Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 17

Тащиться с тяжелым караваном Жене не хотелось. Медленно, пыльно. Главное – медленно. Поэтому он пересадил Сергея из броневика к себе в «кюбельваген», взамен загрузив «ганомаг» лежавшими в вездеходике ящиками с револьверами.

– Ну что, Фима, пусти-ка меня за руль.

Фима без особого удовольствия поменялся местами с шефом. Женя уселся за руль, поерзал по жесткому сиденью, устраиваясь поудобнее.

– Ну что, ребята, держитесь крепче! Кто выпадет на ходу – не теряйтесь, сзади на газонах подберут.

И дал гари.

Триста километров до Берлина «кюбель» по меркам убитой напрочь Зусулки буквально пролетел, оставив далеко позади колонну грузовиков.

В Берлине они остановились у тамошней таверны перекусить баварскими сосисками с тушеной капустой, и Серж поразился, как много людей узнают Юджина. Большинство кивают издали, но многие подходят, здороваются за руку. Некоторые заводят разговоры на тему «а помнишь!». А людей здесь было не в пример больше, чем в форте Заря. У Сержа, отвыкшего от большого общества, даже зарябило в глазах, поэтому он уткнулся в тарелку и сосредоточенно питался. Впрочем, сосиски были действительно мясными, капуста – свежей, хлеб – мягким и до ароматным, а пиво, настоящее светлое баварское пиво, просто обалденным. Серж, последние месяцы живший, в основном, на консервах, рубал в три горла, получая от простой, в общем-то, еды несказанное удовольствие.

Наконец, все было съедено и выпито. Хозяин заведения самолично вышел к Жене, тепло попрощался, приглашал заходить еще, отказался брать с него деньги, и нагрузил с собой небольшой, литров на десять, бочонок того самого пива.

Дергать занятого разговорами Женю было как-то неудобно, поэтому Серж насел на Фиму:

– Слушай, чего это он? – и взглядом указал на хозяина, солидного немолодого немца с изрядным животиком.

– Так Евгений Михайлович год назад его из рабства у эфиопов выкупил. За пять литров бензина и десять дробовых патронов. Тогда он еще начальником Сибири был, еще битвы с Джамалом не было, и окрестные племена принялись тех рабов, кто уже не мог работать и бы, по сути, при смерти, ему в форт свозить. А он людей выкупал, лечил, откармливал. Ну а когда Джамала убили, половина спасенных немцев переехало в бердлин, а вот этот поднялся, таверну, видишь, открыл. И если Женя заходит поесть, всегда старается сам обслужить, денег не берет, и с собой всегда что-нибудь положит. Вроде, как благодарит за спасение жизни.

– И много тут таких, благодарных?

– В Берлине – десятка полтора, еще столько же в Сибири. А вообще, тут год назад такое месилово было! Сам Евгений Михайлович об этом говорить не любит. А я – я попал сюда уже после, когда вся веселуха уже кончилась. Ты лучше Федьку расспроси, бабы Лисиного внука. Вот он все в подробностях опишет, и даже покажет тот дробовик, из которого самого Джамала завалил.

Сергей не понял половины из этого рассказа, но переспрашивать не стал. Действительно, после расспросит, да и ехать пора. Но вот тот факт, что как минимум три десятка человек обязаны Юджину жизнью, в голове осел.

После перекуса за руль снова сел Фима. Тут уже не до гонок: строгий Уксусников понаставил дорожных знаков, входивших в жесткое противоречие с требующей полета душой. Эта дорога, между замками Берлин и Россия, была сейчас вполне безопасна. Дикое зверье, какое не выбили местные охотники, ушло подальше в дебри тайги. Пакистанка была зачищена, набеги бармалеев ушли в прошлое. Знай, кати себе спокойно, да наслаждайся окружающей природой. А теперь, с отвоеванием двух третей зусулки. Берлин и вовсе становился почти что тылом.

В замок Россия удалось приехать засветло. Закинув вещи в гостиницу (и такое теперь водилось), Женя отпустил Фиму гулять, а сам, прихватив гостинцев, отправился в больницу к Ольге. Его остановила на пороге строгая медсестра.

– Время посещений закончилось. Приходите завтра.

Никакие уговоры, увещевания и намеки на близкое знакомство с самой Зенгер не помогли. Загрустив, Женя поднялся на стену и, облокотясь о парапет, принялся смотреть на реку. Дебаркадера теперь было два, и ко второму как раз и были зачалены два трофейных монитора. Оба корабля были одинаковы. Низкобортные, широкие корпуса. Надстройка и ходовая-боевая рубка сдвинуты к корме, на баке полностью закрытая броней орудийная башня со спаренным 37-мм автоматом. На корме, на крыше надстройки, прикрытый с трех сторон бронещитками, крупнокалиберный пулемет. Еще по два пулемета поменьше, видимо, калибра 7.62, в барбетных гнездах по бортам. По меркам Платформы – линкор. По сравнению с таким «Дункан» – так, мелочь, максимум – легкий крейсер. У одного из мониторов в основании рубки была рваная дыра, из которой торчали куски исковерканного железа. Серо-зеленая краска рубки над дырой хранила следы пожара. Женя засмотрелся, задумался о своем настолько, что не услышал приближающихся шагов.

– Добрый вечер, Евгений Михайлович, – прервал его медитацию знакомый голос.

– И вам того же, Алексей Александрович. Не сидится в кабинете?

– Насиделся за день. Ну и подкинули же вы мне работенки! Прямо как год назад. Хотя нет, на этот раз побольше.

– На этот раз все было сделано с высочайшей санкции, так что вините в этом только себя.

– Ладно, ладно. А вообще везучий вы человек, Евгений Михайлович.

– Вы же сами меня убеждали, что везение – результат серьезной предварительной подготовки.

– А я от своих слов и не отказываюсь. Но кое-что все же было сделано вами, так сказать, сверх плана.

– Это вы сейчас о чем? – подозрительно спросил Женя, перебирая в памяти события прошедших суток.

– Да про все сразу. И про броневики, и про «языков», и про оружейную локалку. Но больше всего меня удивили ваши новобранцы. Профессор Гольдбрейх аж трясется весь, так ему хочется с ними пообщаться.

– Но ведь никто не мог предусмотреть, что подданные Нового Иерусалима окажутся такими непатриотичными. Кстати, они говорили, что еще пара десятков человек спит и видит, как бы срулить из «земли обетованной» сюда к нам, причем многие – семьями.

– Вот послезавтра приедет сюда официальный представитель иудеев, с ним и будем об этом разговаривать.

– Кстати, к вам уже довезли двух пленных ортодоксов? Я отправил их в Сибирь вчера ночью.

– Еще нет, но они уже в пути. Я послал за ними «Стерегущего», так что в ближайший час ожидаю. Вот и будет, так сказать, предмет торга. А к вам на неделе заедет человек из разведки, поспрошает вашу шестерку переселенцев. Надо составить возможно полное представление о том, что происходит в этом закрытом анклаве.

– А что шведы? Их большой начальник ведь сидит нынче у вас, так сказать, на подвале.

– Шведы пытаются сделать рожу кирпичом и сказать, что, мол, отдельные несознательные граждане приняли по своему желанию участие в эфиопской авантюре. Но им это не удастся. Во-первых, эти симпатичные кораблики не дадут, а во-вторых, ваш трофей в моем подвале рассказывает, видимо от шока, такие вещи, что просто так им будет не отвертеться. В любом случае, такой урон в живой силе и технике надолго отобьет у них охоту к пострелушкам. Их делегация приедет завтра. А через неделю, думаю, откроем торгово-пассажирское сообщение с Китаем. Теперь мы имеем на руках все козыри, чтобы диктовать скандинавам свою волю. Будут ерепениться – пошлем эскортировать торговый караван их же дредноут.

– А эфиопы? Сегодня с утра я имел беседу с официальным представителем их правительства по поводу передвижения нашего блок-поста. Сейчас он примерно в ста двадцати километрах от Аддис-Абебы. Возникло такое чувство, что они еще не догадываются о масштабе катастрофы.

– Утром, может, и не догадывались, а днем по радио была официальная беседа с тамошним королем на предмет возвращения военнопленных. Договорились создать комиссию для установления границ анклавов.

– Тут надо бы поаккуратней подойти к вопросу. Ко мне недавно попал дневник неизвестного эфиопа, который, по-видимому, длительное время изучал район, лежащий между нами, то есть фортом Заря, и Аддис-Абебой. В числе прочего, он нашел нетронутую локалку, развалины древних строений, в которых обнаружил очередной шарик-индикатор, и собственно платформу терминала. В своей рукописи он подробно обозначил расположение этих интересных мест. Оригинал и копию перевода я привез для нашего уважаемого профессора. Проблема в том, что эти объекты находятся довольно далеко от форта и вообще от обжитых мест.

– Вы, Евгений Михайлович, если уж начинаете удивлять, то делаете это весьма обильно. И когда вы планируете основать новый форт?

– Нескоро. Во-первых, он находится довольно далеко от Зари, более пятидесяти километров. А во-вторых, платформа терминала ушла в болото и находится сейчас под водой на глубине нескольких метров. Я планирую сперва заселить те места убегающими от Аддис-Абебы племенами, расчистить лес, осушить болото, а уже потом активировать платформу.

– Разумный план.

– А вот экспедицию к развалинам и к локалке нужно организовывать уже сейчас. Такие вещи без присмотра долго не лежат. Кто знает, может, там найдется еще шарик, а, возможно, и не один.

– А у вас сил на это хватит?

– Должно хватить. Сейчас в форте народу прибавилось, можно организовать и дальний выход, на неделю или две. Тем более, что в ближайшее время посягательств на форт можно не опасаться.

– Это будет интересно. Только, я уж вас прошу, не ходите сами, пошлите своих людей. Думаю, в ближайшие дни у вас будет большой наплыв желающих переселиться эфиопов. Нехорошо заставлять их ждать.

– Но ведь осень на носу! Их же нужно всех поселить, накормить…

– С продовольствием я вам помогу. Хлеба нынче уродились богато, так что я обеспечу вам до конца навигации несколько тонн зерна. Какие-то железные инструменты, те же топоры и пилы, тоже помогу добыть. Но это не столь важно. Скажите, Евгений, Михайлович, как вы видите свою роль в Русском Союзе? Свою и своего форта?

Не сказать, что Женя не был готов к вопросу, он не раз думал об этом. Но вот так получить его в лоб от Сотникова он не ожидал и сперва несколько растерялся.

– Ну, во-первых, поддержание отношений с эфиопскими племенами. Сейчас число эфиопов, присоединенных к Союзу, приближается к пяти сотням, и я, по сути, являюсь посредником между племенами и Союзом. К счастью, в эфиопских племенах царит жесткая иерархия, поэтому общаться напрямую приходится только с двумя десятками вождей. Во-вторых, территориальная экспансия. Присоединение к союзу новых земель. И еще… Тут Смотрящие за очередное племя подкинули небольшое стадо овец, а у меня в форте есть профессиональная ткачиха. Так что планирую в ближайшее время освоить получение шерстяных тканей, войлока и валенок.

– Это все хорошо и правильно. А за валенки от всего Союза будет вам глубочайшее мерси. Но я вижу у вас еще одну функцию. Вы – форпост. Плацдарм Союза на северо-востоке. И пусть вас не смущает тот факт, что Берлин находится севернее. Вы, ваш форт – идеальное место для организации экспедиций по исследованию неизученных земель. Вы помните карту?

– Приблизительно.

– Тогда вот у меня есть небольшая для личного пользования.

Сотников достал и развернул карту.

– Вот, смотрите. Почти весь материк вполне себе обжит. Все побережье, все реки заняты анклавами, которые, нужно сказать, размещены почти равномерно. Обратите внимание: Берлин, Аддис-Абеба и Берн находятся почти на одной горизонтали. Расстояние между анклавами примерно двести – триста километров. То есть от Волги до Рейна пятьсот-шестьсот километров. Действительно, при отсутствии сети дорог и малом количестве транспорта, это расстояние является вполне серьезным. Еще нюанс: Волга в верхнем течении чуть отклоняется к западу, а Рейн – к востоку. А теперь посмотрите на север. В верховьях Волги – шведы, за ними – китайцы. Вверх по Рейну – Евреи. Времени у тех и других было не очень много. Тем более, что одни активно занимались организацией войнушки, а другие – поиском объектов влияния. Допустим, что те и другие освоили в широтном измерении около ста километров, хотя, я думаю, гораздо меньше. Мы сами далеко ли углубились в прилегающие леса? Максимум, на те же сто километров. Если бы не вы с фортами – жили бы, по сути, вдоль Волги и на южном побережье. Так вот: где-то между шведами и евреями находятся верховья Шпрее. Мы пытались послать водную экспедицию, но это, во-первых, небезопасно, по берегам бродят – ну, то есть, бродили – эфиопские шайки. А во-вторых, буквально через тридцать километров на Шпрее начинаются пороги, и она становится несудоходна. Разведка прошла вдоль берега километров на десять, но пороги даже не думали кончаться, группе пришлось вернуться. А между тем, если посмотрите, этот район – последняя крупная неизученная область на карте. Если там находится анклав, нужно установить с ним связь. А если это просто пустая территория, нужно промониторить ее на наличие площадок для форта и поставить там свою опорную точку, застолбить территорию. Иначе сейчас, лишившись возможностей к нападению, те же шведы попытаются двигаться в стороны. И кто знает, что там приготовили Смотрящие для тех, кто не поленился сходить и посмотреть. Очень может быть и такое, что сейчас там пусто, но как только появится первая экспедиция, для нее будут появляться и ништяки. По крайней мере, так считает Гольдбрейх. Поэтому очень нужно оказаться там первыми. Сейчас, конечно, уже поздно. Лето на исходе, скоро дожди и холода. Но у вас есть впереди зима на подготовку и обеспечение. При необходимости – спрашивайте, поможем. И материально, и советом. И по весне, как только лес мало-мальски просохнет, отправляйте людей. Выберем точку старта на нашей части Зусулки, довезем команду туда, а потом – пешком.

– А почему не послать такую пешую экспедицию из того же Берлина?

– Потому, что в Берлине слишком много людей. Не так давно выявили предателя, который сливал сомалийцам информацию о наших патрулях. И если есть один, значит, может быть и еще. А эта экспедиция – из разряда тайных операций. У вас все тихо, все свои, все на виду. Предателей не может быть в принципе. Вот и формируйте команду, человек шесть. Поставьте во главе надежного рассудительного человека, из непубличных. Вам идти нельзя, ваше отсутствие сразу вызовет массу вопросов. Рассчитывайте месяца на полтора-два автономности. Две недели туда, две недели обратно, две недели на месте для радиальных выходов и изучения местности. Ну и еще пара недель на всякий непредвиденный случай. Ваша радиостанция в форте, как понимаю, вполне покроет пять сотен километров, так что со связью проблем быть не должно. Впрочем, по этому вопросу мы еще встретимся, и даже не раз. А вы пока готовьтесь. Переваривайте информацию, обдумывайте, подбирайте кандидатуры. И не торопитесь обсуждать эту идею на общем собрании форта.

Глава 18

«Кюбельваген» неторопливо катился по грунтовке. Багажник машины был загружен столичными деликатесами из тех, что торговались на рынке возле замка Россия. Для каждого нашелся небольшой гостинец. Ну и для всех Женя прикупил бочонок пива. На этот раз – внушительный, пятиведерный. Такой, чтобы всем хватило, чтобы никто от жажды не маялся.

Фима нынче сидел за рулем, а Женя уселся вместе с Сержем на заднее сиденье. В ногах у Сергея стоял купленный там же, на рынке, небольшой рюкзачок, заполненный примерно наполовину. Вот только весил он, наверное, с пуд. И получил он его так:

Утром, сразу, как только у Командора закончилось совещание силовиков, Сергея сразу пригласили в кабинет. Сотников… внушал. И, вроде, не богатырского сложения, и брюшко отросло, и руки не из тех, что подковы ломают. А вот посмотрел, заговорил – и все. Сразу чувствуется, что этот человек именно что имеет право повелевать. «Аура власти»? Да кто ж разберет! Только расположение к этому человеку возникло сразу и прочно.

Сотников шагнул навстречу и протянул руку.

– Здравствуйте, Сергей Александрович.

Сергей ответил на рукопожатие и присел на предложенный ему стул. Командор обошел свой большой, солидный, темного дерева стол, уселся в удобное мягкое кресло и подтянул к себе пачку сигарет.

– Вы не против, если я закурю? – осведомился он у Сержа.

– Не против, – пожал плечами тот, справедливо полагая, что вопрос был скорее формальностью.

Сотников дотянулся до окна, приоткрыл створку, добыл из пачки сигарету, размял ее в пальцах и, щелкнув солидной бензиновой зажигалкой, прикурил. Сделал пару глубоких затяжек, выпуская дым в сторону окна, затем отложил сигарету в пепельницу и повернулся к собеседнику.

– Прежде всего, – начал он, – хочу сказать вам огромное спасибо за подарки.

Сергей непроизвольно скривился: все-таки подарки. От Сотникова это не укрылось.

– Не переживайте, Сергей Александрович. Подарки – это в том смысле, что мы не ждали и не предполагали получить враз столько остродефицитных вещей. Нарезное оружие вообще и пулеметы в особенности – это позиции, которые Смотрящие очень жестко контролируют и ограничивают. А подобные локалки, как мы считали, все до единой уже были найдены и вывезены в подвалы замков. Не сомневайтесь, Анклав выкупит у вас оружие по хорошей цене. А вы, если захотите, можете выбрать себе три любых ствола из вашей находки. Кроме, разумеется, пулеметов: это – стратегический ресурс. За шарик же вам полагается неслабая премия. Если посчитать все вместе, то вы становитесь весьма состоятельным человеком. А если учесть то, что наша валюта высоко котируется во всех анклавах, то при желании можете легко обустроиться практически где угодно. С таким капиталом вас примут везде.

Командор взял сигарету, затянулся еще раз, потом смял окурок в пепельнице.

– Я почему об этом говорю? – продолжил он. – самый дефицитный ресурс здесь, на Платформе, это – люди. Работники везде в дефиците, а специалисты – в особенности. Вы же, как строитель, легко можете найти себе дело. Вас с руками оторвут что здесь, в метрополии, что в любом из поселков или фортов. Кроме того, вы, как я слышал, незаурядный стрелок, и эти ваши навыки у нас очень востребованы. Хватает и бандитов, и крупных хищников, особенно на периферии Союза.

Если же вы все-таки склонитесь к отшельничеству, то мы можем и в этом случае предложить вам подходящее место. Например, на границе моря и материка. Построим вам дом, обеспечим связью, наладим снабжение: продукты, топливо, боеприпасы – все, что нужно. Вроде, и сам по себе, и при желании можно поговорить с людьми. А при желании и в народ, как говорится, сходить. В конце концов, есть возможность свободного поиска. Места здесь еще малоизученные, а Смотрящие авиатехнику ограничивают еще строже, чем оружие. Так что нужно ходить по лесам, изучать территорию, по возможности картографировать местность. В случае столкновения с чужими поисковиками, можете прикрываться анклавом. Не сомневайтесь: мы впишемся. Но взамен за дипломатическую и силовую поддержку все найденное – в анклав. И уже тут расчет наличными без малейшего обмана.

– Я бы, если можно, поездил по анклаву, посмотрел на поселки.

– Это – сколько угодно, – махнул рукой Командор. – Только слишком долго не тяните с выбором: не любят у нас неработней. А теперь идите к казначею, он вам выплатит все положенное. Только я настоятельно рекомендую сперва прогуляться на рынок и озаботиться подходящей тарой. Все же, вам причитается немалая сумма. Ах да, у вас же, пока, нет наших денег. Ну вот, возьмите на развод.

Он вынул из кармана и выложил на стол пару небольших монет. И, видя, что Серж не торопится их брать, пододвинул их по столу к нему со словами:

– Берите, я не обеднею. В конце концов, именно я и совершаю эмиссию этих денег.

Сергей, поколебавшись, взял два блестящих кружочка белого металла. Повертел в руках, разглядывая рисунок на реверсе, спросил:

– Серебро?

– Обижаете, – деланно обиделся Сотников. – Платина! Ну, идите. Вам уж и ехать скоро.

Вот эту встречу и вспоминал сейчас Серж. Ему предложили на выбор кучу вариантов: делай, что душе угодно. А будет неугодно – вздохнут, но отпустят в другой анклав. И теперь, опять же, дело за ним: выбрать то, что ему действительно нужно. Осталось только понять: а что он хочет? Что ему нужно? Не прямо сейчас, а вообще, по жизни? И вот этот вопрос был, надо сказать, самым сложным.

Вообще говоря, Серж мог спокойно остаться в гостинице замка Россия. Его вещи бы прислали с оказией в целости и сохранности. Тогда зачем он сейчас возвращается в форт? Да кто ж его знает! Может, по инерции, может, по дурости, может, действительно что-то там есть такое, притягивающее к себе. Но почему? Это ведь не его дом. Там у него нет ни одного близкого человека. Галка – не в счет. Так, все-таки что?

Он не пошел в бой за форт, и все тамошние жители об этом знали. И Серж видел осуждающие взгляды большинства из них. А почему? Его что, посчитали трусом? Нет, хуже: его посчитали торгашом.

Казалось бы, что такого плохого в купеческой стезе? Крутятся люди, деньги зарабатывают. Рискуют, пожалуй, чаще многих. И не все, далеко не все стремятся обмануть доверчивого покупателя. Было время, когда слово купеческое дороже золота ценилось. Тогда в чем подвох? Да вот, наверное, в чем: рано или поздно, купцы начинают все на свете мерить деньгами. Все на свете становится товаром. Все можно купить, стоит лишь предложить подходящую цену. А можно и продать, особенно, если прибыль светит вдвое, а то и втрое против затрат.

Обычно люди делят мир на своих и чужих. О своих надо заботиться, поддерживать помогать и все такое прочее. А чужие – к ним относятся с подозрением, стерегутся и постоянно ждут от них какой-нибудь пакости. Торгаш же... для него мир делится на приносящих прибыль и приносящих убытки. И для него не зазорно торговать с врагом, если это приносит прибыль. И выходит, что его, Сержа, посчитали таким вот беспринципным торгашом. И ведь не так уж далеко они были от истины. И этот чертов Юджин, он его сразу раскусил, потому и начал предлагать ему за шарик разные блага. Почему же он уперся? А потому, наверное, что не хотел эти торгашеские намерения открывать перед людьми, с которыми уже был в бою, в разных переделках, отношения с которыми уже почти что стали доверительными. А такой финт мог все откатить назад. То есть выходит, что в тот момент ему были важны эти люди, и даже отношение этого проклятого Юджина! А когда Юджин – вот же проницательная сволочь – понял его коммерческие интересы, то как раз и стал говорить с ним не как с товарищем по оружию, с которым только что бок о бок бился с эфиопами, а как с обычным торгашом. А теперь скажите, кто в этом виноват?

Выходит, все просто. Те, кто «свой», просто приходят к Юджину, говорят, что им нужно и получают необходимое. А те, кто начинает торговаться, мутить, пытаясь надуть партнера, тут же из «своих», из ближнего круга, автоматически исключаются. Поэтому Галке, которая сразу и без оговорок приняла все условия, был доверен руль броневика. Поэтому те евреи, чтоб им три дня икалось без перерыва, согласны были рискнуть жизнью за то, чтобы попасть в «свои». А он сперва вроде сказал «да» и получил полное доверие. Но доверие штука такая, хрупкая. Народу мало, все на виду, всё прозрачно. И суть каждого человека, все его дерьмо проявляется мгновенно и тут же становится известно всем. Вот и у него так случилось: едва только обнаружилось, что он, мягко говоря, слукавил, доверия к себе тут же и лишился. А могло быть иначе? Могло. Если бы он на первый же вопрос достал шарик и… пусть не отдал Юджину сразу, но продемонстрировал готовность договариваться. И тогда за такую находку купался бы сейчас в лучах славы и катался как сыр в масле. А почему не отдал? Потому что хотел получить побольше, боялся прогадать. Как это называется? Очень просто: жадность.

От такого внезапного открытия Сергей даже остановился. Нет, он конечно, всегда был человеком практичным, расчетливым, но жадным? Нет, никогда. А сейчас что же выходит, что из-за собственной жадности он своими руками испортил себе все перспективы? Оплатили ему за все находки щедро. Вон, сколько денег – едва унес. Только что теперь с ними делать? Куда девать?

Машину подбросило на ухабе, прерывая на минуту тоскливые мысли. Но от себя-то не убежишь, пока ответы на вопросы не найдены, он так и будет гонять по кругу одни и те же думки. Вот, к примеру, зачем он сейчас едет в форт? Ведь он там будет чужаком. Все будут на него коситься, прекращать разговор при его появлении, не возьмут ни в дело, ни в забаву. Что с того, что у него мешок денег и гора барахла? Что он со всем этим станет делать? А какие у него вообще варианты? Остаться в лесу? Вполне можно выстроить себе новый бункер, затарить его всем, что можно купить за деньги и поселиться там. Что у него тогда будет? Склад с оружием, с прочим барахлом, вечные прятки, вечные страхи, что кто-то найдет его захоронку. А конец – он видел там, в пещере: тихо сдохнуть в одиночестве. Бр-р-р!

Можно уехать в другой анклав. И что тогда? Да ничего. Ничего хорошего. Здесь он просто чужак, а там он еще и будет законной добычей для всех подряд. А почему вообще ему так хочется уехать? Ведь Сотников выдал ему достаточно неплохих вариантов. Скорее всего потому, что там, на новом месте, никто о нем ничего не будет знать, и можно будет начать жить с чистого листа. Получается, что ему просто… стыдно? А если какими-то кружными путями информация о нем все же дойдет? Снова бежать на новое место? Но ведь везде, куда бы он не подался, прежде всего будут узнавать: откуда он, что из себя представляет, почему решил переехать… И что ему теперь делать?

Сотников был прав. Когда на следующий день Женя вернулся в форт, его ждало уже два эфиопских племени, желающих присоединиться и поселиться поближе к сильной власти. Видимо, что-то пошатнулось в Аддис-Абебе, раз от нее побежали люди. Может, действительно Наблюдатели заблокировали им терминал? Что-то вчерашний чиновник больно дико смотрел на Женю, когда он это брякнул. Надо бы как-то провентилировать вопрос и Сотникову эту информацию доложить. Может помочь на переговорах. Такой козырь лишним не будет.

Клаус отчитался о трофеях. Даже не считая того, что было взято в затопленной локалке, арсенал форта обогатился на полсотни стволов, не считая пистолетов и револьверов. Из автоматов были немецкие StG 44, шведские АК-4, британские пистолеты-пулеметы Sten. Винтовки были и вовсе самые разные. Немецкие и чешские маузеры, австрийские манлихеры, итальянские Каркано, британские ли-энфилды, даже несколько швейцарских Шмидта-Рубина. Из короткоствола были были шведские пистолеты «Лахти», итальянские «Браунинг 1934» и револьверы «Уэбли-Скотт». Ни у самих вражеских военачальников, ни в их багаже новых шаров найдено не было. Видимо, все-таки шли они не основывать новые форты, а захватывать уже обжитые. Зато нашлись весьма интересные бумаги. Приказы, договоренности, тактические карты. Это было настолько интересно, что Женя тут же отрядил Жору-байкера везти документы в Сибирь, чтобы в ближайшее время рекой отправить в замок Россия. Все-таки посылать одинокого мотоциклиста по зусулке пока еще было опасно.

Сергей, вернувшись из замка Россия, день с потерянным видом бродил по форту, время от времени пытаясь поговорить с Галкой, но та его демонстративно не замечала. В конце концов, он собрался и ушел пешком в Сибирь.

Одно из племен Женя тут же присоединил и отвел на место, которое наметил для поселения. Вернувшись, узнал, что на терминале в очередной раз звякнуло – расширение ассортимента поставки до 60 наименований за сеанс. На другой день поселил другое племя, а вернувшись, обнаружил у стен форта еще два. Ну сколько можно! Ладно, с ними потом, пусть лишние сутки постолуются за счет форта. Надо посылать людей на восток, проверять локалку, которая сейчас, после смерти махайрода, стала бесхозной, никем не охраняемой и может быть банально разграблена. Кроме того, надо заодно обыскать древние руины на предмет шариков. Это – тоже горячий товар, не исключено, что про место известно кому-нибудь еще. Команда сложилась быстро – шестерка «нового ЦАХАЛа» не прочь была погулять по тайге. Из многочисленных трофеев они подобрали себе оружие, экипировки было в избытке, и через день они вышли в рейд. Вообще, можно было обойтись и парой человек, но по лесу наверняка еще болтались остатки недобитых эфиопов, которые вполне могли попытаться напасть на небольшой отряд.

Со всеми этими хлопотами Женя забыл обо всем на свете. И когда в очередной сеанс связи его попросили прислать к Малой Сибири машину – встретить Ольгу – он вспомнил, наконец, куда и зачем она уезжала. Поехать самому возможности не было, держали дела, поэтому отдуваться пришлось опять Фиме Максакову. В нынешний сеанс Женя, выполняя обещание, заказал для Галки байк. Она его вместе с Жорой чуть не сутки выбирала. В конце концов, прокатившись на его «Хонде» по местным кочкам, она выбрала «Suzuki DR-Z400Е». После сеанса была эпопея по спусканию мотоцикла с четвертого этажа башни. А когда она благополучно завершилась, во двор въехал «кюбельваген». Все в форте знали о грядущем событии и собрались вокруг. Даже Илья бросил свою кузню и пришел встречать. Из-за пасмурной погоды в машине был натянут тент и установлены верхние половинки дверок. Фима, остановив машину посреди двора, выскочил со своего места, галантно распахнул пассажирскую дверь, и оттуда с дочкой на руках вышла Настя Туголукова и почти сразу попала в руки Ильи. Женя, ожидавший несколько иного явления, почувствовал разочарование. Но тут Фима открыл заднюю дверку, нагнулся и принял из салона белый сверток, перевязанный голубой лентой. Григорьев подтолкнул Женю в спину.

– Иди, папаша, принимай сына на руки.

Тот подошел, бережно принял сверток из рук водилы, приподнял кружевной уголок и глянул на маленькое сморщенное красное личико. Тем временем, Фима подал руку и из недр «кюбельвагена» показалась Ольга с еще одним свертком на руках, перевязанным розовым бантом. Дар речи у Жени кончился практически сразу. А вокруг зашумели люди, начали поздравлять, хлопать по плечу…

– Ты что же мне не сказала, что их двое? – спросил Женя Ольгу.

– А решила, что в твоей скучной и однообразной жизни должно быть место сюрпризам и неожиданностям. И радуйся, что их не трое, папаша.