Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

День 32. Часть 3. Поход на восток, к тем землям, откуда мы все вначале и вышли. События, что случились по вине огромных земноводных.

День 32

Часть 3

(

Поход на восток, к тем землям, откуда мы все вначале и вышли. События, что случились по вине огромных земноводных.)

Одновременно с группой Азаза в рейд ушел и последний парусник из их тройки – но только в другую сторону, и этому маршрут был и покороче, и попроще. Намного. Его экипажу предстояло проверить все наши старые островки да острова – что там на них за возможные изменения произошли. Или – не произошли. Старшим у них был новичок в сообществе, но опытный в поиске – сталкер Матвей Лаптев, работавший дома вместе с Гюрзой в команде Гора – Олега Горина. Или если попроще к нему обращаться, то Лапоть, на что он никогда, по своим собственным словам, не обижается.

– Здраво рассуждая, – мысленно разговаривает он сам с собой, – стоит туда идти по одну сторону всех островов, подлежащих нашему осмотру и контролю, а назад – вдоль другой, противоположной. Этим мы сразу убьем двух зайцев – и проверим всё то, что нам поручили, и время на это очень сильно сократим. Нужно посоветоваться с экипажем.

А вот он у него был зачётным. Так как бывших разнообразных лодок и катеров – а ныне самодельных парусников, в эскадре Малого, как все шутили на эту тему, резко прибавилось, то хорошо обученных делу управления с парусами людей стало сильно нехватать. И вчера вечером у него забрали самого опытного в команде, дав взамен поляка Карела, который, по словам его адмирала, и пришел к ним из этих мест. Не по своему желанию. Честно говоря, вообще вопреки всем тем понятиям, да и полученному воспитанию до того как, что у него имелись. И сейчас он, как все старые говорят, не совсем благонадежен. Так как тогда, вначале, будучи в плену заблуждений, навеянных политикой его страны, повел себя, мягко говоря, не совсем адекватно.

Но все равно – свою службу в бригаде поисковиков он выбрал сам. Лично. Несмотря на то, что ему ясно, четко, и понятно объяснили, тем более с примерами – что тут не синекура, и не райские кущи. А труд. Часто, тяжелый и выматывающий – если ветра вообще нет, или он встречный. Опасный – так как возможность попасть под чужие выстрелы никто и никуда не девал. И что эти чужие – не мягкие и пушистые, а часто, и очень, злые и грубые. Но он все это познал на своей шкуре, так что выслушал, и, не раздумывая больше ни минуты, подтвердил свое согласие.

И вот, с самого выхода, с непривычки поднявшись ещё затемно, и сидя на банке, да потирая сонные до сих пор глаза, он всё равно старался внимательно смотреть на все наши действия с такелажем, запоминая их. И, что самое главное, за то, не очень длительное время, что он провел в нашей домашней иноязычной среде, чужой язык, хоть и с пятого на десятое, он стал и понимать, и, тем более, кое-как говорить на нём.

– Парни, – выйдя в открытое море, и зафиксировав грота-шкот в нужном положении, рассказываю им о своей идее по сегодняшнему рейду, – принимается такое предложение? Или вы считаете, что нужно обходить каждый участок суши по очереди?

– Masz rację, będzie dużo łatwiej i lepiej. Вы правы, так будет намного проще и лучше, – ответил поляк на своем, и сразу перевел свои слова на пока слегка корявый русский. А третий член экипажа просто кивнул головой, молча соглашаясь с моим мнением. Он, судя по прошедшим с ним в одном экипаже двум дням предыдущих рейдов, был зачётным молчуном – его и прозвали также, Молчун. Хотя у парня было свое, тем более нормальное, имя.

– Ну раз согласны, то идем вначале по берегам с севера, а вернемся по южным, – занимались обменом мнениями только мы втроем, а смена, что шла на Русский, сидела в носу на банках молча, их интересовало только одно – как можно быстрее прибыть на новое место жительства. Ведь, я так понимаю ситуацию, им не только нужно сменить предыдущее трио, но и пройти краткий курс по ознакомлению со всем тем, что там есть, и чем там им придется заниматься целую неделю. А это, не думаю, что будет таким простым делом.

Самым первым в череде небольших островков, ставших базой для тех, кто основал сообщество Победа, была практически плоской, с очень широкими песчаными берегами, по крайней мере тут, на северной стороне, Европа. О ней и её обитателях – «отказниках» нас предупреждали ещё вечером, рассказав и их историю, и, даже, не скрыв итоги первого посещения после всеобщего переселения. Не то, чтобы она была такой категорически серьёзной, скорее всего – это был трагикомический фарс, как и вся нынешняя жизнь земных центрально-европейских стран. Так называемого мира цивилизованного и демократичного, светочей прогрессивного развития.

Повторный экскурс на Европу

Первый раз сюда, ну после переселения на Победу, мы приходили три дня назад. Ну а так как всё равно оказались в этих местах, то решили зайти вторично – узнать у жителей «свободолюбивой и раскрепощенной» Европы, что там у них, да как. Но подойдя ближе к зоне визуального контакта с берегом, были чувствительно удивлены – там всё свободное песчаное пространство берега было занято брёвнами бронированных туш. Правда и лежали они там не одно рядом с другим, но это совершенно ничего не меняло в вопросе причаливания и высадки на берег – рисковать собою и пассажирами никто не имел желания. Вот и пришлось идти на вёслах от самого начала северо-западного побережья и практически до начала северо-восточного – и только там был найден участок, на котором прибрежная часть имела ширину не более метра. Что позволило Матвею и Карелу нормально высадившись, сразу взобраться наверх по крутому откосу высотой в человеческий рост.

Только-только они выпрыгнули из своего судна, как оставшийся там третий член экипажа, Молчун, сразу же на веслах отвел его метров на полста в море, и бросил якорь. Сделанную ещё в самом начале рейдов на Базе из толстого прута четырехлапую кошку – всё равно время стоянки было не определено, а подгребать, чтобы оставаться на одном месте, просто не было смысла. И подхватив с привязанного к борту рюкзака со снаряжением бинокль, стал контролировать берега от и до, не рискнув оставить там все в руках случайности…

– Co więc teraz zrobimy? Ну и что будем теперь делать мы с тобой? – задал вопрос поляк, как только мы взобрались наверх.

– Ну можно, для ускорения дела, разойтись в разные стороны, ведь эта Европа – не монстр типа нашей Победы. Тут всего-то диаметра примерно с полкилометра, плюс – минус.

– Móc. Z pewnością. Ale nie warto – nikt nie wie, co się tu działo przez ostatnie trzy dni. Можно. Конечно. Но не стоит – никто ведь не знает, что тут произошло за эти три последние дня, – услышал он в ответ от явно чересчур беспокоящегося о своей безопасности Карела. И вот тут-то я и ошибся. Как ни неожиданно это случилось, но неприятности нас ожидали буквально через пять-десять минут.

– Добро, – зная, что он уже чуть привык к нашим дворовым фразеологизмам, говорю так, как мне более привычно, – раз уже мы высадились практически на самом конце северного побережья, то давай вначале пройдемся назад, до западного берега, посмотрим, что там и как. А потом вернемся сюда, но не по своим следам, а отступив в глубь острова шагов на двадцать или, даже, сорок–пятьдесят, проверив заодно, что творится тут в глубине.

Напарник согласился с этим планом без разговоров, подтвердив мое предложение просто кивком головы – и мы двинулись на разведку. Конечно, не по привлекательному и ровному песочку, а отойдя чуть вглубь, чтобы своим присутствием не провоцировать разлегшигся там представителей бронированной тропической жизни. Но, хотя и передвигались мы всё время очень аккуратно, но буквально через несколько минут одна из рептилий неожиданно приподнялась на своих длинных лапах, и, быстро перебирая ими, рванула в нашу сторону.

В самый последний момент чисто на автомате парни отскочили друг от друга на несколько шагов, дав крокодилу возможность с разгону проскочить вглубь зарослей на длину в несколько своих корпусов, и в что-то с размаху встрять так, что выбраться назад было невозможно. Невозможно надолго? Или на несколько минут? Ни один, ни второй этот вариант проверять не имели не малейшего желания, точно так же, как и стрелять в напавшего. Тем более – куда? В хвост? Пытаться пробится через многометровое тело к его мозгу? Из чего? Из двух помповиков, хоть и заряженных картечью? Или из обычных револьверов? То, что это безумие, понимал как один, так и второй, поэтому не долго думая, Лапоть, который оказался задним, несколькими прыжками перескочил пробитый в кустах тоннель, и оба быстро пробежали чуть-чуть дальше.

Но не ушли полностью, а укрывшись за более или менее крупными группами деревьев с кустами, стали наблюдать. Чем же, в конце концов, закончится та атака? И дождались. Как только шум, создаваемый застрявшим монстром усилился настолько, что его услышали соседи с пляжа, в пробитый проход один за другим ринулись сразу четыре его сородича. И как только первый добрался до бившегося в попытках вызволится тела, как сразу начал его рвать своими клыками, ухватив за заднюю лапу. Следующий вцепился во вторую, а два отставших в бьющий из стороны в сторону хвост.

– Ну ничего себе! – удивленно прошептал Матвей, а в ответ услышал такое же тихое:

– Czy naprawdę są kanibalami i żywią się swoimi bliskimi? Niesamowity! Неужели они каннибалы, и питаются своими родичами? Поразительно! – прошептал Карел.

– По видимому, они оголодали настолько, что нашли выход в пожирании того, кто не может отбиться. Но почему не пойдут охотится в море? Что их держит тут, на берегу? – так же тихо, вслух размышлял Лапоть.

– Ну этого мы никогда не узнаем, – от неожиданности поляк заговорил почти на чистом русском, – лично я их видел вообще только в зоопарке в Варшаве. И не таких огромных, а вполовину меньших.

– Ну а мы что будем делать дальше? Сбежать? Не выход. Вариант есть только один – обследовать тут все настолько хорошо, насколько это будет возможно, – опять-таки вслух и тихонько сам с собой заговорил Матвей.

– Popieram. Поддерживаю, – согласился с ним напарник, и они под шум разрываемого ещё живого монстра отправились вдоль берега дальше.

Но спокойно они все расстояние песчаного побережья не прошли – практически в самом его конце снова нарвались на такоеже неожиданное нападение. Закончившееся практически аналогично – только первое чудище нигде не застревало, но не успев развернуться, когда промазав, не попало по людям, было почти таким же образом разорвано своими шустрыми соседями, бросившимися ему вслед.

И уже только на обратном пути, идя на расстоянии примерно полусотни шагов от моря, от восточного берега к западному, вначале один, а потом и второй услышали далекие и очень слабые стоны. Переглянулись. А поляк только за одно утро стал себя вести очень даже неплохо, почти как настоящий следопыт. Нужно будет узнать, откуда эти знания? Разошлись немного в стороны и аккуратно, стараясь не потревожить ни одну сухую веточку, что может выдать их своим треском, крадущимся шагом двинулись в сторону таких подозрительных шумов.

А пройдя почти до центра острова, и выбравшись на неплохую и частично обжитую полянку, увидели поразительную и страшную в своей кровавости картину. На расстоянии друг от друга, почти на равном расстоянии, там стояло четыре небольших шалаша из веток, крытые листьями пальмы, с кострищами возле каждого. А в одном из промежутков, на густом травяном ковре лежали тела. Трое мужчин, и женщина – судя по их одеждам. Которые уже отходили в мир иной, так как у каждого не хватало одного или нескольких фрагментов тела, и под ними всеми были большие лужи уже застывающей крови.

У женщины, самой дальней от края поляны, не хватало одной руки по локоть и ступни на ноге. У двоих мужчин отсутствивали ноги – у одного левая, почти по самую задницу, а у второго правая, чуть выше колена. А вот у последнего – обе руки, на одной только кисть, а на второй её не было по локоть. Хоть они все ещё и дышали, но спасти их было невозможно. Лапоть, как дипломированный фельдшер, явно видел по открытым бледным частям тела, что крови в них уже практически нет. И, если в условиях порядочной клиники, при оказании экстренной помощи, шансы, хоть и призрачные, у пострадавших могли бы быть… То тут… В этой дикости… Их не было совершенно! И всего через несколько мгновений он в этом убедился. Вначале один чуть захрипел, потянулся, и замолк, прекратив дышать. Потом второй… И уже в самом конце последними ушли самый молодой из них, на вид, и женщина.

– Cóż, wow? I co to było? Co się z nimi stało? Ну ничего себе? И что это такое было? Что с ними случилось? – практически прошептал Карел. Только благодаря тому, что Матвей стоял рядом, он услышал эти слова, сказанные резко побелевшим от охватившего его ужаса парнем.

– Не-е-е-знаю, – став даже чуть заикаться от неожиданности увиденного, чего с ним не было с самого раннего детства, когда он с такими же, как и сам, соседями-сцикунами пяти–шести лет от роду пошел на рыбалку на запрещенное к их посещению озеро…, а там они всей толпой напоролись на огромную старую рыбину, поднявшуюся в тот момент из глубин водоема, – даже и не представляю, во что они так жестоко вляпались. Хотя? А если пойти по тем следам, что были оставлены умершими? Не может такого быть, чтобы они не привели к месту разыгравшейся вот только недавно трагедии.

– To jedna z okazji, aby dowiedzieć się, co się tutaj wydarzyło. Это одна возможность узнать, что же тут случилось, – подтвердил его решение молодой поляк.

И они, вновь разойдясь чуть в стороны от четко видневшейся на траве, песке и лежавших на нем листьях сильно примятой полосы с частыми следами крови на поверхности, двинулись вперед. Или назад. Но точно по направлению к морю. Дойдя правтически до самого края зарослей, им осталось всего двадцать, ну может быть тридцать шагов до того, чтобы выйти на открытое место, как чуть впереди, совсем рядом, как одновременно оба услышали непонятные звуки. А осторожно выглянув из-за крайних перед ними кустов, увидели зрелеще того, как догладывают крокодила-неудачника его собратья по роду племени.

Но чуть впереди его приоткрытой в последней судороге пасти, на земле виднелись остатка штанов, точнее чуть больше половины брючины и ботинок. Знакомый такой ботинок, Лапоть нутром чуял, что с подобным он вот совсем недавно сталкивался. Или же видел вторую его пару. Вот только, глядя на пиршество, все никак не мог сообразить – где же? И тут, в один миг, как прозрение ударило по мозгам… там… на недавней поляне… одноногое тело женщины… И он внезапно сообразил – это тут, именно в этом месте, та была поймана этим диким существом, и смертельно покалечена… Но вот какого хрена её сюда понесло – спросить было уже не у кого.

– Карел, – показав тому, что нужно отойти чуть назад, и только после этого приблизившись, практически на ухо, так тихо, рассказал ему о том, что увидел недавно, и своих подозрениях.

– Я тоже видел тот маленький ботинок, – так же тихонько ответил Матвею парень, – думаю, она по привычке, проснувшись рано утром, пошла к своему месту у моря. Зачем? Не знаю. Почему шла не опасаясь? Тем более. Но тот крокодил точно, так сильно оголодал, что буквально одним рывком поймал женщину, даже не вышедшую на опушку. Ну а потом та, явно в горячке, смогла вырваться из его зубов, при этом отбиваясь откушенной рукой, и из последних сил уползла к месту ночевки.

– Ну а что тогда случилось с остальной троицей? Неужели они все вместе пошли в другое, уже свое, место у моря?

– Wróćmy i przyjrzyjmy się wszystkiemu uważnie. Пошли назад, посмотрим там все внимательно, – сильно волнуясь, поляк в разговоре часто сбивался на свой язык, но сразу спохватывался и переводил на русский.

Выйдя на прежнее место, стали дружно искать новые следы прошедшей трагедии… и буквально через пару секунд напоролись и на них. Мужчины, и правда, вначале пошли совсем в другом направлении, и по своим прежним следам через время пришли-приползли уже изувеченными. Пройдясь вдоль их следов, увидели почти на самом краю песчаного берега куски от одежды, и рваную обувь. Точнее то, что от неё осталось. И там же останки второго крокодила, на которых жадно пировали его собратья.

Вернувшись к месту, где совсем недавно жили люди, которые совершенно не ожидали, что так страшно закончат свою жизнь, они не сговариваясь принялись искать инструмент, чтобы захоронить те останки. Хорошие были погибшие, или же плохие, говорил сам себе в мозгах Лапоть, но бросить их вот так, не сделав ни малейшей попытки оказать тем последние посмертные почести он не мог. И, судя по реакции напарника, тот явно думал похожим образом. Порывшись в трех шалашах, которые судя по мелким нюансам, принадлежали мужчинам, возле одного из них, прикрытая листьями, нашлась небольшая лопатка, типа наших армейских МСЛ*.

*МСЛ – малая саперная лопатка. Обязательно была в полевом снаряжении пехотинца. Ну – или современного мотострелка.

Работая по очереди, очень быстро вырыли в мягком песчано-земляном грунте углубление – так как яма или канава, было словом, каким-то не таким, не соответствующим ситуации, размера, способного вместить четверых. Потом аккуратно перетащив туда их останки, постарались уложить тела как можно ровнее, и засыпали всей ранее вытащенной ими наружу землей. Постояли у места их последнего пребывания в этом свете, явно прочитав каждый над ним молитвы. Матвей это точно сделал, да и Карел, судя по движению его губ, тоже. В конце, не сговариваясь, связали найденной веревкой крест из толстых веток сушняка, и глубоко воткнули его в ногах похороненных.

– Ну что? Больше нам тут делать нечего?

– Tak. Zrobiliśmy wszystko, co w naszej mocy, dla ich pamięci. Да. Мы сделали всё, что могли, для их памяти. Wszedł. Nie mogę tu już być. Пошли. Я больше тут не могу быть, – с заметными следами слез на глазах ответил молодой поляк.

– Хорошо. Только вот напишу записку тем, кто завтра обязательно сюда придет – чтобы не совершили подобной ошибки, и вдруг не вышли на берег.

– Кому?

– Ты что, не знаешь разве, что если участник этого долбанного небесного «Эксперимента» гибнет, то ему на смену приходит, обязательно приходит заместитель?

– Tak. Po prostu zapomniałem… Да. Забыл просто…

Найдя подходящий кусок сухого большого пальмового листа, Лапоть маркером, бывшим в кармане, как обязательной принадлежностью во всех его походах, вверху написал:

Остров находится на территории, контролируемой сообществом Победа.

А внизу текст предупреждения, и добавил, чтобы пришедшие сюда дождались помощи, которая обязательно придёт. В то же утро, или чуть позже. Потом, найдя на самом большом и аккуратном шалаше место под крышей козырька, но чтобы послание было видно издалека, закрепил лист как можно крепче при помощи острых, крепких, но тонких веток.

Всё то, что с ними в этом выходе происходило, по мере возможностей он снимал через налобную камеру, которая была с ним со времен земного сталкерства, на свой смартфон. И передав по возвращению его Главе, просмотром довел весь штаб до тихого, но от этого не менее сильного, шока.

А потом, быстро, но очень аккуратно и тихо, стараясь не потревожить лишнюю сухую ветку, лежащую не земле, поисковики вышли в тоже самое место, где совсем недавно высаживались на берег столь недружелюбного острова. И охренели. Лодки, стоявшей на якоре всего метрах в пятидесяти от берега, рядом не было – она покачивалась на волнах метрах в трехстах от берега, далеко за полосой скально-рифового защитного пояса. И не просто покачивалась, сама по себе, без руля и ветрил, а и Молчун, сидящий в ней на веслах, и пассажиры впереди, усиленно крутили головами, рассатривая что-то непонятное в воде. Но вот их увидели почти одновременно все четверо, и пересев за весло один из пассажиров, те дружно ударили ими, гоня лодку как можно ближе к берегу…

– Вот потому нам и пришлось уйти в море, – кратко до ужаса Молчун объясняет ситуацию, почему они оказались далеко в море.

Что же тут такого случилось? Буквально через несколько минут после того, как Матвей и Карел растворились среди береговой зелени, как от берега, но уже с другого, восточного берега, с чуть заметным плеском в воду ушло несколько туш крокодилов. Сколько точно – никто так и не рассмотрел, но не два или три, а больше. Хорошо, что смене Русского делать было нечего, сидеть надоело – и они, поставив в известность последнего члена экипажа, стали внимательно высматривать, куда те подались. И только их реакция спасла всех от непоправимого – когда большое земноводное бросилось в атаку, хорошо что хоть сделало оно это с кормы, Молчун стравил якорный репшнур до максимума, и несколькими гребками убрал лодку с опасного направления. Пока то разворачивалось, в восемь рук с трудом выдернули якорь из зацепа на дне, и ходу…

– Всё то время, пока вас не было, – продолжает рассказ невольно-вольный пассажир, самый старший на вид мужчина, – мы держались на приличном расстоянии от берега, часто меняя свое местоположение, даже очень часто. Так как атаки не прекращались, крокодилы постоянно атакуя, заходили на лодку не с одной, а с нескольких сторон. А как прошел ваш выход?

– У нас? Очень даже плодотворно…

– Что? Отшельники так-таки решились на переезд?

– Ага. Точно, – и пока лодка шла под парусом к следующему островку, в два голоса пересказывали все то, что с ними произошло на этой Европе. В самом конце Матвей передав Молчуну телефон, дал тем просмотреть самые острые моменты.

– Нда? Неужели и такое бывает? – спросила ошарашенная и шокированная до слез девушка из смены.

– Вообще – с таким наши поисковики до сих пор ни разу не сталкивались. А вот насчет других сообществ – никто и ничего не знает. У крупных и нам дружественных вроде ничего не было. А у остальных? Тем более мелких? Кто его знает.

Пока пассажиры, сидя в шоке молча на своих местах, обдумывали все только что услышанное да случившее, экипаж по очереди обошел все участки суши, которые были указаны в приказе, и обозначены на карте. Но нигде больше ничего подобного не случилось, хотя и на польской Ржечи Посполитой, и на Балтах с Украиной и Удачей да Находкой их, крокодилов – переростков было предостаточно. Но вели они себя как-то очень тихо, медлительно, что-ли.

Добравшись наконец к главной цели рейда, к острову Русский, и подойдя к нему с самой удобной стороны, к бухте вблизи подземного жилища нашего Главы, все увидели, что рапорт, предоставленный там, дома, Малым три дня назад, был правдив. Дейнозухи тут были. Не так много, как у некоторых других, но были. И причаливать в этом, очень удобном месте, было невозможно. Пришлось обходить его по кругу, и, войдя в узкую длинную бухту с высокими берегами, высаживать новую смену уже тут. Но, к всеобщей радости, нас всех уже ждал прошлый гарнизон, что сразу же утащил новичков с собой, знакомится с местным хозяйством и достопримечательностями, о которых тем обязательно нужно было знать.

– Разбирайтесь, что тут и как, – дал им напутствие Матвей, – а мы сбегаем к Крыму, посмотрим, что там и как. Да зайдем к этому Шерстистому – где работают монтажники, их катамаран мы уже видели.

– Сколько времени у нас есть?

– Не более часа.

– Добро, – услышал он в ответ, – мы управимся намного быстрее.

Быстро добравшись к самому крайнему в цепочке островов, уже упомянутому Крыму, и не рискуя высаживаться на низкий песчаный берег, обошли его на порядочном расстоянии. И увидели практически то же, что и на запомнившейся событиями Европе – весь берег был занят лежащими как бревна, крупными земноводными. На обратном пути подошли к катамарану радистов, постояв немного рядом, обменялись с ними некоторыми новостями, не акцентируя на недавно произошедшем сильно внимание. Просто предупредив – что эти… гады, очень и очень агрессивные и опасные.

А уже потом, зайдя в знакомую им бухту, загрузили все то, что было приготовлено к отправке на Победу, забрали прошлую смену, и ушли назад. Пройдя вдоль всех уже знакомых им островов, но только с южной стороны, ничего нового не нашли. А вернувшись домой, своим докладом штабу ввели их в состояние с трудом контролируемого бешенства…