Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Тогда вас всех вырежут. Подчистую. А я все равно узнаю то, что мне нужно.

– Попробуйте. Это ведь ваши люди вчера пытались атаковать? И где они сейчас? Вон как густо нынче акул у берега. Еще бы – столько халявной еды. Мистер Хайрем Максим создал замечательное оружие. Такими пулеметами некогда кавалерийские эскадроны подчистую выкашивали. Что уж говорить о двух-трех десятках человек!

– Да, я видел старое кино, там ваша тезка лихо стреляла из такого пулемета. Но в конце все равно они все погибли.

Карлайл вдруг резко подался вперед. Лицо его, только что бывшее холодной надменной маской, ожило.

– Да поймите вы, я всего лишь хочу вернуться. Мне плевать на вас, плевать на это сборище уголовников. Хотите – я отдам их вам? Всех, до последнего. Вы их расстреляете, освободите пленников, удвоите число своих подданных, получите очередную подачку от этих… – тут он тыкнул пальцем в небо и неопределенно так покрутил рукой. – Но взамен я хочу получить возможность уйти отсюда. Я хочу назад, понимаете? Назад! Туда, где я был человеком, а не злобным клоуном!

Выплеснув эмоции, Карлайл словно бы сдулся, как дырявый мячик. Он опустил голову, плечи его поникли. Это продолжалось пару секунд, не более. Потом он вновь выпрямился, на губах опять заиграла легкая улыбочка.

– Скажите, Джон, насколько ваше последнее предложение реально? – спросила я.

– Абсолютно реально, – тут же ответил ковбой. – Но детали – уж извините – я изложу только после вашего положительного ответа.

– Вы знаете, мне необходимо подумать. Подумать, посоветоваться с умными людьми… Дайте мне время, скажем, до завтрашнего дня.

– Договорились, – кивнул Карлайл. – Завтра в десять часов утра я буду здесь, на этом же месте. До завтра!

Он поднялся, махнул рукой и направился к своей лодке.

– Джон, а как же это все? – я обвела рукой переговорный «кабинет».

– Оставьте себе, в качестве презента сильной, красивой женщине. Устройте себе небольшой праздник.

С этими словами ковбой отвязал веревку, прыгнул в лодку, завел мотор, ловко развернулся и направился к ожидавшим его людям.

Глава 35

– Скажи, Михалыч, ты хотел бы вернуться обратно, на свой кордон?

Мы со старым егерем сидели в портальной хижине, в которой я последнее время приспособилась ночевать. Не подумайте, сидели насухую. То есть, не совсем насухую: меж нами стоял большой чайник кипятка и такого же размера заварник, в котором я собственоручно заварила самый лучший чай из тех, которые только знала. Ну и блюдце с вареньем тоже имелось. В него было очень удобно макать сдобные оладушки, которые в изрядном количестве напекла Дзетта. Конечно, дед пытался было понамекать на некие запасы жидкого топлива, но я старательно эти намеки не поняла, зато налила ему большую кружку крепкого ароматного чая и пододвинула коробку с рафинадом.

Мой вопрос поставил Михалыча в ступор. Он даже остановил, не донеся до рта, руку с оладушкой, уже обмакнутой в замечательное малиновое варенье. Теперь это варенье щедро капало деду на штаны, а он сидел, с отсутствующим взглядом, словно был в этот момент и не здесь вовсе.

– Так что, хотел бы вернуться? – повторила я свой вопрос.

Егерь вздрогнул, словно застигнутый врасплох. Глянул на капающее варенье и поспешно запихал немаленького размера оладушек целиком себе в рот. Поперхнулся, закашлялся, схватил чашку с чаем, глотнул, обжег нёбо, дернул рукой и пролил остатки горячущего чая себе на все те же многострадальные штаны, прямо поверх варенья. Взвыл, подскочил с надувного матраса (я едва успела спасти чайники) и, шипя матом, принялся сдирать с себя пропитанные кипятком штаны. А сделать это было непросто, поскольку прежде надо расстегнуть ремень, потом одну за другой пуговки на ширинке, и только потом… В общем, когда Михалыч предстал передо мной в камуфляжной куртке поверх трусов, штаны уже вполне остыли. Правда, теперь их стало проще отчищать от варенья.

Я похихикала, конечно, но совсем немного, чтобы не обижать деда. А потом отвернулась, чтобы его не смущать ни взглядом, ни своей ехидной физиономией. Фыркала потихоньку в кулачок, стараясь делать это потише, и слушала увлекательную историю сексуальных связей егеря с вареньем, с чаем, с оладьями и их ближними и дальними родственниками.

Перемежающаяся матюками возня за моей спиной длилась довольно долго. Я как раз успела дохлебать свой чай и до отказа набить живот свежей вкуснятиной. Наконец, Михалыч проворчал:

– Повертайся, Аннушка, я все, закончил.

Я развернулась. Егерь снова был в штанах, только сейчас на левом бедре у него было здоровенное мокрое пятно со следами варенья. Михалыч оглядел себя, прошипел сквозь зубы что-то неразборчивое, и принялся дальше втирать сладости в ткань.

– Ладно уж, попустись, – остановила я его. – Небось, найдутся штаны на подмену. А эти, вон, Дзетте снеси, она простирнет по-быстрому. Завтра к вечеру как раз и наденешь. А сейчас лучше на вопрос мне ответь.

– Вопрос, вопрос… – проворчал дед. – Подгадала тоже момент этакие вопросы задавать – под самую руку. А если серьезно… Вот знаешь, в первую неделю-две я бы, конечно, вернулся. Тут и тигр этот, и бандиты, и мамзелька из министерства – все одно к одному, как черная полоса какая-то. А сейчас – нет, не хочу. Я ведь уже думал на эту тему. Уж чего-чего, а времени на подумать тут хватает. Понимаешь, какая закавыка? Там, конечно, у меня дом есть, быт налажен, пенсия идет, хозяйство немалое, ну и телевизор, конечно. Вот только кроме хозяйства ничего меня там не держит. Старуха моя померла, былые приятели стали такими же, как я, трухлявыми пеньками, из дому носа не кажут. Дети поразъехались, ни сами не проведывают, ни внуков не присылают. Так и жил я последние годы: вроде, и силы еще имеются, и могу что-то, а только никому уже не нужен. А тут вот совсем наоборот. Только и слышишь: Михалыч туда, Михалыч сюда… У меня даже здоровья, кажется, прибавилось. Бегаю, вон, как пятидесятилетний, даже на женщин стал поглядывать. Думал, что уже все, откобелил свое. Ан нет, мы еще погуляем, хе-хе!

Егерь коротко засмеялся, потеребил короткую бородку, и неожиданно задорно подмигнул мне.

– Так что нет, не поеду я никуда, – подытожил он. – Разве что вот как сюда переезжали, всем кагалом. Ты пойми, Аннушка, я ведь тут сейчас, считай, новую семью обрел. Понятно, не всех в нее посчитал, но та дюжина людей, с которыми сюда переехал – они уже к сердцу приросли. Вот так потихоньку, незаметно, а услышал рассказы, как ты с девчонками бандитов давеча отбивала, на Лерку поглядел, на Снегурку нашу, так прямо по живому резануло.

У меня от такого признания аж глаза повлажнели. На секундочку, но все-таки.

– Спасибо, Михалыч!

А голос все-таки чуть дрогнул.

– Пустяки, дочка, – откликнулся дед, и глаза у меня защипало еще сильней.

Пришлось прилагать титанические усилия, чтобы прямо здесь, сейчас не разреветься, уткнувшись в плечо старому егерю. А он тактично выждал пару минут, давая мне время совладать с эмоциями, и принялся раскладывать ситуацию:

– Этот хмырь, который нынче приезжал, он про способ вернуться говорил, верно?

– Верно.

– И, как я понимаю, он считает, что у тебя есть что-то такое, чего ему для не хватает, чтобы отсюда смыться.

– Считает.

– А теперь, Аннушка, если хочешь услышать от меня действительно ценный совет, выкладывай мне все до капельки.

И я принялась излагать. И про Иринку с ее кавалером, и про зашитую в лохмотья записку, и про тех троих нехороших людей, и про сегодняшний разговор с ковбоем Карлайлом.

Особо много говорить не пришлось. Я быстро закончила свой рассказ и замолчала. Михалыч тоже не торопился говорить. Сидел, погруженный в себя, хмурил брови, изредка дергал себя за бороду – думал. Я пожала плечами, повернулась к спасенным чайникам и налила себе еще кружку чаю. Оладьев больше не хотелось, так что я просто сидела, поглядывала сквозь ресницы на потихоньку опускающееся к горизонту солнце и маленькими глоточками прихлебывала чай. Я для себя давно уже все решила, но мне нужно было услышать мнение другого человека. Кто знает – может, я ошибаюсь. А ценой моей ошибки может стать жизнь и свобода полусотни доверившихся мне людей.

Я задумалась настолько, что даже забыла про чай, и очнулась только тогда, когда егерь тронул меня за плечо.

– Ну что, Аннушка, умеешь ты подкидывать задачки, – сказал он. – Видишь ли, не было меня рядом, не видел я этого твоего Карлайла. И теперь выходит так, что примерно поровну шансов как за то, что он талантливый актер и тебя разводит, так и за то, что он говорит правду. Так что давай раскладывать расклад: что мы имеем в одном и в другом случае.

– Ну, раскладывай.

– Ну, слушай. Одно бесспорно: твоему ковбою очень нужно попасть в определенное место. Ему нужна эта информация. Он будет из кожи лезть, но ее добудет. Допустим, он врет, и в том месте не портал, а нечто архиценное в рамках нашей жизни. Например, флотская база со всеми полагающимися складами. Сколько у него под рукой бандитов? Десятка два-три? Вряд ли больше, учитывая, сколько ты со своими девками вчера накрошила. Сможет он с такими силами удержать в руках подобный объект? Да ни в жисть! Сейчас меж самыми большими группами и самыми умными начальниками установится связь, потом – взаимопомощь. И сведения о подобном быстро разойдутся по островам. А потом придет команда умелых бойцов и всю эту бандитскую шушару вырежет к чертям, да и заберет вкусняшку под себя. Согласна?

– Пожалуй, да.

Я, если честно, в таком ключе не рассуждала. Я просто и эмоционально решила: нам бы то, что уже есть удержать. Куда там еще территории захватывать? Половина, если не две трети людей – ни рыба, ни мясо. Были бандиты – приспособились. Я появилась – хорошо. Меня не станет, будет кто-то другой – начхать, лишь бы пайку не урезали.

– А если он не врет? Или, по крайней мере, искренне заблуждается?

– А если не врет, – улыбнулся Михалыч, – то мы со всех сторон оказываемся в шоколаде. Ковбой валит к своим капиталам, его шайка остается без лидера, и мы получаем несколько спокойных недель, укрепляемся, ищем людей, разведываем и картируем наш остров. Дожидаемся ребят с радистом, налаживаем связи с другими группами, осваиваем плавание под парусами… В общем, делаем изрядный рывок в развитии, пока никто не мешает. А можем и в самом деле заявиться к бандитам и устроить им варфоломеевскую ночь. Но для этого точно нужно объединяться с кем-то еще. Своих сил на такое не хватит.

– А как проверить, врет или нет?

– Вот!

Егерь воздел вверх указательный палец.

– Вот, – повторился он, – главный вопрос.

– И ты знаешь на него ответ?

– Естественно. Но поведай мне сперва свой вариант. Наверняка ведь думала о чем-то таком.

– Думала, – не стала отпираться я. – Думала, что нужно какой-то маячок прицепить либо к самому Карлайлу, либо к его лодке. А потом уже следить по радиосигналу.

– Мысль, конечно, здравая, – кивнул дед. Вот только…

– Что «только»?

– Немного недодуманная. У тебя прибор для слежки есть? А как ты собираешься датчик цеплять на лодку? А какая у него дальность? А как долго он проработает?

– Э-э-э…

Я смутилась. Действительно, наизобретала всякого… Насмотрелась в свое время, млин, детективных фильмов, вот и вспомнила, как полиция бандитов ловила.

– Не тушуйся. Мысль у тебя, в общем, здравая: за ковбоем надо проследить. Только безо всяких этих сложностей. Это же море. Видимость в хорошую погоду миллион на миллион, как говорят летчики. С хорошим биноклем да на быстром катере вполне можно держаться в паре километров от этих бандюг, да идти потихоньку за ними. А решат огрызнуться, так катер-то быстрый, уйдем. Да и, думается мне, не станет этот кадр мешать. Он ведь, если не врет, с концами уйти хочет. И начхать ему на то, что после него останется. Понимаешь? А если решит слежку отогнать, то тем самым признается, что там не портал, а что-то другое, весьма ценное. И тогда уже будет смысл по радио всем об этом другим начальникам рассказать и договориться, чтобы сообща этих сволочей прищучить. Кстати, о радио: пойдем-ка, попробуем с нашими связаться.

Рацию настраивали… не то, чтобы долго, но, все же, не одну-две минуты, как обычно выходило у Фридриха. Я копалась, поминутно сверяясь с инструкцией, чтобы все сделать правильно. Наконец, нацепила гарнитуру (не путать с гарнитуром, это такие наушники с микрофоном) и выдала в эфир:

– Пьер Дюбуа, ответь Анне! Пьер Дюбуа, ответь Анне!

В ответ, как говорится, тишина. Выждав пару минут, попробовала еще:

– Пьер Дюбуа, ответь Анне!

В наушниках затрещало, заскрипело и, в конце концов, раздался голос. Незнакомый, искаженный помехами, но более-менее слышимый. И говорил этот голос по-русски, что лично мне сразу очень понравилось.

– У Пьера проблемы, ответить не может. На связи Кот. Кот. Как поняли? Прием!

Я глянула на Михалыча. Тот сидел рядом и слушал разговор через вторые наушники. Молчал, не вмешивался: мол, ты начальница, ты и выкручивайся.

– Кот, вас поняла. Что за проблемы? Прием.

В наушниках потрещало, съело полфразы. Услышать удалось только «помощь» и через еще несколько хрипов «оказана». Помощь будет оказана? Уже оказана? Не может быть оказана?

– Слышу вас плохо, повторите!

На этот раз трещало дольше и разнообразнее. Потом внезапно трески исчезли, и мы с Михалычем услышали совершенно чисто:

– …уши у кота черные, зовут Серега.

Пока я бестолково хлопала глазами, в ушае потрещало еще немного и выдало:

– Конец связи.

Я отключила и убрала рацию, а затем уставилась на егеря.

– Что скажешь? Лично мне ничего не понятно.

Михалыч пожал плечами:

– А по-моему, все предельно ясно. Наши парни во что-то вляпались, но сумели связаться с этим Котом. Сам Кот поехать спасать не мог, поэтому послал некоего Серегу с черными ушами.

– А причем здесь уши? Негр, что ли?

– Ну почему обязательно негр? Просто отличительный знак. Может, у него на носу катера будет прибит черный Чебурашка. Чисто так, чтобы мы его за бандитов не приняли и палить не начали с перепугу.

– А зачем такая таинственность?

– Ну, Аннушка, могла бы и сама догадаться. Эфир – дело такое. Неизвестно, кто и где ваш разговор слушал. Вот мужик и шифранулся малость. Так, на всякий случай.

– А-а-а!

До меня начало доходить.

– То есть, наши ребята живы, но самостоятельно выбраться не могут. Но этот черноухий котовский Серега их выручит и сюда доставит. Так?

– В точку!

Я заулыбалась. И от сердца малость отлегло: все-таки все они, кто ушел за радистом, мне дороги, за каждого я переживаю.

– Ну а теперь давай спать, – подытожил егерь. – Утро вечера мудренее. Во сколько, говоришь, твой ковбой припожалует?

Глава 36

Просыпалась я тяжело. Намного тяжелее, чем засыпала. Голова трещала, в ушах стоял какой-то гул. Во рту поселился мерзкий привкус, а во всем организме – жестокий сушняк. Пол подо мной качался, будто бы я была на корабле. Кроме того, меня нещадно тошнило. По сумме симптомов можно было диагностировать жесточайшее похмелье, но вот я точно помнила, что накануне и капли вина не выпила. Только чаи гоняла с Михалычем. О-ох, что ж так тяжко-то, а? Кстати, который час? Не пора ли на встречу с Карлайном?

Я поднесла к лицу левую руку и, с трудом разлепив один глаз, попыталась сфокусировать зрение на интеркомме. И ничего не вышло. И не потому, что резкость не навелась, с этим как раз все было в порядке, а потому, что не увидела на руке своего комма. Той самой хреновины, которая вот уже почти месяц болтелась на моем запястье, к которой я уже привыкла, как супруги с солидным стажем привыкают к обручальному кольцу, просто не было!

Тело дернулось было вскочить, но тут же рухнуло обратно. Из желудка к горлу ринулся было противный ком, но его удалось остановить. Так… не стоит делать резких движений. Я пошарила вокруг, нащупала опору и, ухватившись обеими руками, осторожно подтянулась и села. В тот же самый момент опору резко мотнуло. Меня мотнуло вместе с ней, желудок скрутило жестоким спазмом, и я, перегнувшись через борт, принялась вытравливать в море содержимое своего желудка.

Это была настоящая пытка. Едва организм чуть успокаивался, как лодку швыряло на очередной волне, и все начиналось сначала. Ну да, мне, пусть и не сразу, но хватило сил сообразить, что я нахожусь в лодке. И что гул в ушах – это на самом деле рев мотора. Но сообразить-то сообразила, а сделать с этим ничего не могла. Да что там сделать – об этом и подумать-то не получалось. Не верите? А вы попробуйте сами поразмышлять, когда вас буквально выворачивает наизнанку!

Сколько продолжались мои мучения, я не знаю. Ощущение времени просто отсутствовало. И посмотреть было негде: комма таки не было. А ведь я как-то пыталась его отцепить, да так и не смогла. Но, видать, просто недотумкала. Что-нибудь где-нибудь не нажала или не так потянула. Впрочем, что сейчас об этом? Есть более важные вещи.

Я дотянулась, черпнула горстью морской воды и с грехом пополам ополоснула лицо. Потом уселась и принялась оглядываться, отметив попутно, что руки-ноги у меня свободны. И первое, что я увидела – это лицо вчерашнего «ковбоя», этого чертова Карлайла.

– Доброе утро, мисс Анна, – поприветствовал он меня.

– Для кого доброе, а для кого и не очень, – огрызнулась я в ответ. – Как это все понимать, мистер Карлайл?

– Считайте, что я пригласил вас на пикник, ваше величество.

Я внимательно вгляделась в лицо ковбоя, но не обнеружила даже намека на усмешку. То, что меня тупо выкрали ночью из собственной постели, сейчас было очевидно. Теперь бы еще понять, зачем. Но к чему ломать голову, когда можно просто спросить?

Очень давно, месяц назад, в прошлой жизни, я бы уже начала словом и делом выражать свое отношение к насилию над личностью. Но работа королевой, пусть и недолгая, приучила сдерживать первый порыв и по возможности показывать лишь те эмоции, которые требовал текущий момент. Сейчас было уместно возмутиться. Изображать гнев и вообще лицедействовать нужды сейчас не было, я и без того внутри себя кипела и булькала. Гримаса негодования отразились на лице практически без моего участия.

– И для чего вы это сделали?

– Поверьте, у меня был для этого крайне серьезный повод. Я обещаю вам ответить на все ваши вопросы, но чуть позже. А сейчас предлагаю вам привести себя в порядок.

Карлайл поднялся с кресла, на котором сидел, и, цепляясь за поручни, подошел ко мне. Достал из рундука большую пластиковую коробку и поставил передо мной.

– Здесь вы найдете все необходимое. Я обещаю не подглядывать.

И действительно, он вернулся на свое место и демонстративно отвернулся. Кроме нас двоих в лодке был еще один человек, но он сидел за штурвалом и управлял катером. Так что ему вряд ли было сейчас дело до меня.

Я все еще пыхала злостью, но признала, что гораздо удобнее будет разговаривать со своим врагом будучи нормально одетой и умытой, чем оставаясь растрепой в пижаме. Я решительно подтянула коробку поближе к себе, открыла и приступила к наведению красоты.

Карлайл не соврал. В коробке было решительно все: от белья до кроссовок и от гигиенических салфеток до шикарной косметки. Причем все вещи были моего размера, тени и помада – моих тонов, и даже духи – мои любимые. Правда, я здесь, на островах, ни разу не накрасилась и не набрызгалась. Этот ковбой – он что, мысли мои читает?

Ну, раз есть чем, то надо пользоваться. Я умылась, переоделась, расчесала волосы, взялась было за тени, но передумала. Не то время и не то место. Оглядела себя в небольшое зеркальце: вроде, все в порядке. Хотела уже окликнуть своего похитителя, но он сам подал голос. Причем, так и не обернулся. Экстрасенс он, что ли?

– Мисс Анна, в рундуке рядом с вами лежит ваше оружие. Можете взять, если вы так будете себя чувствовать уверенней.

Я кинулась к ближнему ящику, откинула крышку – и правда: лежит моя «саежка», причем не такая же, а именно моя. Все потертости, все царапинки на месте. А рядом – кобура с «береттой». Тоже приметная, тоже моя.

Первым делом я схватилась за ружье. Отомкнула магазин – а он пустой. Вот черт! В пистолете обойма тоже оказалась без единого патрона. Я чуть не взвыла с досады. Ну а потом подумала: что этот Карлайл, идиот? Он ведь прекрасно понимает, что едва я возьму в руки оружие, то первым делом пальну в него, просто на эмоциях.

– Сами понимаете, мисс Анна, я не могу рисковать таким образом, – раздался за спиной голос американца.

Я обернулась. Карлайл сидел, развернувшись ко мне, в свободной, даже несколько небрежной позе.

– Я же сказал, – продолжил он, – это для вашей психологической стабильности. Я верну вам патроны, но только в том случае, если мы с вами достигнем соглашения. А теперь позвольте, я кратко обрисую ситуацию, и заодно отвечу на несколько вопросов, которые вас наверняка сейчас мучают. А если какие-то из них все же останутся без ответа, вы сможете мне их задать. Договорились?

Он дождался моего кивка и начал говорить:

– Как вы помните, я нашел информацию о наличии здесь, на островах, портала, который может переправлять людей обратно, на Землю. Я купил у вас данные о расположении этого портала и, заметьте, честно расплатился за свое приобретение: в той хибаре, где вы ночевали, я забрал конверт со своим именем и взамен оставил подробное описание своего острова, его населения и всего прочего, о чем обязался рассказать. Сейчас гарнизон весьма ослаблен – вашими стараниями, между прочим. Кроме того, сейчас там узнали, что их лидер исчез и группа вот-вот распадется. Они должны выбрать нового начальника, и будут стрелять и резать друг друга, пока не определят, кто же встанет во главе. Это, опять же, снизит их численность. Вашим людям предстоит лишь прийти и навести там свой порядок. Прирезать моих недавних подчиненных, освободить пленников, убедить их присоединиться к группе. Там около полусотни людей, так что ваша община может получить новый уровень и очередную подачку от этих, – Карлайл ткнул пальцем в небо.

– Но вы же не умерли! – удивилась я. – Значит, экспериментаторы все равно будут считать главой группы именно вас. Разве что некому будет заказывать ежедневную поставку.

– Не торопитесь, мисс Анна, – улыбнулся американец. Обратите внимание на один пустячок.

С этими словами он приподнял вверх левую руку.

– Ничего не замечаете?

Некоторое время я тупо пялилась на его конечность, пытаясь понять, что в ней такого необычного. Рука как рука, пять пальцев, растет из плеча, а не из…

– Ну же! – подбодрил меня Карлайл.

Я поглядела еще, и меня, наконец осенило:

– Коммуникатор! Его нет!

– Именно, – довольно осклабился ковбой. – Вы, наверное, не вполне внимательно читали первоначальное послание. А в нем среди прочего сказано, что если коммуникатор теряет контакт с телом владельца дольше, чем на тридцать секунд, он самоуничтожается. А именно эта коробочка является средством идентификации человека в системе, придуманной этими…

Он снова тыкнул пальцем в небо.

– Нет коммуникатора, и для системы вы умерли. Со всеми вытекающими из этого факта последствиями.

Я машинально глянула на левое запястье. Комма не было. Так это значит, что сейчас там, на острове, меня уже посчитали мертвой? И все мои люди сейчас получили известие о моей якобы смерти? И сейчас тоже возникнет чехарда с выборами нового начальника группы? Ну, Карлайл, ну сучий потрох!

Вот чесслово, была бы сейчас хоть малейшая возможность, хоть один патрон, я бы, не задумываясь, прикончила эту сволочь. Но шансов-то как раз и нет, а у него самого наверняка оба «кольта» заряжены. Дернусь – пристрелит. Или подранит, и неизвестно, что хуже. Поэтому я прикрыла глаза, прикусило губу мало не до крови и принялась глубоко вдыхать и выдыхать, стараясь вернуть себе мало-мальское душевное равновесие и способность вести разговор без криков и ругательств. В конце концов, к моему удивлению, это даже удалось.

Карлайл, наблюдавший за моими метаниями, одобрительно заметил:

– А вы молодец, вы сильная женщина. Я, если честно, ждал, что вы с вашим темпераментом попытаетесь на меня броситься.

– Я не увидела для себя возможности победить. Иначе, поверьте, попыталась бы.

– Значит, вы еще и умны. Впрочем, в этом я убедился еще вчера. Ну а теперь главное. Наверняка вы хотите узнать, зачем я вообще все это затеял.

Он подождал моей реакции, не дождался и продолжил излагать.

– Я прожил бурную жизнь. У меня были взлеты и падения, поражения и выигрыши. Я рисковал, я инграл по-крупному, и не раз ставил на кон свою жизнь и шел ва-банк. И теперь могу без стеснений сказать, что добился многого. У меня есть деньги, много денег. Я буквально в шаге от списка Форбс и, соответственно, у меня есть все, что можно купить за деньги. Кроме того, у меня есть налаженный бизнес, есть положение в обществе, есть связи, есть уважение окружающих меня людей. Эта внезапная перемена, эти острова – они перевернули все мои планы. Но есть и плюс: у меня было время. У меня его было, черт побери, слишком много! И я всерьез задумался о своей жизни. Я размышлял о прошлом, о будущем, я перетряхнул в памяти всю свою жизнь. И пришел к выводу о том, что вот так случись что со мной – и все то, чего я добился, уйдет в никуда. Налетят десятки и сотни больших и малых акул, вот точно таких же, – он повер рукой вокруг, указывая на сопровождающие лодку черные треугольные плавники, – и в момент разорвут на клочки то, что я своим трудом создавал годами. Мне просто некому оставить свое наследство. В общем, я понял, что мне пора обзавестись семьей. Женой, детьми. Чтобы если я когда-нибудь вот так же исчезну, или даже просто помру, был тот, кто сможет продолжить мое дело.

– И решили, что я подхожу? – выдала я саркастическую улыбочку.

– Вы напрасно пытаетесь ехидничать. Поверьте, я научился разбираться в людях. Мне просто пришлось это сделать. И я видел множество женщин. И весьма юных, и вполне зрелых. И поверьте, никто из них не смог бы вот так собрать вокруг себя полсотни совершенно разных людей, да еще заставить их подчиняться. Вы не самая красивая в мире, хотя весьма, весьма привлекательны. Вы, возможно, не самая умная, иначе мне не удалась бы моя затея. Но у вас хватило ума организовать свою группу и подобрать на ключевые должности именно тех людей, которые подходят для них наилучшим образом. Короче говоря, по отдельным позициям вы, может, и не являетесь совершенством, но вот по совокупности своих качеств – просто бриллиант. За всю свою жизнь я не встретил ни одной женщины, которая могла бы с вами сравниться.

Ковбой говорил и говорил, и мне, чего греха таить, было приятно слышать такую высокую оценку своих невеликих достоинств. Тем более, что говорил он, насколько я могла судить, вполне искренне. Наверное, если бы комне тогда, в прошлой жизни, явился такой мужик и принялся звать замуж и сулить золотые горы, я бы и секунды не задумалась. Вот только здась, на островах, я неоднократно уже столкнулась с тем, что любые предложения, даже самые выгодные на первый взгляд, могут быть с подвохом. Был бы кто другой – я попыталась бы сыграть дурочку, но с этой акулой бизнеса такой фокус не пройдет. Придется действовать иначе.

Я дождалась, когда Карлайл закончил свою речь, и произнесла:

– Это очень неожиданное предложение. Прежде, чем соглашаться, я бы хотела как следует все обдумать.

– Пожалуйста, думайте, – легко согласился мой похититель. И тут же добавил:

– У вас есть примерно полчаса, мы уже почти на месте.