Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Интерееесно-то как! Ты открылась с совершенно неожиданной стороны.

– Да ладно. Чего там. Я вроде о Вадиме докладывала? Ага! Услышав его новости по поводу крокодилов, сразу дала задание Лане – написать текст, записать его на всех основных языках, и запустить в эфир. Благодарностей от соседей мы скорее всего ни в жизнь не дождемся, но свой долг по оповещению выполнили. Кстати, у нас уже под сотню килограмм кокосового сахара, а он намного слаще, чем привычный белый. И сто пять литров масла стоит на запасе в продуктовом складе, что мы организовали в одной из комнат подземного этажа, невдалеке от кухни. Пока не забыла – стиралку, презентованную Дедом, вполне успешно перенесли в подвал, и установили у водного потока. Там же, если ты не забыл, комнатка-кабинка с провалом в полу, куда мы ходим по естественным надобностям. Вот в него сделали сброс мыльной воды – и, что самое интересное, она нигде не выходит наружу. Поразительно, честно!

– А если попробовать взять в заказ нормальную машинку-автомат? Как думаешь, стоит так сделать?

– Прикольно! Я даже и не подумала о такой возможности. Так ты считаешь, что шанс есть?

– Ну если дают радиостанции, локаторы, другую электронику – то почему не смогут дать такую бытовую технику. Вот просто ради интереса – сегодня и посмотрю, есть ли они в списках заказа, тем более я реально представляю, что нам может подойти. Ты доклад уже закончила? Или еще что забыла?

– Осталось два небольших вопроса. Лана развернулась со своей новостной и музыкальной передачей. Нас, правда, пока слушает только Россия и База – это те, о ком мы гарантировано знаем. И она просила узнать – можно ли такую радиостанцию, как в главном радиоузле Базы, установить тут, на Победе? И второе – это дети.

– По первому вопросу – я не в курсе, но узнаю. А по второму – что с ними, детьми, такое?

– С ними нужно работать – то есть, заниматься, учить и обучать.

– А разве это не одно и тоже – учить и обучать?

– Стас, а у тебя младшие были? Или племянники, на худой конец?

– Были, конечно. Только мы погодки – сестра старше практически на год, вторая моя близняшка, и меньший брат, моложе нас всего на одиннадцать месяцев. Когда мы повзрослели, мама всем прочитала обучающую мораль-лекцию – о числах.

– Ух ты, какой ты умный, оказывается. И много ты запомнил?

– Очень даже. К примеру – я знаю, что твои дела закончились пять дней назад, и мы преспокойно сможем заниматься тренировками в изготовлении детей, без риска их заиметь, только два, максимум три дня. А потом – ой! Нужно будет тебя беречь. А ты что, не знаешь этого?

– С чего бы я и не знала? Бабуля, несмотря на то, что была тираном, и очень профессиональным, обучила этим премудростям ещё в тот год, как нас от греха подальше увезли родители.

– Так ты не объяснила разницу в понятиях.

– Ну! Учить – это школа, дневная или вечерняя. Правда чем отличается одна от другой – в упор не понимаю. А обучать – ПТУ или лицей, потом колледж с техникумом, а на завершение – институт или универ, как в последнее время начали эти заведения называть. Учить нужно общим знаниям, а обучать выбранным профессиям или уже готовить спецов, что будут двигать общее развитие дальше. Из наших трех десятков детворы подошли к возрасту обучения всего двое – это дети батени, Ваня и Георгий. Ну можно еще и Анфису к ним прибавить, ей хоть всего пятнадцать, но девочка мечтает, как и Ажан, стать медиком. А всех остальных нужно пока только учить. И для этого нужна школа – учителей у нас немного есть. С младшими уверенно справляется Белла, а Тая просится в группу по обследованию острова, доказывая, что там принесет больше пользы.

– А вот меня зацепило – ты сказала, их тридцать, хотя я знаю, что детей всего двадцать девять.

– Это ты просто за заботами запамятовал, что Лидии вот-вот рожать, если не сегодня, то максимум завтра. Мне Унге об этом все уши прожужжала. Так что, наш Глава, готовься принимать первого ребенка в нашем сообществе, что родится уже тут, на этих Островах.

– Ошарашила ты меня – я и правда о ней забыл, а Марина не напоминает. И озадачила – что же будущей роженице дарить?

– Роженице, точнее будущему ребенку, заранее ничего нельзя ни покупать, ну или как в нашем варианте, ни заказывать. Примета такая среди женщин ходит-бродит очень-очень много лет. А что ей будет необходимо, я сама спрошу у мамочек, тех, кто уже со стажем. Ну вот, с ней мы частично разобрались. А теперь уже сам продумай – как мы вскорости будем решать встающие перед нами вопросы с обучением подрастающего поколения?

– Тут я у Ланы поинтересовался, а можно ли крутить по радио «приглос» для отдельных людей или малых сообществ для присоединения к нам. Что ты на этот счет думаешь?

– Очень положительно. Только вот сам текст мы с ней так и не можем придумать.

День 29. Часть 7

Снова вызвав к себе Туманову, мы втроем занялись разработкой этого текста. И в течение некоторого времени пришли к удобоваримому варианту:

– Внимание! Обращение к отдельным людям и малым группам! Всем, кто нас слышит и понимает, русским и нет. Жителям России и всех стран мира! Мы, сообщество острова Победа, приглашаем к себе тех, кто хочет жить в нормальных жилищных условиях. Иметь гарантированное медицинское обеспечение, мир и спокойствие на наших территориях, кто хочет и имеет силы строить на Забытых Островах Русский Мир. Нам нужны все вы, дети и старики, мужчины и женщины – для всех мы найдем работу согласно их специальности, желания и умения работать. Выходите на связь на этой волне – эфир прослушивается постоянно. К вам придут наши поисковики и привезут в Метрополию, на остров Победа.

– Вроде неплохо, – прочитав текст в голос последний раз, сказала наша диск-жокей, – попробуем его сегодня запустить перед музыкальной программой.

– А не лучше после каждого повтора об крокодильей опасности? И обязательно на тех же языках?

– Давайте так и попробуем. Я побежала в пультовую, нужно его записать в повтор передачи.

– Ну что думаешь? – спросил у Маши, когда шустрая девчонка умотала, – будет толк?

– А кто его знает? Нужно пробовать, иначе ничего не поймем.

– Стас, – заглянув в кабинет, зовет меня наш главмед Иван, – недавно заговорил самый молодой из найденной вчера шестерки неизвестно-непонятных военных. Это, судя по его сопроводиловке, старлей Павел Дранкар. Он почти пришел в себя, и желает разговаривать с нашим командиром. Подойдешь, или ответить ему, что руководство занято?

– Пока никто и ничем не загрузил, я свободен. Сейчас документы уберу, вызову сюда Машу, и проведешь нас к нему. Он пока ни о чем не говорил? А в бреду ничего не сказал интересного?

– У него бреда как такового не было, мужчина тогда просто потерял сознание, от потери крови и перенапряжения. Так что – увы, но он был всю ночь безмолвен, хотя девочки, сменяясь каждые два часа, глаз в их палате не смыкали. Я и сам к ним раз пять вставал, контролируя состояние.

– Ну значит, теперь сам все о себе и расскажет. Да может быть и прояснит тайну, как в одном месте собралось такое количество офицеров изо всех концов России. Аж интересно, что это за секрет такой.

К двери госпитальной палаты подошли практически одновременно, мы вдвоем, и Маша с Карен – я не хотел сам вести разговор, подспудно подозревая его тяжесть. Но даже и не думал, насколько трудной он окажется, только узнав его должность – понял, что не нам, сирым, тягаться с ним в сокрытии или распутывании секретов. Вот если бы он очнулся после заказа, во второй половине дня, когда мы получили на них всех личные дела, то разговаривать по любому было проще. Но – что есть, то есть.

– Доброго дня, – войдя поздоровался я, и представил себя и своих спутниц, – а вы кто?

– Человек. Самое главное – человек. Извините, но пока не пойму, где я, разговора не будет.

– Ну хоть имя свое назовите, не говорить же – эй, ты, или неизвестный!

Тот, не говоря ни слова, стал внимательно разглядывать нашу четверку, по любому пытаясь составить свое мнение хотя б по внешнему виду и поведению, мимике присутствующих. Окончив этот процесс, он просто закрыл глаза – видно полностью погрузился в свои размышления и обдумывания ситуации.

– Вначале хоть скажите – то, что меня окружает, реальность, или это мой бред? Куда я попал сразу после обстрела боевиками нашей колонны по пути от авиабазы Хмеймим к одному из дальних гарнизонов? Ведь там была полупустыня, а пришел я в себя уже раненым и в тропическом лесу. А кстати – меня зовут Павел, можно говорить просто – Паша.

– Как я понимаю – Хмеймим это центральная база вашей армии в Сирии? – задала ему вопрос Карен, чем ошарашила того в конец.

– Как это – нашей? А вы тогда кто? – напрягся он на ответ.

– Имя вам мое называл наш Глава, но повторюсь ещё раз – Карен, просто Карен, выполняю тут обязанности зам начальника СБ европейского сектора. Там, дома – была капитаном полиции, начальником отдела нравов в родном городе Копенгагене, столице моей родной Дании.

– Как это? Европейка и работает с русскими? Не понимаю?

Основной рассказ о всеобщей эпопее народов Земли, тех, о ком мы уже знаем, в проекте неизвестных экспериментаторов на просторах Платформы N5 – в локации Забытые Острова занял не очень много времени, всего минут пятнадцать. А вот ответы на вопросы ошалевшего Павла, в которых мы пытались в очень краткой форме рассказать об окружающем мире, забрали больше получаса.

– Итак. Как я вас понял, это совсем не наша планета, и тут проходит эксперимент неизвестных нам организаторов этого процесса. А в ближайшем окружающем ваш остров регионе намешаны жители всех стран мира. Правильно я сказал?

– Вот именно.

– Все равно не верится, и ничего не понятно. Ну ладно – как только смогу ходить, буду разбираться самостоятельно во всем этом. Вот то, что я пока считаю возможным вам доложить – я, старший лейтенант, Павел Ильич Дранкар, заместитель начальника спец-отдела контрразведки ограниченного контингента Российских войск в Сирии. Большего, увы, но пока я не могу сказать. Двадцать четвертого декабря восемнадцатого года нашу группу направили в один из гарнизонов, разобраться с сержантом, подозреваемым в связях с боевиками. Колонна, не пройдя и сорока километров по пустыне, выскочив из-за очередного бархана, нарвалась на засаду. БТР-ы, шедшие в голове и хвосте, сразу сожгли из гранатометов, а нас стали прижимать автоматно-пулеметным огнем к земле, заставляя сдаться. Я получил два касательных попадания в левую руку и ногу, а потом мою позицию накрыло гранатой из подствольного. Очнулся уже лежа под пальмой. Придя в себя и присев, увидел еще пятерых незнакомых мужчин в камках и крови. Перевязавшись, похромал на звуки прибоя, и это все, что я помню.

– А остальных вы знаете?

– Ни одного. Вроде ни одного. Хотяяя??? Похоже, что два человека мне чуть знакомы, точнее их лица, но кто они – я не знаю. Или не помню.

– Больше ничего вы не хотите нам сказать? – спросила Маша.

– Пока – нет. Извините, но специфика моей работы просто не позволяет вот так верить незнакомым людям, и с такими бредовыми объяснениями возникшей ситуации.

– Я вас понимаю. И ответ пока я именно что пока – принимаю, – отвечаю тому, – но гарантируйте, что не будете делать глупостей по отношению к персоналу и окружающим людям. Потому что среди нас много и европейцев, и латиноамериканцев, есть и мои земляки из Украины, и даже прибалты.

– Ну не настолько я ведь отмороженный. Как я вижу – это не казематы ИГИЛ-овцев, а довольно-таки приличная больничная палата небольшого госпиталя, тем более с русским персоналом. Так что – не разобравшись, ничего предпринимать не стану.

– Ну не все и среди медиков русские. Есть и израильтяне, и австралийцы, и украинцы и прибалты. Каждой "твари", как говориться, по паре.

– Даже так? Ну хорошо. Извините, но я уже устал, нужно отдохнуть, и переварить услышанную информацию.

Пришло РД с Базы. И новостей вывалили на меня сразу целый воз.

Во-первых – наши моряки счастливо «разрешились бременем», и определились с наименованиями катеров. Судно ПССО решили назвать в честь великого и могучего морского божества – Посейдоном. Хоть и мал он для вместилища такого грозного повелителя, но раз команда так решили, так тому и быть. КМ-4 – переименовали в Керчь, с этим названием вероятнее всего отличился его будущий капитан, Захур Хухубия. Спасатель вышел из планового осмотра уже через полтора часа после окончания своего первого выхода в море и, судя по докладу, уже сразу под нашим флагом. Кстати? А мы хоть озаботились такой очень важной принадлежностью для настоящего корабля?

– Иванович, естественно, – это так мне отвечает Олег, – ваша Маша еще вчера нам выделила ткань нужных цветов, а наши девочки за вечер их сшили.

– И какие же они у нас?

– В цвете – это стандартный триколор Российских ВМФ, естественно что намного меньшего размера, чем на нормальных боевых кораблях. Это уже Хухубия подсказал – оказывается, каждый офицер флота прекрасно знает стандарты и флага и гюйса для каждого типа кораблей или катеров. А вот остальные об этом даже и не догадывались, ну мы то и не морские волки, как он. С этим все наши согласились беспрекословно. А вы не против такого решения вопроса?

– С чего бы? Наши поисковые лодки с самого начала ходили с такими флажками.

– Тут возник еще один очень любопытный вопрос – наши активисты предлагают в верхнем углу нашить звездочки, по числу освоенных и заселенных постоянным составом островов, входящих в наше сообщество. А как на это предложение посмотрит главное руководство анклава?

– Ух ты! Вот это предложение. Как у амеров – будет трехцветно-звездный флаг? Честно – даже и не скажу так сразу. Ваше предложение я услышал, и подниму его на совещании. А там посмотрим – что мои помощники решат.

– Кстати, флаг над Посейдоном поднял очень неожиданно для меня сам Иван Андреевич, и просит связь с Победой, – продолжил тот.

–Глава, я хоть раз на нем выйду опять на боевую операцию в море, как тогда, в молодости. А потом найдем для него постоянного капитана, – услышал я просьбу.

Он утащил с собой временным механиком Бернара, в постоянным аквалангистом по судоподъему резвого Мишу Горелиц. А к нему ещё примкнули Яков Левин и Матвей Гинзбург, в качестве экипажа и специалистов по работе с понтонами. В грузо-пассажирский катамаран загрузили всё необходимое для будущей работы, и вышли в поход к той давней находке Насти. Я, как узнал их состав, так и рванулся повозмущаться – что в экипаже нет ни одного настоящего бойца. Но так как это их решение было согласовано с самим Дробовым, решил вставить пистон ему одному, а не накручивать всех:

– Олег, как ты мог отпустить в первый поход на не проверенном до конца катере одних гражданских? А вдруг на кого наскочат? Что тогда?

– Иванович, извини – я это просто выпустил из виду. Но Бер испросил разрешения и к штатному Максимке прихватил спаренного Дегтяря с треногой установки. Сам видел, как он её крепил в корму от рубки. Так что огневой силы им вполне хватит, а того, что в зоне нашего контроля может быть налет на два наших кораблика, я не рассчитываю. Все же, мы до сих пор тут ни разу не встречали ни наших заклятых геополитических противников, или настолько наглые бандитствующие группы.

– Понимаю. И принимаю. Но все равно – хоть одного бойца можно было выделить для усиления группы.

– Да нет сейчас ни одного свободного. Вообще ни единого.

– Как так? А из гарнизона?

– Все, кто сейчас на Базе – загружены работой выше крыши. Радисты заняты твоим заказом, и мы их видим только в столовой. Новенькие девочки с парой мужчин вышли с рассвета к соседям в ближний архипелаг – следуя вашему же приказу, его обследование мы не прекращаем. Старшее поколение, взяв с собой сухпай, ушло на наблюдательные пункты, вызвались сами нести службу там весь день. А все остальные, во главе с Яновичем, за утро уже сделали приспособу – назвав её стапелем, и возятся, делая из профиля ребра будущей лодки, готовятся обшивать её корпус листовым металлом.

Кстати – Андреевич к утру закончил всю работу с ветряком, и теперь он стоит смонтированным на мачте у главного НП, проходя обкатку, как он сказал. А Бексолан который час сидит рядом с небольшим комплексом приборов, делая замеры и записывая их результаты в журнал. О! Вот он остановил вращение лопастей, и полез на стремянку – начав разбирать оголовок установки. Узнаю, зачем он это делает, и вызову снова.

– Даже и не представлял, что для ветрогенератора нужно так тщательно определять скорость ветра. Вот ради этого Бекс и разбирал приводной узел генератора, меняя на нем звездочку. Он доложил, что при наладке уже практически разобрались с тонкостями на этом первом, экспериментальном устройстве. Вот он принес список необходимого для заказа, это еще на пять комплектов, сейчас его продиктую, – так закончил свой доклад Дробов.

Хотя я вначале и рассердился на него за то, что утвердил небоевой экипаж на Посейдоне, но решил, пока, именно что пока – не вмешиваться в его распоряжения. Тут ведь какая двоякая ситуация выплывает – или контролировать все, полностью все аспекты жизни и развития сообщества лично самому. При этом рисковать тем – что или по незнанию предмета не сможешь разобраться в его сути. Это конечно плохо, и очень, но не совсем смертельно. Хотя риск элементарно надорваться присутствует, и очень не малый. Или назначать на все направления адекватных и энергичных старших руководителей, и уже с них спрашивать результаты. И что-то мне подсказывает, второй вариант и лучше и перспективнее. У нас есть все – кроме завхоза, или можно сказать по-другому – начальника хозяйственной части. Даже научная группа образовалась, и почему-то мне кажется, что совсем скоро Меерович принесет заявку на необходимую для них всех уникальную и не только аппаратуру. Можно конечно её тупо зарубить, а можно выбрать приборы и попроще и полегче – у нас, как мы все прекрасно знаем, вся стоимость выражовывается не в тугриках, а в килограммах. Но и лучше, и надежнее – взять то, что они запросят, к тому же я им толстый намек давал, чтобы не открывали сильно свой роток, а протягивали ножки по одежке. Надеюсь, они к нему прислушаются.

Ну вот. Так я и думал, ученые принесли список необходимого им оборудования, и скромный до невозможности. Телескоп – это явно лично для себя Иосифович взял. Тааак? А параметры запроса какие классные – любой, что можно будет приобрести. Земные пережитки рулят вплотную – человек до сих пор ориентируется на цену. Два микроскопа с принадлежностями – это биологам. Три комплекта геологического инструмента для полевых работ. Зачем три? Геолог-то у нас один? Нужно узнать причину. И, если есть такое – набор для обустройства метеорологического поста, это точно для Побережских. Вот этим он и закончился – но ведь я прекрасно помню, что аппетит приходит во время еды. И по любому тут будет также. Для ветряков в списке на пять комплектов – а фиг им. Беру десять – пока вес это позволяет, а лишними они не будут, стопудово. Солнечные панели, нужные контроллеры, аккумуляторы – это для Надежды, им они очень пригодятся. А на остаток – пять кил разных приправок, и полста патронами. Хоть запас и есть, но много их никогда не бывает, главное, чтоб они были. И все на сегодня. Ан нет, не все. На экране выскочило:

За расширение подконтрольной территории одноразовый бонус в двести килограмм поставки вне разрешенного веса.

Вот это к месту – беру запланированную стиралку, Bosch с двенадцати килограммовым баком, этот вариант максимальный среди бытовых. Потом заказываю три гидролокатора, один катер у нас уже им оборудован, это на оставшиеся, и в запас. А на весь остальной бонус опять набираю радиодеталей – восемьдесят пять килограмм и высокотехнологичных, и самых элементарных деталюшек. Беру не штучно, а весом – рано или поздно, но они нам будут нужны.

Поймав Деда, задал интересующий меня вопрос – зачем было придумывать официальный ответ военным, и почему мне об этом никто не доложил:

– Тут такое дело. Ты сам-то служил?

– Конечно, полтора года "отбарабанил" мотострелком на западной, у Львова. После этого и появилась страстная любовь к согражданам этого региона. А что?

– Тогда ты должен понимать и сам, как ответ Служу Родине, или Служу Отчизне морально настраивает военного на защиту этой самой Родины или же Отчизны. Какой душевный подъем у солдат и офицеров он вызывает. Вот к примеру у нас – полтора десятка кадровых военных латиносов, а ты бы видел, как светились их глаза, когда эту форму ответа все совместно приняли, и в один голос, но на разных языках, произнесли.

– Да? Что-то я об этом и не подумал. Блин, явно нам не хватает правильного замполита для работы с людьми. А если он еще будет советской выучки, то тем более.

– Окстись, блаженный! Какой тебе совдеповский политрук? Им, настоящим, уже лет по семьдесят, если кто и дожил до этих лет.

– Ну, мечтать не вредно – вредно не мечтать.