Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 17

Неделя прошла в трудах, праведных и не слишком. Промеж тренировок и зубрежки мы успели обустроить неширокую тропинку к морю, постаравшись как следует замаскировать ее начало. Кроме того, установили вторую палатку для нашей парочки. Надо сказать, что даже двадцать метров расстояния вовсе не преграда для томных вздохов и страстных криков. Уединение влюбленных почти сразу перешло из стадии «целлулоид» в стадию «эбонит» и дальше понеслось, неумолимо превращаясь в разнузданную оргию. Матрасы выдержали, и палатка не рухнула, но народ начал бухтеть, сначала тихо, а потом все громче – люди ведь не железные, половой вопрос стоит остро. Понятно, что возможности есть, но ведь не так мы воспитаны, чтобы с разбегу в разврат ударяться. В общем, назревала гроза, но положение внезапно спас пернатый охальник. Несколько дней его было не видно и не слышно, а тут он прямо у романтического гнездышка в самый разгар бурного интимного общения заорал свое любимое:

– Пристрелить! Твою мать!

Подозреваю, что только темнота спасла птичку от смерти. Разъяренная итальянка бушевала минут десять, и примерно столько же мы все ржали. Потом изящные итальянские эскапады прервались второй серией эротического концерта, а я на следующий день заказала беруши. Шесть комплектов.

Борюсик очень заинтересовался найденным в озере ящиком, подключил Михалыча и они совместно выдвинули теорию о том, что на каждом острове должен быть свой тайник с таким кладом. А выдвинув, принялись поверять теорию практикой и методично обшаривать мой первый остров. Ничего так и не нашли, но, лазая по скалам, изорвали штаны и кроссовки, за что были поставлены в угол... Нет, я действительно сперва хотела дать им почувствовать всю глубину их проступка, но после жесткого выговора решила, что это чересчур. В конце концов, они действовали на благо общества и из лучших побуждений, а посему были прощены мной. Дзетта же покарала своего carissimo суточным отлучением от своего белого… тьфу, смуглого тела.

Фридриха я посадила изучать радиодело. С маленькими карманными рациями справился и Михалыч, он был как раз знаком с такими. А вот перед большой он спасовал. Заявил, что учить ему хватает английского и умыл руки. А вот суровый дойч – он, кажется, даже заинтересовался. Добыла ему книжек, инструкций, пособий на его вражеском языке, и он вполне справился. До уровня высокого профессионализма дело не дошло, но основные операции он теперь выполняет вполне уверенно. А маленькими рациями я обеспечила всех. Проверили – на острове они уверенно добивают с краю на край, вместо сотика вполне сойдет.

Индус выкатил мне для заказа целый список каких-то запчастей. Я не сразу въехала в тему, но потом при посредничестве Борюсика разобралась: он хочет построить электростанцию. Небольшую, на нашем ручье. Много электричества получить от нее не удастся, но вот свет в палатки организовать вполне будет возможно. Так что притащила ему просимое, и он все свободное время ковыряется со своим железом. Вообще Аджитка интересный человечек. Невысокий, подвижный, эмоциональный. По жизни косит под дурачка, но только пока не дойдет до дела. Тогда он превращается в хмурого, сосредоточенного молчуна, движения рук делаются неторопливыми, скупыми и очень точными. Между прочим, он оказался лучшим стрелком. Талант у него открылся, что ли? В общем, ему выдали в постоянное пользование «гаранд» к которому Лерка прикрутила оптический прицел. С этой винтовкой он стрелял на полкилометра и уверенно попадал! В моем понимании, это суперкруто.

Маленькая бразилька, в основном, занималась улучшением и модификацией оружия. Думаю, дай ей волю – она из обычного дробовика сделает космический бластер. Но пришлось ее ограничить, все-таки канал не бесконечен. Конечно, десять с половиной кил в день – это немало, но и нужд разных тоже хватает. Здесь, конечно, стало в плане еды полегче. Помимо рыбы, которую мы по-прежнему ловили, ели и запасали, на пальмах обнаружились кокосы. Прикольная штука. Еще здесь у берега водились довольно крупные крабы. Не такие громадные, как на Камчатке, но все же мяса в них было побольше, чем в мелких раках, которые мы с пацанами ловили в детстве. В принципе, можно было бы попробовать огород устроить, картошку посадить, но надо сначала как-то определиться с временем года, а то только грядки вскопаешь, а тут раз – и зима. Интересно, есть возможность как-то это определить? Буду делать следующий заказ, поищу книжку на этот счет.

А вот с кем всю неделю были проблемы – так это с бывшей заместительшей министра. Она каждый день делала мне нервы. Понятно, почему – не желает она быть в подчинении у малярши-штукатурши. Она, мол, белая кость и голубая кровь, а я, типа, от сохи и стакана. Поначалу, после ритуала присоединения, она попыталась было мутить воду. Чесслово, я бы до такого просто не додумалась, а она вот… В общем, принялась наводить критику: что бы я не сказала и не сделала, все оказывалось не так, все неправильно. И ведь не сказать, что без дела выступала. Если подумать, то действительно, мои решения были не самыми лучшими. Меня это бесило, но и просто заткнуть ее я не могла, не было формального повода. Разок возникло желание брякнуть: мол, ну раз ты такая умная, бери и рули. К счастью, удержалась, промолчала. Вовремя сообразила, что как раз этого она и добивается. А вот хрен ей по всей морде! Два дня продолжалась эта катавасия, пока ее не окоротили, причем без моего вмешательства. Просто народ побеседовал с ней жестко, пока я в кустики отлучилась, и все сразу прошло.

Вот только на другой день она другое придумала. Потом – третье… Вот что за человек! Нет, чтобы жить спокойно, от нее ведь никто ничего особенного такого и не требовал. Землю пахать не заставляли, должность кашевара плотно оккупировала Дзетта. Все, что от нее требовалось – один день в неделю в очередь помыть посуду за всеми, да общее: тренировки по стрельбе и уроки английского. Еще, понятно, себя обиходить, тряпочки свои вручную простирнуть – так это и вовсе не в напряг. Однако вот ходила она вечно с такой мордой, будто ее все буквально заездили. Одно слово – стерва из министерства. Я так ее и стала про себя называть – министерва. Она, и в самом деле, невелика в перьях, так что погоняло со всех сторон удачное вышло.

После неудачи с Митрохой она, кстати сказать, принялась подкатывать к немцу. Ну да, Михалыч уже не в том возрасте, а индус ее просто игнорирует. Вот она с Фридрихом и принялась вести какие-то беседы, подсаживаться стала, когда он с рацией разбирается – типа, ей тоже интересно. Он, с виду, был не против, ну и я ее отгонять не стала. Авось, дурную кровь через нижнюю анатомию разгонит, перестанет баба на людей бросаться как сучка бешеная. У меня с ней позавчера даже разговор случился. Я ее специально отловила подальше от людей, чтобы спокойно поговорить. Ну не могу я так – имеешь что против, приди и скажи. Считаешь, что вправе – дай в морду. А вот так ходить с фигой в кармане… Я с ней хотела по душам поговорить. Я ей свои претензии высказала, ждала, что она свои предъявит, думала – поорем друг на друга, какой-то компромисс определим. Только вот выяснения отношений у нас не вышло. Она просто не снизошла до объяснений. Типа, она выше всего этого и всех нас заодно. Вот тут я разозлилась всерьез. Нахрена мне эта фифа, нервы на нее тратить? Она что, самой крутой себя посчитала? Типа, я ее приняла в группу и выгнать теперь не могу? А вот хрен. Не может жить в обществе – пусть валит нахрен. Так я ей и сказала, не выбирая выражений. А она только фыркнула и удалилась. Я ей в сердцах в спину припечатала:

– Министерва!

А она – типа, орден получила. Даже шаг не замедлила.

Кто уж там рядом случился и каким образом, теперь и не выяснить. Но за ужином ее за глаза иначе и не называли. Даже наши неруси. Это, видимо, Борюсик постарался, разъяснил людям все филологические нюансы. Вот тут ей и поплохело. Видимо, она надеялась на то, что большинство народа будут держать нейтралитет, а ей ото всюду в спину, а то и в глаза летит не имя, а прозвище. Вижу, тетка зубами скрипит, а поделать ничего не может. Вот так: не плюй на общество, а то и в ответку может плюха прилететь. Глядишь, мозги у нее на место встанут, исключительность приугаснет. Но доверия к ней у меня, наверное, никогда не будет. Стану присматривать потихоньку, и Михалычу скажу. Фридриха бы тоже насторожить, вот только надо Борюсика от Дзетты на полчаса оторвать.

Когда после первого дня стрельб я поглядела на расход патронов, то пришла в ужас: если так пойдет дело, мы разоримся и пойдем по миру с протянутой рукой. Один патрончик весит, казалось бы, немного, но если посчитать, скажем, сотню таких патрончиков, то это уже дофига. А стреляем-то помногу, навык нужно вырабатывать. В прошлые разы нам просто сильно везло, это я сейчас хорошо понимаю, но не всегда же на нас такие бестолочи будут нападать. Придут какие-нибудь крутые вояки, и пристрелят всех нафиг. Даже если не всех, а кого-то одного… я попробовала себе представить и не смогла. Ко всем, оказывается, успела привязаться, кроме этой тетки. Хоть сейчас бы ее куда-нибудь сплавила вместе с ее доской. Но это все лирика, а тема с патронами меня реально напрягла. Отчасти положение спас Михалыч, взявшийся просветить меня по одной интересной теме: оказывается, патроны можно заряжать… не, он какое-то другое слово говорил. А, вот! Переснаряжать! Это было настоящее открытие: патроны можно переснаряжать самостоятельно. Никогда бы не подумала, а охотники, оказывается, постоянно этим занимаются. Отливают пули, катают дробь и картечь, отмеряют порох… Нужен только специальный станочек. А если про гладкоствол говорить, то можно и на коленке все сделать. Заказать порох, капсюли, свинец – и вперед. Экономия, конечно, не сто процентов, но до трети дотягивает, особенно если свинец из мишеней выковыривать. Так что мы теперь собираем все гильзы, и по вечерам восстанавливаем истраченный за день боекомплект.

Еще одно регулярное действие – это чистка оружия. Лерка с Михалычем об этом все уши прожужжали. Но, в общем, оно и правильно. У каждого теперь есть свой ствол, каждый о своем оружии должен сам заботиться, если ему жизнь дорога. Лично я в свою «саежку» почти что влюбилась. Классная штучка. Подружка к ней прикрутила какой-то хитрый прицел, и с ним попадать на оговоренные полста метров стало вообще просто, а если постараться, можно и подальше достать. Я попробовала пулять из карабина, который Михалыч себе притырил, получилось хуже. Наверное, надо к нему привыкнуть. А, может, это просто не мое оружие. Лерка говорила, бывает такое. Ну да я и не расстраиваюсь, мне моей ружбайки вполне хватает.

Но вот не пригодится она нынче, не повергать мне наземь меткой пулькой ворогов злопакостных. Сижу я сейчас на бережке и гляжу на море. Наши мужики с утра пораньше двинулись исследовать новые земли, а меня, заразы, не взяли. Обидно, млин! Правда, аргумент выдвинули серьезный. Мало ли, что может случиться, может и так статься, что придется где-нибудь заночевать, а утром у нас сеанс. И останемся мы без патронов, крупы и прочего на целые сутки. В общем, пришлось придержать хотелку и заняться обычным женским занятием – ожиданием. Что интересно – Борюсик добровольно отправился в экспедицию. Но еще интереснее было его объяснение сего странного поступка. Я же ведь докопалась, вынудила ответить. И знаете, что он сказал? Что если он останется, то его подруга этого не поймет. Воистину, при хорошей женщине…

В общем, мы остались женским коллективом. Наливки бы сладенькой на вечер, хоть пару бутылочек. Дзетта, она бы точно одобрила рябиновку. Трофейный сухарик из контейнера ее ни разу не вставляет, она его как компот пьет. Хапнуть, что ли, немного удовольствия? Хотя с точки зрения экономии веса поставки выгоднее заказывать спиритус и тут на месте бодяжить до нужной крепости. Ну а что? Если в пластиковой таре, поллитру вполне потянем, а там уж я разберусь, сколько и чего смешивать. Можно еще попробовать кокосовым соком долить, все равно здесь ни клюквы, ни брусники, ни рябины не растет. Только бомбадейра, это те самые ягодки, которые стоили Борюсику бумажки с инструкцией. Вообще-то они вполне съедобны, видимо, это у него желудок оказался таким слабым. Ну да ничего, еще пару месяцев, и будет жрать эту бомбадейру горстями.

Сижу я, время от времени посматриваю в бинокль на горизонт – не появится ли черная точка, не возвращаются ли мужчины с добычей. В голову всяческая муть лезет: интересно, вернут нас обратно, по домам? Наверное, я уже не хочу домой. Тут интересно, хотя и тяжело, и опасно. Тут жизнь кипит и бурлит, тут люди интересные один за другим собираются, подруги вот появились. С Леркой мы на второй день знакомства уже намертво скорешились, да и с Дзеттой, чувствую, все к тому же идет. А эта стерва – да плевать на нее. Будет еще доставать – отвезу на необитаемый остров.

Еще интересно – где мы. Вроде, все как на Земле. Борюсик говорил, созвездия те же самые. Засекали продолжительность суток – те же двадцать четыре часа. Звери, растения, птицы – все похоже. Телефон у министервы не ловит – так здесь и сотовых вышек не наблюдается. А вот что самое подозрительное – это то, что рация молчит. Я помню, игралась с дедовым приемником. Он такой большой был, с круглыми ручками под слоновую кость. Я крутила эти ручки, а на большой подсвеченной шкале двигалась планка, показывающая волну, на которую настроен приемник. И даже если нет голоса, нашего или иностранного, слышны были какие-то писки, гудение, свист, я даже морзянку ловила. Было ужасно интересно. А тут тишина. Куда ни крути, молчание. Неужели мы остались одни на всей планете? Этот пустой корабль… сколько лет нужно мотаться по морям, чтобы вот так выглядеть? У нас ведь на планете жило сколько-то там миллиардов людей. И где они сейчас, эти миллиарды? Я вдруг загрустила, чуть не до слез. Нет, я не отказываюсь от своих слов, здесь хорошо, особенно сейчас, когда что-то стало налаживаться. И быт какой-никакой, и отношения с людьми. Но одно дело – робинзонить пару недель, или пару месяцев, ну пусть даже полгода, зная, что где-то там есть еще люди, стоят города, летают самолеты... И совсем другое – понимать, что есть только мы, восемь человек, и еще где-то там четверо бандитов со своими пленниками, это все, кто еще жив. И тем более обидно становится, что находятся уроды, которые первым делом начинают убивать и насиловать. Типа, власти нет, и им за это ничего не будет.

Постойте… как это власти нет? Ну да, ведь если из людей только мы, то нет ни одного правительства, ни армий, ни полиции. Получается, делай что хочешь? А вот хрен! Есть мы, и есть я. Люди меня выбрали, значит я – это Власть. И я же – Закон. Буду казнить и миловать. Вот еще в стрельбе потренируемся, и двинемся бандосов бить. Было бы неплохо еще пару-тройку крепких опытных мужиков найти, да где ж их тут возьмешь! Они сразу в бандиты норовят, а мне остаются либо сопляки, ни пороху, ни бабы не нюхавшие, да старики. Хоть Михалыч и бравый дед, а все же здоровье у него уже не то. Из засады пальнуть еще может, а сайгачить по лесам да по скалам уже нет. Ладно еще девки не подкачали. Что Лерка, что Дзетта, обе не побоятся при нужде повоевать. Эта только, Министерва… Чуть только появилась, людей увидала – сразу орать, хамить. Мы, бывало, с бабами на работе с утра разосремся, прооремся, а к вечеру снова лучшие подруги. Эта же – вот чувствую, постоянно гадости всякие думает. Разок ее взгляд поймала – аж не по себе стало. Но и выгнать просто так, из-за одних подозрений, это как-то неправильно, не по-людски.

От таких мыслей я опять загрустила, но тут пришла Лерка – ее дежурство началось. Я отдала ей бинокль, и вернулась на поляну. Итальянка у котла, что-то варит. Она нашла на острове какие-то пряные травки, теперь хочет к возвращению мужиков забабахать офигенное кушанье, порадовать своего caro. Министерва сидит с инструкцией у рации. Меня увидела – поднялась, отошла подальше и улеглась в одних трусах на расстеленную пенку, солнечные ванны принимать.

Я послонялась туда-сюда, и села с книжкой зубрить английские слова. Всякую грамматику, морфологию и прочую дребедень. Сама приказала, сама теперь и маюсь. Ладно еще, Борюсик помогает, а то бы вообще труба. Перелистнула страницу. Стол: зе тейбл, лицо: зе фейс, ружье: зе райфл… Тут вдруг вызов по рации, Лерка. Наверняка что-то случилось, раз она перезабыла все русские слова, что за неделю выучила. Разобрала только senhorita Anna, а потом снова португальская скороговорка. Надо пойти, посмотреть самой. Поднялась, «саежку» подхватила и поскакала на берег.

Глава 18

Лерка умница, сообразила: по берегу не прыгает, в кустах схоронилась. Меня увидела, бинокль сунула и пальцем в море тычет. А там уже без бинокля видно – лодка идет под мотором. Явно чужая, да и не с той стороны, куда наши направились. Глянула в оптику – двое незнакомых мужиков сидят, один на носу, один на моторе. Еще кто-то между ними, не разобрать. Прячется, что ли? Все с оружием, здоровенные такие пушки, выглядят грозно. Жаль, я не могу различать их с виду, а Лерка не растолкует, еще слов таких не выучила. У меня аж ноги подкосились: что это они так смело летят? Наших, что ли поймали, да у них про остров выпытали? Ну ничего, не впервой, мы с Леркой их в два ствола на раз причешем. А, черт! У нее только «беретта» в кобуре. Дробовик для нее тяжел, отдачей едва с ног не сшибает, а заказывать ружье специально под нее пока не стали. Других нужд полно. В общем, я ее отослала в лагерь, пусть Дзетту сюда пошлет, а сама там, в последней линии обороны сидит. Почему по рации итальянку не позвала? Да потому, что языка не знаю.

Крутой у меня бинокль, в него встроен дальномер, можно кнопочку прижать, и увидеть расстояние. Правда, все не по-русски, но вполне понятно. Вот и смотрю я на этих товарищей, время от времени кнопочкой бинокля щелкаю. Метров за полста от берега они мотор заглушили. Или он у них сам заглох? Вроде, почихал сперва, как будто бензин кончился. Тот мужик, что рулил, пересел и дальше уже на веслах лодку погнал. А третий… Девка это! Или тетка. Отсюда непонятно, плохо видно. Что-то на бандитов не похоже, по рассказам Аджитки, у них одни мужики. Могли, конечно, и девку взять. Но и лодка маловата. Индус говорил, катер у них большой оставался, а эта лодка маленькая, на похожей бандиты спасать своих приезжали. В общем, сомнения у меня. А раз сомнения, сразу валить не буду, поспрошаю сначала. И только я так решила, как в голове у меня разорвалась бомба и в зале погас свет.

Очнулась – башка трещит, руки-ноги связаны, во рту тряпка какая-то. Оружия нет. Ни ножа, ни пистолета, ни «саежки». Что, опять? Да сколько ж можно-то! Осторожно зыркнула туда-сюда. Вокруг лес, рядом, кажется, никого нет. А раз нет, надо отсюда свалить, потому что придут. В этот раз мне будет проще, я подготовилась. Почти все, что хотела, сделала. Только пистолетик маленький на ногу не добыла, ограничилась пока небольшим кинжалом. Его, кстати, тоже нет. А вот спрятанный в поясе штанов тоненький гибкий нож на месте, и его вполне можно достать связанными руками. Полминуты, и ноги свободны. Теперь надо воткнуть нож в какое-нибудь дерево и освободить руки. Ну вот и все. Обрывки шнура подобрать, сунуть в карман, чтобы подольше думали, и можно дать деру.

Я топала по лесу вокруг нашей поляны, пытаясь по дороге сообразить, что же произошло. Итак: на меня напали, оглушили, разоружили, связали. Кто – неизвестно. Те, кто был на лодке, сделать этого не могли, потому что были передо мной. Они все-таки не бандиты? Или была еще одна группа? Хрен знает. Еще вопрос – почему бросили в лесу. Чтобы не отвлекаться, сперва остальных повязать? Млин, одни вопросы, и никаких ответов. В любом случае, надо валить подальше от того места, на котором меня оставили.

Ладно, валю. Что делать дальше? Даже не вопрос: перестрелять всех чужих и освободить всех наших. Следующий вопрос – из чего стрелять. У меня только маленький ножик, таким никого не зарежешь, если, конечно, сами шею подставлять не будут. Все оружие сейчас у бандитов, сделать сейчас с ними ничего не получится. А что дальше будут делать захватчики? Скорее всего, будут ждать мужиков, чтобы их поймать или, если не выйдет, пристрелить. Планировалось, что они вернутся под вечер. Будем надеяться, что все бандиты уйдут на встречу, тогда я смогу пробраться к девчонкам и освободить их. Интересно, у Лерки маленький пистолетик забрали?

Под эти мысли я сделала изрядный крюк, выйдя к могиле неизвестных попаданцев. Постояла секунду и потихоньку, стараясь не шуметь, стала возвращаться к поляне. Через заросли травы, уже изрядно вытоптанные, кралась практически на четвереньках. Докралась, осторожно выглянула… Это что ж такое? Все девки, включая министерву, сидят у костра вместе с понаехавшими, о чем-то треплются, никаких агрессивных действий не производят. А кто ж сейчас на берегу караулит? И кто тогда меня приголубил, скажите на милость? Надо узнать все из первых рук.

И только я собралась подняться и выйти на поляну, как на противоположной стороне простучала короткая очередь и кто-то заорал по-немецки:

– Keine bewegung, Hände hinter den Kopf!

Из всей фразы я поняла только слово «руки» и то, что выскакивать сейчас на поляну не лучшая идея.Тут где-то рядом со мной бабахнули еще и то же самое повторили по-английски. С пятого на десятое, вжимаясь в землю, я поняла: требуют не двигаться и что-то сделать с руками и головой. Гости – я решила так первых называть – не успели даже схватиться за оружие, как на нашу поляну с четырех сторон вышли четверо мужиков с оружием наперевес. С виду – серьезные кадры. Прикинутые все, в камуфляже, в армейских тяжелых ботинках, со всякими наколенниками, разными прибамбасами, даже в касках, и это на такой жаре! Только оружие у них было разное. У двоих какие-то буржуйские автоматы, с такими в кино американские «береты» бегают. Еще у одного винтовка типа той, какую Михалыч себе оттяпал. А у четвертого вообще помповый дробовик. Я сперва подумала, что это действительно какие-то солдаты, но потом увидела оружие и поняла – бандиты. Те самые, у которых мы восемь человек положили. Только прикончили мы, видимо, всякую шушару, а самые крутые сейчас пришли. И ведь как знали, что мужики наши в отлучке, будто сказал им кто. Пришли, шухеру навели и аккуратно повязали всех. То есть, почти всех. Министерву оставили. О чем-то она с ними трындит. Мне отсюда не слышно, но весьма подозрительно. Тетка, рация, бандиты, удар по башке… Да ну нафиг! Не может такого быть! А вот она куда-то пошла, и с ней один из бандитов. Интересное дело – в ту сторону поперлись, где я лежала. Неужели это она?!

Я зубами себе в руку вцепилась, чтобы не заорать. Нет, не может быть! Ладно, мы с ней цапались, но чтобы из-за меня всех сдавать – это какой сволочью надо быть! Ведь знает прекрасно, что те сделают. Девок – в шлюхи, мужиков – в рабы. Это тех, кто уцелеет. Вот как чувствовала, что гнилая это баба, что не будет от нее добра. Но чтобы настолько! Все, сука, не жить тебе. Сама сдохну, но и тебя с собой заберу!

Когда схлынули эмоции и я снова смогла рассуждать, то быстро прикинула, что к чему. Пасьянс тотчас сложился. Эта puttana с Фридрихом не просто так амуры крутила. Она каким-то образом по радио договорилась с бандосами, рассказала им, что наших мужиков сейчас нет и пригласила в гости. Меня, как самую опасную, долбанула и связала, чтобы передать гадам с рук на руки. Но тут выяснилось, что приплыли какие-то посторонние люди, и меня им сдавать нельзя, иначе вся операция раскроется. Вот у меня и появилось время сбежать. А чуть позже и настоящие бандиты нагрянули, и тут уже у нее прошло без осечек. Почти. Вот только через четверть часа выяснится, что меня на месте нет. Интересно, что ей за это сделают?

Выстроив в голове картинку, я снова глянула, что происходит на поляне. А там ничего особенного – то, что обычно делают победители: горе побежденным, как сказал кто-то из древних. Короче, один из бандитов спросил что-то у другого, наверное, командира. Тот кивнул и махнул рукой в сторону. Мол, вали туда. Первый ухватил за шиворот Лерку и погнал ее в указанную сторону. А у той руки за спиной связаны, она толком идти не может. А бандосу и дела нет – на ноги вздернул, пинанул, и дальше погнал. Ну уж нет, хрен тебе, Егорка, не отдам я тебе подругу.

Я потихоньку, чтобы не шелохнуть траву, сдала назад, потом развернулась и дернула к тому месту, куда бандит бразильку мою потащил. Не так и далеко, как выяснилось, всего на два десятка метров в заросли зашел. Ну да ничего, мне хватит. Он сейчас себя в безопасности чувствует, глядишь, и не услышит меня. А как услышит, уже поздно будет.

Потихоньку, шаг за шагом я подкрадывалась к этому козлу. За спину ему вышла, ножик свой приготовила. Тут впереди Лерка закричала.

– No, No!

Ах ты ж сука, п@дор гнойный, ну ты сейчас ответишь! Я кинулась вперед, но чуток не успела. Марко, этот котище, который пропадал последние три дня неизвестно где, с грозным мявом выскочил откуда-то из травы, вцепился всеми четырьмя лапами бандиту в голову и принялся ее драть. Тот в свою очередь заорал и принялся отдирать от себя кота. Теперь мне было совсем просто. Единственно – горло бандита было закрыто кошачьим хвостом. Ну да ничего, открыто кое-что другое, и штаны как раз спущены. Я чуть подалась вперед и что было сил резанула своим ножиком по торчащему вперед органу. Вопли перешли в ультразвук. Лишенный возможности видеть, истекающий кровью, почти скальпированный и до основания обрезанный мужик бросился бежать куда-то наугад, а я быстро полоснула по веревкам, связывающим запястья подруги, подняла ее, подхватила лежащую на траве винтовку, и мы вместе ломанулись в другую сторону, подальше в лес. Отбежали метров на тридцать, Лерка подтянула штаны, и мы кинулись дальше. Сзади простучала очередь из автомата, потом еще одна, рядом свистнула пулька, но мы неслись, как лоси, пока не забурились в самую чащу. Там остановились, отдышались, прислушались. Откуда-то издалека доносились вопли свеженькой кастрюльки. Никто за нами не гнался, можно было постоять и подумать, что делать дальше.

А что делать? У нас появилось оружие, один из этих сволочей вышел из игры. Надо продолжать в том же духе. И первое, что нужно сделать – найти бандитский катер и увести его подальше. Потом, нужно предупредить наших, чтобы не попали в ловушку. И, наконец, постараться сократить вражеское поголовье.

Катер нашли через два часа. Он стоял безо всякой охраны примерно в том месте, где начиналась перемычка между островами. Мы стащили его в воду.

– Справишься? – спросила я Лерку.

Она молча кивнула. Вот ведь девка, кремень! Вижу, что на нервах вся, что прореветься ей нужно, но держится. Уж из каких сил – не знаю, но держится. Показала мне, как управляться с винтовкой, потом крепко обняла меня и откуда-то из потайного кармашка вытащила тот пистолетик на два патрона. Отдала его мне, потом перекрестила меня, еще раз обняла и вдруг неожиданно всхлипнула. Быстро отвернулась и, махнув рукой на бегу, прыгнула в катер, завела мотор и, заложив широкий вираж, унеслась на наш первый остров. Как все закончится, дам красную ракету, чтобы возвращалась.

Я с винтовкой спряталась в траве у лагеря. Расстояние тут небольшое, как раз метров пятьдесят будет. Нормально попаду. Конечно, такого понтового прицела, как на «саежке», здесь нет, но ничего, справлюсь. И с такого стреляла. Улеглась я и начала изучать диспозицию. А она изменилась мало. Все столпились в центре поляны, у костерка. Только вот министерва уже не расхаживала гоголем, а сидела связанная вместе со всеми пленниками с побитой мордой. Уже хорошо, но, все-таки, еще мало. А вот главарь. Автомат на груди висит, на каком-то хитром ремне. Ходит туда-сюда, видно, нервничает. Ну да, он, поди, все поставил на карту, а я ему эту карту пусть еще не побила, но изрядно спутала. Еще двое чуть поодаль, смотрят в разные стороны. Один с автоматом, а другой, сукин сын, с моей «саежкой»!

Ага, вот начальник что-то решил. Остановился. Самое время его кончить. Мушка, прорезь, выдохнуть и плавненько… Бах! Готов! Помедлила полсекунды, поглядела, как он валится и тут же перекатилась дважды. Потом развернулась и на карачках тикать оттуда. Сзади только слышно, как бахает «саежка», да трещит автомат. Над головой свистнуло, еще раз, еще… Я доползла до ближайшей пальмы, заскочила за ствол, трижды вдохнула-выдохнула и почесала куда-нибудь подальше.

На то, чтобы сделать круг и вернуться на поляну с другой стороны, ушло минут сорок. Я осторожно подобралась на расстояние выстрела, выглянула… А поляна-то пустая! Вот гады, они решили смыться с тем, что есть! Палатки оставили, ничего даже не попортили. Не успели, наверное. Ну, надо их опередить. А зачем, собственно? Они сейчас выйдут на берег, увидят, что их катера нет, потом министерва им скажет про ту лодку, на которой гости прибыли, и они пойдут вдоль берега к ней. Почему вдоль берега? Может, лесом? А, один хрен, мимо лодки не пройдут. Так что пойду я аккуратно вдоль ручья к морю и там устрою засаду. Присмотрю несколько хороших местечек, залягу и подожду.

Пока ждала, успокоилась, отдохнула и проголодалась. Эх, не догадалась цапнуть что-нибудь с собой. А, наверное, и правильно. Кто знает, может, меня там караулили? А если так, то что? Я сейчас тут, а они – там! Я уже начала волноваться, дергаться, порываться сбегать на поляну, но тут из-за поворота показалась процессия. Впереди с «саежкой» шел один из бандитов. За ним – связанные женщины, все четверо. Потом двое пришлых мужиков тащили главаря. И в конце, замыкая колонну, шел еще один бандит с автоматом. Второй автомат, видимо, командирский, висел у него за спиной.

Интересно, почему этот крокодил еще жив? Я ведь видела, как пуля ему в самую середину груди попала. Может, броник у него? Но ходить сам не может, не боец, и это уже хорошо. Ничего, этих двоих прикончу, и того добью. Или дам Дзетте душу отвести. В общем, никуда он не денется.

Подождала я, пока подойдут поближе, спокойно прицелилась ближнему в голову. Ну а куда еще стрелять, если в грудак не прошибает? Бабахнула я, попала, только не в морду, а в каску, причем скользом прошло. Тот «саежку» выронил, кинулся, как очумелый, к девкам, схватил одну за волосы, пистолет к голове ей приставил и орет что-то на вражеском. Ну, ясно что орет, кино-то все смотрели. Что-нибудь вроде «бросай оружие, а то ее пристрелю». Вот только промахнулся козел, министерву взял. Так что пусть стреляет, а я пока последним займусь. Какой-то он шустрый.