Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Дзетта! Сара! Лежать! – крикнула я, переводя пистолет на Грубого. А тот развернул мою ружбайку, передернул затвор и шмальнул в меня.

Очень это неприятное ощущение – глядеть в наставленный на тебя ствол. Я бы даже сказала, парализующее ощущение. Я в первый момент замерла, как кролик перед удавом, а во второй этот чертов Браун нажал на спуск. Щелчок прозвучал неожиданно громко, а на морде мистера Чарли Брауна проявилось ужасно глупое выражение. А все просто: я ж не собиралась стрелять из «сайги». А раз не собиралась, то и заряжать не стала. Примкнула пустой магазин и взяла с собой. Не то, чтобы рассчитывала на такой сверхудачный результат, но вышло-то неплохо, правда? Вот только сохранялось выражение на лице незваного гостя не больше секунды. А потом внезапно исчезло. Разлетелось по округе кровавыми брызгами, зацепив меня, землю и нашу бравую медсестру. Потом смотрели: на затылке Грубого осталась лишь малюсенькая дырочка от пули, а с другой стороны – как будто изнутри картечью садили. Каким чудом пуля на выходе Сару обошла – загадка. Но вот основной поток обломков костей, обрывков кожи, кусков мозга и крови окатил ее мало не целиком. Она едва успела зажмуриться. А потом, чуть ли не вперед тушки бравого покойника Чарли Брауна, грохнулась в полный рост. Обморок, обычное дело.

Глава 23

Когда выстрелы стихли и фигура Грубого перестала закрывать обзор, я увидела Лерку с пистолетом, из ствола которого еще шел дымок. В лесу стрельба тоже прекратилась. Знать бы еще, в чью пользу результат.

Ко мне подбежала Дзетта. Затараторила, враз забыв все русские и английские слова. Подняла меня, водрузила обратно на стул, «саежку» мою нашла и мне вернула. Вот силища у девки! Своего Борюсика, поди, запросто на руках носить сможет. Убедилась она, что все в порядке и отвернулась к австралийке. Спрашивается, кому я приказала лечь? А если в лесу сидит еще один вражина? Но, вроде, все в порядке. Вон, вышли два мужика. Руками помахали и двинули сюда. Что-то за собой волокут.

Подошла Лерка. Тяжело, словно мешок картошки на себе тащит. Первый раз девчонка сегодня человека убила. Говорят, после этого всех блевать тянет. Меня, помнится, тоже полоскало почем зря. А эта дошла, на покойника своего оглянулась, плюнула на труп, а потом рядом со мной на колени опустилась и крепко обняла. Я сперва даже растерялась: что это с ней?

В общем, обняла она меня, голову мне на колени сложила и, глядя снизу вверх, сказала старательно, медленно и даже почти по русски:

– Я тьебя очень бояться.

Я на автомате поправила:

– За тебя, Лерчик. Меня тебе бояться не надо

– Да, за тьебя, – послушно повторила она, и уже после этого расплакалась. А я сижу как дура с сухими глазами, только Лерку по голове глажу и говорю ей всякие глупости. Это что, я уже с этими войнушками настолько зачерствела, что и пореветь толком не могу? Я себя послушала – нет, никаких эмоций внутри не обнаружилось кроме нежности к подруге и глубокого удовлетворения от созерцания трех дохлых бандитов. Третьего Борюсик с Фридрихом притащили. Зачем, спрашивается? Там бы, на месте, обобрали и закопали. Ну теперь, значит, потащат обратно.

Только бразильянку мою успокоила, как Сара очнулась. И то лишь благодаря усилиям Дзетты. Очнулась, личность слегка обтерла и опять же ко мне. И такая вся виноватая-превиноватая. Мол, она не должна была так поступать, что нет ей прощения и все в таком духе. А саму ее все еще потряхивает от пережитого. Я хотела ей сказать что-нибудь дежурное, но глянула повнимательней – а ведь у нее глаза тоже на мокром месте, уже водой напитались до предела. И трясет ее не от кровищи, а от того, что она на самом деле себя непростительно виноватой считает. В самом деле: бывалая операционная сестра, кишков и крови навидалась выше крыши, а тут такой конфуз. Пришлось и ее утешать.

Когда слезы унялись, мы представляли из себя офигительное зрелище: более-менее чистой осталась Дзетта. Мужики были изгвазданы землей и травой – ползали на пузе, выслеживали по лесу ворога. А мы трое – я, Лерка и Сара – все в кровище, как будто этих бандитов сейчас зубами загрызли. Как есть вампирки! Вот такую веселую компашку и застала вылетевшая из леса с автоматом наперевес фрекен Олсен.

Надо сказать, она быстро сориентировалась в обстановке. Перешла с бега на шаг, уже спокойно подошла, оглядела поляну и остановилась чуть поодаль, обернувшись к тропе, по которой сама недавно прискакала. Через некоторое время из лесу вывалился запыхавшийся, держащийся за бок Михалыч. Вот куда, спрашивается, он несся? Какой из него сейчас боец?

Поляна была плотно загажена. Ползать по мозгам как-то не хотелось. Я попыталась подняться и у меня это даже получилось. Стоять на одной ноге тоже было вполне по силам, а вот двигаться – уже нет. Костыль бы какой, или хоть палку… так надоело задницей по земле елозить! Но это завтра, все завтра. А сейчас бравая фрекен сержант, увидев меня в вертикальном положении, рубанула строевым. За три шага до меня встала, руку к голове бросила – честь отдала на свой датский манер – и доложила:

– Госпожа Анна! Боевая задача выполнена!

Ну и я, понятно, ей в тон ответила:

– Благодарю за службу, сержант Олсен! Вольно! Отдыхайте.

Сказала – и сама охренела: это ж я по-английски шпарила! Да без запинки! Да и ее поняла влегкую! А еще сегодня утром и два слова с трудом могла связать. Вот что стресс животворящий делает! А вот и Михалыч следом подошел. По его хитрой морде вижу – у него есть много чего порассказать. Но при посторонних не будет, правило у него такое. Ладно, сейчас, всех разгоню, и приватно побеседуем.

– Борюсик, Фридрих! Вам – убрать территорию и закопать трупы. Сара, приведи себя в порядок и проверь новенькую. Она, наверное, уже очнулась. Грай, Лера, оприходуйте трофеи, потом мне доложите. Дзетта, что у нас с обедом? Надо кормить наших героев.

Все тут же забегали, засуетились, делом занялись. А мы с Михалычем отодвинулись в сторонку, присели на тот матрас, на котором Сара с утреца почивать изволила, и приступили к главному.

– Вот что я скажу тебе, Аннушка – начал дед без долгих вступлений. – Там просто сказка. Рай, если хочешь.

– Рай, говоришь? – усомнилась я. – И что там, в этом раю?

– Да все, что душе угодно! Во-первых, остров просто большой. Против этого – раз в десять больше. Если не больше.

Егерь хихикнул невольному каламбуру и продолжил:

– Там за полчаса с берега до берега не доберешься. Учитывая рельеф, минимум полдня топать. В общем, места навалом. Простор! Хватит и на огороды, и на все остальное. К слову сказать, остров и не осмотрен толком, так что могут быть еще приятные сюрпризы.

– Тебе бы только клады искать! И сам дурью маешься, и Борюсика с панталыку сбиваешь. Дождетесь – натравлю на вас Дзетту. Она тебе бороду-то проредит.

– А что такого? – обиделся Михалыч. Что, плохо разве найти еще ящичек-другой, вроде того, который в озере был?

– Лишь бы шею себе в поисках не свернули. А у ящика, между прочим, и охранник может найтись. Или забыл уже про тигра?

– Забудешь про него, как же – погрустнел дед. – Ну да ладно, еще поболтаем на эту тему. В общем, остров большой, места много. И тебе равнины, и тебе леса, и горы тоже есть. Хищников всех прежние хозяева повыбили, да и было их, говорят, немного. Растут там всякие кокосы-бананы-финики. Дичи, можно сказать, что и нет. Ее и было-то немного, да и ту практически истребили. В горах птиц много, но охотиться невозможно: ты ее стрелишь, а она в пропасть упадет, и хрен потом найдешь. А и найдешь, так уже кто-нибудь погрызть успеет.

– А с водой там как?

– А нормально. С гор через всю равнину течет неплохая такая речка. В устье аж под три метра шириной. Ну и несколько родничков имеется. Один, так совсем рядом с поселком.

– Там и поселок есть?

– Ну-у… можно и так сказать. Начальство там жило просто шикарно, в неплохом таком рубленом доме. Якобы, дом этот там изначально был. Для бандитов рангом пониже поставили что-то вроде мазанок. Ну а для всех прочих – два загона под навесом.

– Два загона? И все? И никто не пытался убежать?

– Практически, нет. Народ-то, по большей части, из офисных, руками что-то делать не приучен. А про то, чтобы в незнакомом лесу себе еду добыть, даже и не помышляют. Брыкались, конечно, поначалу. Но парни среди бандюков жесткие были, недовольных быстро обламывали. А тихие получали миску своей похлебки, и сидели смирно, чтобы и этого не лишиться. Говорят, была парочка, парень и девка, которые умудрились сбежать и их потом не нашли. Но куда они делись, неизвестно. Ни их самих, ни костей никто не видел. Может, акулы съели.

– Может, и акулы – кивнула я задумчиво.

И все же: что хотели найти эти трое?

– Ладно, про тамошнюю природу понятно. Теперь давай поговорим о людях. Сколько там всего народу?

– Когда мы пришли, там восемнадцать человек было, из них двое надсмотрщиков. Ну, те вообще мышей не ловили. Их кончили в два счета. А остальные… Знаешь, Ань, никогда не думал, что так легко и быстро можно сломать человека. Понимаешь, мы пришли, объявили о свободе, загоны раскрыли – иди куда хочешь, решай сам свою судьбу. И вышло всего трое. А остальные так и остались сидеть. Вот что с ними теперь делать? Какой-то запас продуктов там нашелся, людей мы накормили. А они спросили только: будут ли сегодня какие-нибудь работы. Нет? И обратно в загон ушли, представляешь? Я вот и думаю сейчас: а нужны ли нам эти люди? Брать ли за них ответственность? Смогут ли они в нормальное состояние вернуться?

– Да уж, Михалыч, умеешь ты озадачить…

От таких новостей мое настроение, вполне уже поправившееся, снова покатилось в минус. И такая злость вспыхнула на тех ныне покойных сволочей, которые в короткое время сумели довести людей до такого скотского состояния, что я сама себе поразилась. Чесслово, оставались бы они еще живы, самолично бы каждого расстреляла. Но тут мне в голову пришла мысль, вернувшая все на свои места.

– Знаешь, мы их всё же возьмем. Чтобы здесь нормально жить, нужно будет много работать. Огороды копать, дома строить, еще что-нибудь. Мы их откормим, подлечим. Там как, женщин много?

– Да чуть меньше половины. Шестеро. Двое были постоянными подружками начальников, а остальных пользовали кто хотел.

– Да уж…

Пожалуй, я бы этих гадов не расстреляла, а четвертовала! Впрочем, время лечит. А у нас, вон, и Сара есть. Оклемаются девки, а там и нашим ребятам захочется подружек. Нет, блуда я не допущу, а если сговорятся промеж собой, так и пускай. Может, не сами они, так хоть дети их нормальными станут. А без детей мы тут все просто вымрем лет через пятьдесят.

– Ну так что, Михалыч, переезжаем?

– Переезжаем, непременно и обязательно. Но – завтра. Шесть часов туда пилить придется. На волне сильно не разгонишься, так что будем тащиться потихоньку. А тут еще вон сколько лодок на буксире тянуть!

Пообедали мы на славу. Дзетта на радостях саму себя превзошла. А как закончили есть, принялись собираться. Вроде, казалось, и немного у нас барахла, а начали паковать – оказалось, что дофига. А ведь все нужно уложить, от воды предохранить, что можно – заранее на берег перетащить. Лодки проверить, подготовить, народ распределить, куда кого сажать… Провозились, пробегали до темноты. Уже в потемках перекусили и в палатки полезли. И тут оказалось, что у нас все впритык. Мужиков в их отсеке четверо, а нас, женщин – шестеро. А клетушка, между прочим, четырехместная. Пришлось кидать жребий, и Дзетта с датчанкой отправились спать в отдельную палатку.

Вообще трофеев было немного. Два помповых ружья, современный арбалет с оптикой и десятком стрелок, ножи, зажигалки и прочая мелочевка. А вот лодка – легкая дюралевая моторка с самодельным косым парусом. К ней еще был сзади приделан руль, а посередине – узкий паз, словно бы колодец, в который вставлялась длинная доска, заглаженная наподобие плавника. Конструкцию мы зарисовали, а лодку вывели подальше от берега и утопили. Жалко, конечно, не без того. Но только она может привязать нас к пропавшим засланцам. А так – могу смело отпираться: не было ничего. Никто к нам не приплывал, никого мы не видели. Тушки зарыты глубоко, зверье не достанет. Свидетелей кроме попугая нет. Иринку мы спрячем. Ищите в другом месте, а мы не при делах.

Пока все укладывались, совершали разного рода предварительные действия, мы с Ириной на минутку остались в палатке вдвоем. Две лежачие больные, млин. Я принялась ворочаться, устраиваться поудобнее и все такое. И тут наша новенькая тихо так говорит:

– Аня, спасибо вам.

– За что? – удивилась я. – Я ничего особенного не сделала.

– Я знаю, вы сегодня мне жизнь спасли.

– Кто тебя действительно спас – так это Сара, она тебя откачивала и выхаживала, вот ее и благодари. Да и вообще, тебя сюда четверо тащили, так что, считай, все участвовали. Разве что Лерка со мной оставалась.

– Все равно. Если бы эти меня забрали…

– Кто бы им позволил! Запомни: мы своих не сдаем.

– Но я ведь…

– Не парься, подруга, забей. Все просто: здесь приказы отдаю я. И поступаю я так, как считаю правильным. Тут, на островах, всякая шелупонь больно много на себя брать стала. Ну так ментов нет, пределы самообороны никто проверять не станет, и чересчур борзым третий глаз организовать за мной не заржавеет.

– А…

Она запнулась, видомо, оробев, но потом все же договорила:

– Анна… простите, не знаю вашего отчества… вы возьмете меня в свой клан? Только моя плита… она утонула.

Надо же – клан! Нарыла где-то словечко! Как-то у меня оно вызывает смутные представления о всяческих там графских семьях, многотысячелетнем генеалогическом древе, фамильном замке и фамильном же склепе. Бр-р-р! А губа у нее не дура. Видать, все уже сообразила и подсчитала: если чужую бандосам не отдали, то свою тем более не отдадим. Собственно, решение у меня на этот счет уже было готово. Уж коли девка не побоялась, пусть и следом за своим парнем, выйти в шторм в море, уж коли она до последнего шевелилась, воду черпала, из ружья стреляла, то нам такая подойдет. Если к нам придет враг, она будет не молиться, а отстреливаться до последнего патрона. А еще я очень надеюсь, что она знает, где находится то самое место, где на карте нарисован крестик. Правда, как пройдет присоединение без плитки? Эта хитрая система ведь требует присоединить кусочек. Ну так попытаемся. Не выйдет – значит, не выйдет.

– Хорошо, я тебя принимаю. Сможешь нажать кнопку на своем комме?

Смогла. И только она это сделала, как заблажил мой супердевайс. Ну что за нафиг! Только народ отдохнуть прилег! Понятное дело, все тут же сбежались кто в чем был. И у всех один и тот же вопрос:

– Что случилось?

– Сейчас узнаем, – ответила я сразу всем и глянула на экран. А там красивая такая надпись:

Произошло удвоение численности группы.

Выберите поощрительный бонус.

Вау! Вот это подарочек! Только, млин, не ко времени. После переезда бы его оформить. Но эта хрень, она же спать никому не даст, так и будет орать! Придется что-то выбрать. А что нынче дают-то? Ого!

Комплект для сборки щитового дома

Набор ручного сельхозинвентаря и посадочных материалов

Комплект для сборки парусной яхты

Это что, инопланетяне за мной подсматривали? Мысли читали? Все три пункта моей программы как есть – выбирай любой! Впрочем, с них станется. Вот уж действительно – выбор. Да, подкузьмила Иринка со своей просьбой. А я тоже хороша – не просекла фишку. Завтра бы спокойно выбрала, зная, что тащить далеко не придется. А сейчас – кто знает, что это за наборы? Может, чемоданчик, а может – евроконтейнер двадцатифутовый. Ладно, давай подумаем: набор для яхты. Что в нем может быть? Готовые деревяшки, тросы, паруса и прочее. Что-то я не думаю, что это будет просто. Вон, у нас сосед купил как-то набор – деревянную модельку парусника. Возился, возился, чуть не полгода убил. А вышло все равно криво и косо. А тут не модель, на этой лодочке будем по морю плавать. Криво сделаем, или гвоздей недоколотим – и в такую же, вон, бурю рассыплется кораблик. Не-не, нафиг-нафиг.

Дальше: сельхознабор. Плюса в нем только то, что за один раз можно весь комплект получить. А вообще – каждую вещь в отдельности вполне можно по каналу заказать. Ну не за раз, за неделю-другую тот же комплект соберу. А для начала достаточно взять пару лопат и полведра картошки. Выходит, опять, как ни крути – дом брать надо. Вот только боязно: а что если вывезти не сможем? Тут бросать? А если сейчас не взять – вдруг пропадет? А то еще эти крокодилы решат, что у нас все есть и ничего больше не дадут? Вот, млин, ситуация! Давит, давит жабец.

Ладно, давай зайдем с другой стороны. Допустим, я возьму дом. Почему мы не сможем его перевезти? Потому что в лодку тупо не влезет. Например, кусок стены три на три метра. Или еще что. А что в этом случае делать? На чем можно по воде крупногабаритные грузы перевезти? Наверное, на барже. Или… Точно! Все-таки я молодец! Все элементарно: надо плот связать, и на него этот дом сложить. А там уже буксиром дотащить. Одно только плохо: за одну ходку все не увезти. Придется оставить здесь пару человек, чтобы дом караулили и плот строили. А на другой день их вместе с плотом и заберем. Все, решено!

Я нажала нужную строчку, и где-то снаружи блямкнуло. Михалыч тут же поскакал смотреть, остальные потянулись следом. Только это они напрасно. Там сейчас темнота – хоть глаз выколи. Утром все увидим. А сейчас спать пора.

Глава 24

Да, погорячилась я с выбором… Вечером Михалыч что-то невнятное бурчал, но я и представить себе не могла! В десятке метров от палаток стояла на деревянных поддонах гора здоровущих пакетов. Метра два на три, а то и больше. Все аккуратненько упаковано в пленку, подписано, сбоку прилеплен отдельный пакет с инструкциями. Красота! Вот только как эту красоту с собой увозить? Честно говоря, я даже не знаю, можно ли будет все это сложить на плот. И каких размеров должен быть этот плот, чтобы на него влезла вся эта куча. Правда, Михалыч настроен оптимистически. Видать, какой-то план у него есть, а, значит, мне на эту тему заморачиваться не надо. Привезет на новое место и соберет.

Но это так, между прочим. А вообще утро вышло суматошное. Наскоро порубали, потом все здоровые принялись таскать, грузить, увязывать, укладывать. Штабель деталей для дома мужики тоже утащили. Правда, матерились при этом как сапожники, даже Фридрих, а попугай, сволочь, перенимал опыт. Теперь он знает, как по-немецки будет «дерьмо». Вот так, значит, происходит освоение иностранных языков! Иришку после долгих сомнений, уговоров и моего диктаторского наезда Сара таки разрешила взять с собой. Внутренних повреждений у нее, судя по всему, нет, переломы надежно зафиксированы, риск, вроде как, минимальный. Тут и еще одно соображение имеется: оставлять ее тут пока не оклемается, так и Сару придется оставлять. А к ним еще людей, чтобы их охраняли. И на сколько недель затянется переезд? Да и врач – ну, пусть, медсестра – слишком большая ценность, чтобы оставлять ее вот так. А если завтра у кого еще хворь приключится? А если опять кто-нибудь сюда припрется в поисках потенциальных рабов? Нет уж, на это мы пойти не могём. Я лучше рискну здоровьем этой девочки, чем лишу медпомощи всю группу.

Со всеми заморочками провозились изрядно, но к полудню таки закончили погрузку, помахали оставшимся караулить дом Борюсику с Фридрихом, Михалыч завел мотор, и длинная вереница разномастных лодок медленно и печально тронулась в путь. Быстро тут и не получится. Как мне объяснили, слишком велика буксируемая масса, да и опасно. На волне посильнее дернет тросом, и катер изнохратить может. Может просто вырвать кусок борта вместе с этой штукой, к которой трос привязан. Сейчас вспомню, как она называется… Утка! Смешно, да? Так что типичная ситуация: тише едешь – дальше будешь. Вот и едем потихоньку. Дед говорит, на такой скорости часов шесть тащиться. Хорошо еще, волна слабая, ветра почти нет, качает несильно. Хотя это еще как сказать: пока у берега чухались, действительно, почти не качало. А как за линию прибоя вышли, так я сразу ощутила. И как это Иришка со своим парнем решилась на своей лодчонке в штормягу выйти! Она ведь раза в два меньше нашего катера. Впрочем, что там – дело прошлое.

Плывем мы, плывем, мотор тарахтит, Михалыч на приборы посматривает, руль поправляет время от времени и видно – скучно ему до невозможности. Я по сторонам глазею. Вокруг от горизонта до горизонта море. Наш остров тоже превратился в точку, остался где-то далеко позади. За кормой, то есть. Местами видны черные точки торчащих из воды скал. Недавно мимо одной такой проплывали. Ничего особенного, просто большой кусок голого камня. На одном таком сейчас кукует министерва. Вот что, спрашивается, тетке не жилось? Власти захотелось? Быдло над собой не потерпела? Да ну ее в задницу! А чего это я о ней вдруг вспомнила? Да от скуки, наверное. Скучно. Делать нечего. Сижу, ногу пристроила поудобнее, чтобы не беспокоить ее лишний раз. Так-то она заживает, но Сара говорит, что мне еще месяц с палкой ходить, и это как минимум. Да и потом какое-то время хромать буду.

За бортом несколько поодаль, но все же не слишком далеко, треугольные плавники. Акулы. Конвоируют, сопровождают. Не дай Бог выпасть! Пара-тройка плавников особенно больших. Прикинула в уме размер рыбины – получилось что-то совсем уж чудовищное, едва ли не с наш катер размером. А если такая хрень решит нас таранить? Все на корм этим тварям пойдем! Как-то даже неуютно стало. Вот лезет же в голову всякая муть! А катерок хорошо бы побольше, раза так в четыре. И чтобы на волне не так мотало, и чтобы буксировать мог нормально наши скорлупки. Но, опять же, большой корабль – много горючки. Это, значит, весь канал будет только на соляру работать для этой дуры! Не-е, не пойдет. У нас и так бензина лишнего нет. Если бы не та бочка, сейчас бы гребли веслами. На то, чтобы плот с домом перетащить еще хватит, но уже в обрез. Можно сказать, что переедем – и эпоха морских путешествий закончится. Нужен парусник, а еще нужен человек, который этими парусами умеет управлять. Тогда можно будет изучение окрестностей продолжить, а пока – изучать новый большой остров. Между прочим, там полтора десятка человек. Если они к нам согласятся присоединиться, у нас численность народа зашкалит за двадцать четыре рыльца. Опять удвоение, новый бонус от инопланетян. Правда, если там будут такие, как эта министерва… Вот, млин, опять она вспомнилась! Тьфу-тьфу-тьфу!

Нет, правда, что будем делать? Это, кстати, моя работа – разобраться, кто есть кто. Михалыч, конечно, рассказал про людей, озвучил мне свое первое впечатление и дал некоторым краткую характеристику. Но решение-то мне принимать, мне же и отвечать, если накосячу. Перед кем? Да перед собой в первую голову. Кто еще с меня спросит? Разве что тот же Михалыч, а остальные – кто побоится, кто постесняется, а у кого и мысли такой не возникнет. Вот, млин, угодила – вместо курортного отдыха получила мешок головняков. Если с новенькими все срастется, так у меня будет подчиненных почти столько же, сколько у моего бывшего начальника. Только если он рулил строго в рабочее время, то у меня рабочий день круглосуточный, впрочем, как и распоряжение я могу отдать в любое время дня и ночи. Императрица, млин. И ее подданные. Я представила себя в тяжелом расшитом золотом платье, с наетым хариусом, со щеками на плечах, в золотой с бриллиантами короне в полпуда весом и с таким надменным и одновременно скучающим выражением лица, что не удержалась – фыркнула. Дед покосился на меня, но расспрашивать не стал.

Так что же делать дальше? Во-первых, нужно организовать нормальное дежурство. Три раза нас застали врасплох разные нехорошие человеки. И каждый раз выкрутиться удавалось лишь каким-то чудом. А если в следующий раз наше везение кончится? Собаку бы завести, да где ж ее взять? Леркин кот гуляет сам по себе, приходит изредка пожрать и погладиться, и снова пропадает. Попугай – ну его нафиг, этого матершинника. Я, конечно, и не такие слова знаю, но он-то т вовсе других не употребляет. Да и надежды на него тоже мало. Помнится, нас с Михалычем он и вовсе конкретно подставил. Тогда отбились, правда, но, опять же, благодаря большому везению. Значит, прежде всего, дозоры. А собака… может, попробовать заказать через канал? Надо отметить себе в блокноте.

А потом – надо по возможности добывать на месте все, что только можно и разгрузить канал поставки. И, в первую очередь, продукты. Климат здесь хороший, земли теперь будет много, так что устроим огород. Специалист у нас есть, пусть делает. А мы ему поможем. А потом… потом надо все-таки потихоньку начинать осваивать пространство. Искать другие острова, искать новых людей, знакомиться, кого-то приглашать к себе, с кем-то просто налаживать отношения. Ведь если есть наша группа, если есть – вернее, были – эти бандиты, если сейчас вот еще одни обнаружились, то вполне могут быть и другие группы нормальных вменяемых людей. И вот с ними надо устанавливать контакты, договариваться, а, может, даже объединяться. И это опять будет моя работа: определить, кому можно доверять, а кому – нет. Опять ответственность! И кто говорил, что у царей легкая жизнь? Ни тебе пирожного, ни тебе мороженого, сплошная морока. И качка еще эта, рану, вон разбередило, нога разболелась. Хотя что это я – Иринке, поди, сейчас похуже, у нее хоть и дырок нет, зато переломано все, что только можно.

– Ну вот, еще полчаса и будем на месте, – обрадовал меня дед. – Вон, гляди!

Я вгляделась туда, куда указывал егерь. На горизонте появилась узкая темная полоска, подернутая синеватой дымкой. Полоска потихоньку расширялась, дымка становилась прозрачней и вскоре был отчетливо виден зеленый, поросший лесом берег. Еще минут через пять стали видны отдельные деревья и скачущая под ними маленькая человеческая фигурка.

Михалыч опытной рукой – не первый раз, поди, – завел катер и тянущийся за ним караван в неприметную издали бухточку, отделенную от моря неширокой галечной косой, и вскоре прижал его борт к добротному деревянному причалу. Тут же, радостно размахивая руками, подбежал и Аджитка. Принял у деда привязанную на носу катера веревку и ловко закрепил на торчащем над помостом деревянном пеньке.

– Добрый день, мисс Анна, – поздоровался он со мной.

– Здравствуй, Аджит, – ответила я, мимоходом подивившись тому, что и понимаю иностранную речь, и ответить могу на том же языке. Потом закинула за плечо верную «саежку» и приступила к десантированию.

Индус помог Михалычу вытащить меня на берег и отправился вместе с ним встречать остальные лодки, а я, почувствовав под ногами твердую почву, ухватила покрепче костыль – да, я сегодня заказала себе нормальный костыль вместо прежней кривой суковатой палки – и поковыляла исследовать территорию. Все равно здесь и сейчас от меня толку никакого.

Причал, на который выскочили уставшие от неподвижности люди, был крепким, основательным, выстроенным из мощных свай и толстых досок. Вплотную примыкая к одному из его концов стоял большой сарай, рубленый из толстенных бревен, с воротами, обращенными в море. От причала вверх, на берег, вела такая же основательная лестница с широкими ступенями и крепкими перилами. По этой лесенке я и потащилась наверх, обозреть свои новые владения. Аджитка кинулся было помочь, поддержать, но я это дело пресекла на корню: барахла грузить-таскать до темноты хватит, а я не настолько беспомощна, чтобы дюжину ступенек не одолеть.

Как там в сказках пишут? Долго ли, коротко ли, а я таки взобралась наверх. Не сказать, что это было так уж легко, но и сложности большой не было, все оказалось вполне преодолимо. А поднявшись, я принялась оглядываться по сторонам. И не скажу, что увиденное меня очень уж впечатлило. Передо мной открылась большая… нет, не поляна. Но и не поле. Кусок степи, это будет точнее. Местами то тут, то там, торчали небольшие группы деревьев. Более-менее серьезный лес начинался километра через три-четыре. С правой стороны, вдалеке за лесом, виднелись скалы. Реки видно не было, но раз Михалыч сказал, значит она есть. Может, вон там, поодаль, где трава выглядит более густой? Ну да фиг с ней, после разберусь. Сейчас есть дела поважнее.

В полусотне метров от берега стоит дом. С виду – обычный бревенчатый пятистенок, в деревне у бабушки таких много видела. Только этот – без двора, без каких-либо пристроек. Дом – и все. И небольшое крыльцо сбоку, без крыши и даже без перил. Окна маленькие, с некрашеными ставнями. Крыша тесовая, а трубы, кажется, и вовсе нет. Или она на другом скате выведена? Странно. Хотя с этим климатом, может, отопление в доме и вовсе не нужно.

Чуть в стороне еще два дома. Эти – явно самодельные. Из чего сделаны кривоватые стены – отсюда не понять. Односкатная крыша закрыта волнистым железом. Окна без стекол, просто голые проемы в желтовато-коричневой стене. А еще дальше, метрах в пятидесяти, видимо, чтобы не доходил запах, и вовсе что-то несуразное. Четыре столба, заплетенные с боков прутьями. Сверху эта коробка закрыта полиэтиленовой пленкой на жердях. И никакой охраны. В самом деле – куда денутся люди, не представляющие себе иного способа приготовления пищи кроме как разогрев купленного в супермаркете пакетика в микроволновке. Но на всякий случай крановщик с фермером сидели рядом и бдили. Я отправила их помогать на пристань. Опасаться здешних обитателей было ни к чему. Уж если до сих пор не разбежались и даже не попытались выйти и хоть чем-нибудь заняться, нападения от них ждать не приходилось. Их утром покормили из остававшихся запасов и с тех пор, как сказал Билл, они не пытались ничего предпринимать. Кто-то оставался в своем загоне, кто-то выполз наружу и сидел или лежал неподалеку. Двое бесцельно слонялись вокруг. Интересно, что бы они делали, если бы не двое вооруженных мужчин?

В ожидании нашего переводчика я осмотрелась повнимательней. И, главным образом, разглядывала людей. Все они были грязны и оборваны, за исключением двух женщин. Наверное, это как раз бывшие подружки начальства. Ну, их приятелей сейчас кушают червячки, так что они потеряли свой статус и присоединились к остальным. Еще две женщины сидели у своего загона, прислонившись спиной к плетеной стенке.

Я подошла поближе, на какое-то время вызвав интерес женщин. Они осмотрели меня, мою одежду, оружие и снова равнодушно отвернулись. Откуда у них такой пофигизм? Ведь наверняка знают, что должна приехать некая «кровавая Анна» и решить их судьбу. Или за неполный месяц их настолько измордовали, что любая перемена может быть только к лучшему? Кстати, дед говорил, что девок было пятеро. Четверо налицо, а где еще одна? Я дохромала до загона и заглянула внутрь. В нос шибануло так, что слезу выбило. И это женщины? Они настолько опустились, что даже в своем жилье порядок навести не хотят? А вот и пятая. Лежит, скрючившись, у дальней стенки. А что это ее так колбасит? Даже мне с моего места видно, как ее трясет. Я проковыляла внутрь, опустилась, цепляясь за костыль и прутья стенки на правое колено, потрогала рукой лоб женщины. И рявкнула насколько хватало голоса: