Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

День 31. Часть 15

Интерлюдия ( вторая часть)

(Краткий рассказ о себе, своем прошлом и прошедшим настоящим ещё двоих человек из остальной пятерки раненных офицеров)

Егор Пыштов и Брендон Петров

– Ну что же. Раз со мной уже немного познакомились, то давайте теперь это знакомство сделаем более полным, – продолжил Егор, – С чегомне начинать?

– У меня есть совсем небольшое предложение, – ответил ему Дед, – не растягивая эту импровизированную исповедь надолго, вначале – кратко о своем детстве, отрочестве, учебе в школе. И чуть более подробно о том, что оканчивали по специальности ВУС-а, где служили, и, если можно, то и послужной список. Ну и что привело, или предшествовало провалу в этот Эксперимент. Идёт?

– Без разговоров – согласен. Итак. Сколько себя помню, был раздолбаем с шикарным таким шилом в жопе – ни минуты лишней не сидел спокойно. Но и хулиганом вообще-то не был. Такой себе детско-юношестский активный максимализм в широком смысле этого слова. Отец, как и деды, и прадеды, и прапрадеды, служили родине – семейная хроника начиналась с девятьсот пятого года, с японской войны и Порт-Артура. Прапрадед по отцовской линии её окончил подъесаулом Сибирского казачества, а прапрадед по матери – был произведен в унтер-офицеры за организацию удачного прорыва своего подразделения, брошенного офицерами, из все того же Артура. Был ранен в ногу, и, в итоге, стал инвалидом.

Оба после той войны и сокращения армии были уволены. Ну казак так и остался в своем казачестве, а дед-хромодед, как он себя называл, осел в небольшом поселке неподалёку от древнего Бийска. Так как ходил он с трудом, то стал, благодаря чину и наградам, поселковым головой. Оба их старших сына, моих прадеда, как подросли, воевали в составе отрядов Красной Армии, а после окончания учились в училищах, военных, разных, и служили до Великой войны, во время её, ну и после. Так же самое и деды. А уже родители друг с другом познакомились во время учебы в Ленинграде, где и поженились. Мать – хирург, отец полковник в отставке по ранению. Преподает военную подготовку в школе на родине, в Бийске.

Сам – учился, как и Петр Ильич, в Рязанском десантном командном училище. Учеба давалась не то чтобы влёт, но все равно, достаточно легко. Всё – и теория, в которой меня ещё дома дядья и старшие братья и сами натаскивали, и давали, как сейчас говорят, ссылки на нужную литературу или главы в ней. Почему так? Да практика такая пошла в семье ещё с дедов – служить своей Отчизне. В их семьях практически все мужчины – или военные, или работали, но обязательно после срочной, в военпроме. А у родителей в семьях, вообще все мужики – офицеры. Ну и мы, их дети, единогласно решили идти по их стопам.

Так что теория у меня была на высоте. А уж физуха – так тем более. Почему? А какой она могла бы быть, если с малых лет по горам да распадкам шастал, выискивая себе на мягкое место приключений. А с восьми лет попал в оборот дядьке, комиссованному после Афгана. Нас туда всех пацанов родители отправили – на всё-всё лето. Поначалу умирал, а потом втянулся – и, уже, в охотку всё то, что он показывал, выполнял. Первые три года, не лета, а именно года, он нас гонял только по общей подготовке. Но до такой степени, что ни на что другое и мыслей не хватало. А уже потом стал понемногу давать в изучение определенные навыки, но строжайше предупредив перед этим, когда и в каких случаях полученные знания можно применить. И когда это делать категорически запрещено.

Так что к началу учебы в Рязани я был подготовлен достаточно хорошо. Но всё равно, несмотря на всю первоначальную дрессировку "просратся" там давали так хорошо, что до отбоя доходил, уже практически засыпая на ногах. И так прошел весь первый год. Но тело к физическим нагрузкам пообвыкло, организм стал не так быстро уставать, и с троек с четверками я постепенно добрался до отличника боевой подготовки. Как вы все прекрасно понимаете, в те годы, когда я учился, политики и политических занятий уже не было. Ну, теоретически. А практически? Нам вдалбливали медленно, но качественно, что Родина, и, тем более, Россия – это всё. И за её благополучие, и мир на её просторах – мы должны воевать, и, при нужде – отдать свои жизни. Что все выпускники училища и делали, не жалея, при этом, ничего. Ни себя, ни, тем более, врагов.

После окончания три года оттрубил в десантуре, заработал через полтора за Грузию досрочно старлея, и получил приглашение от командования перейти на службу в ССО*, где и воевал все оставшиеся до того как годы.

*ССО – Силы для проведения специальных операций.

Уже после, в Сирии, за несколько громких операций, хорошо известных в тихих кругах, заработал и капитана, и майора. Только на его звезды мне не рекомендовали не менять погоны, а дождаться возвращения в Россию, и сделать это там. Как, смеясь, мой командир тогда добавил:

– Ты, со своим везением и удачливостью вполне за год можешь и полкана заработать..

В принципе, подпола мне уже дали, за вскрытие в апреле уже упомянутой только что подземной транспортной сети игиловцев в Сирии. Одновременно повесив очередную висюльку на грудь.

– Слушая вас, Егор, такое ощущение, что многого вы недоговариваете. К этому есть предпосылки? – вдруг Дед ему задал провокационный вопрос.

– Есть желание слушать об грязных эпизодах во вроде бы мирной Абхазии? Или об зачистке нефтяного клана у азеров? Что готовили переворот в своей стране, и переход в состав Турции в самом преддверии олимпиады в Сочи? Или о том, как год назад мы чистили своих заклятых друзей в Иерусалиме? Честно? Ну не вижу нужды в освещении этих паскудных дел. Мне – воспоминания о них не доставляют радости. Вам же? Там – всё это, зная о нас, может быть и понадобилось. А тут-то? Зачем оно? Тех людей уже нет в живых. Надеюсь на это – ведь финальной зачисткой и ликвидацией занимались не мы. И всех тех событий тоже тут не повторить. Ни нам, ни этим «экспериментаторам». Могу сказать лишь одно: я, лично я, к этому вашему сообществу полностью лоялен, и буду приносить ему пользу своим трудом там, куда меня пошлют.

– Насколько я в курсе планов Главы – он хочет создать небольшие, по своему составу, вооруженные силы из подготовленных бойцов, подготовленных хотя бы и только тут. Так называемые в свое время кадрированные части. И еще организовать партизанские курсы – все знают, что это?

– Партизанские, как в Великую Отечественную?

– Нет. При Союзе это были части, куда призывали раз в один или два года на пару-тройку месяцев для переподготовки ранее дембельнувшихся. Ну и тактику там им давали, новую. Стратегию. Стрельбы проводились, и из ручного, и на технике. Ну, кроме ракетных.

– А-а-а! Понятно. Такое вполне возможно.

– Но и это не всё. Он вчера встречался с нашей соседкой, Главой такого же большого русскоязычного сообщества. И вот та девочка упоминала, что у неё есть мнение о создании не просто вооруженных сил, но и отдельного отряда разведчиков-внедренцев, и не против бы была и от спецназа. Ну а наш все это мысленно подхватил, и реально загорелся. И, раз командир-спецназер уже есть, это ты, то совсем сильно не ошибусь, если предположу – что сегодня-завтра тебе и предложат вот эту должность.

– А я – что? Я – ничего. Родина – а ведь вот тут и есть сейчас для всех русских наша Родина, скажет она надо, и мне останется ответить только есть. Правильно я мыслю?

– Ну я и сам, после твоего рассказа, об этом же подумал.

– Ну и хорошо. Решили вопрос с моим будущим положительно. А что именно предстоит делать?

– А вот этого я не знаю – даже мои слова, не более чем предположения. Стас сам, когда придет время, обо всем расскажет.

– А то, что вы его по простому, по имени зовете, ничего?

– Тут, у нас, пока особой официальности нет. Особенно между ним и нами – как-никак, но наша парочка считалась до вашего появления самой опытной в военном деле. А как будет сейчас, никто не знает.

– Да не думаю, что всё сильно изменится – к вам все уже привыкли, а мы пока чужие, и как долго будем в этом значении, никто не знает.

– Да не переживай ты так, все тут нормальные, не кичливые – особенно наши, русские.

– А что это вы постоянно делите – на себя, так сказать, русских, и на ещё кого-то? Кто тут, среди нас, ещё живет?

– Аа-а? Вот что тебя заинтересовало.

– Да и не одного Егора это волнует, – отозвался рядом лежащий Артур, – мы все заинтересовались таким делением.

– Ну раз так, то будет вам экскурс в прошлое, во времена, когда сообщество только-только начало подниматься к нынешним высотам, – начал Федорович свой рассказ, – правда, многое из тех времен я знаю только понаслышке. Так как сам тут появился намного позже.

– Тогда встречный вопрос: как и когда вам достался этот остров? Получили его со старта? Или как?

– Его отбил Глава с небольшим отрядом в семь-весемь человек во время стычки у полутора десятков обнаглевших от вседозволенности и отсутствия противодействия от каких-либо властей "горных орлов". Так сказать – у "кавказской сборной", попросту говоря, у банды.

– Ну нихрена ж себе! И много среди его соратников было кадровых военных?

– Один. Точнее одна.

– Не понял?

– Сам Стас – пиджак, служил после института только срочку. Его зам, ныне начальник нашей СБ и подруга Маша – биатлонистка. Настя – боевой пловец Черноморского флота, вот она и была единственным среди всех настоящим бойцом. А все остальные – с бору по сосенке, кто откуда, и какие. Но настоящих военных не было больше никого.

– И скольких он потерял?

– Ни одного. Двое легкораненых, и все. Кавказоиды расслабились за две недели, грабя и уводя в рабство европеидов, ну и получили по полной.

– Ну нихрена себе! И когда же это было? И как всё тогда прошло?

– Ровно десять дней назад – в канун третьей недели этого Эксперимента, в двадцать первый его день. А как прошло? Свидетелем тех событий не был, и знаю о них только по рассказам, да читал мемуары летописца сообщества.

– И такой тут есть?

– А то. Атака началась спонтанно, так как путёвых армейцев среди них не было, и спланировать её был некому. Маша – та, что биатлоном занималась, сняла двоих часовых у катеров, что тогда спокойно стояли на пляже, влёт. Потом они перебрались от одиночной скалы в море у бухты на основную, большую землю, и с трех сторон начали атаку, поймав кавказцев в буквальном смысле со спущенными штанами. Ну а там началась уже сплошная рукопашная, практически лицо в лицо сходились. Правда, до ножевого боя так и не дошли.

– Здорово! А вот вы когда сюда попали?

– Уже в двадцать пятом дне, тогда они вплотную начали осваивать Победу. Как вы уже поняли – это такое название здешнему острову мы дали, заслуженно.

– И сколько их было в начале жизни тут?

– Тринадцать. Ещё после боя освободили из рабства у нохчей двадцать два европейца, которые без малейших колебаний вошли к ним в состав.

– Но сейчас же тут живет намного больше? Их-то когда они успели найти?

– Буквально за последние три-четыре дня – на маршруте от нас и к Базе, есть во владениях сообщества ещё один небольшой островок, простите меня за тавтологию, который они прихватизировали вторым. Там собрано всё наше основное производство, верфь, и стоянка боевых катеров.

– А подробнее можно?

И разговор затянулся ещё на целый час – гости всё никак не могли в это поверить, что за такое краткое время было сделано так много дел. Но они внимательно слушали, задавали конкретные уточняющие вопросы, пытаясь обнаружить в изложенных событиях неточности или неувязки. А уже когда услышали об соседях с Независимости, и уточнив, поняли – что там правит всем балом молодая девушка, вообще выпали в осадок.

– Нда-а-а? Ну вы и дали! – с удивлением на лице выразил свое мнение почти полностью пришедший в себя Брендон Петров, – такой медленный старт в течении трех недель, и настолько разительные достижения в последующую декаду.

– И это ещё не всё. Совсем недавно, вначале была установлена радиосвязь, а потом и проведена совместная операция с ещё одними соседями. Это было четыре дня назад. Позавчера наши парни им помогали в подъеме со дна моря, правда у берега, затонувших в неизвестные никому времена автомашин. А уже сегодня там проходит второй раунд той же операции.

– Ну вы и развернулись…

– А завтра, уже тут, у нас, собираются на общую встречу Главы со своими помощниками, всех, на этот момент, известных нам русскоязычных сообществ.

– И сколько же их?

– Мы – раз. Независимость – два. Русь – три. Хотя эти земли были открыты поисковиками Оксаны, но она сразу заявила – что он будет самостоятельной единицей. Потом Кот, у которого два больших базовых острова – Дом и Зеланд, и Борис, но вот уже название его домашней земли я не знаю.

– Нихрена себе тут развернулись русские! Как и в прошлой истории, когда собирали свою Империю.

– И учтите – нет ни одного сообщества с моно-нацией, кстати, русскими у нас, да и у всех остальных, считаются все, кто жил в бывшем Союзе. Ну вот только, разве что, кавказцы и среднеазиаты, так и позиционируют себя по своим титульным нациям, не причисляя себя к русским. И во всех в них, в той или иной мере, присутствуют иноземцы – то есть, европейцы, южно– и северо-американцы, индонезийцы. Но не одни жители той Индонезии, а со всей Юго-Восточной Азии. У кого сколько, и каких стран да племен представители.

– А почему именно так сложилось? Ну неужели нельзя было только нашим собраться самим, а всех их, чужих, отправить далеко, в другое место? – задал один из новеньких провокационный вопрос.

– Может быть и можно было… А может быть и нет… Как я сам последнее время думаю, похоже, очень сильно похоже на то, что Устроителям этого Эксперимента и нужно было проверить – сможет ли такая сборная солянка мирно ужиться друг с другом? А вдруг – нет? А потом, рано или поздно, но это человеческое ассорти рассыплется на составные части? Ну кто же его знает, что все их замыслы значат. И всё равно – эти предположения не более, чем упражнения для ума. А пока что наш Глава держит всех их в своих руках достаточно крепко, даже не прибегая к столь любимыми нами всеми ежовым рукавицам.

– И после того, самого первого боя, больше стычек ни с кем не было?

– Почему? Были. В двадцать шестом, то есть всего пять дней назад, сделала попытку атаки сборная солянка негроидов, где основной частью были сомалийцы. И подошли они так хорошо, что даже мне пришлось тряхнуть стариной. – И как результат?

– Как – как? Каком кверху! Ну если мы с вами разговариваем, значит все прошло удачно.

– Это только в этом сообществе. А в других? Так как тут с международной и криминогенной обстановкой?

– Соседи с Независимости только за последние дни отбили три атаки, положив кучу арабов и чеченов, да взяв немало их в плен. Ну и трофеями разжились прилично так – как и транспортом, так и оружием.

– Девчонка, и так организовала свою оборону?

– Ну? Жить захочешь, и не так раскорячишься. Мужики – извините меня, но подниметесь на ноги, и все это прочтете в книге сами. Смысл несколько раз пересказывать?

– Есть смысл, – отозвался из своего угла Брендон, – есть. Поверьте мне на слово.

– Дошло. Сопоставляете факты из рассказов разных людей? Правильно?

– На удивление. И как же вы так быстро в этом разобрались?

– Да старым и пенсионером я ведь не всегда был. Ещё в твоем возрасте вплотную с автоматом по джунглям мотаться приходилось, опыт есть, и его не пропьешь. Егор, ты так и не рассказал, откуда тебя сюда перенесло? Из каких таких передряг, что был раненым?

– Извиняюсь. Вначале нас прервали, а потом просто вылетело из головы. Периодически нас бросали во все ту же подземную транспортную сеть – как только проходил очередной налет на колонну армейцев, так нас запихивали туда.

– А почему сразу нельзя было все там вычистить?

– Почему? Сложный вопрос – право слово. Очень сложный. И ответ на него неоднозначный. За те четыре месяца, что прошли с момента её обнаружения, было пройдено больше двух десятков километров. При этом потеряно почти полсотни гусеничных робото-машин – там огромную роль сыграли и древние ловушки, и современные растяжки. Хорошо, что хоть людских потерь практически не было.

– Так что там такого было-то?

– А вы представьте себе старинный город с его улицами, закоулками, и всякими тупиками? Да ещё со входами во множество домов? Вот примерно тоже, но не открытое сверху, а с арочным потолком, и под солидным слоем песка, что за века все собой засыпал. Выходов наружу – настоящих или ложных, масса. Проверить каждый – мы были обязаны. Загнать туда много бойцов – невозможно, ширина основных тоннелей не более двух с половиной метров. Хамви проходит там с зазором всего в полладошки по сторонам. Отделения два, максимум три – и всё. Тем более, было очень большое опасение, что арабы, увидев что там много бойцов, просто подорвут свод.

– А как они это узнали бы?

– Забыл сказать. Там всё было буквально напичкано радиоэлектронными охранными системами и тысячами микрокамер. Только когда смогли обнаружить первую, поняли, что с самого первого шага все мы были под пристальным контролем. И вот, наконец, кураторам сверху, именно нашим кураторам, вся эта мышиная, постепенная возня надоела – и под землю одновременно загнали всех нас и два батальона морпехов в придачу. Буквально через пять минут со всех сторон раздалась пулеметная стрельба, хлопки ВОГ-ов, чуть погромче взрывы МОН-ок, и крики раненых солдат.

Отделение, что шло со мной, успело заскочить в один из ближайших пандусов-выходов наружу, ну а я – нет. Буквально сразу прозвучал рядом, но только за небольшим каменным выступом, что меня, наверное, и защитил собой, хлопок взрыва гранаты из подствольника, я почувствовал уколы осколками, и удар взрывной волны. Потерял на миг сознание, а пришел в себя уже тут. В тропических зарослях.

– Понятно. Удачно там случилось. Повезло – честное слово. Ну с вами мы разобрались. Кто следующий будет делится своими воспоминаниями?

– Наверное я, – опять обозвался Петров, – тем более, что моя история непосредственно связана с историей Егора.

– Ух ты! – практически в один голос произнесли и Дед и Пыштов, – и чем это?

– Да хотя бы только тем, что уже меня погнали в те тоннели для анализа произошедшего с ним и его подразделением.

– И?...

– Что – и?... Уже через час, после того, как замолкли рации всех групп, в то злосчастное утро ушедших под землю, к ним в помощь бросили по всем ранее разведанным входам отделения и взводы морпехов и дешебистов. Но они смогли только проникнуть вниз, и сразу забуксовали – проходы по всем известным местам были старательно засыпаны песком на десятки метров. И, даже, не это в то время было самым паскудным, а то, что при выбирании его до определенного объема с потолка сходили очередные обильные потоки.

– И что? Не было никаких вариантов пробиться к потерянным бойцам?

– Были. Точнее – появились. Только на вторые сутки, когда привезли дедульку-сирийца, он подсказал, что же там творилось. Оказывается, во многих подобных тоннелях ещё в древности на сводах делали проёмы в камне, через которые, при появлении опасности, их засыпали. Но не это самое интересное. Хуже всего, что эти непримиримые модернизировали там всю мутотень, сделав руками наёмного персонала из Европы и за деньги своих кураторов из Америки, управляемыми, каменные заслонки.

Как смогли наши яйцеголовые из службы информационной безопасности раскопать, это пока я ещё был там, в Сирии, вся та система служила двум целям – обеспечение свободного, но тщательно скрытого от посторонних глаз, перемещения, причем, и людей, и техники. Ну и как ловушка для простаков. Первыми, судя по старым данным, там прокололись не одну сотню раз англичане в начале-середине прошлого века. Потом, примерно в одно и тоже время, в начале-середине сороковых, там обжигались и немцы и египтяне.

С сорок девятого и по девяностые-нулевые туда с регулярностью и настойчивостью, достойной лучшего применения, вляпывались и евреи и янкесы. А потом америкосы стали создавать развернутую на весь мир сеть ИГИЛ, и, естественно, их крышевать, в это время и получив возможность свободно их обследовать и по ним перемещаться, ничего при этом не боясь.

И вот когда всё это узнали, стали, по мере освобождения от песчаных завалов первого прохода, принудительно закрывать эти заслонки. Всего за сутки пробились в центральный тоннель… И никого там не нашли… Ни трупов, ни раненых, ни единого человека. Только мелкие обрывки ткани комбезов, да небольшие, очень редкие и очень небольшие, уже высохшие пятна крови.

На следующий день после этого срочно вызвали нас, как единственную, имеющуюся в том месте, группу аналитики…

– Так вы кто? Аналитик? Или военный репортер, судя по найденным документам?

– Официально – именно репортер. Фактически – руководитель отдела аналитики, прибывший в зону боевых действий по заданию директора департамента. Так называется наша служба. Майор – если вам интересно.

– А в реальных боевых действиях участвовали?

– Естественно. Целых два десятка лет провел в действующих войсках.

– И до сих пор всего майор?

– Ну так сложилась судьба. Хотя образования хватало для намного большего, но вот нормальной возможности для роста не оказалось. Ну вообще.

– Так из каких условий вы перенеслись сюда?

– Стоило только нашей пятерке спустится вниз, как сработали не найденные, на тот момент, очередные пусковые подствольников – этой дряни в стенах по всей их высоте была масса, потом близкий взрыв, и я потерял сознание. Как сейчас понимаю, взрывной заряд во всех ВОГ-ах сильно ослаблен – чтобы не убить жертву, а слегка ранить, ну и контузить. И вот результат.

– Понятно. Как вы видите своё будущее в этих реалиях?

– Я так понял, что пути назад нет? И это точно?

– Точнее не бывает.

– Тогда, ну конечно, после окончательного выздоровления, присоединяюсь к Егору с его решением – служить, и своей службой приносить пользу этому сообществу. Группе. Маленькому государству своих земляков в этом мире…