Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 37

Карлайл и вправду демонстративно отвернулся от меня. Хотя сомнений не было – контролирует. Для этого ведь необязательно пялиться во все глаза. И дергаться бесполезно: в лучшем случае свяжет, а в худшем – пристрелит напрочь. Он ведь, судя по всему, этот ловелас всерьез на мне жениться вознамерился, и моего отказа в своих планах не предусматривал. Тоже мне, великий бизнесмен, почти что в списке Форбс. Всю жизнь на деньги разменял, а теперь считает, что может любую девку купить. А если какая заупрямится, так добавит сверху лимон-другой баксов, и дело в шляпе. Вот только я не любая, и такое лобовое предложение мне просто оскорбительно.

Конечно, как мужчина этот янки выглядит вполне хорошо. Для большинства моих подружек из прошлой жизни так просто идеал мужчины: красивый, мускулистый, богатый... Вот только за неполный месяц, проведенный на островах, я тоже сильно изменилась. И прежде была хороша, что на лицо, что на фигуру, а теперь и вовсе любая модель от зависти сдохнет. Во-первых, внешность подправила неслабо: постройнела, похорошела, обрела золотистый загар, плоский живот и округлые подтянутые ягодицы. Целлюлит исчез бесследно, щеки на плечи давить перестали, а грудь и раньше была такая, что иные шеи сворачивали, глядя вослед. В общем, девка-краса, мужикам тоска. И если бы перемены мои ограничились только этим, я бы сейчас не парилась. Обняла бы Карлайла, напялила бы на безымянный палец колечко с брюликами и уверенной походкой от бедра пошла бы в новую светлую и богатую жизнь.

Вот только внутри себя, в душе я за тот же месяц переменилась гораздо сильнее. Вроде, и времени-то немного прошло, а словно другим человеком стала. И действительно: ведь если начать вспоминать – сколько всего напроисходило! А сколько раз я жизнью рисковала? Сколько раз на волосок от смерти побывала? Не специально – само как-то так выходило. И ответственность за других на себя брала, и казнила-миловала, своей рукой убивала, людей на смерть посылала… Где теперь та глупая девчонка, что за халявные обои тряслясь? Нет ее больше. Случись мне вернуться обратно, я вряд ли стала бы надрываться за копейки на штукатурно-малярном поприще. Пусть не сразу, но нашла бы себе иное занятие. Надо – выучилась бы, добыла нужные знания-умения. Я теперь цену себе знаю, придумала бы, как заработать и на хлеб с маслом, и на красную икорку. И уж, во всяком случае, не кинулась бы на шею первому встречному кошельку на ножках. Королевы – они не продаются, у них есть достоинство и гордость. А я, хоть это, может, и смешно звучит, ощутила-таки себя королевой. Не сама по себе – люди это сделали. Они меня выбрали, над собой поставили. Они меня, по сути, и короновали. Вот ковбой, наверное, эту мою невидимую корону и почуял, раз настолько сильно к себе пригрести захотел. Да только сам он на короля никак не тянет. Так, гангстер средней руки. Ну максимум – крестный отец мафии. Но не король, нет.

Я вздохнула и огляделась по сторонам. Лодка сбавила ход и приближалась к какому-то острову немаленьких на первый взгляд размеров. Берег этого острова выглядел сплошной скалой. Если верить тому клочку бумажки, который я выучила наизусть, где-то в этих скалах был проход. Но подойти к этому проходу было почти невозможно – повсюду виднелись либо воронки водоворотов, либо буруны над верхушками подводных камней. Местами острые черные зубцы поднимались над водой. На одном из них была надета измятая куча металла, в которой при желании можно было распознать приличных размеров катер. Теперь понятно, для чего Карлайлу та бумажка: без нее он разве что сам утопнет, но вход в помеченную крестом бухту не найдет.

Наша лодка обогнула гряду камней, и тут меня ждал очередной неприятный сюрприз. За камнями, невидимые до сих пор, нас ждали еще две лодки, а в них в общей сложенности восемь головорезов, увешанных с ног до головы ружьями, пистолетами и абордажными тесаками. Может, конечно, это были и не тесаки, но железяки в ножнах выглядели внушительными, с локоть длиной, а то и больше. И шириной, по меньшей мере, с ладонь. Пиратская кодла увидела нас, оживилась, завела моторы и тихонько двинулась строго за нашей лодкой. Можно сказать, след в след.

Маршрут был сложным и весьма извилистым. Я не считала, но прежде, чем дойти до входа в бухту, мы сделали не меньше десятка поворотов, огибая скрытые под водой камни. Этакий морской лабиринт. Карлайл подошел к рулевому, и встал рядом с ним, держась за рамку ветрового стекла и отдавая ему короткие команды. Поза его выдавала немалое нервное напряжение, и, как я вскоре убедилась, нервничал он не впустую. Одна из следовавших за нами лодок повернула слишком небрежно, и вышла за границы безопасного прохода. Тут же невесть откуда взявшееся течение жестко мотнуло лодку, ударило волной в борт и стремительно потащило в сторону. Ничего не помогло: ни мотор, ревущий на предельных оборотах, ни весла, которыми кинулись грести эти не слишком умные люди. Моторку шмякнуло о скалу, после чего она в несколько секунд ушла под воду. Тех, кто смог остаться на плаву, потащило дальше в море, где уже нарезали круги черные треугольные плавники. Карлайлу оставалось лишь выругаться сквозь зубы. А оставшаяся лодка вдвойне тщательно стала копировать курс своего предводителя.

Пока лодка осторожно пробиралась мимо скал, я размышляла о себе и своих дальнейших действиях. Моего отказа Карлайл очевидно не примет. Учитывая мое безумное похищение, можно быть увереной: если я не пойду по доброй воле, меня потащат силком. Еще порция эфира, или просто удар рукояткой револьвера по темечку – и все. Нечего обольщаться: будь даже моя нога в порядке, в драке на кулачках я против американца не выстою и пары секунд. Сделать вид, что согласна и втихаря ловить момент, чтобы сбежать, тоже вряд ли выйдет. Не верю я, что моих способностей к лицедейству хватит для того, чтобы обмануть чертова ковбоя. Остается только попытаться сочинить несколько доводов, которые могут заставить его задуматься и если не отказаться от своих планов, то притормозить хоть на часик-другой. Может, за это время кто-нибудь придет меня спасать? Например, какой-нибудь принц на белой кляче? Ну, то есть, на белой яхте?

Долго ли, коротко ли, а мы все же дотелепались до входа в бухту. Несколько поворотов между отвесными гранитными стенами – и нам открылся красивейший пейзаж: голубая лагуна, зеленые пальмы, причал, неподалеку от него легкое бунгало… У причала покачивалась на привязи самодельная долбленая лодка с балансиром. Я такие видела в книге, на них аборигены с тихоокеанских островов плавали. Как же его называли? А, вспомнила: катамаран!

Место, безусловно, шикарное. Романтика так и хлещет во все стороны! Кстати сказать, в лагуне ни одной акулы не наблюдается. И это не может не радовать. Еще бы принц в черных лосинах и белой рубахе, со шпагой на боку, с черными кудрями над аристократическим лицом и ярким платком вместо пояса. Он быстренько перебьет бандитов, освободит прекрасную меня, и мы с ним…

Что именно мы будем делать, я домечтать не успела: мои девичьи грезы были разрушены суровой реальностью. Наша лодка ткнулась в берег чуть поодаль от причала. Лодка с остальными бандитами причалила по другую сторону мостков. Четверка мордоворотов выскочила на песок и, быстро проверив хижину, рассыпалась по прибрежным зарослям. Вышел из лодки и Карлайл в сопровождении молчаливого рулевого. Прежде, чем удалиться, мой похититель повернулся ко мне и произнес:

– Не делайте глупостей, мисс Анна. Считайте, что судьба дала вам еще немного времени на размышления. Не тратьте его попусту.

С этими словами он шагнул было вперед, но был остановлен моим почти что воплем:

– Погодите, Джон!

Карлайл с недовольным видом обернулся.

– Вы что, собираетесь меня вот так здесь оставить?

– А что такого? Спешить нам некуда, мы все разведаем, и вернемся за вами.

– А почему бы не взять меня с собой?

– Ваша нога. Вы сильно замедлите передвижения группы.

– Пожалуй, – пришлось мне согласиться. – А вы уверены, что здесь нет ни дикарей, ни опасных хищников? Я со своей, как вы точно заметили, ногой даже убежать не смогу. И стрелять мне, кстати, нечем – вы не дали мне ни одного патрона.

Американский делец ненадолго задумался, потом кивнул рулевому:

– Останься с ней.

Тот скорчил недовольную рожу, но возражать своему начальству не посмел. Только угрюмо кивнул и, устроившись в тени пальмы, принялся пялиться на меня. Я же продолжала глядеть на своего похитителя.

– Что еще?

– Еда, питье и тень.

– Вода и сухпаек в рундуке, – он кивнул на люк на носу лодки. Потом кивнул на бунгало:

– Тень – там. Всё?

– Всё, – кивнула я в свою очередь, и Карлайл растворился среди покрывавшей берег буйной тропической растительности.

В указанном рундуке нашлось несколько литровых фляжек воды, что само по себе достаточно ценно. Одна из фляг была тут же прибрана к рукам. Кроме того, обнаружился немаленький запас армейских сухих пайков. К сожалению, все они оказались иностранными. К сожалению не потому, что буржуйские, а потому, что разобрать текст на упаковке я могла только частично, и то не на каждой. Пакеты с пайками были на вид разные, и я принялась доставать по одному и рассматривать, пытаясь прочесть написанное и выбрать себе обед повкуснее. Так я по очереди добыла канадский, французский и немецкий рационы и решила уже закончить с этим занятием, как увидела в глубине кладовочки еще какую-то, ранее не изученную упаковку.

Любопытство, как известно, губительно. Чтобы дотянуться до вожделенного пакета, пришлось залезть в рундук с головой, свесившись в люк практически по пояс. Но и тогда я смогла достать до упаковки с пайком лишь кончиками пальцев. Я пыхтела, стараясь зацепить нужный мне пакет, а он, как назло, раз за разом выскальзывал из пальцев. И тут на самом дне среди кучи пакетов я заметила хорошо знакомый красный пластмассовый цилиндрик с желтым латунным донышком. Как уж он попал в лодку и почему остался – дело десятое. Но мне он был нужен позарез, и я, едва ли не свалившись в люк, добралась до него и тут же запихала в карман. А потом… потом сильная рука ухватила меня за ремень и выдернула наружу. Я только успела схватить первый попавшийся под руку пакет. Между прочим, тот самый, который я так старательно и безуспешно выцарапывала.

Молчаливый бандит поставил меня на ноги и взмахом руки предложил прогуляться к дому. Под его подозрительным взглядом я накинула на плечо «саежку», нацепила на пояс флягу, подхватила свою добычу – четыре пакета заграничной еды, и зашагала по прибрежному песку.

Что может найтись в солдатском рационе? Разумеется, консервы. И, разумеется, холодные. Конечно, можно повозиться с жестяным хитро изрезанным квадратиком и сделать из него подставку. А потом на таблетке сухого спирта согреть еду и вскипятить воду для чая. Но зачем возиться, если в легкой хижине имеется специальное место для разведения огня, а рядом сложены дрова? Вот только золы слишком много. Наверное, ее ни разу не выгребали. А, может, это те самые инопланетяне как раз и сотворили: сразу домик и в нем заваленный золой очаг. Смогли же они закинуть к нам на остров целый склад с кучей полезных вещей! А чего стоит избушка с арсеналом? Так что с них вполне станется. Что делать – грязнули.

Я ухватила с полки над очагом грубую глиняную миску и доверху зачерпнула золы. И знаете что? В доме было сравнительно прохладно, а зола была ощутимо теплой. Да и мелкие угольки попались. Уже погасшие, но тем не менее. То есть, не иначе, как сегодня утром здесь горел огонь. А что это, в свою очередь, означает? Только то, что здесь, в бухте, есть как минимум один обитатель. А то, что люди Карлайла его не нашли, означает, что он либо с раннего утра ушел куда-то далеко, либо, что вероятнее, заранее увидел пришельцев и хорошо спрятался. А поскольку спрятался, можно сделать вывод, что у него нет хорошего оружия. А, может, и вовсе никакого оружия нет. Разве что нож. Вот только против огнестрела ножик не играет.

Размышляя обо всем этом, я вычистила золу из очага, накидала на каменный под несколько поленьев и, используя сухой спирт вместо растопки, разожгла огонь. Вывалила какой-то вкусно пахнущий мясной паштет из одного пакетика в глиняное подобие сковороды и поставила разогреваться. В подкопченую снизу глиняную кружку плеснула воды из фляги и тоже примостила посудину на огонь.

Через несколько минут по комнате пополз одуряющий аромат горячей еды. Бедный мой желудок, стараниями Карлайла вычищенный до последней крошки, отозвался глухим рычанием, а рот наполнился просто чудовищным количеством голодной слюны. Обжигая пальцы, я вытащила миску из очага, плюхнула на грубый деревянный стол и, ухватив пластмассовую ложку, принялась за еду.

Паштет исчез в один миг. Уже без спешки я вытащила из очага кружку воды, прихватив рукавом за ручку. Высыпала в горячую воду порошок растворимого кофе типа «три в одном», размешала и принялась смаковать галеты с клубничным джемом, запивая их этой бурдой. Закончила обедать и, сразу ощутив себя гораздо уверенней и спокойней, убрала со стола, сполоснула посуду, сложила в пакет недоеденный паек и принялась осуществлять следующий шаг своего только что состряпанного плана.

В жарком и влажном климате оружие требует ежедневного ухода, даже если из него не стреляли. Это прописную истину Снегурка успела вдолбить во всех, и в меня в том числе. Наверняка и мой охранник это знал, потому что когда я выложила на освобожденный стол свою «саежку» и принялась ее разбирать, он только глянул на меня и снова уставился куда-то в стену. А я достала из приклада ружья пенал с принадлежностями, да принялась за привычное дело – чистить и смазывать.

Я никуда не торопилась, даже принялась мурлыкать себе под нос что-то из отечественной попсы. А в доме, тем временем, витали аппетитные мясные запахи. Я-то уже получила к ним временный иммунитет, а вот Молчун – он с того момента, как я очнулась, не съел ни крошки. Сперва катером рулил, потом меня караулил. И сейчас его желудок рычал не меньше, чем еще недавно мой. В конце концов, мой сторож сдался: распотрошил еще один паек и принялся греть консервы на еще не погасших углях. А главное – он при этом, наконец-то, повернулся ко мне спиной. Этого мне и было нужно! Я тут же вытащила патрон из кармана и за полсекунды воткнула его в казенник ствола. А потом быстро собрала уже вычищенную и смазанную «саёжку», только вместо контрольного спуска поставила оружие на предохранитель. И уже спокойно, почти демонстративно, пристегнула к ружью пустой магазин.

Все, теперь я не совсем безоружна. Вот только немедленно стрелять в своего охранника не стала. Все-таки, попытка у меня только одна. Промажу или недострелю – и все, туши свет. Да и соревноваться в скорострельности мне бы не хотелось. Не настолько уж я хороший стрелок, чтобы вот так, в открытую, соревноваться с профессионалами. Поэтому я согрела себе еще одну кружку воды, высыпала в нее очередной пакетик – оказалось, вполне приличный морс – и принялась ждать.

Глава 38

Сколько времени прошло с момента ухода ковбоя с командой я не знала. Комма на руке не было, а по солнцу я могла определиться только очень приблизительно: утро, вечер, полдень. Небесное светило уже ощутимо склонилось к западу, и было впору размышлять о перспективах ночевки. Но тут Молчун достал из кармана рацию, выслушал невнятные хрипы, донесшиеся из динамика, односложно ответил и взмахом руки отправил меня на выход. Я скидала недоеденный сухпай в карманы штанов и похромала наружу.

Все же моя нога зажила еще не до конца. Если сразу после высадки на берег я ходила сравнительно бодро, то сейчас дырка в бедре весьма ощутимо давала о себе знать. Я хромала все сильней, ковыляла все медленней, а за спиной явственно слышала недовольное сопение Молчуна. Не знаю, как далеко я смогла бы дойти, но мне сегодня повезло, уже второй раз за день. Когда я выходила к морю сполоснуть посуду, то среди густой травы мне удалось разглядеть пусть и корявую, но вполне крепкую на вид палку. Хиленькой жестяной пластинкой, так и не ставшей таганком, я очистила с будущего посоха полусгнившую кору, влажной салфеткой из все того же сухпая протерла древесину и измазанные руки. И все это время мой конвоир молча сидел рядом и даже не пошевелился, чтобы помочь. Мог ведь хотя бы нож дать, но предпочел наблюдать за моими мучениями. Ну не козёл ли?

С палкой в руках идти было намного легче, чем без нее. Я даже представила себя этакой бабой-ягой с клюкой наперевес. Представила и тихонечко хихикнула. Собственно, я сейчас именно на эту бабку и походила: грязная, непричесанная с костяной ногой. И клюка – вот она, налицо, одна штука, все согласно инвентарной описи. Впрочем, желание смеяться быстро кончилось вместе с лесом. Полоска зарослей вдоль берега бухты была ну совсем маленькой. Метров пятьсот-шестьсот в ширину. А потом начинались серые отвесные скалы. В этих скалах был узкий проход, а в проходе была каменная лестница. И путь мой шел по этой лестнице вверх. Так-то оно бы ничего, взбежать по ступенькам несложно. Угу, если бы не нога. Я и по лесу шла не слишком уверенно, а сейчас… Но вариантов не было, и я шагнула вперед.

Мы поднимались вверх по лестнице, я и мой караульный Молчун. Шли без спешки – спешить я не могла физически. Думаю, карлайловский мужик мог при желании просто закинуть меня на плечо и в минуту оказаться наверху, но он предпочел сложности. А мне тем более спешить было некуда. Несколько раз проход поворачивал вправо-влево. И в этих местах Молчун останавливал меня и с пистолетом наизготовку проверял, нет ли за поворотом злых врагов. Врагов за поворотом ожидаемо не оказывалось, ни злых, ни добрых. Потом меня пропускали вперед, и мы снова тащились наверх в прежнем порядке. Вот только при всех своих маневрах конвоир оставался ко мне хотя бы вполоборота, так что шансов расправиться с ним одним внезапным ударом у меня так и не появлялось.

«Саежка» висела у меня на плече и периодически сползала. Я поправляла ремень, но этого хватало не слишком надолго. В какой-то момент Молчун решил, видимо, сделать доброе дело – забрать мою ружбайку. Но я так дернула ее к себе, что чуть не свалилась, когда нечаяно всем весом навалилась на больную ногу. Я внутренне взвыла от резкой боли и скрипнула зубами, охранник фыркнул, отпустил ружье, и мы двинулись дальше.

Через какое-то время я перестала считать не только ступени, но и повороты. Просто монотонно переставляла ноги, да время от времени поддергивала на плече «саежку». Даже перестала подстерегать возможность пристрелить своего конвоира. Все силы уходили только на то, чтобы подняться на очередную ступеньку. Больная нога горела огнем, но я не хотела доставлять удовольствие Моучуну, признавшись в этом хоть каким-то образом. Но всему приходит конец. Вот и моя пытка тоже подходила к концу. По крайней мере, я увидела верхнюю границу прохода. И не где-нибудь высоко в небе, а чуть выше собственной головы.

Мы как раз подошли к очередному повороту, и охранник с пистолетом в руках вышел вперед. И только он качнулся вбок, заглядывая за угол, как ему в голову прилетел изрядный камень. Думаю, если бы он попал точно в темя, то напрочь проломил бы черепушку. Но удар пришелся вскользь. Хотя и этого хватило, чтобы Молчун рухнул на землю и выронил пистолет, который бодро ускакал вниз по лесенке. Сознания охранник не потерял, и тут же начал вставать, одновременно доставая свой тесак. У него, конечно, была еще и винтовка, но она, во-первых, была закинута за спину, а во-вторых, с ней в узком проходе было просто не развернуться.

Если честно, все детали этой драчки я вспомнила уже потом. А в тот момент я только и могла, что опираться на свою палку и смотреть во все глаза на развернувшуюся передо мной схватку. Впрочем, она была довольно скоротечной. Рядом со мной мелькнула тень, я ощутила рывок, и «саежка» выскочила у меня из рук. Спрыгнувший сверху человек схватил мою ружбайку, щелкнул предохранителем и саданул в упор зарядом картечи прямо в грудь Молчуну. По ушам долбануло так, что минут пять я слышала только звон. Охранник рухнул, как подкошенный (а кто бы не рухнул на его месте?), а я только и смогла, что размахнуться своей палкой.

Дальше было прям как в кино про Матрицу. Я видела, как рыжий косматый мужик в лохмотьях и бороде медленно поворачивается ко мне с моей «саежкой», видела, как медленно движется по дуге конец моей палки, как на лице у разбойника появляется удивление: ружье-то не стреляет! И как, наконец, об его голову ломается моя клюка и разлетается обломками в разные стороны, а сам злыдень плавно оседает на каменные ступени. А потом я снова встала на недолеченную ногу и, завопив: «А-а, мать!», отключилась.

Когда я пришла в себя, наступила ночь. Солнце давно ушло за горизонт, не оставив за собой даже тонкой светлой полоски. В небе ярко сияли чужие созвездия, из которых я могла распознать только Южный крест. Мне его как-то показал Борюсик, когда мы с ним беседовали на отвлеченные темы еще там, на старом острове. Я лежала на чем-то условно мягком, но уж точно не на голой земле. Было прохладно, но не настолько, чтобы озябнуть. Нога болела, но уже вполне терпимо, можно даже сказать, привычно. Правда, в дополнение к этому саднил затылок – видимо, удачно приложилась головой о камень. Дул легкий ветерок, где-то во тьме шелестели листья деревьев, в стороне журчал ручей…

Едва услышав этот звук, я сразу захотела сделать две вещи. И если одну можно было осуществить немедленно – фляжка по-прежнему была прицеплена к ремню, то другая… Другая через мгновение исчезла, стертая осознанием положения: вырубилась в одном месте, очнулась в другом. На мгновение накатила тупая бабская паника из разряда «все пропало», но тут же была выдавлена холодной рассудочной оценкой: жива, руки-ноги не связаны, с этой клятой лестницы меня вытащили, минимальный комфорт обеспечили, барахло оставили – значит, по крайней мере, врагом не считают. А еще это означает, что пора обозначить себя, узнать своих благодетелей и определиться с дальнейшими действиями.

Я энергично и намеренно шумно зашевелилась и села, оглядываясь вокруг и тщетно пытаясь при свете одних лишь звезд хоть разглядеть что-нибудь кроме невнятных теней на некотором расстоянии. Напрасно. Ощупавши пространство вокруг себя, обнаружила настеленные на землю широкие пальмовые листья. Забота. Приятно.

Мало-помалу, нервы успокоились и вернулось то самое изначальное желание. Нагружать больную ногу не хотелось, и я, пользуясь темнотой и одиночеством (была бы не одна – пришлось бы корячиться, статус поддерживать) встала на четыре кости и поползла куда-то вбок, подальше от своей лежанки. И чуть не пролила накопленное организмом, когда совсем рядом с собой услышала незнакомый мужской голос:

– Осторожно, мисс, тут дальше обрыв, – произнес голос по-английски.

Как удалось не завопить – не знаю. Но смогла, справилась. А голос тем временем продолжал:

– Позвольте проводить вас к более безопасному месту. И вот, возьмите…

Мне в ладонь ткнулась гладкая деревяшка.

– Не думаю, что вам будет комфортно воспользоваться моей поддержкой, но с помощью этой трости вы наверняка управитесь самостоятельно.

Я принялась подниматься, опираясь на выданную мне палку, и тут же с другой стороны меня подхватила под локоть крепкая рука. В сопровождении незнакомца я прохромала к каким-то кустам, видневшимся черным силуэтом на фоне лишь немногим более светлого неба.

– Когда вы закончите, мисс, дайте мне знать, и я верну вас к вашей постели.

С этими словами мужчина отпустил мой локоть и бесшумно исчез в темноте.

Трость и вправду оказалась очень кстати. Вот только прежде, чем ей воспользоваться, пришлось задавить нервный смешок: совершенно некстати вспомнился древний анекдотец на тему чукотского туалета из двух палок. К счастью, волков здесь не было, так что удалось обойтись одной. Приведя себя в порядок, я отошла от кустов на пару шагов и вполголоса позвала:

– Мистер…

– Донован, – отозвался голос пару секунд спустя, а мужская рука вновь взяла меня под локоть и повлекла в сторону. – Томас Донован, Уотерфорд, Ирландия.

– Анна, – представилась я в свою очередь. – Анна Сергеева, Орел.

– Орьел? – переспросил мой спутник, пытаясь выговорить непривычное слово.

– Орел, Россия, – подтвердила я.

– О, Россия! – возбудился мой поводырь. – Мне нравится эта страна!

К счастью, о самых красивых на свете русских девушках он распространяться не стал, и это хорошо. Ненавижу пафосную банальность!

Через минуту-другую я уже сидела все на тех же листьях, блаженно вытянув ногу. Мой ночной спутник присел рядом на пристойном расстоянии.

– Мисс Анна, – в его голосе слышалось сожаление. – я прошу прощения за свои действия. Оправданием для меня может послужить лишь то, что это было сделано в горячке схватки, и, кроме того, со стороны вы совсем не выглядели пленницей.

В темноте мне не было видно лица своего собеседника, а голос ничего сам по себе не значит, нужную интонацию слишком легко изобразить. Хотелось думать, что ирландец искренен, но в любом случае сейчас у меня особого выбора не было. Впрочем, поглядим, что будет дальше.

– Я это понял лишь тогда, когда обнаружил, что ваше оружие не заряжено, а единственный патрон… Надеюсь, он достался тому, кому и предназначался?

– Да, – призналась я. – Но без вас, боюсь, мне так и не удалось бы поймать удобный момент.

– Рад, что в этом наши желания совпали. Когда я обнаружил ваше истинное положение, то не захотел оставлять вас в беспамятстве на камнях. Ночь, конечно, теплая, но камень быстро остывает и вытягивает тепло из тела. Вы бы как минимум замерзли, а в худшем случае могли серьезно заболеть.

– Я не в претензии. Более того, я благодарна вам за эту заботу.

Я говорила, говорила, а сама тихо хренела от самой себя. Куда что девалось? Откуда что взялось? Вместо того, чтобы в двух словах разрулить ситуацию по понятиям, я сижу и выражаюсь прямо как какая-нибудь королева. Да и вообще – словно все те манеры, что в кино видела, что мне учительница по русскому языку привить пыталась – просто вот взяли и проявились. И, кажется, акцент у моего английского стал гораздо более английским.

Мы говорили не слишком долго. Я успела коротко рассказать о себе, он – так же коротко о своей жизни. Оказалось, мужичку всего-то двадцать шесть лет. Он окончил технологический университет Дублина, занимался боксом, стендовой стрельбой и, что особенно было для меня ценным, парусным спортом. А выдернуло его сюда, на острова, с собственной яхты. Ну да, яхта была маленькая, старенькая и куплена в кредит, но это не важно. А важно то, что где-то не очень далеко есть прекрасная новая двухмачтовая яхта, на которой никто не умеет даже парус поставить, не говоря уж о том, чтобы куда-нибудь плыть.

За куртуазной беседой я постепенно приходила в себя. Успокаивалась, расслаблялась, даже какие-то робкие надежды появились на счастливое завершение этого вояжа. И все бы ничего, только вот я захотела есть, а если называть вещи своими именами, то жрать. При галантном кавалере обнаруживать это не хотелось. Вот только желудок мой решил по-своему, обозначив проблему решительно и громко.

– Ох, простите, – рассыпался в извинениях мистер Донован. – я совершенно забыл о том, что вы голодны. К сожалению, могу предложить вам только вяленую рыбу и воду. И еще: постарайтесь не зажигать сейчас огонь или фонарь. Здесь открытое место, и свет будет виден издалека. А я бы не хотел привлекать внимание коллег вашего покойного конвоира.

Я прикинула: пакет из сухпая в полной темноте не съесть. Скорее, сама измажусь, и постель изгваздаю. А вяленая рыба, если отделена от костей – как раз самое то.

– Томас, давайте вашу рыбу.

После еды меня потянуло в сон. И, надо сказать, у ирландца хватило внимательности заметить это и такта оставить одну. Я поудобнее устроилась на жестких пальмовых листьях, и провалилась в темноту, как в безлунную осеннюю ночь.