Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Под такие мысли Женя вышел за ворота и остановился, разглядывая гостей. А посмотреть было на что. Перед ним стояло целых шесть эфиопов, и все до единого незнакомые. Выглядели бедно. Судя по знакам на грязной, во многих местах продранной одежде, все из разных племен. И, причем, не из местных. Уж это-то Женя за год с хвостиком определять научился влет. Да что там племенные знаки, он и язык выучил. Корявенько, на бытовом уровне, но вполне мог объясниться и вполне заслуженно этим гордился.

С оружием у пришельцев был полный раздрай, но ствол имелся у каждого и, в отличие от одежды, содержался в образцовом порядке. Вот только боевая ценность этого оружия… У одного, с большой серьгой в ухе, был трехзарядный французский карабин Лебеля образца 1907 года. Судя по оружию, этот серьгоносец был в предводителях. Еще у троих разнообразные и разнокалиберные помповые ружья, у одного охотничья двустволка с явно самодельным ложем, а у последнего и вовсе хаудах.

По всем правилам этикета, и европейским, и африканским, гость должен первым приветствовать хозяина. И Женя беззастенчиво разглядывал эфиопов, а эфиопы разглядывали Женю. В конце концов, видимо, удовлетворившись внешним осмотром, тот, что с серьгой, решился-таки начать разговор:

– Ты ли Юджин, хозяин этой крепости? – сказал он по-английски.

Женя молча кивнул. В ответ эфиоп склонил голову, а следом за ним поклонились и его спутники.

– Меня зовут Мерон Херси. – произнес тот, что с серьгой. – Я и мои спутники приветствуем тебя, Юджин. Мы много слышали о тебе. И если хотя бы половина того, что говорят люди, является правдой, ты действительно выдающийся человек. Мы пришли, чтобы увидеть тебя, поговорить с тобой и понять, что из рассказов правда, а что – людской вымысел.

«Ух ты, как чешет», – удивился Женя. – «По-английски, да с таким пафосом, да в таких выражениях! Да и выговор почти идеальный, акцент практически отсутствует. Интересно, в каком британском университете он учился? Ну да ничего, попробую тоже удивить». И ответил на сносном Амхара:

– Я приветствую тебя, Мерон. Я вижу, что ты тоже незаурядный человек. Я не прочь ответить на твои вопросы. Но ты сказал мне не все. Целых шесть мужчин из разных племен, двое Амхара и четверо Орома шли несколько дней через леса и болота только для того, чтобы поговорить? Если ты хочешь откровенности, будь откровенен и сам.

Получилось! В глазах эфиопа на миг промелькнуло удивление, сменившееся… уважением? Женя внутренне усмехнулся – мол, знай наших, здесь вам не тут. Вот только он печенкой чуял – разговор предстоит долгий и, скорее всего, трудный. Подготовиться бы надо, с умными людьми посоветоваться. Но, опять же, поездку откладывать тоже нельзя. Ну а с другой стороны, как раз в дороге и будет время как следует все обмозговать. И он продолжил:

– Я вижу, наш разговор будет долгим и серьезным. Но сейчас у меня имеются дела, которые я не могу отложить. Вас проводят в дом, где вы все сможете отдохнуть после дальней дороги и подкрепить силы. Мои люди принесут вам все необходимое. Я же, как только освобожусь, приду к вам, и мы сможем обо всем поговорить.

Кивком головы Женя наладил открывшего рот Федьку сопроводить эфиопов в гостевой дом, а сам отправился отдать остальные распоряжения. Ну и обеспечить себе в дорогу советчика. А кто лучший советчик? Конечно, Григорьев! Женя собирался нынче посадить за руль «кюбельвагена» Федьку, но расклад придется переиграть. Отрок, конечно, надуется – как же, порулить не дали, но ничего, обойдется. Не маленький, понять должен: государственной важности дело намечается.

Григорьев сидел в своей комнате за столом и сосредоточенно орудовал карандашом и линейкой. В последнее время он стал без преувеличения главным печником во всех фортах и периодически уезжал «в командировку»: то строить новые дома в Сибири, то класть плавильную печь на медном заводике в Алтае. Нынче же он изобрел какую-то новую суперэкономичную печку, и всю последнюю неделю рисовал эскиз за эскизом, с утра до вечера переводя карандаши и бумагу. Женя к нему буквально ворвался и бухнул с порога:

– Иваныч, бросай все дела. Поехали к неграм.

– Что значит, бросай? А Федька где?

– Федька где был, там и остался. Но концепция переменилась, и теперь мне нужен ты.

– Ну Михалыч! – взмолился Григорьев, – мне совсем немного осталось. Ты ведь знаешь, чем занимаюсь. Если затея выгорит, дров на зиму надо будет вполовину меньше.

– Прямо-таки вполовину? – прищурился Женя.

– Ну не вполовину, на четверть. Да пусть даже на десять процентов – прикинь, какая экономия в итоге выйдет! А если по всему анклаву посчитать?

– Так ведь мы с тобой вместе и считали.

– Вот видишь? Сам все знаешь, но пытаешься нанести анклаву экономический ущерб.

–Товарищ сержант, кончай словоблудие. Нынче особый случай.

– А, – отмахнулся Григорьев, – У тебя все случаи особые.

– Естественно. Сам ведь знаешь – фигней не занимаюсь.

– А у меня что, фигня?

– Ну что ты, млин, к словам цепляешься! Нынче действительно нестандартная ситуация. Ты слышал, что с утра эфиопы пришли?

– Так, краем уха.

– Ну да, заперся в своей келье, что тот отшельник. А эфиопы между тем очень непростые. Если моя чуйка не врет, то нарисовалась одна очень серьезная тема. И если все правильно сделать, она будет иметь далеко идущие последствия для всего анклава. Вот только надо все как следует обдумать да просчитать, а времени в запасе, как всегда, шиш да маленько. Я с теми неграми разговор отсрочил до вечера. За это время нужно успеть посоветоваться с умными людьми, стратегию продумать, предложения проработать…

– Ладно, считай, что заинтриговал.

Григорьев вздохнул, с видимым сожалением отодвинул от себя бумаги и, опершись обеими руками о столешницу, поднялся.

– Ну что ж, поехали, побалакаем дорогой.

Иваныч сидел за рулем. Ехал он спокойно, ровно, надежно. Это Федька любил полихачить, погонять, так что его приходилось порою жестко осаживать. Григорьев – другое дело. Едет себе с разумной скоростью, чтобы технику зря не бить. Где надо, добавит газ, где надо – притормозит, скорость вовремя переключит, чтобы мотор не насиловать. Валерик и сам бы мог не хуже, но сейчас это ему не по чину. Не поймут эфиопы. Большой человек должен иметь большую свиту. И уж во всяком случае ничего не должен делать сам. Разве что, заниматься такими мужскими делами, как охота или война. Есть слуги, есть женщины, вот пусть они и обслуживают начальника. Женя с таким подходом был не согласен, но ради поддержания статуса приходилось терпеть и соответствовать. Кушать с выражением удовольствия разнообразную и не всегда вкусную стряпню, вежливо отказывать молоденьким симпатичным эфиопочкам, явно подосланным хитрыми вождями, и договариваться, договариваться, договариваться. К концу дня живот его был раздут как барабан, на девок он уже и смотреть не мог, а горло охрипло от бесконечных разговоров. К счастью, всему наступает конец. Еще не начало темнеть, а все намеченные поселки были уже посещены, все вожди предупреждены. Собственно, все и так понимали: если эти земли перейдут под контроль Аддис-Абебы, их относительно сытая и вольготная жизнь тут же кончится. Придут люди вроде Джамала и возьмут все, что им понравится. По праву силы. Так что, за свое безбедное будущее вожди были согласны немного повоевать. К тому же, война – в случае победы, конечно – это трофеи. А кто же откажется прибарахлиться на халяву!

В общем, миссия вполне удалась, пришло время возвращаться. Ну и поговорить, конечно. Под колесами лежал сибирский тракт, ехать предстояло еще часа два.

– Так что там такого особенного с этими эфиопами? – спросил бывший сержант.

– Странные они. Необычные. Никогда таких не было.

– М-да, лучше бы, конечно, самому на них глянуть... Ну так хоть опиши их. Только максимально подробно, со всеми нюансами.

Женя помолчал, собираясь с мыслями и припоминая утренних гостей.

– Ну, во-первых, все они из разных племен. Это уже удивительно – шесть мужиков их шести поселков. Смахивает на выборную делегацию. А если учесть, что вместе пришли и Амхара, и Оромо, которые друг друга вообще терпеть не могут, то это вообще выходит за все мыслимые рамки.

– Не всегда люди враждуют, – возразил Григорьев. – Одни собачатся, другие уживаются.

– Не тот случай. Этим обычно только повод дай – в глотку друг другу вцепятся, а тут даже не вместе, а одни под началом других. Есть у этих эфиопов такой Мерон Херси. Явно, лидер. И наверняка образование получил еще там, на старой земле. По-английски чешет лучше англичан.

– Ну хорошо. А еще что у них странного?

– Одежда. Вернее, даже не одежда, а обувь. Штаны-рубахи у них все изорваные, все вразнобой. Ну и опять же, каждый какую-нибудь тряпочку с символом рода нацепил. А вот ботинки у них сплошь одинаковые. Затертые, но крепкие. Знаешь, я даже подумал, что это осталось от военной формы. Как будто материя износилась, а ботинки еще уцелели.

– Тоже не факт. Могли какую-нибудь локалку грабануть. Давай дальше.

– Дальше – все вооружены, но это как раз нормально, эфиоп без ствола как бы и не мужчина. Вот только оружие у всех разное, сильно не новое, да и не очень хорошее. Винтовка лишь одна, да и та допотопная. У остальных гладкоствол, а у одного и вовсе хаудах. Правда, справедливости ради надо сказать, что все оружие ухожено. Ни грязи, ни ржавчины.

– Да, это любопытно, – заметил сержант. – Сам знаешь, обычно у африканцев в стволе все, что угодно найти можно. Даже мокриц.

– Судя по виду, – продолжал Женя, шли они через лес и болота пешком, в волосах у некоторых хвоя застряла. Худые все, кожа да кости. И голодные. Федька рассказывал, какие глаза у них были, когда девчонки наши им еду принесли. Чуть слюной не захлебнулись. И ведь не разносолы какие, простая каша с мясом.

Какое-то время Григорьев молча крутил баранку, потом спросил.

– Ну а ты сам что об этом думаешь?

– Думаю, что неспроста это. Намек на военную форму, вколоченные навыки ухода за оружием, субординация – явно воинское подразделение. Либо сейчас, либо в прошлом.

– Вот и я так же думаю, – подтвердил Григорьев. – Помнишь, мы с тобой прикидывали, что будет с джамаловым войском? Так вот, они оттуда. Не сто процентов, конечно, но скорее всего. Ну а раз это бывшие солдаты, то девять шансов из десяти, что они пришли к тебе наниматься.

– У меня были такие мысли. Но Джамала-то еще когда грохнули. Где эти гордые сыны пампасов целый год шлялись?

– А ты подумай о том, что транспорта здесь мало, что люди здесь ходят, в основном, пешком, и что информация на уровне рядовых эфиопов распространяется со скоростью пешехода. Кроме того, в первую очередь они наверняка попробовали приткнуться к кому-нибудь из своих.

– Ну ладно. Допустим. А если это засланные казачки?

– Тогда ты бы уже валялся перед фортом с простреленной башкой.

– А если они рассчитывают потом в бою пострелять всех в спину?

– Вряд ли они такие наивные. Ни один руководитель не будет полностью доверять подчиненным, пока не проверит их в деле. Ты же не собираешься их селить в форте?

– Нет, конечно. А если это часть ударного отряда? Накопятся под стенами и нападут.

– А ты им копиться не давай. Сегодня с ними разберись, а завтра отправь, в зависимости от решения: на дело или восвояси.

– Допустим, они честно пришли ко мне. Но ведь армия мне не нужна, я их просто так кормить-поить не стану.

– А чего ты вообще хочешь? Как ты видишь перспективы форта?

Это был для Жени самый сложный и самый больной вопрос. Он думал об этом уже не раз, практически с того самого момента, как принял решение остаться в Заре, но решения как-то пока не находилось. А вопрос-то был архиважным. Чтобы куда-то двигаться, нужно выбрать направление, определить стратегические цели: чего он вообще хочет добиться в конечном итоге? Сотников строит промышленность и медицину. Он бьется за станки, металл, мастеров, врачей. А он, Женя, как-то отошел в сторону от, так сказать, линии партии. У него образовалось что-то типа хутора. Вроде, на самообеспечении, ничего из центра не тянет, но и конкретной помощи от него не сказать, чтобы много. Разве что эфиопские набеги прекратил. Хочется вернуться в русло? Чтобы жизнь кипела и бурлила? На какой-то период, пожалуй, да. А вообще, по большому счету? Куда рулить? Зайдем с другой стороны. Для чего Сотникову медицина и промышленность? Самоцель? Нет, он через это хочет стать наиболее предпочтительным партнером в торговле и, в дальнейшем, этим фактором подталкивать другие анклавы к присоединению. А развитый медицинский центр – дополнительная морковка, плюс очень дорогой товар. В условиях Платформы – вообще уникальный. То есть его главная цель – экспансия. Территориальная и численная. С расширением Русского Союза растут и его возможности. Вон, арабы сделали бездымные нитропороха. А Сотников наладил выпуск капсюлей и теперь пытается делать свои патроны. То есть и в военном плане он получает преимущество, а вместе с ним и все присоединившиеся анклавы. Получается, что главная цель союза – глобальное доминирование, чтобы никакие шведы и пикнуть не смели. А поскольку форт Заря входит в союз, то глобальные цели у него должны быть те же: расширение территории, разведка и хозяйственное освоение новых земель, присоединение новых кластеров. Значит, надо искать новые платформы и ставить новые форты. Надо организовывать экспедиции по зусульским территориям, искать локалки, расселять вокруг лояльные племена. По-хорошему, надо бы вообще поставить блок-пост на перекрестке Зусулки и Сибирского тракта, но для этого надо так прижать Аддис-Абебу, чтобы она раз и навсегда отказалась от поползновений в западном и юго-западном направлении. Вот это все Женя и выдал Григорьеву.

– В общем-то, разумно ты все разложил, – одобрил он. А теперь прикинь, куда этих людей можно встроить в рамках твоих планов. Армия здесь действительно не слишком нужна. По крайней мере, регулярная. А вот что тебе нужно, так это поселенцы. Вспомни, как янки обживали дикий запад.

– То есть ты считаешь, нужно предложить им землю? А если откажутся?

– А если откажутся, пусть валят нафиг. Заодно и проблема с засланцами разрешится. Если они примут предложение, отведешь их на место для поселения, подальше от форта. Если не примут, пусть уходят. А вот если и от земли откажутся, и уходить не станут, тогда можно и нужно будет поспрошать их с пристрастием.

– Отлично. Так и сделаем. Предложу землю, стартовый набор – топоры, пилы, лопаты, может, патронов немного подкину, продуктов на первое время. Хорошо себя покажут – оружием помогу. Пусть строятся, занимаются чем-то. Надо еще как следует подумать, что им в перспективе можно будет предложить. Собственно, от того, как начнут, будет понятно и как продолжать.

Женя задумался. Интересно: все эфиопы, которых он встречал, живут на уровне захудалой деревни. Но ведь на старой Земле в Эфиопии пусть пятнадцать процентов, но было людей, переселившихся в города, получивших образование, профессию. А тут, поскольку старые знания и навыки еще сохранились, вернулись, что называется, к корням. Устроить бы опрос в племенах на эту тему. Может, удастся найти среди сотни эфиопов хоть десяток знающих людей, которые могут быть использованы на производствах. И вот этот Мерон. Кем он был раньше, прежде, чем попал на Платформу? На простого крестьянина или солдата совсем не похож. Надо будет позадавать им эти вопросы.

Женя вернулся в форт уже в глубоких сумерках. Наскоро поужинал, собрался с силами и мыслями и направился в гостевой дом.

Его ждали. Все пришлые эфиопы во главе с Мероном Херси уже сидели у стола, но при появлении хозяина форта дружно вскочили с места.

– Добрый вечер, – поприветствовал их Женя по-английски.

Гости ответили вразнобой и каждый по-своему, но все без исключения крайне почтительно. Цветистых вступлений на этот раз не было. Все уселись за большой стол. Гости по одну сторону, Женя – по другую. Ходить вокруг, да около не было ни желания, ни сил, так что он сразу приступил к делу.

– Вы хотели задать вопросы. Спрашивайте.

Вопросов было много. О самом Жене, о присоединившихся племенах, о торговле... Были вопросы серьезные, были и смешные.

– Юджин, правда ли то, что ты можешь убить медведя одним взглядом?

Это спросил молодой – едва ли восемнадцатилетний – парень с хаудахом.

– Нет, конечно. Думаю, никто этого не может, – улыбнулся Женя. – Я встречался с медведем только один раз. Со мной была моя жена, и нам удалось его прогнать. Честное слово, мне не хотелось бы встретиться с хозяином тайги еще раз.

– Скажи, а Джамала действительно убил мальчик?

– А вот это – чистая правда. Только если вы назовете этого достойного воина мальчиком, он очень сильно обидится. Но да, убил, и теперь у него на поясе висит пистолет Джамала. Хотите – позову его, он вам покажет свой трофей.

– Не надо, мы верим тебе, Юджин. Но удивительно, чтобы такой человек, как Джамал оказался слабее мальчика с хаудахом.

Надо же, информация практически исчерпывающая. Поди, Федька хвастался в присутствии эфиопов, а те и разнесли.

Через час эфиопы выдохлись.

– Ну что, теперь моя очередь задавать вопросы, – объявил Женя. И, повинуясь отчасти какому-то внутреннему ощущению, отчасти внезапным приступом авантюризма, брякнул:

– Скажите, как вы все попали в войско Джамалу?

Наступила неловкая пауза. Почему – понятно: раз сразу не кинулись опровергать, значит, он угадал. А раз угадал, значит они в прошлом были противниками: все-таки Джамал воевал против Русского союза, непосредственно против Юджина, а они теперь вот, значит, так сказать... И кто знает, может, и стреляли друг в друга в бою за форт Сибирь.

– Мистер Юджин, скажите, а какая цепочка размышлений привела вас к этому выводу?

Это опять Херси. Умный мужик, ничего не скажешь.

– Разве я не прав? – уточнил Женя.

– Вы, конечно, правы. Но все-таки?

Ну, теперь можно было и приврать для пользы дела.

– Вообще говоря, я ждал вашего появления. Не конкретно именно вас шестерых, а вообще людей из отряда Джамала. И ждал, надо заметить, гораздо раньше. Ну а в вашем конкретном случае – мои личные наблюдения. Несколько небольших деталей, которые в совокупности трудно объяснить иначе.

Вновь наступила пауза. Гости мялись, не горя желанием высказываться.

– Давайте, я скажу за всех.

Мерон Херси обвел взглядом своих людей и, получив от каждого кивок в подтверждение, начал:

– У всех нас схожая история, хотя детали в каждом случае могут различаться. Так что я расскажу о себе, а мои товарищи, если сочтут нужным, меня поправят или дополнят.

– Я вас внимательно слушаю, – откликнулся Женя.

– Мистер Юджин, каждый из нас попал сюда, в этот мир, не один, у каждого было свое племя. Каждому неведомые существа, которые перенесли нас сюда, дали дом, землю, орудия труда, запасы еды и немного оружия, чтобы племя не стало жертвой местных хищников. Мы все жили в разных местах и тогда не были знакомы. Конечно, все здесь было непривычно и необычно: эти леса, этот климат… Мы, племя Херси, поселились на берегу большого озера к северу от Аддис-Абебы и начали возделывать землю и пасти скот, как делали это с начала времен. У нас было достаточно еды для всех, и достаточно места, чтобы не мешать друг другу. Сразу нужно сказать, что выжить удалось не всем. Одни замерзли в первую же холодную зиму, другие были уничтожены страшными монстрами, по сравнению с которыми местные огромные медведи все равно, что щенки, третьи не смогли сохранить урожай и умерли от голода. У Херси сначала все было хорошо, эти беды нас не затронули. Но на третий год на нашу территорию пришли другие племена. Они захотели отнять наши земли и все то, что было нами создано. И у них было хорошее оружие, много оружия. А нам защищаться было практически нечем. Сами понимаете, с двустволкой не воюют против самозарядных винтовок. Те, кто пытался сопротивляться, были уничтожены. Кто-то смог уйти в другие места. Мое племя тоже пыталось уйти, но у нас не вышло. Большинство мужчин было убито, а женщин забрали себе победители. Мне удалось выжить, не знаю, к счастью это произошло или нет.

Мерон замолчал, опустив голову и, видимо, заново переживая все, что с ним случилось.

– А что было дальше? – спросил Женя.

Эфиоп вздрогнул, отрываясь от тягостных воспоминаний (возможно, конечно, он просто был хорошим актером, но Женя решил, что это не игра), и продолжил:

– Не только мое племя было уничтожено. Люди рассказывали, что не меньше двух десятков племен потеряли свои земли. После этого в лесах на севере собралось много мужчин, которые лишились своих родов по той или иной причине. А потом появился человек, который сказал, что здесь, на юге, великий воин Джамал Сага собирает большое войско, чтобы отомстить обидчикам. Тогда мы все пошли к Джамалу.

– А что было потом? У вас очень разное оружие. Это Джамал вас так вооружил?

– Нет, Джамал дал нам автоматы, русские АКМ. Он научил нас воевать. Мы надеялись, что сможем вернуться и отомстить тем, кто выгнал нас с нашей земли. Довольно долго мы были с ним, но ты его убил. Мы не знали, что делать дальше. Мелкие начальники принялись ссориться друг с другом, спорить о том, кто теперь займет место Джамала, но договориться друг с другом они так и не смогли. В итоге войско Джамала распалось на несколько мелких отрядов. Мы пытались присоединиться к другим группировкам, но, по сути, были им не нужны. Все они хотели использовать нас лишь как пушечное мясо. Мы пытались вернуться в свои земли, но у нас не хватило сил прогнать чужаков. Мы пошли в Аддис-Абебу, но там мы тоже были не нужны. Возможно, в это трудно поверить, но с нами обращались, как со скотом. Даже тем, кто был Оромо, было нелегко, а с Амхара и вовсе не церемонились. Самый последний мальчишка, живущий в крепости, смотрел на нас как на грязь. От нас требовали, чтобы мы выполняли для них всю грязную работу. Чтобы нападали на поселки белых и приводили оттуда рабов, чтобы карали непослушные племена. Но мы не хотели этим заниматься. Мы решили, что раз нас не хотят считать за людей в своем народе, мы найдем себе место у других. И тогда мы подумали о тебе. Имя Юджина известно во всех поселках. Ты стал легендой у нашего народа, почти как Робин Гуд в Англии. Если ты смог убить Джамала, значит или ты сильнее, или твоя удача больше, чем была у него. А удача для воина зачастую важнее, чем сила.

Мерон перевел дух и продолжил:

– О тебе рассказывают множество историй, порой совершенно фантастических. Мы не знали, чему из этого можно верить, а чему – нет, и решили прийти сюда, чтобы узнать, что в этих историях правда, а что – вымысел и принять решение.

«Да, вот так живешь себе, и не знаешь, что ты, оказывается, уже легенда». Женя постарался не показать, насколько он охренел после такого заявления. Вроде бы, ему это даже удалось.

– Куда же подевались ваши автоматы? – Спросил Женя в свою очередь.

Мерон погрустнел.

– Когда мы отказались воевать с белыми, Оромо в Аддис-Абебе просто забрали себе все оружие и снаряжение, которое у нас было.

– И вы так просто все отдали?

– Когда на тебя наставлено несколько пулеметов, то особых вариантов не остается. Если бы мы попытались сопротивляться, нас бы просто расстреляли, так что пришлось подчиниться. Но кое-что у нас все же было припрятано. С этим мы и пришли к тебе. Мы все хорошие солдаты, и просим тебя взять нас к себе на службу.

Эфиоп закончил рассказ и наступила тишина. Женя не спешил с ответом, а гости не считали возможным его торопить. Наконец, хозяин форта решил, что пауза продлилась достаточно.

– Мне нравится ваша откровенность, – начал он неторопливо, внимательно вглядываясь в лица сидящих напротив людей. – Но есть три момента, о которых я должен сказать вам сразу, прежде, чем мы о чем-нибудь договоримся. Во-первых, если я приму вас, то вполне возможно, что вам придется воевать с людьми вашего народа. Сам я не ищу врагов, но так получается, что враги сами меня находят и большинство из них – ваши сородичи. Во-вторых, если вы рассчитывали, что я помогу вам отомстить, то вы ошиблись. Я не собираюсь воевать с войсками Аддис-Абебы, если только они не нападут первыми. И не собираюсь нападать на ваших обидчиков, потому что после придется воевать с Аддис-Абебой. И третье: Все жители этого форта умеют хорошо стрелять, даже женщины и дети. У меня достаточно оружия и патронов, чтобы защитить себя и своих людей. С того момента, как я захватил эту крепость, я ни с кем не воевал и стрелял только для тренировки или на охоте. Мне не нужно много воинов, я не собираюсь содержать армию. За моей спиной вся сила Русского союза. Но мне нужны рабочие руки, причем в большом количестве. У меня есть много земель, на которых нет ни единого человека. Если вы согласны жить рядом со мной, приходите сами, приводите тех, кто еще остался в живых из ваших родов. Если кроме вас в клане никого не осталось, я помогу вам взять жен из других поселков, и вы сможете возродить свое племя. Я дам вам землю и свое покровительство, помогу построить дома и дождаться первого урожая. Если нападут враги, ваши женщины и дети смогут укрыться в форте. Но взамен я потребую от вас участия в обороне форта в случае нападения, участия в общих работах и доли в добыче и урожае.

Было очевидным, что это не совсем то, чего ожидали эфиопы. Но Женя и не собирался вести с ними какие-то игры.

– Я даю вам время подумать до утра, – закончил он свою речь. – Завтра я приду к вам, и вы дадите мне свой ответ. Если вы согласны на мои условия, то завтра же вы начнете обживать свои новые земли. Если же нет – идите дальше, пока не найдется кто-то, кому нужны солдаты, а не, например, строители или врачи.

И прежде, чем повернуться к выходу, он увидел, как дернулось лицо у Мерона при его последних словах.

На улице уже совсем стемнело. Солнце давно скрылось за горизонтом, и западе над черной полосой леса была видна лишь тоненькая светло-синяя полоска. Разговор с эфиопами утомил Женю. Ощущая безмерную усталость, он добрел до башни, усилием воли втащил себя наверх, а раздевался уже машинально, в полусне. И, уже проваливаясь в сон, вспомнил, что так и не спросил Мерона о том, где он учился.