Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Так, «Затерянные Острова„? Или нет – Забытые. Это Где вообще? Ни разу не слышал.

Есть ли на Земле такие – даже и не представляю.

Хотя и образование у меня самое, что ни на есть, гуманитарное, и, даже, в чём-то сугубо прагматическое, но, хоть убей, такого местного этнонима не вспоминается. Значит это – явно уже здешнее, уже местное «Платформенное». Но и какой-то слишком уж явно человеческий термин…

Значит, что? А вот не знаю, будем думать. Во всяком случае, как бы, намекает, что кому-то из людей что-то другое известно. Зато вот я конкретно нахожусь в таком месте, куда те, кто раздавал наобум здешние «названия» и «имена», взглянут в последнюю очередь. Как там в песне: «А колпак с бубенчиком – ну кому он нужен?» Вот-вот, самое-самое то, вернее и вреднее не придумаешь. Если выбираться – то только самостоятельно, спасателей не будет. А надо ли отсюда выбираться-то? Вот!

Ещё правильная мысль вдогонку: если «Острова» – значит их точно несколько. Не только мой, вот этот вот, а непременно имеются и другие. Так, уже понятнее. Скорее всего какие-то, помимо меня, люди есть ещё. Где-то. На них… Не других островах – как вариант. Может быть мне и надо с ними встретиться?

И это и есть первая «Задача», нет? А может Смотрящие (так в книгах этих Экспериментаторов приличные люди называли, так и мне, наверно, называть их следует) решили провести новый опыт: кто сколько проживет в одиночку? Что это им даст? Да и чего такое проводить-то, ресурсы зря тратить, всё давно проведено до нас и без нас. Уж всяко не ради меня одного это все затеяно!

Тот же, к примеру, основной и единственный прототип романа Даниэля Дэфо Александр Селькирк реально в одиночку «отробинзонил» свои несколько лет на подобном острове у берегов Южной Америки. До тех пор, пока его не спасли и не вытащили оттуда на проходящее мимо судно. Выжил. И не совсем умом от одиночества двинулся.

Не 28 лет, конечно, как подробно и художественно в романе о о нём описано, но и не несколько дней. Если ничего не путаю – где-то года четыре всего. Хватило на его жизнеописание. И другие, да вот хоть те же фанатичные японские солдаты и офицеры, которые десятилетиями вели свою войну против всех на тропических островах в джунглях Филиппин и Индонезии. Ничего, как-то и они выживали. Ну тем-то фанатизм и воинских дух помогали. Так, а мне что может помочь? Если, конечно, людей в ближайшем будущем встретить не предвидится.

Надо точно знать, что здесь находится, и чем я располагаю. Вот этим и занимаюсь. «Правильной дорогой идете, товарищи!» Это и про меня тоже, выходит. Хотя те, кто меня сюда… загнал, так скажем, мне совсем не товарищи. Потому как я для них явно подопытный. Вот это обидно.

Так, за этими рассуждениями я и поднялся на что-то вроде вершины небольшой горушки. С вершины её вид открывался прямо изумительный! Да, я и вправду оказался на острове. Не очень большой, холмистый, вытянутый каким-то странным ятаганом. Или, возможно – в виде следа от большой ступни. Куда не ступала… Никто не ступал, типа, я тут первый. Но это не точно.

Причем, если «острый» его конец (пятка), где я пробудился, утыкался в открытое море, где, кроме ближних скал ничего не просматривалось, то в другую сторону, вдалеке за «пальцами», насколько мне было отсюда видно, имелись и ещё какие-то острова. Ага! Прав я оказался. Не были, где-то и когда-то, а точно и явно заявляли о себе. От одних просматривались только верхушки тамошних горок, вроде той, на которой я находился сейчас, а их побережья сливались в каком-то мареве, то другие, находящиеся чуть ближе, можно было рассмотреть и получше. На некоторых отчётливо видна зелёная растительность, деревья или кустарники – не разобрать, но что-то явно такое. На других – зелёных пятен заметно меньше. Были и совсем желтовато-серые, а встречались, где-то далеко и совсем тёмные. Что там такое – сразу судить не берусь, но, возможно, что и более позднего происхождения. Может вулканического, как всё тут, или ещё что-то. Доберусь – узнаю.

О, интересная мысль! Что, действительно можно туда добраться? То есть – я НЕ заперт условиями Эксперимента в этой клеточке, а могу перемещаться куда-то, хотя бы вот к ним? Нужно или нет – другой вопрос, а вот насчет можно ли, и если и вправду да, то на чём – надо будет тоже продумать, как и что. Нужно, позарез нужно транспортное средство, лодка или что-то вроде того!

Мой же остров, оказывается, тоже был в меру лесист, и это почему-то порадовало. Причём, деревья и кустарники располагались преимущественно в низинах, а до вершины этой и ещё одной подобной горочки, той, что на дальней его оконечности, не дотягивались вовсе. Это ж я только что вышел сюда с безлесной стороны. Последние несколько десятков метров к вершинке под ногами цеплялись за камни лишь какие-то невзрачные мхи и лишайники, да и те какие-то редкие, небольшими пятнами.

Наверное, опять же не берусь утверждать, но явно и воды им тут маловато и ветра сильно больше чем надо. Да и держаться-то им корнями практически не за что, так как, чем выше я поднимался, тем тоньше был слой почвы, и всё больше проступали скальные породы.

Кстати, подъём был не слишком крутой, но с непривычки, мне и этого хватило. У нас-то равнина, средняя полоса России. В горах особо нигде долго ходить в моей жизни не приходилось, разве что в студенческие годы оказался по турпутевке в Кабардино-Балкарии, в окрестностях Нальчика. Но там как-то просто было, не категорий альпинистский маршрут, а так, прогулочный. Ну так и тут ничего такого сложного. Главное, под ноги смотреть, да не оступиться. Лечить меня некому.

Появилась мысль: надо будет забраться на обе горки ещё раз как-нибудь, но уже в вечернее время. На эту, на ту… Может быть, удастся с них разглядеть где-то огни чьих-то костров? А что, в темноте яркий огонь видно издалека. Попробую так сделать, но не сразу. Сначала определюсь – что я тут делаю, да и вообще…

И ещё, раз уж я всё равно тут, набросаю-ка я примерную схему островов, что мне видны… Что и сделал. Вот и записная книжка пригодилась, и карандаш. Ай да я! Подробные их карты буду составлять, когда туда доберусь, а пока вот так.

Пока я всем этим занимался и время приёма информации натикало, 12-00. Коммуникатор, который я и не снимал с руки, издал сигнал, и на его экране побежали строчки информации.

Оглушили… и сам на себя подосадовал:

…необходимо установить связь индивидуального коммуникатора с плитой приемника. При этом откроется дискретный донор-канал.

О, как! И где она есть, эта плита? Наверняка ж в районе зоны «высадки» оказалась. Значит пока не найду – у меня даже «режим» не общий? А какой?

Ещё там – расстояние между интеркомом и плитой приемника должно составлять не более пяти метров«.

После прочтения всего массива информации некоторое время сидел и тупо смотрел на море. Вот, значит, как всё… Встал, огляделся. И, как оказалось, не зря. Чуть ниже вершины, в нескольких шагах от неё в трещине меж камнями что-то зацепило глаз, какая-то неправильность. Подошёл ближе – так и есть. Камни были уложены пирамидкой, и они были ДРУГОГО цвета. Чёрные, белые, но не такие как всё остальные здесь. И, что интересно, не на самой макушке, откуда бы их могло сдуть ветром, а чуть ниже. И пирамидка сильно походила на ту, которую я внизу делал. А ведь я откуда-то помню, что альпинисты, посетив какую-то вершину, оставляют на ней какой-то такой знак с посланием внутри…

(приметная горка из камней, подобная той, что и я на месте своего попадания оставил)

С трепетом и волнением аккуратно разобрал, не раскидывая камни в стороны. В самом низу лежала гильза от какого-то солидного огнестрела. Не ружья, скорее от чего-то побольше. Не сказать, что в этом разбираюсь, но явно не наша, отечественная, а какой-то совершенно незнакомой формы. И фирмы-производителя. «А гильза-то не наша»… Старая, но не ржавая, скорее – сильно потускневшая. Маркировка на донышке не прочитывалась, какие-то остатки букв и цифр, не более. То место, куда вставляется пуля, приплющено. Ну, это-то поправимо. Как раз на этот случай у меня и инструменты с собой. Вот и пригодились! Не зря оставлять ничего своего внизу не стал, мало ли… да и возвращаться предполагал другой дорогой, если она найдётся.

Острым концом шпателя отжал край гильзы, внутри ожидаемо оказалась записка. А вот в ней…

Увы, то, что там было написано, прочитать я не мог, даже при всём желании. В ней, на листке пожелтевшей бумаги шел краткий карандашный текст на двух языках, каком-то незнакомом мне европейском и ниже, вероятно его копия, на каком-то иероглифическом, чем-то напоминающем то ли тайский, то ли бирманский. Час от часу не легче… И, что с этим делать? Ну вот нашел, и, что дальше?

Общее впечатление такое, что кто-то о чём-то важном предупреждает или извещает, и внизу несколько имен. Вернее, три имени и потом, как бы позже, приписано ещё одно, четвертое. И в одном из текстов одно из имён зачеркнуто. Вот и пойми…

Находку-послание забрал с собой, а на её место в ту же гильзу вложил свою записку. На русском. Заморачиваться и переводить на английский не стал, потому как на разговорном английском с кем угодно договорюсь, помогая себе энергичными жестами и русскими «непечатными» междометиями, а письменным владею исключительно «со словарём». Словаря, конечно же, у меня не было, хотя словарный запас… «нас всех учили понемногу, чему-нибудь и как-нибудь..» Короче говоря: он есть, но явно недостаточен. Будет возможность, подготовлюсь и допишу… потом, в другой приход сюда.

Восстановив и укрепив, насколько мог, пирамидку (кажется, альпинисты ее гурой называют), стал спускаться уже по другой стороне склона.

Мумбаи, абитуриент из Мали (день Первый)

(Мумбай, юный абитуриент из Мали… в привычной ему традиционной национальной одежде и раскраске народа фульбе)

Говорили мне дома – не езди к русским, оставайся! Ну куда ты, парень? Там холодно, снег, и привычной пищи нет. Ну нет и ладно, обойдусь тем что там будет. Наши же учатся? И я смогу. А что я, дурак, от правительственного гранта отказываться? Подумаешь, отработать потом придется, деньги возвращать, это ж ещё когда будет, зато из своего Тумбуку уеду, хоть мир повидаю. Хоть так. Вот и согласился на договор на свою голову! И теперь тут надо мной все смеются. Обидно.

Пока летел в самолёте, ещё все нормально было: девушки белые, приветливые улыбаются, кормят, напитки предлагают, а как вышел – так и началось… Не, не-не, не подумайте чего, я спиртного даже в самолёте не пробовал, нельзя нам. Да и в небе до Аллаха близко, харам!

На контроле человек в мундире спрашивает:

– Мумба?

– Нет, Мумбаи, как город в Индии.

– Из Тимбукту?

– Из Тумбуку!

– Цель визита?

– Учится. В Патриса Лумумбу…

– Добро пожаловать в Россию, – и улыбается так загадочно, а сам, чувствую, прямо заржать хочет. Надо мной? Вот что он про меня подумал? Ну да, Тумбукту-то центр провинции, а я из деревни, что рядом, у реки Нигер, но не поэтому же?

Потом в автобусе, да и просто на улице, меня несколько раз спрашивали, узнав мое имя: «Мумба? Мумба-Юмба?» Какая еще Юмба? Нет у нас такой. Была, я помню, говорили в родне, тётка Умбая, но так она давно замуж вышла и к мужу переехала. Им-то какое до неё дело? Или вот спрашивают ещё, как там Сара Барабу и ее корова Му поживают. Не, ничего такого, никакого расизма, как учителя предупреждали, но я их тоже не знаю, и марабу её тоже не знаю, да и нет их у нас. Всяких полно – птицы марабу нет. Есть учителя, знатоки священной Книги, вот мы их между собой марабу называем, но им-то откуда это знать. Вот и пойми! А так люди тут ничего, приветливые. Почти как у нас.

Во дворе дома, где мне земляки сняли квартиру, попросил у ребятни велосипед прокатиться – удивились, но дали, но когда сел и поехал, попадали со смеху. Вот чего они, а? Не буду больше кататься, совсем не буду, как-то не по себе.

Кстати, а чего это пищит рядом? Мыши?

Всё никак не пойму, где очутился. Вроде и чем-то похоже на родные места, и, в то же время, всё не так. Совсем не так, потому что у нашей страны нет выхода к морю. Я вообще никогда столько соленой воды не видел! Да что там море, я вообще нигде раньше не был. А тут столько впечатлений! И вот так вот, сразу. Только вышел из комнаты и вот здесь сейчас… Хоть одежда у меня здесь вся своя, из дома ещё, я же и купить-то ничего не успел там. В чем был – в том и сижу вот. Сказали на вечер дружбы во всём своём прийти, вот и надел. И волей Аллаха Всемилостивейшего и Милосердного как-то здесь оказался. Он велик и знает, что делает, а я для него – лишь песчинка в пустыне. Куда определили, там и буду жить.

Хотя в этих местах я никогда не был, но, порой, чувствуется что-то хорошо знакомое. Не все вместе, а по частям. Отдельные звуки, запахи, ощущение ветра на щеке… Я не знаю, как это объяснить. Порой кажется, что дом где-то рядом, порой – что очень далеко. Но я знаю точно, что это лишь мираж. Вот, например, наша деревня стоит недалеко от реки Нигер. В этом месте Нигер принимает в себя воды нескольких рек и становится воистину великим. В половодье, когда вода выходит из берегов, вся земля становится дном огромной реки, лишь кое-где торчат верхушки деревьев и маленькие островки каменистых плато. Да всё-всё вокруг размокает и превращается в бесконечное болото. Крокодилам и бегемотам раздолье – радуются обилию принесенной пищи.

А тут их нет. Ни крокодилов, ни Нигера. И деревни тоже нет. Зато многих птиц я знаю. А каких-то нет. Как такое может быть? Непонятно. Может, крокодилы в солёной воде не живут? Наверное, так. Хотя зря, как на крокодила охотиться я знаю. И тут бы смог. Что тут такого-то? Он вкуууусный! Какие-то мелкие незнакомые ящерки попадались, черепаховый панцирь видел. Нашел на берегу, прибрал. Удобная штука, буду в нем еду варить. А змей нет, совсем нет. Тоже проверял, не нашёл. У нас-то они очень ядовитые, особенно в брачный период опасны, а тут хоть босиком ходи. Ещё утром, как писк услышал, подумал – раз есть мыши, должны быть и змеи, а их нет. Странное место!

И холодно! Днём-то еще ничего было, а к вечеру похолодало, вот у костра греюсь. Но это точно не Россия, нам рассказывали, что у них там снег кругом, чуть ли не весь год. Не знаю, не видел. Потому, может и поехал не раздумывая, что посмотреть хотел. Не успел, здесь вот оказался. Они мне несколько раз говорили: «Ты чего в куртке всё время ходишь, Маугли, лето же?» И смеются. Не помешала бы она мне здесь сейчас, да… Вот чего, а? Какое лето? Зачем, лето? Да нас по ночам, когда солнце уже сядет, и то, дома теплее. И это я ещё у прохладной реки живу. В северных провинциях Мали там даже и ещё жарче бывает. Да и не Маугли я никакой. Слышал от учителей в школе, что пытались нас французскому научить, про такого, ну так он в Индии жил, не у нас.

Странные какие, не могут нормального темнокожего африканца от какого-то бледного индийца отличить. Это же так просто! Если кожа черная – точно африканец, это красиво, а если нет – девушки смотреть не будут, никто из них за такого и замуж не пойдёт. Не знаю, как в столичном Бамако, а у нас в Тумбукту таких нет, чтоб приличная черная за какого-то чужого белого вышла. И калым родителям не поможет. А в России, я видел, их девушки с нашими парнями охотно знакомятся. Ничего не понимаю, как так можно?! Они ведь никогда настоящую африканскую еду не научатся готовить, как таких неумех семье показать? Засмеют и прогонят. На что надеются?

У нас бы Мама палкой такую дуру погнала и даже на порог дома не пустила бы, да и тётки, другие жёны Отца, ее охотно поддержали бы. Да, мама, как она вкусно готовит… А ведь у меня братьев и сестер много, потому пищу она готовила простую, но мы и этому были рады. Что найдем – всё в котёл шло. И овощи, и злаки, и рыбу, и змей. Знаю, некоторые наши соседи предпочитают всем продуктам кукурузу или кус-кус. Ну кус-кус и я люблю. А кто ж его не любит?

Одним словом, выбор зависит от вкуса и состоятельности семьи. Мы не из богатых, а у таких мясо редко бывает, а гарниром обычно мы ели рыбу. Чаще всего мама готовила ткхеке – рыбу, томленную с бананами или тигадегуаэна джегуа воссоу, это кто не знает, обжаренное или подкопченное рыбное филе в томатно-арахисовом соусе. Вообще всё, что из арахиса приготовлено, я очень люблю. А тут вот арахиса-то и нет. По крайней мере, пока я его не встретил. Видел какую-то разновидность сорго, не такую как у нас, но похожую, попробую завтра насобирать и что-то из него приготовить… На семейные праздники у нас готовят яссы или кедженоу из курицы. Тоже надо попробовать сделать, вон какие птицы жирные летают. Палкой сшибу или камнем, и готово. Чем ни курица? Эти так даже и побольше будут. И понять ещё надо, что мне написали в этой бумажке.

Тут ведь вот какое дело: у нас много народов разных в стране живёт, бамбара и фульбе, сенуф и сонинке, догоны, сонгаи, малинке, диула, даже туареги и берберы есть, но они далеко в пустыне. У нас в деревне только фульбе.

Сначала на руке в этом устройстве что-то по-русски было написано, потом по-арабски. Потом на бумажке, что рядом со мной появилась, чего-то по-французски написано. А я буквы-то отличить-то могу, даже говорить на французском немного научился, а письменный почти совсем не запомнил. Я ведь в школу-то ходил совсем мало, больше в поле работал, или на охоту ходил, а одного брата, Мукаи, мы всей семьей учиться заставляли. Вот он-то и должен был дальше на учёбу к русским отправится. А он тогда сильно заболел, отравился чем-то, при смерти был. И решать надо было быстро. Вот меня, как самого на него похожего, учиться и отправили. А я грамоты-то и не знаю…

День Второй. Первые знакомства

Кот

Исән бул, яңа дус.

Мин дә синең кебек!

(Здравствуй, новая Подруга,

я такой же, как и ты! – тат.)

Как накаркал сам себе: «свалиться нельзя, будь осторожен, аккуратней на спусках».

«Каркуша»! Ага, будешь тут аккуратным. «Шо за местность – хоры и прихорки!», прямо как из «Карнавального» фильма. Того самого, где в самом начале Муравьёва на роликах по буграм и кочкам родного городка рассекает. У меня роликов-то, конечно, нет, на кой бы они мне тут? Тут и дорог и тропинок-то нет… Да и на своих двоих бы устоять, но от того-то ну вот никак не легче! Крутизны здесь и сейчас под ногами у меня не меньше. Местность такая, ёлы-палы…

И я тут такой «олух царя небесного» по ним, здешним буграм и кочкам, «рассекаю», ладно – карабкаюсь. На эту страсть – я про ролики, вообще никогда не встану, хоть приплатите. Почему? Да был опыт… Расскажу потом. В детстве, ещё до школы… и с коньками. Если про него поведать напомните. Хорошо, что там и тогда всё для меня благополучно завершилось, лишь шишками отделался, а тут-то меня и лечить некому, вот нога и опухла. Нет, слава всем Богам, Земным и Здешним, не сломал, растянул или вывихнул, пока ещё непонятно, да ещё и снаружи оцарапал – всё одно больно, с такой хворью уже не поскачешь сайгаком. Перемещаться же стало крайне неудобно. А ведь так всё хорошо начиналось…

С Горкиобзорной нормально тогда спустился, через заросшую низинку перешёл, на следующий холмик стал забираться. Ну что сказать, в отличие от первой – какой-то лесок тут есть. Пальмы, ещё чего-то широколиственное, ну не разбираюсь я в них, да и откуда, никогда южнее Средиземного региона не был. С «северной» его стороны. До Турций и прочих Египтов не добрался, не успел.

А тут всё больше эндемики да экзотики вокруг произрастают, ничего знакомого. Фиг знает что они такое: по названиям, да и по применению их – вообще непонятно. Какие-то лианы, пусть и немного, но и они тут есть, ещё чего-то такое – даже слов не подберу, растёт… Короче говоря, длинная и кипуче-колючая какая-то хрень, да ещё кустарники тут и там разных видов встречаются.

Птиц вот полно. Эти-то пернатые, как раз, процветают. Мелкие, крупные, не скажу «кишмя кишат», но они тут есть, и немало. Орут они все весьма бодро – так, видать, «впечатлениями» своими обо мне делятся, короче говоря – переговариваются. Удивлены появлению моему – такое ощущение. До меня, конечно, им, казалось бы, особого дела и нету – похоже, что совсем и не боятся. Так, разве что, просто осторожничают, вспархивают, чуть отлетят и снова садятся на ветки. Глянут недовольно, обругают матерно на своём птичьем языке и снова своими делами заняты. Не пуганные они тут все, что ли? Наверное да, и уже это хорошо и плохо одновременно.

Хорошо, это оттого, что некому их пугать тут было. До меня. Стало быть, мне лично – относительно безопасно. И хищников вряд ли тут много. Именно крупных. Остров же… Уж хищники точно б всё это птичье население настороже заставили находиться, а такого, как раз таки и нет, не наблюдается. И плохо, потому как явно один я тут – это, наверное, грустно. Из людей… Ну с этим ничего не поделать, по крайней мере – пока, остаётся только за пернатыми наблюдать. Глядишь и ещё что-то выясню. Они, как-никак, местные старожилы, это именно я тут у них новичок. Новоприбывший, ага. Но, зато, и присматривать за ними не менее интересно. Своих-то, дома, доводилось наблюдать, как-то даже гнездо скопы высмотрел, несколько раз приходил полюбоваться как этот пернатый хищник своим птенцам рыбу приносит. А те и рады, галдят, папку-скопу хвалят: «добытчик, мол, одобряем, ты давай ещё неси, всё клювами почикаем».

Где и когда доводилось? В детстве ещё, когда дачные посёлки вдоль Волги не столь широко расползлись, вот как сейчас, и народ все больше в санаториях и на базах отдыха летнее время проводил. А что такое «база отдыха» от предприятия в те времена? Заорганизованный стандартный смоветский досуг, вальяжный променад скучающих отдыхающих от магазина до пляжа, спортивные мероприятия, вечерний кинотеатр или просмотр по вечерам же единственного на всех телика через окошечко. Ну или по выходным – танцы на танцплощадке, под записи местного «диск-жокея» или совсем уж редкие приезды местечковых самодеятельных ВИА.

Всех забот-то и всего – питание столовское или в общих кухнях сготовленное, ежедневное купание, прогулки в ближний лес ненадолго. Не, грибы и ягоды и тогда уже народ собирал, но как-то не напрягаясь, между делом. Можно сказать, для галочки. Сейчас-то по-другому всё повернулось, все те базы, убыточные по свой сути, «под молоток» пошли, да и предприятия хозяев неоднократно поменяли, расхватали их жадные «хозявчики». А домики сезонные частью снесли, а частью перестроили. Кто-то для себя хоромы отгрохал, кто-то выкупил и в аренду сдаёт, где как.

Вот, а у нас так было – рядом с базами отдыха без земли, где только однотипные домишки щитовые да кухня общая, были и домики с участками. Немного. Три улочки коротких за высоким забором. Насколько знаю, с середины годов так пятидесятых-шестидесятых некоторым предприятиям и ВУЗам стали давать землю под дачные участки. Редко такое было поначалу. И давали сплошь неудобья, овраги, склоны. Как уж так наши «Научники» себе столь шикарное место отхватили и посейчас неясно, не иначе как через блат какой. Не знаю где как в других подобных местах, у нас так было.

Это сейчас… да что там, все пригороды заняты, вдоль рек, водоёмов, дорог. Вот родичи из ближнего Подмосковья от своего хитрого авиационного городка чуть ли не на сто километров отъезжают. Ну так-то Столица, да, впрочем, везде добираться до садового домика уже не просто, время нужно. Ну так я не об этом. Да… вот, и так получилось, что дачный посёлочек институтских преподавателей стоял, как раз, на берегу Волги и прямо в лес врастал. Позже его новая часть так и среди деревьев и отстраивалась. Ну а дети и внуки тех преподавателей, друганы и приятели мои, могли вместе с родителями не только в летние каникулы, но и фактически, в течение всего года по выходным туда приезжать. Про «самоуправление» и рассказывать не буду, кто рязановский «Гараж» смотрел, поймёт про что я – один в один общее собрание тех «садоводов». Разве что фамилии другие. А типажи примерно те же.

Почему «садоводов» в кавычках? Так всё ж просто. Преподаватели же, ага. Им ручками трудится невместно, а ну как мозоли будут? И устанут ещё – а это не комильфо. Да и не умели они толком. Они ж больше не ручками, а языками болтать любят и умеют… Чисто профессиональный навык. Посадить-то деревья-кусты они и посадили, кое-как построились, соблюдая тогдашние садоводческие требрвания, да и ладно. И сами толком ни черта не делали, и детей своих к труду на земле не привлекали. Не принято, вишь ты, там это было, а вдруг дитятко нечаянно устанет, как оно под родительское крылышко к ним же на кафедры поступать будет уставшее? Может в «пролетарских» и «деревенских» садоводствах и по-иному как-то было, мне лично в детстве выпало вот в таком оказаться. Хорошо хоть Дед Николай рядом был, хоть чему-то путёвому научил. А приятели, да что приятели – все они в свое время благополучно поступили, выучились, распределились, сейчас уже своих внуков в те же вузы пропихивают друг другу под крыло… И база та там же, только домики уже в размерах выросли и комфортом наполнились… не все, но многие… Часть, правда, хозяев поменяла, внедрились и туда новые персонажи. От преподавательской науки крайне далёкие… Селявуха уж такая, как, впрочем, и везде…

Вот там-то на Волге моё золотое детство и проходило. Или на реке или в лесу. Чем старше становился – тем дальше отходил или уплывал. И на плотах, и на лодках, потом и своя личная была. С мотором. На двадцать-тридцать км в окрестностях всё исходил да излазил. Ну и плавать умел и любил, да и посейчас люблю.

Случай забавный со мной был, уже потом, на Кипре. Отдыхать туда с семьей полетели. Ну море, ладно, пляж мне через полчаса дуракаваляния на жаре на… надоел, короче. Смотреть на женский пол шибко нельзя, своя рядом, отомстит. Прогулялся по бережку, оп-па, местные ухари на водных лыжах народ катают. Ну а я уже лет двадцать на них не стоял, но охота же ж, аж свербит. Договорился, оплатил, очередь моя подошла. Хотел лыжи уже надевать, а ихний парень мне на спасжилет указывает.

– Да ты чего, Братан, ка-акой, н-на, спасжилет? Я ВОЛГУ переплывал! – с таким апломбом заявляю, голосом каждую букву родной реки выделяя. Будто он Волгу знать должен, будто поймет.

– Полиция, лицензия, – и ещё что-то на своем англо-греческом привычно лопочет, как инструкцию зачитывает.

Понял я, и переводить не надо, пришлось одеть. Прокатился, и на берег выехал, под аплодисменты зрителей, ни разу не свалившись, хотя, как оказалось, по морю на водных лыжах сильно отличается движение от того, что по большой и спокойной реке. Это ж как велосипед: если раз научишься на нём ездить – уже и не забудешь. Сел и поехал. Кстати, и не врал, и вправду переплывали. А чего? Безбашенные были, молодые, ничего не боялись. Один на ялике вёселками машет, остальные следом плывут, время от времени менялись. В лодочке – одежда, легкий перекус. На тот берег доберёмся, там костер, пикничок, отдохнем, по косогору полазим и обратно. Там и всего-то километра три было… ерунда, что там за расстояние? Ну и мели, отмели, в иные годы, острова пеньками наружу шибко торчат. Через них лодчонку перетаскивали и снова алга! Кстати, говорят в том месте новый мост через Волгу вскоре строить собираются… Наверно и построят когда-нибудь…

Да, много годов прошло, а мне… вот с того самого детского золотого времени и интересно на природе жить, бродить где вздумается, за птичками-зверушками смотреть в их естественной среде. Глаз отдыхает., а приятные эмоции накапливаются… всем хорошо и природе и мне. Охотиться, врать не буду, ни разу не пришлось, вот как-то не свезло с этим, или просто случая не представилось, да и не искал я его, а рыбачить да, приходилось. Вот и здесь, на острове явно уж явно придётся. Тут или рыбу ловить, или с голода ноги протянуть, выбор невелик. И гадать не надо – что для себя выберу.

А с ногой моей – так получилось. На птичек засмотрелся – гляжу какие-то плоды не плоды, ягоды не ягоды, но клюют пернатые. Яркие… Решил тоже попробовать. Палкой пробовал достать, не дотянулся, кидать тоже не очень-то получается, нижние ветки мешают, там вообще всё густо. Пришлось самому лезть. Пару штук плодов достал, за следующим потянулся, ветка надломилась, вот и грохнулся. Рухнул, высказал свое обоснованное мнение про весь этот остров, про конкретно это дерево, про птичек, что радостно в ответ загалдели, на мои вопли и матерки глядючи. И понял, что не ходец я на какое-то время, и не ходок тоже. Дальше не стал исследовать, поковылял, на палку железную опираясь, к знакомому берегу. Хорошо перед древолазанием догадался рюкзачок свой снять, всё как-то травм меньше.

Ковыляю к берегу, а сам думаю – вот ведь, а у меня ничего лекарственного-то с собой и нету. Ну ладно, йода простейшего, как-то обойдусь, в море можно ногу засунуть, заодно и искупаюсь, вспотел я тут капитально, а ничего ж лечебного-то при мне и нету, да и кожу ещё содрал. Не сильно кровит, но тут же ни подорожника нашего знакомого или чего-то такого нет. А то, что рядом растёт – кто ж его знает! Приложишь такое, а потом нога отвалится. Не, нафиг такие опыты на себе. Вот, значит, надо будет в заказе что-то медицинское набирать. А я ж в нем «не копенгаген, нихт ферштейн» и полный тупень. Кроме цитрамона ничего не знаю. Да вот, не сподобился, почти стыжусь. И спросить-посоветоваться не у кого и не с кем… Остатками кваса ногу промыл, подождал чуток, когда ссадина немного сама заветрилась и снова вперёд, уже как черепах. Клешаногий…

По сторонам особо и не смотрю, не до того, под ноги только, зато коммуникатор при мне. Он-то меня и навёл. Впереди что-то вроде полянки, решил на ней передохнуть, только дохромал – тут моя «Сима» меня и порадовала, знак дала, засигналила радостно. Вздрогнул даже от неожиданности, вгляделся в строчки, а мне пишут:

У становлена связь между коммуникатором и плитой приемника

Ну тут уж я и про боль в ноге забыл, стал внимательно осматриваться. Чуть в стороне между кустами лежала на земле плитка. Что сказать, видел я всякие на складах, каких только видов и цветов-оттенков продвинутые дизайнера не выдумают, а вот эта одним своим видом внушала солидность. И материал-то неброский, случайно рядом пройдя и не обратишь внимания, а вот что-то в ней такое было. Цвет? Чёрно-тёмнокоричневый, как-то так…

Мне-то, признаться, в тот момент особо и не до разглядывания было. У меня ж поставка Заказа! Это уж потом я ее рассмотрел, а тогда…

Так, что надо-то? А всё надо, и побольше! Жаль, понемногу дают. В общем, особо не мудрил, котелок заказал двухлитровый алюминиевый, ложку-вилку-нож пока не стал брать, обойдусь имеющимся инструментом, из хоть дерева вырежу наконец, или для начала ложку из ракушки и палочки соображу. Кстати, и вместо чашки раковину какую можно приспособить. Вспомнил как в колхозе, куда наш первый курс неожиданно сдернули с учебы на уборку картофеля, ложек не всем хватило, так двое ребят очками несколько дней хлебали… Не-не, не лентяи и неумехи, просто – городские…