Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Сара! Бегом ко мне с аптечкой!

Выцарапалась из этого хлева, огляделась, ткнула пальцем в двух ближайших мужиков.

– Ты и ты! Ко мне!

Те вяло посмотрели на меня, решая, стоит ли им из-за какой-то девки поднимать задницы. Что, без животворящего пендаля уже никак?

Я рванула из кобуры «беретту». Стрелять не собиралась, только пугнуть.

– Быстро, суки!

Спохватилась, продублировала по-английски. Без толку. Ну, гады, я предупреждала! Сколько тут расстояния? Метров двадцать? Нормально. Быстро прицелилась, пальнула. И даже попала – прямо под ноги одному. Во, теперь зашевелились, резво потрусили в мою сторону. Подняли девчонку и потащили за мной следом. А куда? Для больных, как я считаю, должно быть предоставлено лучшее помещение. Так что в дом. Ага, не заперто. В первой половине – свалка. Там все трофеи: продукты, оружие, груда плиток поставки. Интересно, как ребята их притащили? Они ж чужим не даются! Вторая половина разделена самодельной плетеной перегородкой надвое. В каждой половинке по раскладушке с надувным матрасом. Понятно – тут главные бандиты и жили. Я быстренько сорвала с койки белье – сперва девчонку надо вымыть – и по мановению моей руки носильщики сложили пациентку на ложе и испарились. А девчонка, похоже, и не особо отразила процесс перемещения. Теперь надо бы теплой воды – хоть слегка обтереть ее. Это же надо – так извозюкаться! Я даже после смены до такого не доходила. Кого бы заслать за водой? Так ее еще и греть нужно, а печки я тут что-то не видела. Если бы не нога – сама бы сбегала, а тут… Да еще и какой-нибудь тазик нужно найти, губку, а где все это лежит? Черт!

–Миссис Анна! Мисис Анна!

О, вот и наш доктор.

– Сара, я здесь!

Австралийка ураганом залетела в дом и плюхнулась на колени у раскладушки.

– Боже мой! Боже мой! – запричитала она. А сама, враз посерьезнев, принялась за осмотр. Градусник, тонометр, фонендоскоп словно бы сами собой появлялись в ее руках. А потом она обернулась ко мне и лицо ее было хмурым.

– Очень плохо, миссис Анна. Я подозреваю воспаление легких, но даже если это не так, положение крайне серьезное. Болезнь запущена, и я не могу ручаться ни за что. Конечно, все, что от меня зависит, я сделаю, но в этом случае… Вы поймите, здесь нужен стационар, нужны препараты, а у меня…

– Сара, ты за лекарства не переживай. Завтра к вечеру канал заработает и будет тебе все, что нужно. А пока используй то, что есть. Да и вообще… Я сейчас барахло отсюда налажу в свободные дома, а ты давай здесь размещайся. Тут у тебя и лазарет будет, и сама здесь жить станешь. Сейчас я команду дам, чтобы Иринку сюда же несли. Кстати, как она?

– Мисс Ирина чувствует себя удовлетворительно. Хотя, конечно, ее здоровью это путешествие на пользу не пошло.

– Вот и прекрасно.

Я предпочла «не расслышать» вторую половину фразы.

– Я сейчас распоряжусь, а ты, как с этой девочкой разберешься, готовься учинить нашим рекрутам медосмотр.

На берегу разгрузка лодок уже заканчивалась. Привезенное барахло кучками лежало на мощных досках пристани. Теперь надлежало куда-то его перенести для хранения. А куда? Понятное дело, под крышу. А крыш оставалось только две – те самые домики. Ну да ничего, построим. Вот только привлекать сейчас к работам недавних рабов не хотелось. Если честно, было просто брезгливо. Ведь грязь с них только что кусками не отваливалась. Да и насекомых, поди, море. Не ровен час, подхватишь чего. Ладно, на сегодня обойдемся своими силами. Я замахала рукой, привлекая внимание.

– Давайте сюда Иришку! Сюда, в этот дом. А барахло вон туда, в соседний. Палатку ставьте здесь, наверху. Что? Нет, с домами подождем, в них сперва нужно дезинфекцию устраивать.

С час таскали вещи туда-сюда. Наконец, управились. Я нарядила Дзетту кашеварить, Лерку и англичан ей в помощь. Индуса отправила на речку – пусть посмотрит, нельзя ли и здесь его генератор приспособить, а сама со Снегуркой и Михалычем отправилась к потенциальным подданным. А что? Королева Анна – звучит! Если еще приставку «кровавая» убрать, и вовсе хорошо будет. И вот вышла я вся разэтакая монархиня в майке, шортах и на костыле. Одно хорошо – синяки с морды сошли. Правда, свита внушительная. Особенно – фрекен Олсен с автоматом на животе. Ну понимаете, на груди у нее он топорщится. То есть не топорщится, а… в общем, неудобно.

Вышли мы к народу, встали. А народу на нас чихать. Так, морды повернули в нашу сторону и дольше занялись своими делами. Вернее, своим бездельем. Нет, так не годится. Я Снегурке кивнула, та за свой машин-ган ухватилась и дала в воздух короткую очередь. И сразу мы оказались в центре внимания.

– Кто-нибудь по-русски понимает? – крикнула я в толпу. В ответ – тишина. Ладно, у меня есть запасной вариант.

– Does anyone speak English?

Оказалось, английский знают почти все. Это хорошо, потому что третьего варианта у меня нет. Теперь буду надеяться, что моих кратких двухнедельных курсов самообучения хватит для нормального разговора. Жаль, конечно, что Борюсика пришлось оставить, с ним было бы гораздо проще. А с другой стороны – не все же мне через посредника с людьми общаться. И я начала выдавать людям свою программу. Кузяво, некузяво – как умею. В конце концов, я в Кровавые Анны не записывалась, просто так получилось.

– Меня зовут Анна. Я возглавляю нашу группу, и ваша дальнейшая судьба зависит в первую очередь от меня. В общем, так: вам уже сказали, что бандиты, державшие вас здесь убиты. Они попытались наехать на меня и моих людей и плохо кончили. Теперь здесь, на этом острове, будем жить мы. Соответственно, все оставшееся здесь имущество переходит к нам.

Я перевела дух и продолжила:

– Нам не нужны рабы. Я никого не буду силой заставлять присоединяться к нашей группе. Более того, я возьму не любого. Но имейте в виду – здесь, на этом острове, я чужих не оставлю. Всех, кто не присоединится к нам по какой-либо причине, мы отвезем в другое место. Ваши персональные плиты доставки я вам верну, так что с голоду не помрете. Времени на размышление у вас до утра. А сейчас идите и вымойтесь, чтобы хоть немного походить на нормальных цивилизованных людей.

Понятно, я не совсем так говорила, но сейчас воспроизвести ту речь уже не выйдет. Да и состояла она наполовину из жестов и русского мата. Как оказалось, вполне интернациональный язык! По крайней мере, слово «на@уй» было понято однозначно. Я бы, может, и покультурней выразилась, но перенервничала, да и нога разболелась. Вот я и добавила в свой монолог эмоциональности и выразительности.

– Пока что все. На гигиену у вас есть один час. Потом мы продолжим, и вы сможете задать вопросы, если они у вас возникнут.

Выдала я все это и зачем-то добавила:

– Вольно! Разойдись!

Пока я говорила стояла гробовая тишина. Мерзкие вопли чаек не в счет. А как закончила – толпа зашумела, загудела, а потом, разбившись на кучки, отправилась куда-то в сторону. Наверное, к реке. А я уже не могла стоять, да и нога… Но тут Михалыч подсуетился. Выволок из кучи привезенного барахла стул и оперативно подставил мне его под зад. Я уселась, засекла на коммуникаторе время, немного поерзала, устраиваясь поудобнее, и отдалась релаксу.

Наверное, я задремала. Черт! И целый час Михалыч со Снегуркой стояли около меня? Стыдобище! Ладно датчанка, ей по должности положено, да и тренировалась, наверное. А егерь? Он ведь далеко не мальчик. Я повернулась было к нему – извиниться, но первое, что увидела – стоящих передо мной людей. Теперь это уже была не толпа грязных дикарей. Нет, одежда их была в самом жалком состоянии, но ее, по крайней мере, попытались прополоскать. Да и внешне они стали выглядеть поприличней. И, кажется, тот их пофигизм к себе и ко всему окружающему, который так меня раздражал, если и не исчез совсем, то несколько поуменьшился.

В горле что-то скребануло. Я откашлялась, хлебнула воды из заботливо поданной фляжки и начала вступительную речь, отметив про себя, как внимательно меня стали слушать.

– Первое: мы пришли сюда надолго. Может быть, на несколько лет, а, возможно, и навсегда. И обустраиваться мы будем всерьез. Что в наших планах: строить новые дома и улучшать старые, сажать огород, если получится – разводить домашних животных – в общем, организовывать полноценное хозяйство. Рабочих рук потребуется много, сидеть без дела не придется никому. Так что, если кто-то не любит физический труд и рассчитывает жить за счет других, может сразу валить отсюда. Воровство и крысятничество я буду пресекать лично вот этим пистолетом.

Я выразительно похлопала ладонью по кобуре и продолжила:

– Перемены к лучшему будут, но не сразу. Сперва придется хорошенько поработать. Возможно, придется доказать кому-нибудь чересчур хитрожопому, что мы в состоянии постоять за себя. До сих пор у нас это получалось. Не идеально, сами видите, – я приподняла костыль, – но все же мы не потеряли никого из своих людей. Так что не ждите здесь легкой жизни. Комфорт, удобства, изобилие – все это еще предстоит создать. Что могу твердо обещать уже сейчас: полноценное трехразовое питание, медицинское обслуживание и нормальные санитарно-гигиенические условия. Жить пока придется в том, что есть, но дома будут у всех – это я обещаю. Чуть позже, как заработает канал поставки, обеспечу каждого нормальной одеждой, гигиеническими принадлежностями, бытовыми мелочами, посудой и прочим. На этом у меня все. Кто не хочет оставаться, может быть свободен. Вопросы есть?

– Есть!

Из задних рядов выдвинулся щупленький лысоватый мужичок.

– Вы дадите нам оружие?

– А вы умеете с ним обращаться?

– Ну-у…

Мужичек стушевался.

– Оружие выдам. Но не всем, не сразу и только после сдачи зачета фрекен Олсен.

– Я умею стрелять! – выдвинулся еще один мужик. Повыше, пошире в плечах и с татуировкой, виднеющейся из-под обрывка рукава рубахи.

– Очень хорошо. Я буду иметь вас в виду. Еще вопросы?

– А когда будет ужин?

Это спросила одна из женщин, из приодетых.

– Ужин готовится, будет после генеральной уборки ваших свинарников. Быстрее уберетесь – быстрее поедите. Вопросы кончились? Тогда устроим перепись населения. Меня интересуют имя, возраст, профессия, дополнительные навыки. Начнем с женщин. И не задерживайтесь здесь, начинайте уборку.

Я достала блокнот и карандаш.

– Подходите по одному…

Процедура прошла быстро. Люди подходили, называли свои данные и отправлялись к своим баракам. Когда все разошлись, я поманила егеря поближе:

– Слушай, Михалыч, присмотрись к народу на предмет того, кто как работает. Думается мне, не все эти буржуи нам подойдут.

Он кивнул и отправился в дозор, а ко мне подошла девушка из этих… вот как назвать? Местные? Новенькие? В общем, из бывших. Теперь, слегка отмывшись, она действительно стала выглядеть девушкой. Примерно моя ровесница. Впрочем, если её полностью привести в порядок, может, и помоложе окажется. Зовут ее Люсьен Флери, продавщица из Анжу. Подошла и спрашивает:

– Миссис Анна, скажите, а что с Пенни?

– Пенни? – не въехала я.

– Ну Пенелопа, вы ее куда-то унесли.

– А-а…

Вот же зараза! Когда подружка подыхала в вонючем загоне, она гуляла по округе вместо того, чтобы вытащить девку наружу, или хотя бы просто посидеть рядом. Да раз уж ей так дорога подружка, могла бы просто попытаться подойти к любому из моих людей, привлечь внимание. А когда эту Пенни уносили? Что, не могла подойти и спросить? А теперь пришла узнать, как ее здоровье? Я начала тихо звереть. Видимо, что-то такое прозвучало в моем голосе, из-за чего эта Люська вдруг заторопилась таким извиняющимся тоном:

– Понимаете, я все равно не могла для нее ничего сделать…

Сказала и глазки в землю уткнула. И чувствуется, что ей стыдно за то, что она сделала. Вернее, за то, чего не сделала. А ведь и в самом деле: если их здесь так жестко строили, запросто могли напрочь отбить желание самостоятельно обращаться к вооруженным людям. В конце концов, она хотя бы сейчас подошла, спросила. А другим и вовсе пофиг. Унесли девку – и хрен с ней. Сдохнет – хорошо, выживет – тоже неплохо. Рассудив таким образом, я ответила:

– Пенелопа серьезно больна. Удивительно, что она вообще дожила до нашего приезда. Сейчас она в лазарете под наблюдением доктора.

– А можно будет с ней увидеться?

Облегчение в голосе француженки было слышно, наверное, даже глухому.

– Только с разрешения врача.

– Спасибо, миссис Анна!

Я не успела буркнуть «не за что», как Люсьен уже исчезла. Вместо нее подкатился тот, лысый.

– Миссис Анна, я вижу, вы сильно заняты, у вас и ваших людей сейчас множество неотложных дел.

– И что? – взглянула я на него с подозрением.

– Я мог бы взять на себя контроль за точным и полным исполнением ваших распоряжений.

Тут уж я не стала сдерживать эмоции.

– А что, уборка уже закончилась? Нет? Тогда какого хрена ты здесь торчишь? Марш работать!

Лысый скрылся в сумерках, а я сделала себе пометку: его мы точно не возьмем.

Глава 25

В катере на задней скамейке – ну да, я знаю, конечно же, банке (глупое название, правда?) сидело трое. Руки у них были связаны и закреплены на той же банке. Никто не отказался от вступления в группу. Оно и понятно – ожидается сравнительно сытная и комфортная жизнь. Я хотела одну из девок выгнать – ту, которая первой спросила про жратву. Но, подумав, не стала этого делать. Женского полу и без того некомплект. А на ту, я заметила, Аджитка глаз положил. Ну так пусть будет нашему механику радость. А если она будет мне, как говаривала тетя Фая, нервы делать – выгнать всегда успею. Один из троих плохишей – тот лысый. Ух, как он на меня смотрит! Еще один – бытовой воришка. Большая часть новеньких на него показала – мол, замечен был неоднократно. Интересно только, почему его до сих пор не придушили ночью. А третий – это исключительно мой протеже. Или… как это правильно назвать? А, фиг с ним. Короче, он где-то слегка приличный шмот надыбал, умылся-побрился и с утра к мне подвалил. И давай очаровывать. Ну, язык у парня хорошо подвешен, да только вот я уже не та наивная дурочка. На стройке розовые очки слетают махом, в первый же месяц, а у меня их и без того не было. Так что я сразу просекла, что этому хмырю нужно: меня обольстить, да к кормушке пристроиться. И не абы куда, а на самый верх пищевой пирамиды, чтобы нихрена не делать, зато все иметь. И зачем мне такие кадры? Еще никак себя не проявил, еще никто и звать никак, а уже норовит задницу в тепло умостить. Эти трое, понятно, возмущались – что это их, да еще связали. Но путь долгий, кто знает, что этим кадрам в башку придет? А так Михалыч и Рой могут и немного расслабиться, не караулить этих идиотов.

Итак, в катере Михалыч за рулем, крановщик рядом на переднем кресле, сзади – трое плохих мальчиков. На причале – я, Снегурка, Аджитка и Лерка – куда ж без нее. Остальные в полном составе столпились наверху. Вот, вроде бы, что такого – уходит катер за домиком, а для людей – событие. Я Михалыча напутствовала, да он и сам все знает, еще с вечера обговорили, что и как делать. Причем, говорил, главным образом, он, а я кивала. Потом пароход дал гудок – в смысле, дед дал газу. Ну нет пока у катера гудка, а сделать, наверное, стоит. Я махнула рукой, глянула вокруг – все машут. Пять минут – и катер уже почти в точку ушел. Ну а нам всем пора шевелиться, день только начался.

Биллу, фермеру нашему, я еще на завтраке поручила окрестности осмотреть на предмет земледелия, Аджитка ушел мастрячить свою турбину в здешнем ручье, а я с огневой поддержкой в виде фрекен Олсен и моей верной Лерки, принялась за дело: надо людей в группу принять, да еще всех скопом. Я сверялась со своими записями, выслушивала короткую клятву и, по совету Михалыча, выспрашивала народ на предмет хобби и увлечений. Сразу же записывала размеры, потребности в одежде и обуви и прочие бытовые нюансы. Потом люди шли и присоединяли свои плитки к общей. Вроде, и немного дел, а час ушел. А когда все кандидаты закончились, у меня осталась одна плитка. Я сперва тормознула, но тут же сообразила: это панелька той самой девчонки, что у Сары в лазарете!

Пошла, дохромала до медпункта. Сперва к Иринке зашла. Оклемывается, бедолага, уже мало-мальский румянец появился. Правда, в гипсе ей еще с месяц лежать, и даже на костылях не походить – руки тоже переломаны. Хорошо еще, спина целая, а то в наших условиях из соображений гуманности лучше было бы ее пристрелить. Зашла на вторую половину. Лежит новенькая, вся отмытая, на чистых простынях, простынями же и укрытая. Руки поверх сложила. Худющая – кожа да кости, как еще с голодухи кони-то не кинула. Голова – просто обтянутый кожей череп. И – синяк на синяке. Какие уже пожелтели, а какие – недавние, лиловые. И на руках, и на лице. Сдается мне, по всему телу у нее такая картина. Но в сознании. И уже так ее не колотит, как вчера, значит – есть шанс у девочки. А раз уж она до сих пор не померла, то теперь и подавно жить будет, свой шанс не упустит. Я присела на стул рядом с раскладушкой.

– Привет, Пенни.

– Здравствуйте, миссис Анна.

Голос еле слышен. Понятно – при таком истощении откуда силы возьмутся базлать во все горло.

– Как себя чувствуешь?

Ругнулась про себя за глупый вопрос: понятно ведь, как себя может чувствовать человек в таком состоянии.

– Спасибо, мне намного лучше.

– Я рада. Твоя подружка, Люсьен, о тебе спрашивала. Я так ей и скажу.

На лице появилась слабое подобие улыбки – еще бы, подружка о ней не забыла.

– Ну ладно, раз у тебя все в порядке, я пойду. Поправляйся.

Я взяла в руки костыль и совсем уже было собралась вставать, как от постели донеслось:

– Подождите минутку, миссис Анна.

Понятное дело, я подождала.

– Миссис Анна, а что с…

Я поняла ее мгновенно.

– Они все умерли.

– Хорошо!

На этот раз улыбка была вполне настоящей, от уха и до уха.

– И последнее: когда я поправлюсь, возьмите меня в вашу команду.

– Да хоть сейчас возьму, – брякнула, – если у тебя хватит сил нажать на кнопку.

И ведь она дотянулась! Хотя это усилие было для нее очень серьезным, даже пот на лбу выступил.

– Спасибо, миссис Анна.

Девчонка закрыла глаза и, кажется, потеряла сознание. И что теперь делать? Я бросилась искать Сару и столкнулась с ней буквально на пороге лазарета.

– Там девушка… она без сознания!

Медсестра пулей пролетела мимо меня, но тут же вернулась.

– Фу-у, вы меня напугали. Нет, она просто спит. Вы ведь видели, в каком она состоянии?

– Да, это ужасно, – искренне подтвердила я и повернулась, чтобы по-быстрому слинять, пока не попала под раздачу. Не успела.

– А что вы здесь делаете, миссис Анна? – строго спросила австралийка.

Я состроила самую невинную физиономию.

– Да вот, зашла проведать больных и спросить, не нужно ли вам кого-нибудь в помощь.

– Вообще, конечно, нужно бы санитарку. Мне бывает тяжеловато одной все делать.

– Хорошо, я найду подходящую девушку из новеньких. Или, если хотите, выберите себе помощницу сами. Опять же, надо бы обследовать всех новеньких на предмет болячек.

– Прежде всего, нужно всех, включая женщин, обрить наголо и сжечь эти их лохмотья. Они же кишат насекомыми! А потом уже я займусь детальным осмотром.

– Хорошо.

Я пометила в блокноте: нужна ручная парикмахерская машинка.

– И еще, Сара: к вечеру, к началу сеанса, напишите мне список препаратов для наших больных. Не скромничайте, пишите самое лучшее и эффективное.

Озадачив австралийку и отбившись от ее праведного гнева, я вернулась к новичкам.

– Сегодня у вас санитарный день. Предстоит тотальная дезинфекция. Вечером я выдам вам новую чистую одежду, старую мы сожжем. И еще: всем без исключения придется сделать максимально короткую стрижку. Это тоже в целях гигиены. Что делать с вашими старыми сараями, мы еще решим. Если будет возможно – обработаем от насекомых, если нет – тоже придется сжигать.

Та тетка, что вчера спрашивала про еду, опять вылезла:

– А почему это мы должны стричься?

– Чтобы наверняка избавиться от вшей, мадам. Иначе вам придется поселиться где-нибудь в стороне. Дальше: девушки, нужна одна из вас для постоянной работы в лазарете. Желательно – минимум брезгливости и хоть небольшие медицинские знания.

– Можно мне? – выскочила француженка Люсьен. – Я была в скаутах и умею делать перевязки. А еще я ухаживала за бабушкой, когда она заболела и уже не могла ходить.

– Хорошо. Я познакомлю тебя с нашей медсестрой. Да, кстати, с подружкой твоей все в порядке. Сегодня закажу все необходимые лекарства, так что поставим ее на ноги. А ты лично будешь делать ей уколы и кормить с ложечки бульоном.

– Спасибо, мэм!

Как порой мало нужно человеку для счастья! Заодно и у меня настроение приподнялось.

– Еще нужна помощница на кухню. Готовить три раза в день на два десятка рыл – работа не самая легкая. Есть желающие?

Желающие нашлись. Вернее, желающая: Сьюзен Кроуфорд из Коннектикута. Обещала приготовить запеченную целиком индейку и яблочный пирог – конечно, если ей дадут духовку и индейку. Ну и еще муку, яблоки, корицу и прочие необходимые компоненты.

– Остальные пока будут разнорабочими. Сейчас наш фермер вернется с разведки и начнем осваивать территорию: ставить изгороди, копать грядки и сажать картошку. А сейчас можете отдыхать.

– Мэм, можно вопрос, мэм?

Это вчерашний здоровяк с татушкой. Я перелистала блокнот: Кристиан Герреро, таксист. Служил в армии, потом в карабинерах, был выгнан за нарушение приказа и неподчинение командиру.

– Спрашивай.

– Вам ведь будут нужны солдаты, мэм?

– Непременно. Я помню, ты умеешь хорошо стрелять. Но имей в виду: пока нас слишком мало, чтобы можно было позволить себе содержать армию. У нас как в Швейцарии: каждый должен иметь личное оружие и уметь с ним как следует обращаться. Каждый из вас получит свою винтовку, но не сразу. Сперва я как следует побеседую с каждым. Прежде, чем дать вам в руки оружие, я должна быть уверена, что не получу пулю в спину. И в том, что если я прикажу, ты пойдешь и выполнишь мой приказ. А вот и наш фермер. Его зовут Билл Харри. Вы все до восьми часов вечера поступаете под его начало и делаете то, что он скажет.

– А мы? – вылезла самая голодная. Да и вообще, из женской половины остались бывшие подруги главарей.

– И вы тоже. Вы ведь не пошли ни в лазарет, ни на кухню. Значит, будете копать землю. Будете плохо копать – будете плохо питаться. Кто не работает – тот не ест. Слышали такое? А раз слышали – вперед! Обед через четыре часа.

Я разогнала всех по работам. Двум девчонкам, которые определились с постоянной работой, выдала вещички из наших скромных запасов, мыло, ножницы, расчески, полотенца и отправила мыться и стричься. На робкие возражения ответила:

– Волосы отрастут. А керосина травить вшей у нас нет.

Уселась я на бережок разобраться с коммуникатором. Там моргает надпись:

Для завершения действия присоедините индивидуальную плиту поставки к общему модулю.

Знаем, проходили. Раз плита есть, ее надо присоединить. Вот только как? Сама Пенелопа явно не в состоянии. Она сейчас и ложку в руке не удержит, не то, что кусок каменюки. А мне до плиты не дотронуться, долбанет. Это тоже проходили. Хотя… мужики-то плиты ворочали. А как? Как можно плиту двигать, не касаясь ее руками? Да легко! Палкой, например. Или положить на тряпку, а тряпку, в свою очередь, тащить. А плита сейчас как раз на тряпке и лежит. Вот только сама я ее не утащу. В вертикальном положении у меня руки заняты, а ползком я не хочу. Во, Аджитка идет! Поди, ему тоже помощники нужны. Не вопрос, обеспечу. Вот только пусть сперва мне поможет.

Это было круто! Индус стряхнул Люськину плитку на общую плиту. Ни к какому краю не двигал, хотя палку мы с ним приготовили. Просто маленькая плитка вроде как всосалась в большую, растворилась в ней. А потом у плиты раз – и увеличилась ширина. Ненамного, но мне было заметно. И только это случилось, как заверещал комм.

Произошло удвоение численности группы.

Численность группы достигла уровня мини-кластера.

Бонус за достижение уровня: стандартный стартовый набор.

И никакого выбора, как бывало раньше. Только одна кнопка чуть ниже текста:

Принять

И эту кнопку я тут же даванула.

Никаких надписей, никаких звуков. Просто сверкануло где-то рядом так, что аж зайчики в глазах заскакали, и экран планшетика сразу погас.

Я в недоумении уставилась на индуса и вижу – у него челюсть отвисла мало что не до пупа, и он шальными глазами смотрит куда-то мне за спину. Я повернулась и не уронила свою челюсть только потому, что заранее придержала ее рукой. Метрах в тридцати от нас стоял дом. Домище. Хотя нет, не дом. Окон нет, значит – сарай. Здоровущий, сложенный из мощных бревен, с высокой двускатной тесовой крышей. И ведь секунду назад там ничегошеньки не было! Сара высунулась из своей избушки, Дзетта с Леркой от котла оторвались. Чувствую, обед нынче будет подгорелый. Снегурка с Биллом чешут со всех ног со своих огородов, за ними вся толпа скачет в меру сил. Я головой тряханула, глазенки кулаками протерла – стоит сарай, никуда не девается. И прямо передо мной в боковой длинной стене дверь. Я, естественно, на максимально доступной мне скорости ломанулась к этой двери. Шкандыбаю, чуть не падаю, цепляясь костылем за кочки, а сама лихорадочно соображаю: это ж можно в такую махину всех на ночлег разместить! А плетеные клоповники – сжечь, чтобы заразу не распространяли.

Доковыляла я, значит, до двери – прям, капитанша Сильвер, только попугая на плече не хватает. Да, нашего матершинника мы оставили на старом острове, пусть этих ослов теперь языкам учит. В общем, стою я у двери, сзади остальные столпились. Дверь могучая, под стать стенам. Такую и тараном не враз вышибешь. Закрыта снаружи на кованый засов, над ним ручка приделана, вырезанная из дерева. Гладкая, будто ее лет двести руками полировали. Ну да, заробела я малость. Только не тот момент был, чтобы слабости показывать. Я засов отодвинула, за ручку ухватилась, распахнула дверку… и выдала такой загиб, что любой боцман бы покраснел. Вот представьте, что нищий попал в пещеру Али-Бабы и точно знает, что ни с кем делиться не придется. Вот так и я. Если бы не нога, я бы сейчас такую чечетку сбацала! Весь сарай был просто завален барахлом! И одежда с обувью, и хавчик, и инструмент, и курево. А вон там, в углу, какие-то знакомые ящики… Так, это мы реквизируем! Пусть желающие расслабиться пьют ту кислятину, а я буду свою рябину на коньяке смаковать. Ну, может, с Леркой поделюсь да с Михалычем.

Народ шумел у входа – я ведь как раз в проходе стою, а толкать меня дураков нет. Но и пускать сюда всех подряд никак нельзя. Да и вообще пора функции завхоза вводить. Михалыч, думаю, вполне потянет. Власть в моем лице развернулась этим лицом к людям.

– Значит, так: в связи с достижением группой определенной численности, мы получили от устроителей этого бедлама серьезный бонус – целый склад всякого барахла. Сейчас я здесь все осмотрю и потом буду приглашать начальников служб для более детального знакомства с содержимым. На планы сегодняшнего дня это никак не повлияет. А сейчас прошу разойтись по работам. Билл и Сара, останьтесь пока. Аджит, ты тоже далеко не уходи. У тебя ведь где-то были аккумуляторные фонарики? Тащи их сюда.

Народ отодвинулся от двери, но далеко не ушел. Скучились в отдалении, отдельно женщины и мужчины и принялись обсуждать новость. Я махнула рукой – все равно для работ нужны инструменты, а они здесь. Прибежал с фонариками Аджитка. Первым я запустила Билла. Он заберет лопаты и грабли и с ними всю эту любопытную толпу. Он зашел и первые полминуты молчал. И, кажется, даже не дышал. Потом забегал от стеллажа к стеллажу. Оказалось, кроме тех самых лопат в сарайке есть изрядное количество разных семян, всяческие косы, вилы и прочие тяпки. Семена были оставлены до поры, а остальное он нагрузил на работяг и погнал их в поле.

Следующей была Сара. Бинты и лекарства она со своей помощницей таскала в свою кондейку в три приема. Не забыла и пару изрядных бутылей с чистейшей медицинской жидкостью. Мужиков, чтобы на это коситься, поблизости не было, а мне – пофиг, потому что рябинка лучше.

Индус был третьим. Увидав россыпи всяческого инструмента, он прыгал едва ли не до потолка. А потом луч фонарика упал на кусок стены за стеллажом. Там была еще одна дверь. Ее открывали уже предвкушая новые сокровища. Аджитка зашел первым и заорал так, что я чуть со страху не померла. Я проскакала следом, на ходу выдергивая из кобуры пистолет (что-то говорила Лерка про специальный тактический фонарик) и вздохнула с облегчением. Маленький механик просто увидел очередную игрушку. Посреди небольшого, примерно в треть первой комнаты, помещения стоял, сверкая в свете фонарика свежей краской, ярко-желтый двухместный квадр. Вокруг него и приплясывал с воплями индус. Но это меня не слишком впечатлило. У дальней стены стояли бочки с бензином. Навскидку, штук десять.

– Аджит!

Докричаться удалось лишь с третьего раза.

– Да, госпожа Анна.

– Скажи, это для катера подойдет?

Я некультурно ткнула пальцем в бочки.

– Ага!

И он продолжил, пусть и с меньшей скоростью нарезать круги вокруг квадрика. А я похромала наружу. У меня возникла одна мысль. Но сперва её стоило обсудить с Михалычем.

Я изгнала Аджитку из сокровищницы. Не с пустыми руками – с чемоданом всяческих гаечных ключей. И сразу навесила на проушины в засове большой висячий замок, найденный там же, на складе. Ключ прибрала в кармашек, а кармашек тот застегнула на пуговку. Ибо нефиг: соблазнов там много, а человек, как известно, слаб. На этом я свои труды завершила и принялась ждать наш катер. А катер, как назло, все не возвращался.

Ближе к ужину я начала беспокоиться. Казалось бы, что такого: сгонять туда-обратно. Тем более, к приезду егеря плот уже должен был быть готов. Но вот нету его, а с ним – еще троих мужиков, проверенных, надежных. Гадство!

Закончились дневные работы, накормили народ, выдали каждому со склада (да, очень кстати он появился) шмотья по два комплекта – рабочее и парадное. А еще мыло, полотенце и прочую личную гигиену. Девкам – шампуни и крема, мужикам – бритвы. Народ обрадовался, кинулся отмываться, благо, горячую воду нагрели заранее. Наступил сеанс, я набрала по списку всякого медицинского. Уж если с этой горой таблеток Сара девок на ноги не поставит – уволю. Ну, не уволю, но на вид поставлю.

Начало темнеть. Я уже вся извелась, взяла бинокль, мощный фонарь из той оранжевой коробки и пошла на берег работать маяком. И только вышла – показалось темное пятнышко. Я махнула фонарем, в ответ тоже что-то мигнуло. Ну наконец-то! Раньше я бы, может, разревелась от облегчения. А сейчас – нельзя, на меня люди смотрят.

Еще час тащился катер до пристани. А за ним тащился чудовищного размера плот с привязанной к нему горой пакетов. За это время совсем стемнело. На небе тучи, видимость – около нуля. Без фонаря хоть кидай якорь и жди утра, а поутру окажется, что берег был в трех метрах. Когда, наконец, прибытие завершилось, все население острова столпилось на пристани. Пришлось половину отправить наверх, чтобы не мешали. Мужики, кряхтя и потягиваясь, разминая руки-ноги выползли из катера. Обнялись. Вот даже Борюсика я обнимала с совершенно искренней радостью. И только я его отпустила, как он попал в лапки Дзетте. Уж как она своего caro к могучей груди прижимала, как целовала! Еще бы – больше суток не виделись. Михалыч, как глава экспедиции, отрапортовал о выполнении. Вот что за ехидная морда? Мог бы и потом неофициально рассказать