Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 8.4

Анвэйм Светлый, правитель Ардахейма

 Аламинта… её было слишком много. Я не мог описать свои чувства, мной владел интерес, любопытство, тайна – они влекли, призывая разгадать все загадки дочери лорда де Шалиса. Откинувшись на спинку кресла в своем кабинете, я прикрыл глаза и воспроизвел в голове её образ – раньше он не казался мне таким нежным, притягательным и загадочным.

А сейчас… Сейчас Аламинты стало слишком много даже в моих мыслях.

Дверь открылась, и в комнату вошла эрледи. Она склонилась и села в кресло напротив. Сколько её помню, она всегда выглядела безупречно – пожалуй, это меня пугало в ней больше всего. Более того, она всегда была той, кто знал все наперед. Поэтому я не мог поверить, что снежинки были просто так.

– Не хотите мне что-то рассказать? – спросил, внимательно глядя на родственницу. – Желательно все: от начало и до конца.

Я поднялся на ноги и прошел к шкафу, где хранился запас алкоголя. Достав бутылку белого вина, я разлил его по фужерам и подал один из бокалов Джине. Женщина приняла его с благодарностью, слегка охладив заклинанием, и пригубила напиток. Я тоже сделал глоток и посмотрел на фужер: по хрусталю бегали солнечные блики. Они напомнили мне блеск глаз Аламинты – вызов, именно он давал такой эффект.

– Что именно вас интересует, мой повелитель? – спросила эрледи с наигранной улыбкой на устах.

– Для начала ответьте мне на самый безобидный из вопросов: почему вы так хотите узнать пол ребенка? – прямо спросил я, не став ходить вокруг да около. – Неужели действительно чтобы подготовить комнату соответствующего оттенка?

– Не считай меня глупой, Анвэйм, – ощетинилась эрледи, отставив фужер на стол. – Я знаю о пророчестве лучше тебя. Если ты не забыл, его выдохнул мой муж на смертном одре.

– При всем уважении, эрледи, ваш муж был сумасшедшим.

Черты лица дражайшей родственницы заострились, стали похожими на хищные. Так всегда случалось, когда кто-то порочил память о её супруге. Я же делал это с некоторой периодичностью.

– Помыть бы тебе рот с мылом за подобные слова в сторону твоего предка! У него был дар провидения, о чем известно всем.

– Он просто желал думать, что у него этот дар, эрледи. Я помню его настоящим сумасбродом. А рот мыть мне уже поздно – вырос из того возраста, когда позволил бы вам это сделать.

– Негодник! – воскликнула эрледи, но быстро взяла себя в руки, вспомнив, с кем разговаривает. Впрочем, я и так знал все её чувства, поэтому скрывать их не имело никакого смысла. Она вновь взяла бокал и сделала несколько коротких глотков. – В любом случае, нельзя допустить, чтобы это был мальчик. Иначе пророчество сбудется. Да, де Шалис и остальные думают, что двуликий ребенок – спасение, но ты и я знаем, что на самом деле все не так. Тебе правду рассказал отец, а я была свидетелем последнего предсказания своего мужа.

– С чем вас и поздравляю, – хмыкнул я. – Я до сих пор не понимаю, зачем было утаивать правду? Зачем было подменять пророчества?

– Мы боялись последствий. Народом мог овладеть страх, что ребенок, рожденный в межрасовом браке, может стать концом всего. Разумеется, до этого лишь одна девушка решилась выносить плод, но её судьба печальна, как и судьба её ребенка.

На миг в кабинете повисло молчание. Взгляд эрледи стал отстраненным, как случалось всякий раз, когда она вспоминала о ней. Стефания эр Окланд – старшая сестра моего отца, дочь Джины, которую они выдали замуж за посла светлых. Она улетела вместе с ним в Темные земли и там спуталась с темным, от которого и забеременела. Раньше такое случалось чаще, но от плода быстро избавлялись, чтобы не навредить матери – ведь все знали, у такой связи печальный исход. Негодование родителей упоминать не стоит, от ребенка попытались избавиться, но Стефания была против и сбежала, а после её доставили в Жемчужный дворец в гробу. Она – одна из причин, по которой я спасал нашего ребенка и Аламинту… до её побега. Я просто бы не позволил повторения истории. Свое мнение изменила и Джина, судя по тому, что она поддерживает Аламинту, хотя была против беременности Стефании.

– Но мы сейчас не об этом, – вернулась к разговору Джина, тряхнув головой. – Даже сама мысль о том, что отношения между темными и светлыми могут привести к гибели всего, навсегда бы разрушила отношения наших сторон. Орден наваитов силен, Анвэйм, тебе ли об этом не знать? Два мира, которые на тот момент только недавно открылись друг другу, могли отвернуться, закрыть границы, прекратить торговые и любые иные отношения в страхе. В страхе перед будущим, перед рождением двуликого ребенка.

– И виной всему какое-то пророчество…

– Не будь таким скептиком, Анвэйм! Все это серьезно.

Я вздохнул. Спорить с родственницей на эту тему приходилось ни один раз. Но правда в том, что я был уверен: мы сами куем свою судьбу, и никакие пророчества не могут помешать.

– Скажите-ка мне вот что, эрледи, слишком уж меня волнует ваше рвение. Если будет мальчик, что вы собираетесь делать? Убьете его? Спровоцируете выкидыш?

Женщина поджала губы, а я откинулся на спинку кресла, потарабанив пальцами по столешнице. От эрледи не утаился этот жест, и она, казалось, вся сжалась.

Глава 8.5

– Вы считаете, что мы не сможем предотвратить то, чему суждено быть, – продолжил я. – Остаётся покорно следовать судьбе и решать проблемы по мере их поступления, так? Но я не согласен. Всё в наших руках. Если это мальчик, я воспитаю сына как должно. Он сам выберет свою судьбу. Я не буду убивать ребенка из-за пророчеств безумного старика.

– Ты его никогда не любил, – прошептала Джина едва слышно.

– А за что? Я его знаю лишь по тем реформам, которые он проводил, и, поверьте, у меня есть все основания считать, что он – сумасброден. На этом я предлагаю закрыть разговор. Но если вы только попробуете причинить вред моему ребенку, я вышлю вас не только подальше от Аламинты, но и на окраину Ардахейма, куда-нибудь в уютный монастырь в неприглядную келью, раскаиваться за грехи.

Несколько мгновений – и эрледи покорно опускает голову, чтобы через секунду вновь её поднять. Она еще в смятении, но угроза произвела на неё эффект.

– Анвэйм, еще кое-что. Поведение Аламинты вызвало у меня подозрения.

– Что вы имеете ввиду?

Я застыл, напрягшись. Поведение, повадки, речь – все в Алминте вызывало мои подозрение, неверие, недоумение. Если бы в ней не был мой ребенок, которого я так хорошо ощущал, я бы подумал, что её подменили – поставили на её место близнеца, изменили внешность магией, если такое возможно, но не поверил бы, что это прежняя Аламинта. Но она беременна моим ребенком, подмены быть просто не могла. Быть может, она все время нашего знакомства притворялась, и я был настолько слеп, что не мог разглядеть её истинную натуру?

– Как бы это объяснить… – начала Джина, призадумавшись. Подняв на меня взгляд, она уверенно продолжила: – Аламинта даже не пыталась защититься магией. Обычно рефлексы мага – пытаться защититься способом, знакомым с детства. Но она просто стояла и ничего не делала. Понимаю, что сейчас в ней магия заблокирована, однако в стрессовой ситуации она бы забыла об этом и попыталась справиться с трудностями. Разве не так? Если на тебя нападают, что ты пытаешься сделать?

Я воспроизвел ситуацию в голове, пальцы сами собой нащупали нити заклинания, потянули в нужной последовательности, сделали необходимые жесты на уровне рефлекса. Да, даже если бы я лишился магии, действовал бы по привычке. Но Аламинта даже не подумала призвать магию, хотя она была сильным магом.

– И какие вы выводы сделали из всего этого? – спросил я, прищурившись.

– Абсолютно никакие, – Джина была искренна. Она отставила пустой фужер. – Я в полном замешательстве.

Как и я. Аламинта сводит меня с ума! Что с ней происходит? Ответ лежал где-то на поверхности, если бы только нашлось рациональное объяснение всему, тогда я готов был поверить даже в подмену.

– Еще кое-что, эрледи, – произнес я, склонив голову набок, – вы что-то делали с заклинанием на определение пола? То, что не предписывала вам подруга.

– Ничего, – искренне ответила женщина. – Я сама в растерянности от того, как это произошло. Я думала, ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

– Лишь уточнял. Можете быть свободны.

Женщина поднялась с места, поклонилась и направилась к выходу. Я еще некоторое время смотрел её вслед, размышляя над поведением Аламинты. Она отличалась. В первую очередь своей заботы о ребенке. Но разве она и раньше не проявляла заботу? Точно не могу сказать, я с ней слишком мало виделся и разговаривал, да и если это было, то слишком коротко. После пришла боль. Боль, которая убила материнский инстинкт. Тогда она начала просить о смерти, а я пытался сохранить обе жизни, находящиеся в неразрывной теснейшей связи.

От размышлений отвлек вошедший после приглашения первый советник. Я пригубил вина и вопросительно взглянул на Виалора эр Лавиаса. Первый советник склонился перед мной.

– Повелитель, вы выглядите задумчивым. Что-то случилось?

– Не бери в голову, – отмахнулся я. – У тебя какие-то новости?

– Да, есть одна вещь, которая должна вас заинтересовать.

Надеюсь, это не что-то, с чем придется разбираться немедленно. Сейчас на это совершенно нет времени: Аламинта с одной стороны и подготовка Отбора – с другой.

– Докладывай.

– Хассаир Темный нынче редко появляется во дворце. Уже как неделю он облетает Фарахейм в поиске чего-то. Или кого-то. Говорят, скоро он должен посетить и дворец же Шалиса.

– Известно, что он ищет?

– Лишь слухи, мой повелитель.

– Говори, – потребовал я, подавшись вперед.

– Девушку. Он ищет девушку.

– Вот как, – с улыбкой ответил я, – маленький правитель нашел свою пару?

Род Хассаира был необычен, очень необычен. Они – оборотни, у которых есть истинная пара. Значит, мальчишка вскоре женится, как только найдет ту, которую видел во сне? Интересно, очень интересно.

– Думаю, это так. Но ведь у вас не будут проблем с объяснением того, почему вы гостите у де Шалиса, когда туда явится делорд? К тому же, сейчас там и эрледи. Санронг может попросить покровительство у Темного повелителя, разве не так?

– Не так, – отрицательно качнул головой и развернулся в кресле к окну. – Лорд де Шалис и слова не скажет против моего, пока я храню его тайну от делорда. Пусть я не имею власти над де Шалисом, но над ним имеет власть Хассаир – и он может наказать его за подобные дела за его спиной: это ведь он замыслил двуликого ребенка, выставив на шахматную доску свою дочь в качестве пешки. Но сейчас меня волнует не Хассаир – от него проблем не будет. Есть кое-что более интересное.

– Что же, мой повелитель?

– Магия, – ответил я и встал, подойдя к окну. – Сегодня кто-то перенаправил заклинание эрледи. Когда я растворял его, почувствовал ту самую магию – чужеродную, необъяснимую. Не светлую. Но и не темную.

– Как тогда?..

– Да, – сказал и взглянул на первого советника. Тот был уже не молод, я точно не знал его возраст, но Виалор всегда был рядом в трудную минуту, направлял и давал советы с тех пор, как я взошел на престол. – Тогда эта магия спасла мне жизнь. И сегодня я почувствовал её вновь. Только на этот раз она была враждебной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Вы смогли поймать источник?

– Нет, – отрицательно качнул головой и едва слышно добавил: – Эту магию отследить невозможно.

Глава 9.1

Вечером, дожидаясь эрлорда, я обдумывала все, что узнала в письмах Аламинты. Общая масса писем сводилась к чему-то порнографическому, выраженному в самом разном творчестве: стихах, прозе и рисунках. Последние особенно увлекли: как бы я не переворачивала лист, не могла понять, что именно на них изображено.

В общем, Аламинта была весьма любвеобильной, среди её любовников были самые разные представителя мужского пола. Но одно письмо меня особенно заинтересовало, именно его я перечитывала несколько раз, почти запомнив наизусть:

“Дорогая моя Аламинта!

Не передать словами, как меня колотит от злости. Ах этот подлец, Анвейм! Не побоюсь его называть по имени, потому что своего титула он недостоин. Моя родная, боюсь представить, что тебе довелось пережить.

Главное, что ты теперь здесь, в Темных землях. Здесь спасти тебя будет гораздо проще. От этого тирана и твоего самодура-отца. Ни о чем не волнуйся. Я все решу. Я знаю людей, которые помогут. Кто так же как и мы с тобой ненавидит союз светлых и темных.

Связываться с тобой письменно опасно. В следующий раз приду к тебе через зеркало. Письмо сожги, чтобы никто не узнал о наших планах.

Навеки твой, Даргерт”

Одно я могла сказать точно: Аламинта не слишком-то доверяла своему любовнику, имя которого я теперь знаю, раз не выполнила его наказ и не сожгла письмо, а спрятала в тайнике. Это наводило на мысли, что она вовсе не была той влюбленной дурочкой, какой её считал Даргерт. Тем более другие письма датировались недалеко от этого, поэтому с уверенностью можно сказать – любовью тут и не пахло. Значит, она его использовала.

Посему использовать его могу и я. Разумеется, это опасно, потому что он собирается избавиться от ребенка, я же ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не собиралась этого делать. Словно в подтверждение ребенок толкнулся. Я уже так к этому привыкла: чувствовать его, ощущать его по сотне раз на дню. Просыпаться вместе с ним и думать о том, как я буду любить и заботиться о нем, когда он родится. Я не могу позволить дать его в обиду. Никому. Будь то загадочный Даргерт или эрлорд.

Дверь открылась. Я слегка вздрогнула, увидев его светлость: как всегда безупречного, собранного, одетого с иголочки. Иногда его совершенность наводила на меня уныние. Разве такой мужчина можнт оказаться хорошим отцом? Он слишком увлечен собой и максимум, что его интересует – дела Ардахейма. Конечно, я могла ошибаться и мои слова – не истина в последней инстанции, но именно такое впечатление он производил. Холодный, надменный светлый.

– Добрый вечер, Аламинта.

– Рада видеть вас, ваша светлость.

– Какая неприкрытая лесть, – усмехнулся он и, сняв сюртук и повесив его на стул, лег рядом.

Странно, я привыкла к этой близости и даже не шелохнулась, просто осталось лежать так же, как и была: в одной светло-розовой сорочке. Сам же эрлорд был в брюках, светлой рубашке и жилетке, которая весьма выгодно подчеркивала широкие плечи и узкую талию. Сегодня мне хотелось любоваться им как мужчиной: видимо, письма Аламинта оказывали на меня неправильное влияние.

– Как он сегодня себя вел? – спросил мужчина и потянулся к краям сорочки, начав приподнимать её. Я же привычно натянула одеяло, оставив открытым лишь округлый живот. – Привет, наследник.

Я застыла. Он первый раз обратился к нему. Это растрогало меня: на глазах проступили слезы. Чертовы гормоны, проявляются в самый неподходящий момент! Положив руку на живот, эрлорд направил магию к ребенку. Тот с благодарностью принимал её, пока я вновь млела от этого обмена энергиями. Мне действительно нравилась светлая магия.

Я привычно начала засыпать, когда Анвейм неожиданно поправил прядь моих волос, упавшую на лоб. Сон как рукой сняло, я удивленно посмотрела на мужчину.

– Вы же сейчас не проявили нежность? – спросила удивленно. Если это так, я решу, что сегодня мир сошел с ума. Эрлорд убрал руку с живота и опустил сорочку вниз, а после посмотрел на меня.

– Какая нежность, Аламинта? – цинично спросил он. – Всего лишь забота о той, кто носит мое дитя.

Ах так, да?

– Ваше дитя? А вам есть до него дело? Или вам важно только пророчество? – взвилась я.

На самом деле, я не просила от него проявления никаких эмоций, поэтому подобное раздражало. Ребенок – мой, и без разницы, кто биологический отец. В нашем мире существует донорство, так будем считать, что эрлорд в этом случае – просто донор. И никаких прав на ребенка не имеет.

– Ты это у меня спрашиваешь? – с усмешкой спросил светлый и поднялся. – Перепады в твоем настроении не впечатляют меня. Обдумай свое поведение. Я не намерен терпеть подобные необоснованные выпады.

Сказав это, мужчина развернулся и вышел, даже не взяв с собой сюртук. Я долго смотрела на него, а потом подошла и… бросила на пол. Со злости. Устала! Весь этот враждебный мир и особенно – эрлорд, который стал тревожить меня больше остальных. Да-да, тревожить – идеальное слово. Тревожить, а не волновать.

Глава 9.2

На следующее утро сюртук висел на том же месте, где его оставил его светлость. После ссоры с эрлордом я чувствовала себя неуютно, свое поведение я могла оправдать буйством гормонов. И почему-то эти гормоны шалили и были катализатором моего срыва только в присутствии Анвэйма. Со всеми остальными я не могла позволить себе подобную вольность, что настораживало с каждым днем всё больше.

Сегодняшней ночью занятий не было, видимо, магистр Энрад учел мое состояние. Вечером я планировала посетить библиотеку, а к обеду магистр Марисель обещала приготовить снадобье. К вечеру покраснения должны вовсе покинуть меня. Поэтому из ванной я выходила в хорошем расположении духа, кутаясь в теплый халат. Пока посреди спальни не открылся портал, из которого вышагнул Анвэйм. Мы встретились взглядами. Оба почувствовали странную неловкость.

– Я за сюртуком, – прокомментировал он и огляделся.

Я же тоже внимательно осмотрела его внешний вид и склонила голову на бок. Сегодня он был одет как всегда безупречно, в светло-голубой костюм. Странно, что он пришел лично, а не прислал служанку.

– Это ваш любимый сюртук, раз вы отправились лично, – сказала я, позволив себе колкость.

Анвэйм замер, потянувшись к предмету гардероба, и медленно развернулся ко мне, потеряв всякий интерес к одежде. Правда, лишь к своей. Моим внешним видом он очень даже заинтересовался, пробежавшись беглым взглядом.

– Ты права, – согласился он. – Я хотел увидеть тебя. Вчера я был несдержан. Даже с учетом того, что виновата была ты, я обязан был учесть твое состояние и изменчивость настроения.

Диву с него даюсь! Это же надо так виртуозно извиняться, еще и пиняя.

– Как благородно с вашей стороны, ваша светлость, – прокомментировала я, но продолжить не успела – в спальню буквально влетел ураган под именем Джина.

– Раздевайся, моя дорогая! – воскликнула эрледи прямо с порога. Она не сразу заметила Анвэйма, который стоял рядом. – Ваша светлость? Что вы тут делаете в это время?

Если я думала, что эрлорд будет оправдываться, то глубоко ошибалась.

– Тот же вопрос готов задать вам. Позвольте узнать, зачем леди Аламинте обнажаться? – вместо ответа на вопрос задал собственный эрлорд, сделав шаг ко мне и встав рядом. – Не то чтобы я против того, чтобы Аламинта разделась, по правде говоря, мне – безразлично, – тут он бросил проницательный взгляд на меня, особенно выделив последнее слово, – однако любопытство берет верх.

– Понимаете ли, ваша светлость… мы будем щупать грудь.

Что-о-о?! Я даже отскочила, прикрывшись руками. Эрледи никак не отреагировала на мои действия, а вот эрлорд позволил себе усмешку. Стереть бы её с надменного лица!

– Да нет уж, на такое я готов остаться, – весело ответил он и посмотрел на меня. – Я жду.

– Позвольте спросить, чего именно?

– Пока ты разденешься.

Да он забавляется! Что за несносный мужчина?! У меня даже слов не осталось! Эрледи же на мгновение сменила свою настойчивость на задумчивость. Поведение внука её явно озадачило, но как бы там ни было – разборки устраивать она не спешила.

– Не дождетесь, ваша светлость, – ответила прямо эрлорду и посмотрела на Джину. – Я не собираюсь раздеваться. И грудь щупать позволю только эстресс Марисель.

– Хорошо, мы и её позовем.

В каком смысле “и”?.. Но не успела я ничего сказать, как эрледи вышла. Я так и не поняла, к чему было подобное. Эрлорд продолжал смотреть на меня с весельем.

– Что же вас так веселит, ваша светлость? Сумасбродство вашей родственницы?

– Скорее, её инициативность. И ваша реакция, разумеется. Кажется, я начинаю верить, что те игрушки для постельных утех, найденные у вас на шкафу, действительно принадлежат не вам.

– Ваше доверие меня так умиляет, – парировала я. – Просто не могу выразить словами, насколько.

Его светлость наклонился и схватил меня за подбородок, приподняв. На его губах блуждала улыбка. Даже наслаждения у него какие-то извращенные. Я ожидала его действий, не могла сказать, что именно он собирается сделать. Он был настолько непредсказуемый, что с легкостью мог и оттолкнуть и поцеловать. Вырываться я тоже не стремилась: устала бороться с ним, он должен сам принять решение, как вести себя со мной.

Дверь открылась, и эстресс Марисель быстро вошла в комнату. Эрлорд тут же выпустил меня и, словно нашкодивший ребенок, отвел взгляд.

– Только не говорите, что мне действительно придется раздеться, – проговорила я эстресс Марисель, однако смотрела на Джину, закрывающую дверь спальни.

– Ни в коем случае, – сообщила магистр. – Я пришла сюда, чтобы понять, что именно от меня хотят. Эрледи, пожалуйста, объясните еще раз.

– Всего лишь проверить форму груди! Если правая будет больше, значит, девочка! Если левая – мальчик. Прошу вас! Вопрос жизни и смерти.

Причем смерти эрледи. Я убью её, честное слово, убью! Ладно-ладно, я преувеличиваю, но высказать всё, что я о ней думаю, очень хотелось, очень. Его светлость приложил костяшку пальца к губе, будто раздумывая, на самом деле он пытался не рассмеяться.

– Да и форму живота без платья тоже можно оценить, – продолжила эрледи. – Я расспрашивала Авину, но девушка совершенно не разбирается в этом – ей всего двадцать! Прошу вас, эстресс Марисель, хоть вы услышьте меня!

– Я вас услышала, – ответила магистр, и я спряталась за спину его светлости.