Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Параллельно с этими работами приводилась в порядок и техника из нашей доли – первым бригада восстановила тот экскаватор-кроху, что нам достался. Работая вечерами, всего за неделю его полностью пересыпали, перебрали, сменив все испорченное в воде – и запустили в работу. Да – маленький. Ковш всего на сто килограмм. Да – неудобный. Машинисту сидеть приходилось на откидном сидении сбоку и под открытым небом. Но он работал. И, при том – нормально.

Следующим в очереди уже был древний тросовый экскаватор – и вот с ним провозились намного дольше. Пришлось не только перебирать мотор и всю систему, но и придумывать – как поставить спереди лопату. Но, поломав голову, совместными усилиями сделали и это. На гусеничный и один из колесных поставили съёмные крановые узлы – получился один на полторы тонны, а второй на три грузоподъемностью. Хоть они нам пока и не нужны – но никто мастерам это не запрещал. И в течении некоторого времени задний двор за зданием котельной постепенно заполнился разной колёсной техникой. А Бернар, не переставая экспериментировать, пытался сам сделать дизельный двигатель такой мощности, чтобы он без проблем обеспечивал все требования флотских. И, опять же, как не странно, но у парня хоть и медленно, но это получалось.

Конечно, все его узлы он вручную, при помощи молотка и зубила, не делал. Роясь в той литературе, и справочной, и общего пользования, что ему взяли в заказах, он вначале выбрал устроившую всех модель. А уже после этого, надоедая и Победе, и Дробову на Базе, за неделю выбил все его детали и узлы. И процесс пошел. Несколько дней совместной работы, и на стенде загрохотал совершенно новый агрегат…

День 32. Часть 1. Поход двух судов к Карандашу и Гантеле. Установка радиоретранслятора и радиомаяка. Мишель об оружии. И! Спор неизвестных водителей.

День 32

Часть первая

Поход двух судов к островам «Карандаш» и «Гантеля».

Установка радиоретранслятора и радиомаяка.

Рассказ идет от лица командира экспедиции, старшего лейтенанта в той жизни – Ольги Войковой. Мишель об оружии. И! Спор неизвестных водителей.

Ольга Войкова

В этот раз от Победы одновременно вышло в очередной рейд сразу два парусника и мотокатамаран – это красавица Изабель, и недавняя переделка Базы, наш грузовой катамаран Измаил, но уже с мачтой и парусами, снова отправились по уже знакомому маршруту. Хоть у него и есть свои два подвесных мотора, которые мы временно сняли и принайтовали у рубки, в надежде разжится бензином, а то, того, что есть в баках, только бы хватило на обратный путь. Но, пока, его основной движитель – это ветер и паруса. Нас отправили с очень важной и определенной целью – обследовать остров Гантеля, и, прикончив там мифического «динозавра» – охранника склада, что расположен на соединяющей обе его части перемычке, выгрести из него все нужности.

Новодел же, с урезанным экипажем и под командованием радио-гуру, поляка по национальности, но коренного харьковчанина Петра-Пиотра ушел в более короткий поход. Всего лишь к первому острову нашего Главы, России, там, буквально рядом, ими было обследовано высокое скальное образование, названное Шерстистым, за похожий внешний вид, если смотреть с расстояния. Такой впечатление ему придавали растущие на верхней площадке деревья и кустарники – мы и сами в этом убедились, проходя мимо.

Ну им и задача была выделена намного проще – только установить там, на верху, антенны, и всю нужую аппаратуту в домике бывшего склада, служившего некоторое время самому Петру жилищем. Когда он несколько дней, еще в самом начале, был там смотрящим первой в сообществе специальной радиостанции, что обеспечивала, да и сейчас это делает, связь между самой Россией и Победой. Но там, по словам самого командира первой в его жизни экспедиции, работы намного меньше – всего на два, ну, может быть, на три часа.

Ну а нам, всё то, что мне наказали, как и подъем затонувшей там вблизи яхточки, будет уже на обратном пути. Основная цель похода – это подъем вначале альпиниста, а потом и бригады монтажников, на самую вершину Карандаша. А так как нам рассказывали и Стас и Иван – что на Шерстистом, когда там обнаружили, на его вершине, склад и радиостанцию, что до сих пор работает как мощный ретранслятор, звероида-охранника не было. То и тут надеемся обойтись без оного. А какого лешего туда тогда взбираться? Так это! Целей у нас поставлено много. Первая – сам склад, не может быть что там не найдем ничего полезного. За всё то время, что мы тут обнаруживали и прихватизировали подобные сооружения, ни единого раза не было пустышки.

Вторая – и она, наверняка, самая главная, это установка и обустройство приводного радиомаяка, и такой же как и на Шерстистом, ретрансляторной радиостанции. Только ради этого нас тут шесть человек бойцов – охранять сверхценные тушки радистов – старичка Макса и новенького, только позавчера привезенного на Победу поисковиками эскадры Малого, чеха Лубоша Гамачек. А как с ним все общаются? Просто «кино и немцы», если смотреть приходится со стороны. Или же – а нахрен оно всё это мне сдалось, если самому жестикулировать на пальцах и теми крохами, что остались в голове со школы от занятий немецким языком, пытаться донести до него то, что вот именно сейчас нам или мне нужно знать. Или ему самому сказать.

Короче – вот именно теперь я и понимаю суть приказа Старшого – всем иноземцам, что проживают в нашем сообществе, обязательно и, как можно скорее, изучить хотя бы основы нашего, главного русского языка. Так как мы все, что уже есть в составе анклава, так сказать – совместным силовым решением, правда в основном в душе, и приняли этот приказ, и одобрили его, а теперь со всем старанием выполняем. То есть – выполняют. Они. Те, кто нерусские – НЕ Русь. Это я у себя в мыслях так говорю, прекрасно осознавая то, что стоит только мне так сказать вслух, и, не смотря на то что я лейт, схлопочу в фейс, и не гарантированно, что не тейблом. Хотя я к ним всем – и тем, кто с нами живет, бывших жителей нашей старой планеты Земля, и всех остальных, с кем мы дружем, или кого находим – прекрасно отношусь. Просто – нерусь она и есть не – русь. А так, мы все свои, родные – земляки, то есть – земляне.

Для подъема на этот Карандаш с нами идут два «как бы альпиниста» – правда, они всего лишь любители, а не матёрые профессионалы. Это шведка Эбба, вот она, правда по её личным словам, была с опытом. И, как ни удивительно – молдаванин Мичо Миков, который, как оказалось, несколько раз в Карпатах пробовал этим заниматься. Ну и я, в качестве силовой и больше моральной, поддержки – в горы никогда не ходила, и по этим каменюкам сроду не лазала. Просто в училище был у нас факультатив – атака и проникновение в многоэтажное жилое здание, вот, как бы, и всё.

Ещё вчера с Базы привезли откованные в пику с одного конца прутки, завернутые кольцом на другом, так называемые скальные крюки, их шведка будет во все доступные щели и трещинки по мере подъема колотить. Ну и Глава заказал разные принадлежности, типа карабинов, несколько динамических веревок, две статических по двести метров, скальных молотков – три, с запасом. И, самое главное, что он взял, я так считаю – страховочную систему, но вот правда её Эбба сама потом целый вечер под свои параметры и понятия переделывала.

Подъем оказался не просто трудным, а очень и очень тяжёлым для девушки, выматывающим все её силы. Потом, после того как наша скалолазка уже оказалась на вершине, определили высоту Карандаша растянутым статическим репшнуром – сто восемнадцать метров, из которых большая часть, это практически гладкая вертикальная стена. Первый рывок был знатным – слегка наклонное основание скалы и часть стены в двадцать пять метров она прошла всего за полчаса. Спустившись на Изабель, и отдохнув минут пятнадцать, продолжила подъем.

Потом эти периоды отдыха все увеличивались, а пройденное расстояние уменьшалось – но покорила скалу она через пять часов. Стоило ей только передать это по рации, как наверх, естественно страхуясь, рванул один из бойцов и Мирчо. И только тут, глядя на их подъем, я поняла, зачем так много было нам дано этих скальных крюков. Хотя они и были наколочены каждые сорок-пятьдесят сантиметров друг от друга, но подниматься по этой гладкой вертикальной поверхности было очень тяжело. Представляю теперь, как досталось покорительнице этого монстра. По рассказу работающих там, внешний край площадки был огражден естественным каменным парапетом, с полметра шириной и высотою по колено.

– Ну что? Отдыхаешь? – спросили у неё, лежавшей на спине с раскинутыми руками, – тяжело достались последние метры?

Перед самой вершиной скала была хоть и с небольшим, но обратным уклоном, – позже рассказывал Мирчо, – даже нам было трудно взбираться, держась за крючья, а как же ей пришлось, бедной?

– Да нормально все, и хуже в моей практике бывало, – вдруг услышал он такое в ответ. Это хорошо, очень даже хорошо, значит девчонка не неженка кабинетная, а вполне самостоятельная и самодостаточная личность.

– Ну тогда отдыхай, а мы тут пока сами осмотримся.

– Неее! Это моя первая покорённая вершина на Островах. Я тоже хочу присутствовать при осмотре этого склада.

И правда, – по рассказам парней, – внешний вид строения напоминал обычную сельскую сараюшку с односкатной крышей, правда не из досок, как в деревне у деда, а из бревен, то есть – он рубленный. Не большой, но и не совсем крохотный – прикинув шагами, вышло порядка четырех метров в ширину и восемь в длину, с большой метровой ширины дверью, расположенной примерно по центру. Так же, сооруженная из бревен, но собранная не на гвоздях, а на рубленых лапах в чашку. С мощными проушинами и металлической полосой в ладонь шириной в качестве засова. По обе её стороны, на высоте роста обычного среднего человека два проёма в стенах, окна такие, высотой в одно бревнышко, и, даже, вроде, застеклённые. Обошли вдвоем его вокруг – но кроме такой же односкатной пристроечки, прилепившейся с одного торца, с дверью, закрытой на похожий, но намного меньший засов, больше ничего интересного обнаружено не было.

– Ну что, первооткрывательница, готова к поиску и осмотру здешних сокровищ? – своим вопросом стимулировали девушку поднятся, – раз встала, то будь добра, открывай врата в пещеру Алладина первой.

Не знаю, может быть так и должно быть, но ничего особо ценного на первый взгляд там не было. За дверью шёл коридор, метра в полтора шириной, в его левой стенке было две узких двери, а в правой – одна и пошире. Повернули, как и положено мужикам – налево. Первая комната – радиорубка и мастерская по обслуживанию и ремонту радиоаппаратуры. Копия такой, как на Шерстистом, где я уже успела побывать, ламповая радиостанция, стойки с разными деталями, два прибора на столе с дальнего краю от входа лежат. Значит в следующей – продсклад, а напротив жилая комната с каменной печью или камином, как и на прототипе. Так всё и оказалось, только лежанки рассчитаны всего на три человека, как и кухонные принадлежности – ложки, кружки, миски. Выслушав отчет, распоряжаюсь:

– Ну что? Я даю команду на поднятие радистов, а вы пока всё тут лишнее выносите наружу, так как обслуживающего персонала тут не будет, то и негоже оставлять такие полезности.

Вначале туда поднялось двое бойцов, они принесли с собой ещё три бухты репшнура, и перемещение грузов началось. Они поднимали с Изабель упакованные заранее в вещмешки радиомодули, одновременно опуская обратным ходом находки вниз. И уже в самом конце, под нижней лежанкой мы нашли раньше почему-то незамеченный склад. Да-да! Склад! Аккуратно замотанные в брезент два продолговатых свертка. А достав их и развернув, все чуть не сели на пятые точки от удивления – в более длином были винтовки, три штуки.

Но такие огромные!

С крюками, закрепленными почти сразу за ложем внизу ствола, и калибром просто поражающим – палец запросто со свистом вскочил внутрь, когда я захотела проверить его. А в меньшем были копии их же, также три, но с укороченными стволами больше чем в половину, и для чего – мы и не въехали, никто не сталкивался с подобными монстрами. Только когда вытащили патронные ящики, недоумение чуть прошло – первые и были винтовками, только скорее всего однозарядными, магазином там и не пахло. А вторые – как я допёрла, были ручными мортирками, или прообразом своих современных потомков, то есть примитивными гранатометами.

С ними в комплекте шло два типа мин – шаровая и цилиндро-коническая, с направляющими хвостовиками или стержнями мины. Патронов там нашли два типа, по триста штук каждого, а мин – шаровых сто пятьдесят, а цилиндрических семдесят пять. Прикинув возможность опустить их этими свёртками, парни забраковали этот вариант сразу – вес каждой винтовки был порядка двадцать килограммов, а мотрирок примерно десять-двенадцать. Так что, не рискуя, и аккуратно увязывая каждую единицу за ствол, они их в четыре руки и двумя репшнурами быстренько опустили на парусник.

Потом пришел черед боеприпаса, вот его пришлось перегружать в вещмешки. Только через сутки, уже дома, переворотив большую часть имеющейся у нас справочной литературы по оружию, Мишель определил что это такое – «монстры» оказались крепостными ружьями русского конструктора Гана, спроектированные и выпущенные ещё в далеком восемьсот семьдесят третьем году. А определенные мною мортирки-гранатометы-минометы ими и были – уже в девятьсот четырнадцатом году они и были сделаны на базе немного переделанных тех же ружей. И, напоследок, нам досталось обследовать пристройку в торце – а, как все и подозревали, там был бензогенератор, на полках у капитальной стены стояло три больших аккумулятора, и на закуску на полу стояла бочка, открыв которую, по запаху определили что она с бензином.

– Ну что, Максим, много ещё вам возни с радиостанциями? – когда все приняли и уложили на палубе и в трюме Изабель, задала по рации вопрос парню.

– Уже заканчиваем – осталось с полчаса на все соединения, согласования и окончательные настройки, и мы свободны.

К этому, с таким нетерпением ожидаемому всеми ответу, мы опустили вниз всё, полностью – включая генератор, аккумуляторы, рацию. Тут это теперь было не нужно – помощники уже успели под их руководством смонтировать на крыше, которая, к счастью, смотрела своей наклонной частью на юг, резервные солнечные панели. А в качестве основного генератора был установлен небольшой ветряк на мачте всего в три метра. Хоть он и был только на шестьсот ватт, но Макс объяснил, что для подзарядки питающих этот комплекс батарей его вполне хватит, и не на один год успешной и бесперебойной работы.

– Вот и всё. Мы уже справились с наладкой полностью, – объявил он через двадцать минут, – ретранслятор проверили связью, с самим Шерстистым, Победой и Базой. А приводной радиомаяк уверенно слышат все суда, и наши, что находятся в зоне связи, и соседи группы Кота.

– Ну, тогда спускайтесь вниз, на Изабель, – скомандовала я.

Они проверили всю вершину и помещение склада, не забыли ли чего, и все по очереди начали исполнять цирковой номер снова, только уже в другую сторону.

– Оставим крючья в скале? Или выдернем нижних штук пять–восемь? – спросил после отдыха у Эббы.

– Как вы, русские, говорите – береженого бог бережет, а предосторожность его стережет, так что я выдерну нижний десяток, чтобы у посторонних не было соблазнов взобраться наверх. А остальные на поверхности почти и не заметны, практически сливаясь своим цветом с камнем.

К этому времени Измаил с небольшой яхточкой на буксире уже несколько часов стоял борт о борт с основным судном, маня неизвестностью чего-то накрытого брезентом на палубе.

– Ну что, со своими заданиями полностью справились? – задала по их прибытию вопрос своему заму в этом рейде, что и командовал бойцами на том судне, Антону Павлово.

– Так точно. Даже с перевыполнением.

– То есть? – я не поняла сначала смысла ответа.

– Кроме своего основного задания на Гантеле, уже после его выполнения, связавшись с Бруновичем и узнав, что вы ещё работаете, сходили на остров Пик, где по отчету прибывших изумрудников, был найден ещё их первым главой на вершине склад. Решили просто пройтись по местным достопримечательностям, и, на всякий случай, взобраться наверх.

– Ну хоть смысл в этом был?

– В том-то и дело, что был. На месте склада, который они разобрали и сразу же вывезли, под бывшим полом обнаружился небольшой запас долгоиграющих продуктов. Ну мы их сразу, естественно, и прихватизировали.

– А это что на палубе у тебя стоит? Накрытое чехлом?

– Раритет. Прикинь – я такой только в музее раньше видел, а тут новёхонький, муха по нему не ходила, а если и ходила, то в мяконьких тапочках.

– Так что там такое?

– Фрицевский, времен той войны, гусенично-колесный мотоцикл, если я правильно помню, его называли Kettenkrad – за то, что визуально он напоминал гибрид трактора и мотоцикла, или как мы любим говорить, скрестили немцы ужа и ежа. Я, когда увидел там в складе это чудо, сразу вспомнил, как вот недавно наши извращались с мотоблоком, обрабатывая такие большие площади под посевы. А ведь это практически как трактор – на понижайку поставить, и девяносто процентов проблем сами собой отпадут. Жрёт топливо, правда, он на такой скорости как не в себя, но в качестве добавки там с ним было две бочки бензина, на запах – как будто только с заправки, свеженький, вонюченький.

– Так ведь только пару дней назад в бонусах был минитрактор с офигенной кучей всякого навесного оборудования, да и старшие хотели чего-то там творить из недавно привезенных машин-утопленников, что соседи подарили.

– Ну и что? Запас техники подобного рода лишним не будет никогда. Найдут применение. Тем более, что Иванович уже отправил на Надежду гарнизон, и я краем уха слыхал, что на ней будут устраивать зерновые поля, мы-то растём, всё прибывают люди и прибывают. Хоть и по одному-два человека, изредка, или как Малой привозит – сразу по два с лишним десятка, но прогресс есть. И жрать хочется всем, регулярно, и обязательно минимум трижды в день, а хотелось бы притом ещё и вкусно.

– И это все, что там было?

– Конечно же нет. Нам досталось, кроме стандартного набора продуктов, немного запчастей к этому бронемеху – типа гусянок, катков, разных фильтров, масло, и моторное, и погуще, для трансмиссии. Ну и чуть вооружения – три винтовки, вроде Mauser, но я в этих древностях не сильно разбираюсь, и три пистолета, с виду как в фильмах показывали Парабеллум, сразу узнаваемый, с бобышками над ствольной коробкой. Но вот сам ствол у него намного длиннее обычного, его в длину можно одновременно обхватить двумя ладонями. К ним по три обычных, плоских магазина и по два круглых барабана, зачем они – я не знаю, ну и самая конфетка. В небольшом чемоданчике-кейсе нашли шесть глушителей, двенадцать пакетиков сменных мембран для них, ключи для их разборки, и три оптических прицела.

– А это им зачем?

– Увы! Но в таких тонкостях я ничего не понимаю. Пусть разбираются с этими секретами наши оружейники…

А уже потом, дома, Мишель рассказал, что это не Парабеллум, а Люггер – Large Pistole 08, выпускался до и во время первой мировой войны для вооружения унтер-офицеров полевой и крепостной артиллерии, первых номеров пулеметных расчетов, саперов, водителей бронемашин и грузовиков. Вести огонь из него можно было на расстояние до восьмисот метров. Для этого с его кожаной кобурой скрепили деревянный приклад, присоединявшийся к оружию при помощи выступов, входящих в пазы рукояти пистолета. Ну точно копия наших знаменитых революционных Маузеров – Maustr-С96.

Впоследствии пистолет LP.08 даже получил известность под неофициальным названием Artillery Luger или Артиллерийская модель. Но уже в том же девятьсот четырнадцатом году, после того как война перешла с активной фазы в позиционные действия, для штурмовых подразделений понадобился довольно лёгкий пистолет, с возможностью вести огонь на большую дальность, ну и, желательно, в автоматическом режиме. Вот и создали такой его вариант, с круглым магазином, что висел ниже рукояти, а когда начались штурмовки городов и выполнение заданий на уничтожение командования, добавили в комплект глушитель и оптический прицел. Кстати – барабанный магазин вмещает в себя тридцать два стандартных патрона 9×19 Para, как их сейчас называют…

Ну и свое мнение спецами-автоводителями было высказано по отношению к раритету прошлой войны – немецкому полугусеничному мотоциклетному монстру.

– Интересная машинерия, – рассуждали они вечером, сидя за кружкой узвара чуть в стороне, но все равно перед экраном телевизора, на котором разворачивалось действо очередного фильма периода Союза, к которым все обитатели Дома почему-то пристрастились, – хоть и древняя, как гуано мамонта, но все равно с изюминкой.

– Да и не говори. И изюминка у их всех такая… шикарная да забористая. Слов нет. Ни нормальных, ни, тем более, матерных.

– Хмык. Ты так о нем отзываешься, как будто видел в живую.

– И видеть – видел. И, не поверишь, даже работать пришлось несколько сезонов во время юности.

– Ух ты! Не брешишь?

– А чего бы мне …»звиздеть» о этом? У прадеда в Белоруссии их сохранилось несколько штук в идеальном состоянии. И порядка четырех-пяти служили донорами остальным.

– Да ты… Да… Да гарантированно брешишь! Их даже в музеях памяти войны меньше сохранилось. Сам встречал такое в периодике.

– Так это ж в музеях. А то – на болотах.

– Не может быть. Просто потому – что такого не может быть, – упирался его оппонент в своем неверии.

– Не веришь?

– Нет. Категорически нет.

– А если фотографии увидешь?

– Монтаж. Или с сайта скачал какого. Все равно брехня. Их не выпускали уже как семдесят лет, откуда твой родич их мог достать? Не верю, – заладил Фома…

– Погодь минутку–две. Сейчас в комнату за своим телефоном смотаюсь, и тогда гарантировано убедишься, – и практически бегом тридцати с лишним годков возрастом мужчина подорвался и рысью рванул на этажи.

– Да не рви ты так жилы. Все равно не поверю…

– Нда! Вот это – явно ты. И даже возраст вроде как совпадает, – стал тот мямлить, держа в руках девайс и листая кадры на экране.

– А чё ему не совпадать? В этом апреле, в первых его числах, подогнав все отгулы, приезжал старику помогать. Тогда меня на фоне этого Kettenkrad-а и сфоткали.

– Ну допустим. А откуда он такой в болотах вашей Белоруссии взялся?

– Не в моей, а у родича. Я сам-то Курский, с рождения. Ещё дед после войны там поселился. А его батя да, на болотах Полесья всю жизнь провел. А откуда они там? Так зимой сорок первого, при фашистском наступлении, их там порядочно и бросили, и утопили в трясине. Прадед там партизанил, а его сын, дед значит мой, помогал ему по мере сил. И, так как в тех местах болота, конечно, большие, но не сильно глубокие, порядка двух-трех, максимум – четырёх метров, то по весне всех их, которые успели отметить по осени-зиме, где те тонули, трактором и вытащили на сушу. Вот они и оказались в схронах с техникой.

– И сколько они их натягали? И почему, когда те места освободили, не сдали трофеи армии?

– Сколько? Ну я точно знаю о трёх на ходу, и пяти полуразобраных. Но вполне может быть и больше. Они там по разным островам хранятся да работают, когда нужно. А почему не сдали? А хрен его знает? Мне не докладывали такие подробности.

– А что они там делают?

– Я же сказал – на островах. Работают. Типа как тракторами. Да и не типа, а именно тракторами их и используют. Там под старым три острова забиты. Два поменьше, на пятьдесят и на семьдесят гектар, а последний почти на сто пятьдесят, но состоящий из трех, соединенных перешейками. Так как у деревни пахотной земли не очень много, и та вся была под совхозом, то на них селяне сажали и картоху под продажу, и пшеничку с ячменем и рожью для живности. А эти гусеничные мотоциклы именно тракторами там и использовали.

– А почему ты сказал – гусеничный мотоцикл?

– Так его при рождении так назвали – Kettenkrad, что в дословном переводе и есть гусеничный мотоцикл. При создании, насколько я помню его историю возникновения, его проектировали как легкий сельскохозяйственный тягач.

– Да ну! А почему он стал тогда военной техникой?

– Сдурел? Во всем мире – что бы не делали, а все равно получается на выходе винтовка. Помнишь такое?

– Вполне возможно. И вы его, так как и было с завода, так и использовали?

– Почему? Нет, конечно. Было убрано переднее колесо, а поворачивали бортовыми фрикционами. Движки на них сменили – поставив вместо бензо, дизельки из подходящих машин. Ну и кабинку сварганили – а то под дождем мокнуть приходилось водятлу. Но это все было сделано давно, ещё до моего рождения.

– А почему ты сказал, что двигателя ставили с других машин? А почему не от трактора?

– Так их, этих монстров, при рождении наградили автомотором – от Опель Олимпии довоенного типа.

– Судя по твоему рассказу, скорее всего не врешь. Но все равно – не верю…

Об этом споре–разговоре неизвестными путями стало известно и Стасу с Машей и Деду. И, как только появилась нужда в еще одном тракторе для селян, тот, кто спорил, получил всевысочайшее добро на переделку, и отбыл вначале на Базу, а через время и к месту своей будущей работы…

Вот такие интересные находки нам достались из кажется что обычного рейда по монтажу радиосредств и попутному обследованию ближайших островов.