нападение на него оказалось. Вот рассказывал он мне, а я, ни слова не понимая, по интонации, по жестам, но догадывался, о чём идет речь. Паки приплыли, вежливо поздоровались, рукопожатиями с ними обменялись. И вдруг оба гостя на него кинулись и начали избивать. За что, почему, для чего? В первый момент он и не понял, а потом уже поздно было. Навалились, связали. И вот здесь подходили, и снова, и снова, били и пинали. Не спрашивали ничего, просто били. Нет, не сломали ничего, но доктор запретила ему интенсивно двигаться, то есть. Грести-то он хочет, но, по её словам, не может. Но прекрасно понимает, что надо скорее срочно своих сюда переправлять.

Решили так, сейчас разбираемся с трофеями, с тем, что нам досталось от немирных паков, делаю свой заказ и иду один за испанскими амигос на Эспаньолу. А он им записку напишет. Кстати, вечером, когда я спал уже, Фая с дедком на берег ходили, фонариками в сторону испанского острова светили-мигали. Она наш разговор с Пилар про условные знаки слышала, у Фиделя его мнения уточнила, тот подтвердил, да, сюда им всем надо. А один пошел, потому что лодочка у нас трёхместная, а там – двое. «Волка-козу-капусту» изображать не будем, слишком мало нас, чтобы кого-то по одному там оставлять. А я и сам туда теперь доберусь, смогу выгрести – тут недалеко. Да и течения как-то уже более-менее понятны. Тем же маршрутом и схожу, нечего мудрить.

У паков при себе были чётки, здоровенные ножи у обоих, кальян, перстень у старшего. И ещё сюрприз. Вчера видел, не стал осматривать, а дед и прибрал живенько. Вот сейчас мне со всем уважением передал. Револьверчик Smith& Wesson Chiefs Special, и всего три патрона в барабане. Никаких скорозарядников запасных или, скажем, патронов россыпью при покойничках не нашлось. Вот это да, это уже оружие! Если что-то и было ещё, они или на своём острове оставили, или на австралийском спрятали, но теперь уже и не спросишь, не с кого. В узлах, привязанных к велосипеду, были какие-то женские вещи, бумеранг, почему-то ручная кофемолка, немного металлической посуды вразнобой, несколько пакетиков со специями, и ещё что-то по мелочи. Странно, я ожидал что как-то побогаче их «улов» будет. Кстати, вот что удивительно: вчера днём угол терминальной плиты из их вещей торчал, а сейчас его нет. Что происходит? Скорее всего Те, кто нас всех сюда, кгхм, «определил», так скажем – её и «убрали». Ещё один знак что душманское логово проверить надо, точно там кто-то есть.