Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Это рассказывать все происходящее там долго, а основной огневой контакт происходил две, максимум три минуты. А потом разбился на схватку – догони, и не убежишь. Особенно когда пятеро наёмников, которые заранее заняли очень удачное, практически не простреливаемое сверху, и невидимое снизу, место в густых кустах. Начали разрозненно отступать в дальнюю, лесистую часть острова – чего мы не имели права допустить. Иначе их оттуда выкурить можно было только одним способом – всё там полностью сжечь. Но вот это, как оказалось впоследствии, мы все прекрасно понимали, сделать с зелеными деревьями, пальмами, да кустами – просто нереально. А в тот момент нам казалось, что они уйдут, оставив нас с носом.

Но вдруг очнулась позиция на скалах запада, и прицельными одиночными выстрелами прижала отступающих к земле, заставив замереть и прекратить стрельбу. И почти одновременно с ними в перестрелку снова вступили Котовцы, теперь пытаясь выбить наземных пулеметчиков в их окопах. Выбить, или хотя бы ранить и обездвижить противника всё никак не удавалось, хотя к ним уже подключились бойцы второго отряда соседей, тех, кто пришел на парусном катамаране. Они зашли с тыла, обойдя за эти минуты боя с той стороны, где укрывались вначале, береговую скальную гряду прямо по воде. Поднялись чуть выше по её склону, и с четырех стволов стали садить по их окопам сзади. Но все было без особого толка до тех пор, пока не включилась в дружную работу их снайпер, белоруска Люба, которая и смогла разглядеть причину неудач в свою оптику.

Гуси эти две позиции оборудовали по всем правилам дворовых понятий о фортификации – обложив их на высоту колена в несколько слоев крупными камнями из гальки. Доведя толщину бруствера от тридцати, и местами, даже до пятидесяти сантиметров, и даже сделали над ними крыши, перекрыв толстыми ветками и сверху всё той же галькой. Но она смогла решить эту проблему практически сразу – выбивая самые верхние в стене. Конечно, и это понимали все, кто знал об этих попытках, сбить крупные из них было невозможно. Но вот своими попаданиями откалывать крошку, которая что та шрапнель летела во-внутрь, и можно было, и нужно. И этот способ принес свои результаты очень быстро – вначале под слаженным огнем замолчал ближний, а через минутку – две и дальний. С конкретно посеченными спинами, головами да руками взяли их ещё тёпленькими, и истекающими кровью.

А во время этой краткой паузы пятерка спецов пошла на прорыв, уходя в свой тыл. Но кто же им это позволил? Керчь высунулась носом из-за скалы, и подключилась к общему веселью своей баковой спаркой Максимов. Ожил наш Дегтярь на скале – и беглецы стали перемещаться быстрыми рывками, часто переходя на переползания. А вслед за ними бросились группы зачистки. Из наших целыми осталось пятеро, Котовцев с яхты Шатун четверо, и с катамарана трое – вот они все и бросились вдогонку, при поддержке трех пулеметов. Что вели свой тревожаще-отсекающий огонь с верхних позиций. Первыми погибла пара, слаженно прикрывающая друг друга. Потом один из уходящих стал прикрывать второго, ввязался вначале в перестрелку с четверкой догнавших его, а как только и у него, и у тех, закончились патроны – перешел в рукопашную. Чуть не убив одного из противников, когда получил пулю в голову от его соседа. Ну и последний… Его догнали уже у самого моря, на той стороне острова. Вот с такими результатами закончился этот, очень плохо спланированный и тем более подготовленный бой.

– Твой вывод?

– Мы все в этот раз прошли в буквальном смысле этого слова – по краю.

– Почему?

– Как выяснилось во время того допроса, этот отряд был сборным, как у нас говорят – с бору по сосенке. Большая часть, десять человек, были чистыми солдатами удачи, без специальных, профессиональных навыков. Из них один пропал у маяка, и на базе о его судьбе ничего не знали. И четверо попали в ловушку с самим Карлайном. Оставшуюся их часть воспринимали, да и использовали, чисто в качестве обученного мяса. А вот остальная пятерка… Двое – бывшие бойцы спецподразделения Франции, выброшенные ею со службы за то, что по ошибке запытали до смерти совсем не того из высшего эшелона власти. И им это не спустили – попытавшись задержать, но получили то…Что получили в итоге... Итальянец – его историю те, кто остался в живых, не знали. Но бойцом он был от бога – пока наши с ним справились, он четверым дал просраться от души. Пока сам не нарвался на пулю со стороны.

Немец. Признанный командир отряда. Тёмная, идеально тёмная лошадка он был для всех. Умело уходя от нашего обстрела, практически добрался до противоположного берега, где у них стоял под парами катер для аварийного спасения. Но был уже почти у него перерезанный очередями из двух Томми-ганов.

И последний. Пятый. Швед Густав – имя это его, или позывной, спросить уже не у кого. Пулеметчик, что занимал позицию на практически вертикальной скале, найдя там пещерку. Неизвестно когда и непонятно как. Но та пещерка была с секретом – она имела выход к морю, но такой узкий, что ему, отнюдь не Геркулесовского телосложения, пришлось срочно раздеваться в той тесноте наголо, одновременно отстреливаясь от нас.

Но он не успел – к этому моменту нашли ту винтовку с подствольником, и два последних ВОГ-а, запустив их навесом один за другим в его нишу. Что из этого вышло – думаю, рассказывать не стоит. Главное то, что его пулемет остался идеально цел – швед, увидев летящую гранату, попытался быстро соскользнуть вниз, застрял, наверное, на пару мигов, и поймал её метрах в пяти ниже своей последней позиции. Его там наверняка сразу контузило, и покромсало. А уже вторая добила полностью. И нет. Не беспокойтесь, он не оживет. Труп мы потом вытянули на веревке, и пулей проконтролировали смерть.

И ведь даже снайперами тут были латышки, подруги еще с той мирной жизни, и жуткие соперницы в спорте – они обе были в свое время биатлонистками в одной команде, но с хорошими шансами выбится в олимпийскую сборную. Но только одной из них. Там, дома, их война дошла до крайности, и они вполне успешно прохлопали восход новой звёздочки, которая их мгновенно обошла, как стоячих. И пришлось неудачницам в спорте сменить свое амплуа. Но у наёмников им повезло намного больше – за те пять лет, что они провели в команде, каждая записала себе не по одной сотне жирных целей. Что всегда отлично оценивалось в деньгах. И нам очень повезло, что их так быстро отправили в ад.

– Твое мнение обо всем этом?

– Его я сложил ещё во время тех допросов, и осмотров всего поля боя. И мой вывод однозначный – до тех пор, пока мы не подготовим, каждое из наших сообществ, минимум по отделению настоящих бойцов, а не будем рисковать, честно говоря, малообученным ополчением, встрявать в подобные аферы смерти подобно. И смерти именно наших товарищей, знакомых по дому, друзей, в конце концов. Мне самому, хотя и опыт есть, и знания некоторые присутствуют, досталось как сидоровой козе, когда я по дну мелководного проливчика бегом перебрался на большую землю. Так это еще нужно учитывать, что нас было в три раза больше – и то с каким результатом в итоге всё это закончилось. Нет. Ответственно заявляю, что к операциям на земле противника, такого противника, мы не готовы.

– Что с людьми?

– У нас – раненых пятеро, из них трое хоть и не тяжелые, все по чуть-чуть двигаться могут, но серьезно. Пара лёгких, но и их уложили на время в палату – это те, кому прилетел ВОГ и посек плечи и спину осколками.

– То есть, из твоего отделения целыми остались только пятеро?

– Ну да.

– А о себе что промолчал? Геройствуешь всё?

– Командиру, если он не лежит пластом на носилках, показывать свое нельзя.

– Так что с тобой случилось? – все допытуется Дед.

– Вот узнаю, кто сдал… устрою… По ребрам зацепило касательным, и всё.

– «Всё»? Понимаю. Но на это твое «всё» потратили пять перевязочных пакетов, пока остановили кровь. После совещания марш к Ивану – пусть разбирается, и штопает.

– Есть к хирургам! – выдал тот в ответ.

– А у остальных союзников как все обошлось?

– Двухсотый только один, в группе Бориса – их так все называли. Остальные из них – ранения разной тяжести, но лежачий только один. Все остальные передвигались сами. В отряде Кота два отделения, что пришли туда на яхте Шатун и на катамаране Флагман. И у первых, и у вторых, было также как и у нас – пополам раненые и целые.

– Это что значит? Сыграть против дюжины противников, и в итоге получить одного убитым, и больше половины, считая тебя, ранеными?

– Точно так. Но нужно учесть, что у нас один тяжелый из лежачих, с перебитой костью – и он выпал из активной жизни минимум на месяц. Так что, по итогам, на всех – двое тяжелых, у нас и у Шатуновцев. Семь лежачих, и также семь, на всех, условно лёгких. Итог, в общем, неплохой, но не в наших условиях. Тут ещё нужно что считать – на нас всех было девять пулеметов, что в итоге, и позволило огнем задавить противника.

– Вы точно были уверенны, что на Шакальем зачистили всю группу?

– Практически стопроцентно. Зная общее их количество, посчитать это не трудно.

– А вдруг одного-двух не было там?

– Ну на нет и есть нет. На раздельных допросах все трое сказали одно и тоже – их в общем там было пятнадцать мужчин, и две снайперши, то есть семнадцать. А если и был ещё кто-то во вне, то с ними, или ими, контакты поддерживал сам Шакал Карлайн. А у него уже ничего не спросишь. Прежняя глава сообщества Бориса – Анна его упокоила. Его и всех кто с ним был.

– А почему – Шакал?

– Ну у него среди гусей такой позывной был. Не престижный для них.

– Кто-то посторонний на том острове был?

– Еще бы! Была просто прислуга, были секс-служанки, и пара парней, с сломленной волей. Но там всё неоднозначно – то ли их и правда сломали, притом грубо, судя по следам многочисленных побоев. То ли те так хорошо притворяются, симулируя полную покорность. Служки – две тайки, вроде как молоденькие, но наш язык они не понимают, а мы не разбираем их лопотание. Они, судя по тому, что одна крутилась чисто на кухне, а вторая и ей помогала, и у ручья вертелась, стирая какие-то вещи, только этим и занимались. А вот секс-обслуга… была там с изюминкой… зацветшей такой, прямо ужас.

– Что там тебе в них так не понравилось? Или наоборот? Понравилось?

– Чур на вас, Фёдорович, чур, – чуть ли не замахал тот руками, немного дернулся, перекосился в одну сторону и по лицу промелькнула гримаса с трудом скрываемой боли, – я до такой степени распущенности ещё не дошел. И, скорее всего, уже и не дойду. У нас тут и нормальных девчат хватает. К чему с оторвами связываться?

– Так что там с ними такого? Или это секрет такой?

– Да какой там секрет? Если все в десанте их видели неглиже? «Переделки» они, все четыре. Не понимаете? Вижу это по лицам. Результат вмешательства тайских мастеров по созданию профессиональных работниц секс-индустрии. Ледибои они все. Да-да. Молодые парни с сиськами, хорошего такого размерчика, и шикарными девичьими фигурками да лицами.

– Ну нихрена себе! – с некоторым запозданием, не все одинаково, но основная масса присутствующих выразила свое мнение именно в таком смысле.

– И вот теперь вопрос – а как к ним обращаться? Не знаете? Вот и мы не сообразили. Она? Вроде бы нельзя, ведь в основании там были взяты дети – мальчики. Он? Тоже не в масть, так обращаться к носящим груди четвертого и пятого размера. Оно? Обидно будет.

– То есть, как это? «Дети – мальчики»?

– Ну мы с ними пообщались, когда те поняли, что мы – это не они. А точнее, мы не канувшие в небытье наемники – насильники. И не те мастера, или, даже, их наследники, которые превратили больше десятка лет назад восьми-девяти летних мальчиков прелестников в то, чем они являются сейчас. И, после того, как оделись в выделенные камки – так как там ничего другого просто не было, достаточно кратко рассказали свои истории. Вначале – как сюда, в этот Эксперимент, попали. А уже потом – что же произошло в те далекие времена, после чего они и стали такими.

– Не растягивая все, кратко, очень – сможешь?

– Без разговоров. Попала эта четверка при старте проекта не туда, на сам Шакалий, а на четыре других участка местных земель, каждая – не могу, чисто морально, называть он или оно того, кого я видел – по одиночке. Кто в первый день, а кто и в последующие. Их напарниками оказывались или простые люди, как было в трёх случаях из четырех, или, в самом последнем, туда на третий день пришел тот швед, Густав. Любитель всяких извращений и особенно мальчиков. Вот ему и досталась тайка.

– А кем они все были при рождении?

– Тайец, итальянец, два француза – вот им там не повезло больше всего, и проданный руководством детского дома маленький, всего девятилетний, сирота – отказник из самого Киева.

– Даже русский туда попал? Ну эта мафия на Земле и крутит людьми. А почему ты сказал, что французским детям не повезло?

– Если тайца и украинца с самого начала просто приучили к сексу в одно неназываемое в приличном обществе место. И кормили все эти годы спец-гормоналкой, что позволило вырасти груди, полностью пропасть всей растительности на теле, ну кроме головы. И они же изменили голоса – придав женские, молодые, обертоны. То вот с теми провели намного более углубленные изменения, в том числе и хирургические – вживив из чего-то там, они и сами не знают всего, из-за малолетства во время происходившего, женские органы.

– Твари, – вырвалось одновременно у троих – Маши, Оксаны, и Ирги, и закончилось, по очереди, разным, – какие же твари… сволочи… ублюдки....

– Ну вот так… Вы же все хотели более полных данных об освобожденных. Не говорите, что я не предупреждал...

– И что ты с ними решил?

– Ну? Котовцы просто не знали, что с таким «пополнением» делать. Посланцы от острова Анны, сообщества под руководством Бориса, как мне вот только что подсказали, извинились, но брать их к себе отказались наотрез. Не бросать же было восемь живых человеков? Вижу – что все согласны со мной. Вот мы их и привезли сюда.

– А в качестве гарнизона Шакальего не думал оставить?

– Кем? Они же ни к чему другому просто не приспособлены – тем более попали в ту клоаку детьми, и по их словам, все обучение за эти годы заключалось только в одном. Языки. Тут все четверо почти что полиглоты – знают на отличном уровне минимум четыре самых распространенных, и на трёх-семи могут уверенно общаться. Общие знания? На уровне восьмого класса средней школы – чтобы в беседе до того как не выглядели полными дурами. Основы этикета, в понятии Таиландских кругов общения их уровня. Ну приготовить кофе, коктейль, или бутерброд – ничего более ни одна из четверых не умеет. Ах, да! Хоть они и принадлежали самым разным группировкам по предоставлению подобных услуг, всех обучали методам и способам – как отбится, если вдруг попадет в неприятности, а рядом не будет охраны, что предоставляет «семья». Работодателей. Так какая из них была бы польза на острове с таким… нехорошим… плохой славой? Правильно. Ни какой.

– А какой у них? Всех их – кого освободили? Возраст? Хоть примерно? И как вы со всеми ими общались? На каком языке?

– Разговаривал в основном я один. И Котовцы, и тем более Борисовы, увидев этих, дефилирующих в голом виде красоток, с хозяйствами, явно лишними для женского пола. После их освобождения из пещеры, где все те содержались, просто отказались с ними общаться, и решать их судьбу. А на каком? На русском, естественно. Там, как оказалось в разговоре, это очень распространенный язык среди посетителей мест спец-услуг. Возраст? У таек из хозобслуги он одинаков – чуть старше восемнадцати. Обоим парням немного больше – двадцать два и двадцать три. Герлам – от девятнадцати итальянке, по двадцать француженкам, и чуть больше, всего на полгода, двадцать с половиной, украинке.

– Ну все, завязываем с этими… неприятными обсуждениями, – не выдержал уже Стас, – все с этими… будем решать уже в обычно, в рабочем порядке. Что там происходило дальше?

– Дальше? Вначале перевязали всех наших раненых. Потом переправили самых серьезных на их суда. И занялись сбором трофеев. Местные раздели гусей до гола, и с неподдельной радостью на своих лицах сбрасывали всё то, что от них оставалось, с высокого берега акулам на прикорм. Нашей задачей было собрать все оружие и боеприпасы – чем мы и занялись. Был найден склад, в котором, по словам допрашиваемых, они и нашли основную массу своего вооружения. И там нам досталась ещё одна, очень интересная находка. Увидев которую, все полностью поняли – если бы она, и все то, что было в ней внутри, было снаряженным, ни один из нас не выжил.

Что же именно? Гусеничная танкетка, или на неё можно сказать просто – тягач, у которой на прицепе была транспортная четырехколёсная тележка, с надетыми на них резино-металлическими гусеницами. И с шикарным грузом на площадке. А за ней шла еще одна, практически такого же типа, только со смонтированной внутри малокалиберной артустановкой. На площадке мы нашли, упакованными во всякую разную ткань, три крупняка. Что это были за пулеметы, никто из нас не признал – все сказали практически только одно:

– Это не современные, а старые. Как бы не времен ещё той, прошлой войны.

Ни к ним, ни к той пушечке, не было ни единого патрона или снаряда. Так что нам здорово повезло, что они отсутствовали во время боя. Их мы уже поделили, правда не спросясь у руководства, но решили чуть проявить свою волю. Два, примерно одного калибра, взяли себе экипажи и Шатуна, и Флагмана – заявив, что сделают их палубными, так называемой длинной рукой, решив не рисковать в ухудшающейся обстановке в регионе. А тот, что погабаритнее да тяжелее – достался нам. Капитан Керчи сразу его забрал, и сказал, что в условиях Базы ему гарантировано его установят на баке, а на ют перенесут Максов. Что делать с той пушечкой – мы сами решить не смогли, и оставили это дело на ваш суд, зная, что я приду уже к началу совещания. Тем более мы её с тягачём и тележкой все равно вывезти не смогли, и бросили там, забрав только затвор и прицельные приспособы.

Из личного оружия наемников было найдено всё. Ну или, практически все. Две снайперки, ну что это именно они – и так было понятно, ведь их и нашли на позициях латышек. Две М-16, одна из них с подствольником, и их более короткие версии – М-4, амерские десятизарядные Гаранты, их было всего три. Один современный чешский пепешник Ингрем, и еще пять другого типа, чуть смахивающие на фрицевские шмайсеры, но не они. И дюжина разных и пистолетов, и револьверов. А! Еще три пулемета. Все разные. У шведа был финский Лахти – я такой совсем недавно видел в музее оружия, и запомнил. На позициях стояли – у одного Льюис, а у второго Браунинг винтовочного калибра. Вот этих опознали уже многие.

Боезапаса практически не осталось. Как мы узнали у пленных, Шакал очень сильно обрезал поставки, боясь бунта в банде. Что ещё? После того, как последние гуси отдали душу дьяволу, проговорились тайки из хозобслуги что там, на острове, за три недели наемники запытали и убили минимум десяток-полтора пойманного ими мирняка. И понимая, что вместо погибших на следующий день должны прийти заместители, с общего согласия оставили там по четыре бойца от нас, и от Кота – сборная с двух экипажей. Там же остался наш надувной тузик, и местный катер – будет на чем им завтра обходить окрестности, и собирать к себе новичков. Вот, вроде бы, и всё.

– Признаю, ошибок с нашей стороны в планировании операции зачистки оказалось непозволительно много, – выслушав все, начал свою накачку Дед, – цена этого вполне могла быть критической, если бы не жадность плюс страх у Карлайна. Но, что сделано, то уже сделано. С трофеями оттуда окончательно разберёмся после совещания – я ведь правильно понял, что все они на борту Керчи? Вдруг, повторяю – вдруг придется проводить подобное вторично, без всесторонней разведки ввязываться в подобное я как минимум не рекомендую. А как максимум – вообще запрещу.

Среди присутствующих начался тихий-тихий шум, и послышались перешептывания, мол, кто он таков, чтобы нам запрещать что-то? Но незнающих сути быстро обломали с двух сторон – Маша от нас, и как ни удивительно, неизвестный Сергей, что всего парой слов успокоил и свою Главу, и её спутницу.

– Да. Вы не ослышались. Запрещу! Рисковать с таким трудом собранными людьми? Своими людьми? И ради чего? Ради простой ликвидации центра возможных провокаций? Проще было отобрать у них все лодки и катера, и пусть выживают с тем, что было. Учитывая то, что поставки прекратились, они-б долго там не продержались. А так? Мы элементарно могли потерять три десятка своих лучших людей. И их суда. А гуси расползлись по ближним и дальним окраинам, и набрав себе новое пушечное мясо, кошмарили всех в десятки раз сильнее…