Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

День 29. Часть 2.

Теперь опять возвращаюсь к разговору с Машуней:

– Но и это не все. Дом даст более или менее нормально жить в своих помещениях не больше этих двухсот человек. Теперь ты понимаешь, почему был утром поднят вопрос о найденных складах?

– Не считай меня полным дураком. Конечно, ты меня поразила возможными темпами роста, но о домах я и сам уже задумывался. Но к этому разговору вернемся тогда, когда вы предоставите проект и его просчет.

– Хорошо. Тогда третье: чем им, кого мы сюда собрав привезем, заниматься? Где, чем, как и на чем работать, чтобы не сидеть сиднем на одном месте? Думал над этим?

– Последние дни – очень часто. Есть только один вариант – повторно заселять все основные наши подконтрольные острова. На которых есть смысл держать персонал – что-нибудь выращивать, добывать полезное для всех. Может быть где-то найдем полезные ископаемые, типа руды, и начнем её добычу. Или будет остров с залежами глины – станем делать и обычный кирпич и пустотные строительные блоки. Да вариантов-то много, только в условиях небольших островов их количество очень ограничено.

– А отправить экспедицию по следам кап-лея Миронова, к их острову Подскока, не думал?

– Да была такая мысль, но пока полностью не оформилась. Но и судя по дневнику, туда очень даже не близко – чуть больше тысячу двести километров. И даже если мы его там найдем, на кой он нам сдался? Обнаружив или же повторно, спустя столько лет открыв заново колонизировать? То есть – заселять? Кем? Перевозить наших людей? Смысл? Чтобы просто найти? Нууу? Это конечно цель, но если он маленький – найдем и просто забудем, занеся только на карту, и запомнив это. А вдруг – он большой? В разы больше и лучше нашей Победы? Тогда что? Бросать все нажитое тут, срываться с места, и идти жить туда? Думала, что потом делать? А земноводное с хвостатым нас всех с потрохами задушит и съест. Согласна?

– Извини! С такой точки зрения я на это не смотрела.

– Нет, не переживай. Ты права, и полностью. Но к нему мы пошлем судно чуть позже – и именно только ради удовлетворения нашего любопытства. Все равно червячок сомнения и неудовлетворенности, противный и подспудный, будет где-то там крутиться-шевелится, не давая жить, не узнав всех точностей этой цели.

Доклад с о. База. Помощник коменданта Антон Павлово (утро д-29)

– Командир, найденные потеряшки и комендант ушли с рассветом на паруснике. Олег взял запасную радиостанцию, и каждый час выходит на связь – у них все в порядке. И на Базе сегодня у нас хорошие новости, ранним утром наконец запустили двигателя на обоих катерах, что стояли у берега на ремонте.

– Это на каких таких?

– Да на катере-спасателе, – докладывает он, – паренек Бернар и правда моторист от бога, разобрался в нем вчера всего за полдня. И это с тем, что Иван Андреевич его в течении дня несколько раз дергал в механический цех, на помощь у станков. И второй пулеметный – КМ-4, с ним колдовали уже Боян и Огниян. И в конце концов их труды увенчались успехом.

– На ходу их ещё не опробовали?

– КМ-ка все еще тарахтит на малых оборотах, как механики что с ней занимаются доложили – у неё ведь полностью перебирали моторы, а спасатель уже давно в ходу опробовали. Он всего только час проработал на холостых – ему ведь капиталку не делали, только с головой занимались, а как только внутри все стало на место и притерлось, немного походили по бухте, ходкое судно, хорошее.

– Наверное уже и на морской простор выходили? А кто в экипаже был? И как он себя там вел?

– Да эта пара умельцев и управлялась с ним – Старший у штурвала, а Младший в трюме механиком, они только Кифу взяли себе пулеметчиком. А поведение в море? По их же отзывам – прекрасное. Я в тех понятиях ноль, и практически абсолютный, вернуться на берег, сами все доложат, и подробно.

– Хорошо, понял. А кто это – СтаршОй и МладшОй? И ему, то есть катеру, и уже оружие успели поставить?

– Забыл сказать. Старший – это Андреевич, а МладшОй – Бернар. Ага. За тот час, что судовой двигатель молотил на холостых, паренек его и установил и проверил. При этом осмотрев весь катер, начиная от трюма и заканчивая рубкой. Смышленый юноша, даже очень. Но и это не все. Сам Андреевич, во время утренней проверки содержимого складов, нашел два прибора, которые предназначены для такого судна – это, как он сам их назвал, донный контактный металлоискатель и эхолот.

– А зачем они нам? Все равно специалистов, имеющих опыт с ними работать, у нас нет.

– Есть. Устанавливая и подключая найденные им приборы, Иван Андреевич немного рассказал о своей молодости. Оказывается, он служил срочную на Черноморском флоте и, что самое интересное, на подобном, но более нового проекта катере, в составеПоискова-Спасательного и Судоподъемного Отряда, то есть ПССО Севастопольской базы ЧФ. И именно оператором такого поискового оборудования! В этом я уже успел убедиться – он, потратив примерно час времени, на среднем ходу нарезав вокруг острова штук пять кругов, смог сделать пару подводных находок. В проливе между нами и Угольным лежит небольшая фонящая масса, и не очень глубоко – по его словам, всего метрах на двадцати. А с противоположной стороны, в сторону открытого моря, на глубине в тридцать-тридцать пять метров масса метала крупная, я даже с берега секунд пять слышал звонок металлоискателя.

– И что же там такое находится?

– Ну этого никто не знает – у нас ведь подводной видеокамеры нет, как он сказал. Даже фотоаппарата для съемок в воде и того – увы... Потому нужен аквалангист именно для обследования – вдруг там и вправду корабль лежит? Крейсер, или хоть эсминец? В крайнем случае – пассажирское или грузовое судно? И мы их поднимем для себя? – мужик размечтался, как дитя малое.

– А как себя вела КМ-ка?

– Примерно так же. Промолотив часа три на холостом, Огниян запросил разрешения на выход из бухты. Они с Бояном прошлись вокруг Угольного, потом спросив разрешения, сбегали к последнему микро-архипелагу. По докладу – моторы работают уверенно, без нареканий, но скорость лучше держать экономичную, как они её назвали. Что ещё? Ну небольшой волны не боится совершенно, да и бортовую качку переносит хорошо. Но опять же – я передал их слова, не понимая, что они означают.

– Добро, Антон! Спасибо за новости – как только будет свободным подводный спец, так и пришлю. Ты вот что скажи – как прошло первое утреннее посещение пленных?

– Прекрасно. Ко времени завтрака катер уже вернулся в бухту, вот его мы и использовали. А под стволами двух пулеметов не забалуешь – и питание на сутки быстро приняли, и нужный для работы инструмент, и условия их кормежки выслушали беспрекословно. Завтра утром узнаем, насколько они ими прониклись.

– А откуда у вас был второй пулемет?

– Бернар, услышав к кому мы пойдем, сбегал в оружейку и принес ручного дягтяря с парой дисков, и с ним в руках все полчаса простоял у борта, отслеживая чеченов. Видно, их соплеменники успели ему насыпать соли на больное место – похоже не любит он их, и сильно.

– А на обследование островов группа ушла?

– С самого рассвета – они вместе с Арктикой вышли. Если будут проверять только один остров, то уже скоро вернуться.

– Так на баркасе и ходят?

– А у нас кроме его, больше ничего нет. Их туда утянули на буксире – против течения на веслах очень тяжело выгребать на такой громадине, а уже назад идти будет проще. Андреевич с Бернаром пообещали сегодня придумать, из чего сделать мачту со всеми нужными деталями и узлами. А из брезента, найденного на складе, наши девчата должны скроить и сшить парус, если сил на это у них хватит. Для такой работы хотелось бы приобрести обычную ножную швейную машинку, как у моей бабули была – немецкая, еще позапрошлого века, Singer называется. Ну или подобную, а уж какой фирмы – это не критично. Но главное – не современную, очень уж они нежные. Бабулиной сносу не было, и шила все – от обычной платьевой ткани, и вплоть до шинелей или телогреек.

– Мы уже на эту тему думали. Наши "самовзрощеные" швеи как определятся с предпочтениями, я сразу и возьму. Там к вам вышел наш транспортный флот, так что готовьтесь принимать хабар, потом разбирать тримаран на составляющие, и решать вопросы с перевооружением его боковых корпусов-пирог в парусные. Одну себе оставите, а вторая нужна тут – Генка-Малой с отрядом густым гребнем чешет островки, что лежат вдоль маршрута от нас к вам, находя там и людей и склады с ценным содержимым. А им постоянно не хватает на чем ходить, и где еще взять лодок, или хотя бы голых корпусов под переделку, я пока не знаю. И знаешь еще что, а посоветуйся с ребятами-механиками – с болгарами и Бернаром. Раз они катера на ход поставили – им тогда уж и имена им давать, Варна там или Бургас, ну и Бернар что-то свое пусть тоже придумает. Особо-то наградить нечем – а так хоть им приятно будет.

Стас , остров Победа, или уже Метрополия?

(Знакомство с новым пополнением, найденным гарнизоном Базы)

– Ну что, будем знакомиться? Я – глава этого сообщества, Станислав Иванович Иванов, – представляюсь сидящим передо мной шестнадцати человекам разного возраста и пола. Сразу занявшими места тремя довольно таки компактными группами, так контрастно отличающимися друг от друга.

Ну а как иначе-то? Если Хайнц даже с первого взгляда похож на студента-заучку из нашего прошлого – светловолосый, патлатый и распатланный, в очках на пол лица, и на ногах треники с пузырями на коленях. То вот девочки и с первого взгляда, и со второго, и даже с третьего – чистые блондинки, у них такие же наивные лица, как и у других представительниц этой части женского племени, что дома показывали на экране. Но это только поначалу такое впечатление, пока не посмотришь им в глаза пристально – а там, как бездонная яма оружейного ствола. Даже мне и то немного жутко стало. А сами они? Невысокие, ладные такие, стрижка короткая, как и должна быть у военных, в платьица светленькие одеты, но у обеих возле правой ноги стоят рюкзачки с чем-то упакованные. А вот эти обе группы пенсионеров – вообще контрастные персонажи:

– Кап-два в отставке, уходил с должности зам командира по боевой подготовке отряда патрульных катеров Новороссийской погранзоны.

Вначале докладывает о себе среднего роста, такой весь поджарый мужчина, с чернявыми чертами лица. Ну, да он же представитель гордого народа абхазов, Захур Хахубия. – Хотя и пришлось дослуживать уже нынешней России, но всю жизнь оставался верен той присяге, что давал еще в молодости СССР.

Второй, по анкете чуть старше, но на первый, да и второй взгляд, выглядевший даже немного моложе Хахубия, представитель солнечного Узбекистана, Орзу Халилов.

– В далеком семьдесят пятом окончил Ташкентский сельскохозяйственный институт, я – зоотехник. И им отработал всю свою трудовую жизнь, – представился он.

Третий, высокий, крепкий мужчина, хоть по возрасту что прописан в анкете, он не только дедушка, а наверное уже и пра-дедушка. Всё же шестьдесят восемь лет стукнуло, и его перенесло сюда вечером, сразу после празднования этой даты, но на вид максимум ему лет пятьдесят пять – так хорошо он выглядит, ингуш Дауд Аздоев.

– Как и мои новые друзья, учился в своё время в институте, правда перед тем успев поработать у нас в Назрани на заводе Электроинструмент, вначале слесарем, это ещё в шестьдесят пятом, сразу после восьмого класса, а потом стал слесарем-инструментальщиком, и ушел на два года в армию. Хотя и была нам бронь, но я сам напросился. После дембеля ещё год слесарил, а потом по направлению от завода поступил в политех города Махачкала, тогда он ещё назывался Дагестанским политехническим институтом, на инженера-энергетика, – рассказывает он о себе, – и уже потом отдал всю жизнь любимому заводу, до самого его закрытия в девяносто шестом году. До пенсии работал то там, то сям – но всё и всегда энергетиком. Уже позже, в одиннадцатом году, став почетным пенсионером, устроился электриком в детсад, можно сказать крутой, но и с «зряплатой» нас там не обижали.

А немного позже, после почти часовой беседы с ним, проект энергоснабжения острова Победа практически полностью выкристаллизировался – он, узнав о моем пробном заказе велосипедного мотор-колеса, однозначно его одобрил, и пообещал через пару дней предоставить уже полностью готовый агрегат для дальнейших опытов. И я, услышав это, понял – что скоро, очень скоро моя Буханка обретет вторую жизнь снова в качестве транспорта, для отряда быстрого реагирования уже тут, на этом острове. А на Россию' установим новую модель электростанции – но до этого момента нужно ещё очень многое сделать.

– А как вы, граждане и до этих пор жители свободных, но малых государств, смотрите на то, что опять придется жить под пятой Русских, которых ваши сограждане буквально совсем-совсем недавно выпроводили из своих стран?

– Не нам судить деяния тех, кому их разум засрали мечтами о независимости. Тем более основная масса простого народа уже давным давно поняла, что они сотворили. И что без всемерной помощи со стороны России им не выжить, – начал отвечать за себя и своих, только тут обретенных, новых друзей-товарищей узбек Халилов, – к примеру у нас основная масса населения очень быстро скатилась в банальное средневековье. И тем более мы трое и родились в союзе, и получили в нем же свое образование, отдав своим трудом основную массу долга за это. Бесплатно учились, лечились, работали и отдыхали. А теперь, за прожитые в своих государствах годы, поняли – что вместе всегда лучше, чем порознь. Так что расщитывайте на нас полностью и во всем.

– А что о себе вы расскажите? – обращаюсь я к сплоченной пятерке людей в солидном возрасте – старшей части экипажа яхты Арктика. Олег уже успел кратко доложить о прибывших, так что немного о них я уже знал.

– Раз я капитан, то мне и начинать, – первым отозвался худощавый, выше среднего роста мужчина. Кстати – несмотря на свои, отнюдь не юные года, что предыдущая троица, что они – все были поджарыми и стройными, особенно если учитывать их возраст, людьми.

– Арнольд Янович Кресс – будем знакомы. Я родился в сорок шестом году, в родном городе нашей семьи, Таллине, где мой дед и полный тезка работал на партийной работе. Учился – школа, институт, кстати, тот же, где дед до войны был ректором, и я сам потом отдал ему четырнадцать лет своей жизни. Начав преподавателем, потом став зам ректора, и ушел на пенсию в две тысячи седьмом году с должности заведующего кафедрой НКИ -Николаевского кораблестроительного института. Окончив учебу, сам изъявил желание служить, и попал на родной Черноморский флот. По дембелю пришел на Николаевские судоверфи, пройдя за пять лет путь от простого рабочего до старшего мастера. Ну а потом меня позвали работать в альма-матер.

Всю жизнь, на примере деда, увлекался морем, парусниками, парусным спортом. Ну и, само собой – отдавал много времени и сил их проектированию и постройке. И уже на пенсии, с седьмого и по десятый год с помощью друзей и своих студентов сделал практически полную копию яхты Арктика', первое большое судно деда, что он выпестовал своими руками ещё до войны. А спустив её на воду и полностью оснастив, начал совершать морские походы. Вначале только по Черному морю, потом вышел в Средиземное, Атлантику, через Суэц в Красное и Индийский океан. Экипажами были и студенты родногоНКУ – институт переименовали в университет, и друзья, и матросы-отставники с ЧФ.

Последние два похода прошли с экипажем в составе своих одноклассников, которые тут присутствуют, что один за другим выходили на пенсию, и детей тех, кто был уже не в состоянии ходить в такие походы. А эта молодежь по очереди выполняла в рейсах работу матросов – ведь штатный экипаж 'Арктики' должен быть минимум из десяти человек. А в вот этот, наш последний поход, они решили идти все вместе. Выйдя в Атлантику, через время стали вначале на стоянку у острова Сал, что находится в составе архипелага Кабо-Верде. Где пять дней по очереди занимались серфингом и погружениями под воду, этим новомодным развлечением – дайвингом. А уже перейдя на рейд острова с их самым большим вулкана, Фогу, на вторую ночь заснули там, а проснулись, уже стоя на якоре в окружении гигантского поля подводных и надводных скал. Жалею только об одном – двое молодых из экипажа ушли на сутки в туристическую экспедицию к кратеру вулкана, и остались там. Как они теперь доберутся домой? Ума не приложу.

– У всех на левой руке оказались вот такие "украшения", – и закатав немного рукав показал нам свой комм, – а под койками нашли черные прямоугольные плиты. Вначале прочли первое сообщение, в полдень второе, основное – но запустить в работу терминалы не смогли. Как мы поняли, на судне это вообще невозможно сделать. Или же для этого нужно выполнить очень много разных дополнительных условий. Правильно?

– Да, это так. С этим понятно. А чем же вы тогда все это время питались?

– Так мы же вышли в кругосветку – и продуктов длительного хранения взяли в путь на все полтора года. Да и воды соответственно – в трюме три цистерны, выполняющие роль аварийного балласта, по две тонны каждая. В дождь, у нас пару раз он был за это время – старались все свободные ёмкости заполнить, чтоб питьевую на хозяйственные нужды зря не тратить. Ну и плюс ко всему – постоянно рыбачили.

– И как вы из сложившегося положения с 'ловушкой' вывернулись?

– С огромным трудом, целых две недели, выходили на чистую воду сквозь тот скальный кисель. А уже потом стали искать людей. Прошли морем почти пятьсот миль, только днем, на малом ходу, когда весь экипаж во все глаза высматривал препятствия в море. И становясь на ночь на якорь, или дрейфуя под управлением рулевого. Так прошли очередные две недели, пока вчера уже почти в темноте увидели в миле от нас включившийся прожектор. Ну а дальше не интересно – подошли к берегу, опознались, с предосторожностями вошли в бухту и отшвартовались. Гарнизон острова принял нас очень дружелюбно, подробно рассказав, куда мы попали, что теперь делать, и весь известный им расклад по соседним сообществам.

– Ну и что вы решили?

– Переговорив между собой, мы все таки решительно хотим вступить в вашу группу, острова 'Победа'.

– Все-все?

– Да, все, – немного нестройно ответили остальные девять человек. И у меня запел на руке комм:

Согласие на вступление в сообщество получено.

Очень даже неожиданно – раньше такого не было.

День 29. Часть 3.

– Ну а теперь представьте своих спутников.

– Мы что, сами о себе ничего сказать не сможем? Не дети ведь. Я – Марк Иосифович Меерович, после института всю жизнь, до самой пенсии, работал в Крымской обсерватории, доктор наук. Мне, как вы понимаете, столько же, как и Арнольду – семьдесят два.

– Ну а я, – немного привстав, начал следующий, – метеоролог, профессор, так же давно пенсионер, одноклассник и одногодка первых представившихся, Иосиф Израилевич Побережский.

– Перед вами сидит один из немногих в союзе евреев, представляющий славное племя полевых геологов – Моисей Львович Рухимович. До пятидесяти пяти лет я сам ходил в поле, успев за это время стать доктором наук. Потом до шестидесяти трех преподавал, и оттуда ушел уже только на исследовательскую работу. Как и предыдущие друзья, я их одноклассник.

– Ну а вы – "девушка слегка за сорок"?

– Увы, уважаемый Станислав, «девушке» давно за шестьдесят, точнее уже шестьдесят три. Моя девичья фамилия Гальпери, Ираида Леонардовна Гальпери, будем знакомы. Начинала свою трудовую деятельность врачом-офтальмологом, то есть, как в простонародье говорят, глазником или окулистом. Двадцать три года назад меня подставила ближайшая подруга и коллега, обокрав – присвоила мою научную и практическую разработку и, естественно, грязно оболгав. Я не стала доказывать свою правоту и невиновность, и ушла из институтской клиники. А затем уехав из Сибири в центральную Россию, сменила фамилию, взяв свою девичью, и специальность – став биологом и антропологом. Бывшая же заклятая подруга наказала себя сама – добившись в клинике принятия того метода для операций, не справилась с очередной проблемой у первого же больного, оставили того полуслепым, и с треском вылетела с места, к тому же попав под суд, когда все поняли, что в теме она очень сильно плавает. А сын того больного, широко известный человек в очень узких кругах у власти, выставив ей неустойку, оставил ту, как говорят – голой и босой, без копейки в кармане.

– Я – Михаил Моисеевич Горелиц, – это о себе рассказывает мужчина из младшего состава экспедиции, – по профессии гидробиолог, доктор наук, по увлечению, аквалангист с огромным опытом – больше двух тысяч погружений на глубину до десяти метров, и почти четыреста от тридцати и больше. Штатный дайвер похода и оператор подводных съемок.

– Позвольте представиться – Ванштейн Олег Маркович, мне сорок пять лет, по профессии я географ, преподавал в Томском универе, и много лет, каждое лето проводил в научно-исследовательских экспедициях по всему миру.

– Я же – всего-навсего инженер-технолог с УМЗ – Ульяновского моторного завода, Гинзбург Матвей Вальтерович. Мне только сорок четыре года. Дед по матери еврей, а отец – чистокровный поволжский немец.

– Мне о себе и сказать-то нечего, – это заговорил самый щуплый и невысокий мужчина, скорее всего молодой человек, – я сам – русский, но с древними финско-шведскими корнями. Яхонтов Оскар Карлович. Перед походом в кругу семьи успел отметить свое сорокалетие. Работал в городе Йошкар-Ола, столице республики Марий Эл, на радиозаводе Контакт, инженером-эксплуатационником.

– Ну а я всего лишь повар, но только по призванию. Ну или кок, как говорят моряки. Яков Соломонович Левин, и молодой, мне только тридцать два года – и самый младший среди всех наших патриархов науки. По специальности моторист, по увлечению радист – учился этому ремеслу вначале с пяти лет у деда, а уже с двенадцати к тем занятиям подключились отец со старшим братом. В походе, кроме обозначенных специальностей, мне приходится выполнять обязанности видеооператора и по возможности следить за экранами судовой РЛС.

– Как это – экранами?

– Очень просто – немного поколдовав с нею и её блоком обработки сигнала, я установил дополнительные мониторы из старых пяти и семидюймовых планшетов, что специально собирал у знакомых целый год, во всех местах, где мы обитаем.

– Понятно. Здорово вы придумали. Как я понимаю...

– Да-да! Мы все представители того самого народа, – первым откликнулась женщина, – надеюсь, у вас нет предубеждения против этого?

– Свят-свят с вами! Лишь бы люди хорошие были, а кто они – нет ни малейшей роли. Кстати, вы же понимаете, кем придется у нас быть, и какие обязанности исполнять? Последнее время мысли о том, что нужны люди с соответствующим образованием, нужными знаниями и опытом, для изучения и наших Забытых Островов, и всей доступной планеты, меня посещали все чаще и чаще. И вот появились вы, первые, но, надеюсь, не последние Научные Специалисты, и будете основоположниками нашей будущей Академии наук, локации Забытые Острова. Согласны с таким предложением?

– У вас таки есть другой вариант нашего будущего? Если нет, то мы с огромным удовольствием вновь окунемся в привычную за много десятилетий научную и исследовательскую деятельность. Хоть этим принося пользу и всему населению этих Островов, и сообществу Победа в частности.

– Вот и хорошо.

– А вы, девушки-прелестницы, что о себе расскажите? – после этого спрашиваю у притихших в уголку девчат.

– Ну, нам по сравнению со старшим поколением, вроде и нечего сказать, – первой отозвалась голубоглазая, по имени Дора, – тем более мне. Ещё в восемнадцать лет, всего через год после школы, сама пошла служить – перед поступлением в институт набрать общественного рейтинга, как в последние годы говорит продвинутая молодежь, очень уж не хотелось выделяться среди остальных подруг. А всего через два года армии поняла, что мне это все нравится, и осталась на Шерут Милиум Паиль – активную резервистскую службу, там мне предстояло тянуть лямку до сорока лет, если бы так и осталась сержантом. А вот стоило мне послушать уговоры командира, и окончить офицерские курсы, то до сорока пяти – а потом на почетный дембель, как говорят у вас, в России.

– И кто же вы по специальности, красавица? – ох чую, если это узнает Маша, как я их называю, «звиздюлей» мне не миновать.

– Я служила в 828-й бригаде Бисламах, это УТБ – учебно-тренировочная бригада и школа младших командиров БИСЛАМАХ и пехотных специалистов БИСЛАХ. Снайпер я, и учила таких же, подающих надежды парней и девчат этому очень непростому делу.

– Ну а я, – прорезался голосок у второй, Зуса, – удачно прошла адскую мельницу подготовки военных пилотов, но на самолеты всё же не вытянула, и была переведена на курс вертолетчиков. И там тоже не очень повезло – с боевых определили на CH-53 Sea Stallion, в транспортное подразделение ВВС. А вот только в этом году, уже окончив академические курсы, я поняла причину своих неудач – хотя прекрасно чувствую и свою 'птичку' и небо, но очень уж я мелкая, тонкокостная, как сказал последний инструктор, и перегрузки в небе просто физически не выдерживаю. Что бывало во время обучения, и далеко не один раз.

– А позвольте задать вопрос – откуда вы так прилично знаете наш родной русский язык?

– Так мы же обе из России? Только одна родом из "солнечного" Биробиджана а вторая из «холодного» Крыма. Наши родители эмигрировали на так сказать 'истерическую родину', когда мы дома уже в школе учились. И в семьях на нем никогда не прекращали говорить.

– Ну с вами тогда все понятно. Для научников – все остаетесь на Победе, и это не обсуждается, слишком уж ценные вы для нас люди! Вам и тут «мирной», и часто условно, просто работы на всех хватит. Для остальных – у вас есть выбор – остаться тут, как уже стали называть наш главный остров, в Метрополии, или отправится во фронтир наших Забытых Островов, на ваш первый остров нашего сообщества, на Базу? – ставлю их перед выбором после всех бесед и рассказов о себе, – обдумайте эти предложения, и дайте ответ. Неволить и заставлять никого из вас я не буду, что решите, то и будет. Ну.. кроме некоторых исключений.

– Мы, старшее поколение, уже всё давно решили, – ответил Аздоев, – возвращаемся назад и будем помогать молодежи, нести там их службу, подменяя хотя бы днем, для других работ. Тем более, лично я считаю, что на производстве 'Базы' от меня будет толку намного больше.

– А я надеюсь, что получу под своё командование катер, что там стоит у стенки, после завершения его ремонта. И принесу этим всем нам больше пользы, чем останусь тут. Тем более, что на почти таких же, я в молодости и начинал свою службу, – вот это уже высказывает свое мнение Хахубия.

– А вас, уважаемый Орзу, я бы просил остаться здесь – ваши знания, опыт и профессия нужны для ухода за нашими животными, – пытаюсь тормознуть хотя бы его, – на острове есть и небольшое стадо коров с быком, и овце-козья отара уже подрастет и начинает увеличиваться, и даже свинарник организован. Только не из домашних хрюшек, а из их диких сородичей, тропических пекари. Так как?

– Прекрасно вас понимаю, но пока я буду со своими новыми друзьями, возможно в первое время. А потом – посмотрим. Но при необходимости в моем опыте и знаниях – окажу любую возможную помощь.

– Мы тоже очень хотели нести службу там, на том острове, куда нас вчера привезли, – красапеты отозвались почти в один голос, – тут очень уж много людей, мы за месяц отвыкли от такого столпотворения.

– И я со всеми, тем более Дора обещала сделать из меня нормального мужика, – завершил прения через переводчика Хайнц.

– Уговорили. Но я оставляю за собой право выдернуть любого из вас сюда, в случай необходимости. Принимается? Ну а вы? Молодая часть экипажа Арктики?

– Если можно, мы бы тоже хотели уйти на Базу.

– Все?

– Мы думали так – нашему ученому другу, специалисту по полезным находкам в недрах, Олегу, стоит остаться на Победе, тут больше простора для его научно-поисковой деятельности. Ну а мы трое – больше производственники, уйдем туда, где принесем больше пользы – к станкам, будущему ремонтному доку, и начинающему там свою работу радиоцеху.

– Кстати, радист и ваш коллега с надувного парусного катамарана Атлантика, Юрий Кулик, также изъявил желание вначале поработать в этом цехе. Так что там будет шесть человек – а работой я вас обеспечу. Ну а вы, Михаил, почему тут не останетесь?

– Для меня по специальности работы пока нет, а там интересный остров, хочется обследовать его подводную часть.

– Если вам тут Арктика не нужна, да и все равно – без обученного и полного экипажа от неё толку мало, мы на ней вернемся назад, и поставим в раковине судовых мастерских на швартовы, – высказал свое мнение Арнольд Янович.

– А вы тоже решили назад уйти?

– Тут мне не пока не интересно – а там стоят хоть какие, но суда. Приму посильное участие в приведению их к рабочему состоянию.

– Согласен. Но уговор – когда мы найдем молодежь, что изъявит свое желание обучатся судовождению и управлению таким большим парусным судном, это будет вашей общей работой.

– Какие разговоры? Обязательно.

И через некоторое время, развернув свои белые паруса, красавица унесла назад и всех их и Дробова, который вначале имел часовую беседу со мной и Машей, а потом ему устроили лекцию Дед и батеня, по организации правильного наблюдения и обороны такого важного для всех нас кусочка суши. А экипаж старшего возраста остался тут, и уже начал писать свои планы будущих наших научных исследований, и конечно, заказы на нужное каждому из них оборудование.

– Как ты уже наверное и сам понимаешь, без пополнения людьми мы тут не выживем – вот просто представь, во время нападения наглов катера с нашим пополнением не успели подойти к острову. И что тогда? И вы все почти сразу погибли, ну или были захвачены в плен-рабство, неизвестно – к какому решению пришел бы их старший. И ведь сам знаешь, что у нас половина состава – женщины, привлекать их к военным действиям можно, но минимум девяносто процентов из всех просто нежелательно. Да и мужчины – воевать-то они готовы, особенно те, кто побывал у нохчей в рабстве, но вот толку от них мало. Вспомни нападение цыган под руководством Баро и поведение Мустафы. Хотя он в свое время и служил, но растерялся и поймал заряд дроби. И отдать тебе ещё пять-восемь бойцов мы просто физически не в состоянии.

Это я рассказываю Олегу ситуацию, которая сложилась в сообществе с мужчинами, способными не просто жить и работать, а ещё при всем том и воевать, защищая и себя и других. В принципе-то, он и сам частично об этом догадывался, но учитывая то, что на Победе он пробыл всего сутки, то во многом ещё не очень хорошо разбирался – в этих разных тонкостях взаимодействий с окружающим миром. Но учится, очень быстро учится, и на чужом опыте и на своих ошибках.