Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Подождав, пока ранка перестанет кровить, я натянула тапки и, прихрамывая, двинулась дальше. С этой стороны скала обернулась достаточно пологим холмом, поросшим сосняком. И откуда здесь что берется? Ну да и ладно, сосны есть, и мне этого факта вполне достаточно. Нижние ветки у сосен, как правило, толстые и сухие. Сколько-то с земли подберу, сколько-то с деревьев наломаю, на вечер-утро хватит. А, может, мне вообще сюда перебраться? Построю шалашик, буду по утрам купаться в лагуне со всеми мерами предосторожности, буду загорать на пляже, да и дрова будут рядом – костерчик там попалить, покушать приготовить... С другой стороны, там, на поляне, вода есть, и от ветра место хорошо закрыто. Так что нет, не буду переезжать. А то случится шторм или, там, ураган, и сдует меня нафиг с этого пляжа. Хорош, у меня и без того экстремальный отпуск.

Пока таскалась за дровами, проголодалась, да и начало темнеть. Быстренько сварганила ужин, порубала, прибралась, умылась, отложила дров на утро и села на одеяле поближе к огню. Засунула в костер большую прибрежную корягу. Все равно от нее толку никакого: прогорает махом, распилить-расколоть нечем, котелок на нее не поставишь, только и остается, что спалить просто так. Хоть немного тепла получить от этой деревяшки.

Я уселась, пригрелась и вспомнила про бумагу, присланную вместе с остальным барахлищем. Не поленилась, встала, отыскала и снова устроилась у огня, завернувшись в одеяло. Расслабилась, разнежилась, и позволила себе забыть обо всех проблемах. Сами подумайте: разве не красота? Над головой небо в звездах, рядом костер горит, в теле сонная сытость, разве что мышцы ломает малость – натаскалась сегодня. Ну да мне не привыкать, бадью с раствором ворочала – и ничего, а нынче и половины того веса не было. В общем, я разомлела и такое вдруг благостное чувство накатило... Да хрен с ними, с разбитыми коленками, покоцаной лапкой и всем остальным. Главное – мне здесь и сейчас ХОРОШО! Еще бы опустить голову на плечо правильному, надежному мужику – и больше ничего не надо. Можно и всю жизнь прожить голышом в одеяле на берегу лагуны, лишь бы... Костер стрельнул, и малюсенький уголек угодил прямо в меня, в лодыжку. Не обжег, но кайф поломал. Я вздохнула, развернула бумагу и при свете костра и звезд принялась вчитываться в хрен знает кем сочиненный текст.

Раза с пятого начали доходить отдельные вещи. Первое: меня какие-то засранцы из моего дерьма выдернули и в это дерьмо забросили. Причем, так же, как меня пацаны в свое плавать учили: киданули с моста в реку – и барахтайся, если жить хочешь. В общем-то я даже не против: если по ракушкам скакать не стану да по сторонам внимательней смотреть буду, то выживу. И не такое видали. В любом случае, здесь лучше, чем в моей клетушке, той самой, где восемнадцать метров общей площади. И ни тебе долгов, ни тебе халтур, ни козлины-начальника. Рай, да и только. С голоду не сдохну, потихоньку всякими бытовыми мелочами обзаведусь, буду в море купаться, найду пальмы с бананами и кокосами... Эх, девкам-то на работе не похвастаться! Ладно, пошли дальше. Этноформат... этнос... народ. Не определен. То есть, могут быть иностранцы? На моем острове? Кстати, а остров ли это? Надо будет прогуляться, посмотреть. Хорошо бы он действительно оказался островом. И я вся такая из себя прекрасная островитянка. А иностранец – на соседнем острове. И пущай плавает в гости, с цветами, вином и гостинцами. Если, конечно, акул не боится.

Что у нас еще? Донор-акция. Донор – тот, кто отдает? А, это про те самые полтора килограмма! Понятно. Дальше: наблюдение общее. Это что, за мной наблюдают? Как я тут голая бегаю?! Вот козлы! Извращенцы хреновы! Надо будет озаботиться бельишком, да хоть рубашонку какую завести. Так... задача общая. Задача? Кто мне что задал? Быстро просмотрела бумажку – ничего не написано. Ясно только, что от меня чего-то хотят. А чего хотят – не сказали. Одно слово, извращенцы.

И тут меня отчего-то такое зло взяло, что я подскочила с одеяла, ручонку левую, сжавши в кулак, в небо устремила, ребром правой по плечо отмерила и заорала прямо всем повисшим над головой звездам:

– А вот вам, инопланетяне х..евы! Манды бабской не насмотрелись? Да положила я с прибором на все ваше наблюдение! Как хочу, так и буду жить, в чем хочу, в том ходить и стану, хоть в трусах, хоть без. И в гробу я видала все ваши задачи!

И зарядила трехэтажным минут на пять. Злость выплеснула, выдохлась, полешки в костре поправила, в одеяло вернулась и снова за бумажку взялась. Что тут еще осталось? Так… степень самостоятельности полная... то есть, делай, что хочешь? Нормальный подход. И чего я на этих кадров взъелась? Они ж ничего, никаких условий не ставят. Вот тебе море, вот тебе снабжение, развлекайся! Ожидаемая адаптация, организация... То есть, они ничего особенного от меня и не ждут, писят на писят. Либо сделаю, либо не сделаю. Еще бы перед возвращением кредит мой погасили – так я буду не против и с полгодика здесь потусоваться. Что еще есть? Так, это понятно, это я помню... а, вот: в случае образования социальных групп… Это мне что, надо будет семьей обзаводиться? Не-не, на это я не подписывалась! Мне и одной хорошо! Хотя... Да сама ведь знаю, что хреново без мужика, что порой ведь белугой вою и на стены лезу. И не от бешенства матки, а просто потому, что хочется простого женского счастья. Нашелся бы нормальный мужик, честный, непьющий, с головой и с руками... Уж я б его любила, из кожи бы вылезла, а угодила, все для него бы сделала. И дома бы у меня все блестело, и вкусности всякой было бы настряпано, и килограммы свои я бы сбросила, в узел бы завязалась, а лишнюю пироженку не съела бы. А... – я мысленно махнула рукой – что о пустом мечтать! Растравила себя, дура. Ладно, хорош фигней страдать, ночь на дворе.

Я подраскидала костер, чтобы шибко не горел, легла чуть поодаль, завернулась в одеяло и уснула, крепко и без сновидений.

Глава 3

Я проснулась поздно, и еще какое-то время повалялась, понежилась, радуясь тому простому обстоятельству, что не нужно никуда спешить. Потом вдруг вспомнила про поставку, и меня прям подбросило: а ну, как проспала свой паек на сегодня? Судорожно схватилась за интерком: не-е, еще только восемь утра! Времени – вагон.

Я разложила костерок, сварила, позавтракала, умылась, разжеванной веточкой почистила зубы – надо следить за здоровьем, а то здесь, поди, стоматолога днем с огнем не сыщешь. Сразу подумалось: надо заказать нормальную щетку и пасту. Записать бы, чтобы не забыть, так, опять же, нечем. А нужно-то дофига всего: мыло, шампунь, кремов разных... да, хотя бы, элементарную расческу – второй день хожу бабой Ягой. Так и колтунами зарасти недолго.

Закончила утренние хлопоты и давай мозги морщить, сочинять, на что потратить свое богатство – целых полтора килограмма ништяков от щедрот космических извращенцев. Так и сяк прикидывала – выходит, что нужно вес еды на минимум опустить, чтобы на ту же расческу хватило. Нет, я так все перезабуду к началу сеанса. Надо пока что чем-нибудь полезным заняться. Например, жилье свое украсить.

Сказано – сделано. Потелепалась на берег и начала таскать камешки. Поровнее, поглаже, по размеру средненькие такие, по весу – килограмма на полтора-два. Притаскивала и аккуратно вокруг костровища выкладывала. Часа два туда-сюда бегала вместо зарядки, зато очаг получился – на загляденье, аж в два ряда. Ближе к огню высокие, большие, а вокруг еще ряд маленьких. Заодно на берегу приглядела гладкое короткое бревнышко, скорее даже пенек. Приволокла, положила около одеяла, взяла ножик и давай составлять список покупок. Парилась, маялась, считала и пересчитывала, в конце концов нарисовала. И хотя колупалась, чтобы вырезала на своем пеньке ножом буковки, все равно времени осталось вагон. Но ведь просто так сидеть и ждать – это ж китайская пытка! Во, у меня же дрова кончаются! Сбегала к морю, притащила еще одну корягу, небольшую, чтобы сил изломать хватило. Как раз к часу закончила. Подтащила к плите доставки одеяло, поминальник, еще пять минут подождала. Тут пискнул планшет и начался ШОПИНГ.

Сорок минут – это, конечно, немного, но, опять же, у меня не каталог Quelle, где можно все шмотье посмотреть, на себя прикинуть, на сто раз придумать, а потом еще на сто раз передумать, так что времени хватило с избытком. Что-то выбиралось махом, где-то я ковырялась и выпендривалась. Что интересно – в планшетном каталоге не было цен, только вес каждой вещи. А раз уж за деньги речь не идет, то я дала себе волю! Копалась, выискивала вещи получше, покачественнее, ну и подороже – в тех понятиях, к которым привыкла. Одним словом, отвела душу. И вот что у меня получилось:

1) рис – 200 г. Это как раз три взрослые порции. Крупа – она вообще легкая и калорийная.

2) Сублимированное мясо – 150 г. Тушенка – это, конечно, вкусно, но триста грамм в день – пока что лишку.

3) Чай – 50 г. Люблю чаевничать, слабость к меня такая. В конце концов, может быть у женщины слабость или нет? Вот и взяла, самый крутой, какой знала.

4) Сахар 50 г. Это, конечно, уже блажь, можно было и без него обойтись, но чай с сахаром намного вкуснее чая без сахара. Не верите – спросите у меня.

5) Соль, 30 г. Это тушенка уже соленая и со специями, а рис солить нужно. Впрочем, этой соли мне не на один день хватит.

С продуктами закончила, пошли дальше.

6) Термокружка, 20 г. Надо же мне из чего-то чай пить! Я такую в спортивном магазине видала. Затащилась однажды за новыми кедами, и давай глаза продавать. Напялилась на витрины, всякого разного насмотрелась, вот и кружку тоже приглядела. Стоила она почти что половину моей зарплаты. Легкая, практически невесомая. Меж двойных стенок возух откачан, чай в такой долго не стынет. А еще у нее крышка есть, значит, чай можно будет прямо в ней заваривать.

7) Трусики, носки на смену – 100 г. вместе. Не все же мне ходить нагишом! Да и сидеть голым задом на камнях – то еще удовольствие. Хорошо еще, у меня одеяльце имеется.

8) Тонюсенькая бледно-салатная моднючая рубашка из стопроцентного хлопка с длинным рукавом и на пять размеров больше, чтобы до середины бедра доставала – 300 г. А то иностранец с соседнего острова приплывет, а мне даже и прикрыться нечем.

Теперь туалетное:

9) кусочек мыла – 50 г. Думала взять поменьше, но передумала. Этого куска мне на неделю точно хватит, а там еще закажу.

10) Зубную щетку с пастой – 80 г. Не забыла, бе-е-е-е!

11) Расческа! 20 г. Можно было, конечно, десятиграммовую пластмасску, но я потрафила себе, любимой – выбрала деревянную, с узорами, из можжевельника. Пахнет – просто отпад.

12) Крем для рук, 50 г. На самом деле, наверняка меньше. Там такая банка – как минимум в половину веса. Зато самый крутой. Я видела, сколько такой стоит. Как раз всю мою зарплату.

Столько всего набрала – практически, весь свой список. Гляжу, осталось еще целых полкило, а я со своим выпендрежем столько провозюкалась, что времени до финального свистка всего ничего, меньше десяти минут. Пришлось экстренно сочинять, что еще нужно. Собственно говоря, нужно много чего, но вот так сразу... Мысли все спутались, я запаниковала, давай вспоминать, чего еще хотела. Так-то, вроде, все главное уже взято. Что еще нужно? Специй взять, перца черного, пакетик 15 г., лаврушки столько же... Интересно, а в море можно рыбу ловить? Так-то я умею, с пацанами на пруд бегала, с удочкой сиживала. Взяла наугад готовую снасть – леска, поплавок, крючок, грузило, а палку я и сама срежу в кустах. Еще 25 г. вместе с упаковкой. Во! Маникюрный набор! 100 грамм как с куста. Пластмассовые тапочки, чтобы купаться без страха – 150 г. Вот, млин! А на руке взвесишь – такие легкие! Эх, была-не была, побалую себя. Швейцарскую шоколадку с орешками, 50 г. Вроде бы, и все, хотела уже закончить и остальное на чай с сахаром расписать, как тут увидела пунктик в меню. Ух ты! Ювелирка! Блин, и не посмотреть-то, картинок нет. Вдруг мне не подойдет? А, наугад ткну. Вот эти сережки, золото с рубином, 25 г.

Почти все время вышло, а тут еще осталось 130 грамм. Это точно будет чай и сахар. Все, теперь отбежать и зажмуриться (и чтобы не наоборот), и можно идти за сокровищами.

Вот же дурочка! Всего набрала, а самое завалящее зеркальце забыла. И как прикажешь теперь красотой своей любоваться? Разве что в роднике отражение смотреть, там вода более-менее неподвижная.

По-быстрому нарубила пайку мяса, поставила варить и занялась собой. Расчесалась (сквозь матюки, конечно), чуть все волосья не повыдрала. Хорошо еще волосы не слишком длинные, только до плеч. Были бы как у подружки, до пояса, пришлось бы, наверное, обстригать. Надела чистое бельишко, рубашонку, носочки – человеком себя почуствовала. Выкопала в низинке еще один "тазик" – для стирки. Сполоснула грязное белье, разложила на камешках для просушки. Тем временем, мясо стало на мясо походить. Рису в котелок сыпнула и пошла сережки примерять. Красотища – неимоверная, тяжеловаты только малость. Я и так на личико недурна, а с такими сережками – прям ну ваще. Кто бы из девок меня увидел – ни одна бы на ногах не устояла. В воде, конечно, не тот вид, но все равно, я себе ужас как понравилась. Налюбовалась досыта и пошла обедать.

Закончила на сегодня с хозяйством, глянула время – половина третьего. Темнеет здесь поздно, так что часов шесть у меня есть, можно пойти, прогуляться. Заодно на обратном пути дров набрать.

Собралась, взяла купальные тапочки и пошла к лагуне. Путь знакомый, дошла быстро. Разделась, вещички аккуратненько на бережке сложила, камешком придавила, купальные тапки натянула и, памятуя вчерашние приключения, потихоньку двинула в воду. Не торопясь, зашла по пояс. Водица – парное молоко. Я накупалась, нанырялась... Надо будет попытаться выкружить вес на маску с трубкой, я пробовала, у меня получалось. Или, хотя бы, очки для плавания. А то глаза под водой солью ест. Подплыла к камням, что лагуну от моря защищают. Там водичка похолоднее, да и брызги все время, шум. Не, совсем даже не комильфо. Ву компрене? Это я в школе оригинальничала, французский изучала. До сих пор еще два десятка слов помню. Вот только акцент у меня кондовый рязанский, и никакого прононса. Доплыла до противоположной стороны лагуны, чтобы обратно берегом вернуться. Заодно и высохну по дороге. Встала я и плавно, глядя под ноги, давай вылезать. Иду и представляю себя Венерой, выходящей из морской пены. Ага, богиня красоты, млин, толстая, с целлюлитом, да и нос на солнце облезать стал.

Вода еще до колена не опустилась, вдруг слышу сдавленный такой не то хрип, не то кашель. Вроде как дыхание кому-то перехватило. Голову поднимаю – а метрах в пяти от меня стоит мужик. Да какой там мужик – ботан классический, одна штука. Длинный, худой, сутулый, в наглаженных брючках, в начищенных ботиночках, в рубашке цивильной с галстуком. И галстук-то, что характерно, со вкусом подобран. Знать, баба дарила. Пиджачок у ботана по-благородному через левую руку перекинут, а на запястье такой же терминал, как и у меня. У ног пакетик стоит, что внутри – не видно, а в руках – очки с толстенными стеклами. И эти очки он старательно концом галстука протирает.

И вот стоит этот ботан, очки трет, а сам смотрит совсем не на очки, и не на руки, а вовсе даже на меня. И пристально так смотрит, аж в лице переменился и дышать забыл. Что это там у меня, что даже такое чудо внимание обратило? Глянула – да он, мерзавец, мне на зону бикини пялится. Млять! А я же... да идиотка я! Нельзя так расслабляться, а то будет, как в анекдоте. Чисто инстинктивно, то есть, не задумываясь, я, для начала, использовала прием "вопль баньши", а после нанесения этому маньяку акустического ультразвукового удара, тут же применила гидравлическое оружие – плеснула водой, чтоб отшатнулся и зажмурился, а сама, пока злыдень не опомнился, метнулась обратно в воду и во все лопатки погребла к своему барахлишку. Вылетела на берег и, не успев отдышаться, накинула рубаху и застегнулась по инерции на все пуговицы. Пофиг, что я еще мокрая, потом вместе с одежкой просохну. Вот, значит, застегнулась я, трусья натянула, а потом подумала, и расстегнула верхнюю пуговку на рубашке. Подумала еще, расстегнула вторую и закатала рукава выше локтя. Потом нашла подходящий камешек, присела на него и давай кеды натягивать, а сама соображаю: мне браслетик с планшетом выдали, когда сюда закинули. У него – такой же. Значит, он что – тоже, как и я, жертва обстоятельств? Но – прибарахленный и с пакетиком. Костюмчик, скорее всего, "оттуда", а в пакете наверняка то, что он заказывал сегодня себе на обед. Вот он-то, кстати, о пакетике не забыл, сообразительный наш.

О, топает сюда. Хм, а ведь вежливый. Дождался на той стороне, пока я себя в порядок приведу, и только тогда почапал. Ну а я навстречу торопиться не буду. Расчешусь как следует, воду из уха вытрясу... Вот когда пригодились бы длинные волосы, их можно часами чесать. А тут два раза расческой махнула, и все кончилось. Да, надо будет какую-нибудь сумочку или рюкзачок себе выкружить, а то вот инструмент для наведения красоты и положить-то некуда. Стою, как дура, гребешок в руках тискаю. Волнуюсь, что ли? Не-не, хорош, а то я так все зубья у него пообломаю.

Пока ботан приближался, я его еще поразглядывала. А он вообще-то, если сильно не придираться, вполне даже ничего. Побрит гладенько, весь аккуратненький, не косой, не кривой, не лысый, как есть интеллигент. И ничего, что грудь впалая, зато спина колесом. А что это он свои очки так и не надел? Бутафория, что ли? Ладно, сейчас разберемся. О, на рубашке мокрые пятна! Значит, попала. Пустячок, а приятно.

Ложный очкарик приблизился, но предусмотрительно вплотную подходить не стал, остановился в паре метров. Видать, инстинкт самосохранения у него работает вполне исправно.

– Здравствуйте! Простите, пожалуйста, за то, что поставил вас в неловкое положение, но, поверьте, это произошло без злого умысла и было для меня так же неожиданно, как и для вас.

Голосок так себе. Ни проникновенной глубины, ни бархатистости, одним словом – козлетончик. Но, кажется, не врет. И смотрит мимо глаз. А куда это он глядит? Да как раз на мою расстегнутую вторую пуговку! Хотя... сама же расстегнула, подразнить хотела. А раз так – нечего и дергаться. О, сообразил, что я его разоблачила, покраснел, как рак и совсем в землю уставился. Ничего-ничего, я тебя научу свободу любить. Еще одну пуговку расстегнуть, что ли? Нет, не надо, а то еще с ним удар приключится. Или решит вдруг, что я его сооблазняю, а я, собственно, совсем не такая, облегченным поведением не страдаю. Лучше послушаю, что он еще скажет.

Ботан, тем временем, совладал с собой и продолжил:

– Разрешите представиться: Борис Митрофанович Адамантовский. Я...

Что было сказано дальше, я услышать не смогла. Я сперва фыркнула на "Митрофанушку", потом вспомнила, что такое адамант, а потом живо представила себе бабу Ягу из мультика: "яхонтовый мой!" и Бориса Митрофаныча на месте домовенка Кузи. Сдерживаться далее было выше моих сил, и я совершенно неприлично заржала в полный голос.

Давно уже я так не смеялась. До слез, почти что до колик. Я под конец уже стоять не смогла, просто рухнула на песок и билась в конвульсиях. И, млин, неловко – все-таки человек еще ничего такого не сделал, а остановиться и объясниться не могу. Отсмеялась, гляжу – он и вправду обиделся. Теперь пришла моя очередь извиняться. Прямо так, из полулежачего положения, еще прерывающимся, сбивающимся на смех голосом и начала:

– Простите, я ничего такого особенного в виду не имела, просто внезапно представилась одна вещь...

И я ему описала свои больные фантазии. К моему полнейшему изумлению, он, помолчав несколько секунд, вдруг хрюкнул, потом еще раз, а потом принялся ржать как бы не сильнее, чем я минуту назад. Единственное отличие – на ногах удержался. Я на него поглядела и снова принялась смеяться. Так мы с ним на пару и хохотали, как два идиота.

Наконец, все закончилось, ботан галантно протянул даме руку и помог подняться на ноги. И даже деликатно отвернулся, пока означенная дама отряхивала телеса от налипших песчинок.

– Как я могу к вам обращаться? – спросил он, когда мы, наконец, смогли продолжить разговор.

– Анна.

– А по отчеству?

– Да какое, нафиг, отчество?

Я не выдержала слишком большого количества куртуазии и перешла на более легкий и привычный способ общения.

– Просто Аня. А сколько тебе лет?

– Какое это имеет... Двадцать шесть.

– Мне двадцать четыре, поэтому давай на "ты". И вообще: все эти словесные реверансы действуют мне на нервы.

– Ну давайте... то есть, давай.

– Я буду звать тебя Борюсик.

– Но почему?

– Потому, что, во-первых, ты – вылитый Борюсик. Ну сам на себя посмотри, на Бориса Митрофаныча ты никак не тянешь. А во-вторых, это лучше, чем Митрофанушка и Кузя.

Вновь живо представив себе Борюсика на месте Домовенка, я гыгыкнула, но удержалась от дальнейших фантазий. Борюсик покорно кивнул, и мы продолжили:

– Скажите, Аня, вы... ты при каких обстоятельствах оказалась в этом месте?

– При бытовых.

– Это как?

Он недоуменно уставился на меня.

– Элементарно, Ватсон, – прыснула я. – Заснула дома, проснулась здесь, на рассвете, на берегу моря. Прям как была, в трусах и одеяле. Романтика, блин! А ты? – спросила я его в свою очередь.

– Да, знае... знаешь, примерно так же. Только задремал между лекциями, и вот, понимаешь, проснулся от того, что упал. Думал, что со стула, оказалось – с камня.

– Забавно, – опять хихикнула я.

– Ну, я бы так не сказал.

Он потер плечо, видимо, пострадавшее при падении.

– Аня, вы не понимаете всю глубину возникшей проблемы. Ведь где-то там остались мои студенты, недочитанные лекции, научная работа, мои обязанности, квартира, мама, да вообще вся моя жизнь, в конце концов!

Не удержался мальчик, сорвался на "вы" и на возмущение. У него студенты? Да он, поди доцент? Хотя, где ему – скорее всего, так, аспирантик. Зато теперь известно, кто ему галстуки к рубашкам подбирает. Борюсик, выходит, полноценный маменькин сынулька! Вот свезло, так свезло. А как он на меня глядел-то! Похоже, он, до кучи, еще и мальчик-колокольчик, из тех, что "не динь-динь". Я, конечно, все свои соображения оставила при себе. А вслух, пожавши плечами, сказала:

– Ты ведешь себя неконструктивно.

Он настолько удивился, что даже жаловаться перестал. Видимо, в его представлениях о жизни, слова "ум" и "женщина" даже близко не соседствуют. Да и я со своими обычными манерами на интеллектуалку никак не тяну. Собственно, я и не она. Так, наблатовалась то здесь, то там, книжек поначиталась, да и жизнь чему-то научила. Не удержалась, съязвила:

– Умные слова знают не только очкарики. Кстати, а что ты очки не надеваешь?

– Да как-то так случилось… в общем, я, когда оказался здесь, стал достаточно хорошо видеть и без них. Я понимаю, в это трудно поверить…

Действительно, трудно. То есть, он меня всю до последнего прыщика разглядел? У-у-у, злыдень писюкатый! Так, вроде, на мове сексуального маньяка кличут.

Кажется, последнюю фразу я вслух сказала. Иначе, с чего бы он так надулся? Впрочем, ненадолго. Надулся, помолчал, сдулся, продолжил разговор:

– И что ты предлагаешь?

– В смысле? – не врубилась я.

– Ну как же, ты сказала, что я неконструктивен. Так что ты предлагаешь?

– Это ты должен предлагать. Ты же из нас двоих мужчина, или я чего-то не заметила?

И я пристально посмотрела на две ладони ниже его талии.

– Э-э-э...

Он снова покраснел, затушевался и принялся искать ответа на вопрос о смысле жизни на носках своих ботинок. Понятно, спекся ботаник. Что ж, добивать, так добивать.

– Молодой человек, вопрос Чернышевского "Кто виноват" является, по сути, вторичным. Об этом можно рассуждать, сидя на диване перед телевизором в позе Буратино, со стаканом водки в одной руке и луковицей в другой. Гораздо рациональнее прежде определиться на предмет "Что делать".

– И как вы себе это представляете?

О, сбился на академический тон. А хрен тебе, Егорка, сам шевели мозгами.

– Для начала, я предлагаю сравнить полученные от наших "Командировщиков" инструкции.

– От кого?

Я начала терять терпение.

– Ты в самом деле такой тормоз, или притворяешься? Какие-то хмыри нас сюда заслали, пайком снабдили, задание выписали. Считай, отправили в командировку. Вот они, соответственно, и Командировщики.

– А-а-а! У меня был текст на экранчике вот этого, – он протянул руку, – планшета. Там было сказано, что это место находится на какой-то Платформе-5 и называется "Затерянные острова", и что в полдень дадут дополнительные инструкции. Потом еще в полдень, как было обещано, появился еще один текст, но он был слишком большим, и я его запомнил очень, так сказать, фрагментарно.

– А панель поставки ты нашел? Первый заказ сделал?

– Э-э-э...

– Ясно. Прощелкал, значит.

– Да нет, конечно же!

– Если не секрет, что взял?

– Три сэндвича с ветчиной, плитку шоколада и бутылку минералки.

– И, конечно, все уже сожрал?

– У-у меня еще один остался. Только не полностью. Но если ты не против...

Борюсик полез, было, в пакет, но я его остановила.

– Не надо, я уже обедала. А воду ты всю выпил?

– Всю. Тут, знаешь, довольно жарко...

– А бутылка где?

– Выкинул, конечно, – пожал он плечами и глянул на меня так, будто я сказала несусветную глупость.

– Балбес!

Каюсь, не стерпела. А кто бы вытерпел такое чудо? Правда, в последний момент удержалась, чтобы не отвесить этому оболтусу хорошего леща. Борюсик тоже решил проявить характер:

– По какому праву ты на меня кричишь? Я тебе не мальчик! И вообще...

Ботан быстро сдулся, перейдя в свое обычное состояние, а я задумалась.

Да-а, тяжелый случай. И как этому созданию объяснить, что он, мягко говоря, не прав? И ведь орать на него бесполезно, он просто не воспримет. Надо сперва решить, что с ним делать дальше. Нет никакого желания вытирать ему сопельки, готовить кашку и прочее. А то потом он решит, что я должна ему стирать носки, рассказывать на ночь сказки и делать все прочее, что обычно делала его матушка. Не-ет, я на такое не подпишусь. А вот бутылочку, которую он выкинул, надо бы найти и подобрать. Мне все равно в ту сторону идти, а он вряд ли сообразил тару куда-нибудь подальше закинуть. Надо только кадра этого отшить, чтобы следом не тащился. День-другой померзнет-поголодает, глядишь, и мозги на место встанут. Я изобразила обиженно-презрительную гримаску, и с той интонацией, с какой ставила на место дворовых мальчишек, заявила:

– Ну вот что, значительно старший, ты куда-то шел, вот туда и иди. А у меня дела, знаешь ли, мне некогда.

– Но...

Кажется, до ботана стало что-то доходить.

– Но ты хотя бы объясни, что я не так сделал!

Надо же, голосок почти что жалобный. Опять же, как будто, искренен, и действительно хочет что-то понять. Придется объяснять:

– Ты, заявляешь, что не мальчик, но мозги у тебя пятилетнего ребенка. Тебе дали полтора килограмма всего на свете. И что ты взял? Перекус на два раза. А что будешь жрать вечером? А утром? Хочешь, скажу, что будет дальше? Через час ты дожуешь остатки последнего бута, еще через час – шоколадку. Потом захочешь пить, а вода уже закончилась. Ты будешь шататься по острову, если повезет – найдешь какую-нибудь лужу и будешь кружить около нее, потому что набрать воды тебе будет не во что. А к следующему полудню ты будешь сидеть где-нибудь на камушке с подведенным от голода брюхом, и то, что закажешь, сожрешь в первые пять минут. И доживешь ли до третьей поставки – хрен его знает. В общем, сидишь себе, худеешь не по дням, а по часам.

– Но почему?!

О святая наивность! Мне что, предлагают сыграть Красную Шапочку? А пускай!

– Ты никогда и ничего не сделал в жизни сам.