Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

День 29. Часть 8

(Летные испытания)

– Стас, нас зовет к себе Злата. Ты свободен? – услышал из динамика мыльницы в ответ на мое 'алло' голос Маши.

– Сейчас выйду. Что она там хочет?

– Сам иди и смотри. Тут такой прикольный видончик вырисовывается перед входом в дом, прям закачаешься.

– Ну нихрена себе – что это за стрекоза размалеванная? – у незнакомого аппарата с двумя винтами – одним маленьким сзади каплевидной кабинки, а второй над ней, как у вертолета, стоит и улыбается на все тридцать два наша сербка, а рядом с нею смущенно оттирают руки от смазки два парня.

– А это и есть двухместный автожир Xenon 2 польского производства. Садись, шеф, прокачу с ветерком, – ответила молодая женщина, – или боишься?

– Не то, что мне страшно, но опасаюсь. Ты опробуй агрегат вначале сама, а я отсюда, с земли посмотрю.

Та, недолго думая, запрыгнула через открытый проем в салон, надела на голову гарнитуру связи – наушники с микрофоном, и закрыв дверь, включила стартер. Двигатель стрекозы чихнул, стрельнул, схватил – и набирая обороты, уверенно заработал. Через некоторое время он, сорвавшись с места, побежал вниз с горочки к морю, и через пару десятков метров взлетел в воздух. Набрав скорость над бухтой, развернулся, и чуть не над головами прошел вдоль дома. Я думал, наш совместный вопль Уррра его собьет, что та зенитка, было впечатление, что его даже чуть подбросило над землей. Сделав несколько виражей у нас на виду, Злата снизилась чуть не до самого моря, и умотала в конец острова. Через время, совершенно неожиданно для всех, она выскочила с обратной стороны Карачи, развернулась над водой и резко пошла на посадку. Мы думали, она на скорости влипнет прямо в здание – но нет, пробежав всего с десяток-полтора метров, стрекоза замерла на месте.

– Ну что? Кто смелый? – выскочила пилот на землю, – для первого раза могу несколько человек покатать, а потом буду экономить топливо.

Замялся и я, и Маша, да и остальные присутствующие не особо стремились в небо, как вдруг из общей толпы вышла Олена:

– А меня прокатишь?

– Да без разговоров. Садись. Мальчики, помогите развернуть аппарат, – позвала женщина своих помощников, и через пару минут они вдвоем взлетели.

Вначале, как и в первый раз, они прошли над бухтой, развернувшись поднялись на половину высоты горы, набрали там скорость, и понеслись обратно к морю, делая непонятные мне рывки в стороны и вверх-вниз.

– Ух ты, а кто это научил пилота летать противозенитным маневром? – раздалось из толпы зрителей.

– Злата, кто тебя научил так летать, – не забыв то восклицание, спросил я у неё, когда закончилось выступление и покатушки желающих.

– А что?

– Нууу! Мне сказали, что это был выполнен вертолетный противозенитный маневр. Правильно?

– А я и не знала, что это. За управлением тогда была не я а пассажирка. Она попросила немного полетать самой.

– Олена, открой секрет, – выдернул ту из зрительного зала, – кто тебя учил летать?

– А я разве не говорила? В Уфе у меня был воздыхатель, пилот-инструктор авиашколы, что учил курсантов управлению вертолетом. А так как он был списанным по ранению боевым офицером, то и научил кое-чему.

– И на чем же он тебя катал?

– У нас в авиапарке были из отечественных только мишки – Ми-8, древний Ми-24, и старенькая КА-15. А иностранных было три Robinson R44, и два R22. Вот на R22 я и обучалась. Что-то не так?

– Да вот смотрю на тебя, и вижу перед собой кладезь знаний, а теперь еще и умений. Что ты еще интересного выкинешь? Не откроешь секрет?

– Не! Так не интересно – взять и все сразу о себе рассказать. Постепенно откроются все тайны, не сомневайтесь.

Генка МалОй (разговоры в пути)

– Матвей, а как вы пережили все периоды непогоды в столь неудобных жилищных условиях? – задал Малой вопрос Лаптю на пути к Троечке.

– Первый раз дождь начался в ночь со второго на третий день, и мы с Гюрзой просто-напросто забились в самый край расщелины. Второй раз мы даже чуть собрали воды, развесив крышу навеса кемперной палатки над береговой полосой на камнях. Оба раза непогода шла с противоположной от нашего жилья стороны. После этого дождя мы старательно заделали крупной галькой вход, оставив всего с полметра прохода – вышло как у крепостной стены. Вверху толщина всего с полметра, а у основания полных два – зато как она нас выручила в шторм на двадцать пятый день, не передать. Мы ухудшение погоды почувствовали еще днем, и до темна таскали камни, заделывая проем наглухо. Но все равно, немного море смогло пробиться внутрь, и мы сидели всю ночь у задней стенки как куры на жердочке. И это с тем, что за три недели мы из небольших кусков скал выложили перемычку, и насыпав до её верха песком, соорудили приподнятую лежанку. Да хоть так его пережили – а вот если бы в палатке да на открытом месте – был бы полнейший звиздец. В доме по любому лучше. Это я о том, где мы сейчас живем.

Стас , о. Победа, поздний вечер (Осколок старой веры)

"Победы, которые достигаются легко, немного стоят.

Только теми из них можно гордиться,

которые являются результатами упорной борьбы."

Г. Бичер.

С очень интересным финалом закончился поход наших поисковиков к следующему в цепочке островному микро-архипелагу. Хотя и прошел он очень удачно, но, как доложился Генка – сил и нервов на привлечение населявших его людей в наше сообщество он потратил намного больше, чем даже во время схватки с Конгом-охранником очередного склада.

На хорошей минорной ноте завершилось и наше первое знакомство с найденной им на упомянутой Троечке общиной – тем более, что это первые люди, которые сами смогли разобраться с охранником склада, и собрать к себе всё полностью, без единой потери, население этого микро-архипелага. И успешно создав сообщество первого большого увеличения своего состава – до двадцати четырёх человек.

Кто же это такие? Как для меня, это память старины далекой – сибиряки-кержаки. Или, как все о них говорят – староверы. Что в старые-старые, скорее даже древние времена не согласились со священниками тех лет в каких-то правилах ведения службы. Что-как-чем-чего и почему – не у меня нужно спрашивать. Я-то и в нынешних церковных правилах не разбираюсь, а уж, тем более, в настолько древних. Да и вообще, как я однажды сказал нашему батене:

"– Я – православный, в бога верю, даже чуть молитв знаю. Но вот прослойку между собой и богом – не перевариваю!

– Что же так? – услышал в ответ.

– Там, где я живу, точнее – жил в прежней жизни, это пригород небольшого города. Частные домики, где в основном живут-доживают свой век старики-пенсионеры. Лет двадцать с лишним назад на поселке организовали православный храм – маленький, невзрачный, сделанный из магазина-стекляшки. Но какая там была аура! Отстояв службу – как заново на свет рождался. И батюшка там был соответствующий – маленький, плюгавенький на вид, как завязавший алкашик, но как он тогда относился к людям! Прошли года, он отстроил большую трехглавую постройку, сменил своего развалюху Москвича на чуть новее Жигу, потом через время Опеля взял. А на чем все это меня заело? Да лет пять назад на светофоре мою девятку обогнал джип Мерин, но старый – а приглядевшись, я понял, что это он за рулем, наш «духовный пастырь». Через год он уже рассекал на Лэнд-Ровере, нульцевом – и к своей пастве стал относиться свысока, как будто делал одолжение, что вел им службу. А бабульки, что ходят к нему, последние копеечки считая, несут подаянием. Вот меня это и заклинило – они последний ... без соли доедают, а поп джипы каждый год меняет.

– Да, Станислав. Ты прав. Полностью! Последние десятилетия наши церковные иерархи больше заботятся о своем мирском, чем о душе народной. Заелись они, точнее – зажрались. Вот потому я и взял самый дальний и бедный приход, с древней-древней, еще рубленной церквушкой. Сам, с помощью детей, там ремонт делаю. На прожитье огород с матушкой держим, сад, живность. Не гнушаюсь с удочками на пруд за рыбкой сходить, или на горной речке пару форелей поймать. И подаяние деньгами запретил давать – разве что на ремонт храма, и то у меня вся отчетность по копейку, когда и на что их потратил. Не для проверки – для своей души. А таких, как ты описал, не уважаю. Совершенно. Это я очень мягко сказал – нам ведь нельзя бранные слова всуе произносить.

– Вот именно. Я понимаю, прекрасно – бог, в том или ином виде Есть. Вот даже взять этот эксперимент с нами и этими Забытыми Островами? Кто, как не Высшие силы, смог организовать этот огромный макро-архипелаг островов-островков-островочков, да и просто больших скал. И заселить-засеять территории выходцами из всех стран, ну или почти всех – многих мы скорее всего пока еще не нашли, или же они нас не обнаружили. Всяких сословных уровней и положений в том мире – старающихся как мирно жить с соседями, так и относится к ним враждебно, проводя захватническую политику. И ведь вы сами, Александр, прекрасно понимаете – и что они, и что наш бог, являются высшим проявлением разума, то есть божественной силы.

– Нда! Не думал я, что ты понимаешь такие тонкости бытия. Умный ты человек, даже очень – тем более для своего возраста. И когда же ты это осознал?

– Частично, еще там, дома. А в основном – понимание всего этого пришло в последнюю неделю, когда мы резко вошли в процесс развития сообщества, и освоения окрестных земель. Вот то, что начало нам показываться извне, и дало основной толчок к этим мыслям.

После ознакомительной беседы со мной, Увеналий Савватич, глава староверов. Или про него нужно говорить – староста? А может – патриарх? Не знаю. На позднем ужине в столовой встретился с ним и батеней – хоть я и переживал в душе, чтобы меж них не случилось разборок, но все прошло на удивление чинно и гладко:

– Мы обсудили меж собою все важные вопросы, – подошли после разговора оба в мой уголок, – и договорились о линиях соприкосновения.

– Да не смотрите вы так, – заметив мой, мимолетом брошенный на обоих взгляд, продолжил Савватич, – в двадцать первом веке даже староверы не настолько дремучи, как может вам казаться. Все у нас будет нормально – вот только с женитьбой нашим парням трудно придется. На наших троих девок полтора десятка женихов, а это очень много. А много чужих в род мы брать не имеем права, тут даже я ничем им не помогу – нашими правилами это запрещено.

– Ну раз вы сюда попали, то может быть где-то будут и другие общины вашей веры? – ответил батеня, – ведь всего месяц, как мы все тут.

– Только на это и вся надежда. Да и по правилам – мы не имеем права брать в жены, или выходить замуж, никого включительно до седьмого колена родства. Раньше, лет пятьдесят назад, когда я сам начинал женихаться, вообще запрет был по восьмое колено, но уже попозже наши старшие сделали для народа такое послабление.

Как же они сюда попали? Откуда? И что мы с ними будем делать?

Попали, как и все – по одному на островок и раз в сутки. В Троечке, как и в двух предыдущих архипелагах, восемь островов-скал наличествует в составе. Правда отличие от них есть, и огромное – тот, где экспериментаторы поставили свой склад со сторожем, самый большой из всех, почти безлесный, с четырьмя холмами по своим углам, так сказать степной. Как определили его размер поселяне – порядка трех километров в ширину и пять в длину, с длинным мысом-языком возле склада. На нем нашли четыре небольших родника, и пару крупных, с ручьями до самого моря – один из них и пробегал невдалеке от постройки. И туда первым попал сорока восьми летний Афанасий Петрович – потомственный охотник из деревни Бергуль, что в Новосибирской области, который возвращался зимой с промысла. Вот он и вышел через некоторое время блужданий в чужом месте к постройке знакомого типа, у которой его встретила привычная – это правда только нам, огромная и свирепая обезьяна. Потратив последнюю пару патронов, он пулями из них смог попасть той в оба глаза, что, как он потом рассказывал Савватичу, светились злобным огнем из-под нависших надбровных дуг.

– А на соседний, чуть поменьше овальный остров, что природою был поделен примерно на три разных зоны, – рассказывает старший эпопею их становления, – самая большая – степная, на которой спокойно себе паслось две небольшие отары – козья и овечья. Чуть меньшая – чуждая нам, совершенно незнакомая растительность из разных пальм и других подобных деревьев. И самая малая – состоящая из уже более знакомых, плодовых деревьев, что я видал, когда был в гостях у дальних сродственников в Краснодарье. Вот на него попал рыбачок из Козловки со своей лодкой и снастями, нашей же губернии, как деда говаривал, Гаврила. А так как он чуть не мира нашего – в свете своего любопытства неуемного читал книги неположенные. Вот он первым и сообразил – что это за бесовское перемещение, и куда вначале он сам перенесся, а потом все мы, как оказалось в дальнейшем.

– А как вы все, кто первые сюда попали, восприняли это?

– Как-как? Каком! Нам сумлеваться верою запрещено – если что случилось, то значит так оно и дОлжно быть. Нормально. Я, когда на третий день сюды вывалился, нашел всех при делах, при работе – как и полагается.

– Как это – вывалились?

– Очень просто даже. Сидел у стены в горнице, читал книгу – готовясь к молитве, что должен был вести на следующий день. Решив опереться спиною, упал назад. А встав – увидел вокруг раннее утро и стаи летающих незнакомых птиц, а потом почувствовал, что вокруг не стужа зимняя, предновогодняя а жара неизведанная. Да обо мне пока рано говорить. Дело-то все Гаврила провернул. Он и с посланием успешно разобрался, и со своей Козловки – мы назвали земли, куда попали первые наши люди, по наименованиям их родных деревень, отправился вначале на соседнюю Платоновку, где нашел Онисима. Что был дома и столяром и плотником, и краснодеревщиком, из кедра делая подарочные поделки. На пару они отправились к Афанасию, на Бергуль, обговорили все в тот момент появившиеся вопросы, и разбежались по своим землям. И к моему приходу уже собрали к себе шестнадцать человек – одна пацанва да пара мужиков постарше. В последний, третий день, кроме меня, и самого младшего, восемнадцатилетнего Ванюшки, на остальные острова выбросило девок, шесть человек. От самой старшей, нашей хозяйки, Евлампеи Фокиевны, шестидесяти семи лет от роду, на год младше меня, и до девятнадцатилетней Уляны. Их всех Гаврила и собирал, на своей небольшой дощатке. А везя Ульку, на волне её чуть не перевернуло, отправив их акулам на прокорм.

– Как я понял, вы – Глава своего сообщества? Правильно?

– Точно так. Глава – я, а вот основной оператор у нас Евлампея.

– Почему так?

– Да она у нас ученая. В конце пятидесятых от Никитушки-кукурузника пошло небольшое послабление, нас забросили притеснять излишне, и для большего доверия от власти старшие решили создать небольшой животноводческий колхоз. Вот девок, что посообразительнее, да парней и отправили – вначале в школу, а потом и дальше учится, разную нужную для обчества науку постигать. Она и стала – ветеринаром и зоотехником, и до сих пор всем помогала своими знаниями и опытом. А так как баба строгая и очень обязательная, да и с компом, в отличии меня, на ты, как раз для неё работа. А когда за освоение Платоновки нам дали приз – вписать в тот электронный докУмент второго заказывающего, она и мне дала этот доступ.

– И что вы в своем складе нашли?

– А я разве не сказал? Ой, запамятовал. Старый видно становлюсь, – и с усмешкой так глазом косит, – я не знаю, как вы такое называете, но у нас он делится на три отсека. Центральный, с прямым входом через дверь – жилой. На входе маленькие сени, с вешалками по двум стенам, пустыми. Входя дальше через вторую, попадаешь сразу в небольшую кухоньку с печкой-голландкой, справа от неё через перегородку из тонких хлыстов три двухэтажных полка. Между ними стол и пара лавок, сделанных из расколотых тёсаных бревен. Сразу слева – вход в комнатушку с радиостанцией, а за ней, около печи, проход в небольшую кладовку, с запасом разных продуктов. По двум стенам у печи, под потолком на полках разная посуда и приправки. Крыша двускатная, то есть щипцовая, с входной крышкой наверх почти у самого стола, там было найдено две безкурковки двуствольные и карабин, немного патронов к тому и тому оружию, и полный комплект для переснаряжения гладкоствола с нужными запасами. К задней стене этой части прилеплена сараюшка с запасом топлива в двух бочках и канистрой масла, электрогенератором, парой больших аккумуляторов на полках, что к стене приделаны. Еще там стоял ручной огородный инстрУмент – лопаты, вилы, грабли, и так далее. И на одной боковой стенке были развешены и разложены на полочке столярно-плотницкие принадлежности. А в боковых отсеках были божьи подарки. В том, что справа, который поменьше – нашли мешки с посевным зерном и картохой, а на столике, что там был, стоял ручной сепаратор с комплектом запчастей. Левый хранил в себе маленький трактор со всем необходимым навесным для хлеборобства. И топливо к нему с запасными частями для обслуживания и ремонта. Вот и все.

– И есть спец на нем работать?

– Конечно. Мы же и дома зерновыми занимались, так что парни почти все с ними управляться умеют. Только там трактора большИе были, не чета этому – да тут и такого с головой нам хватило.

– А как вы разместились в жилье?

– Когда Гаврила привез женщин, им отдали полки в жилом отсеке. Себе освободили левый, перегнав вручную технику к посевному запасу, и соорудив для неё там рядом навес, крытый листьями. А сделав из принесенного с берега колотого плавника двухярусные лежанки, получили для себя мужскую комнату. Можешь не спрашивать – плиты приемника, что были получены от этих неизвестных, устроивших наше перемещение, совместным решением старших, правда под давлением Фокиевны, мы привезли сюда. Ох у тебя и резвый командир в следопытах, молод, совсем пацаненок, но герой! Ничего не скажешь. Как он боролся с нами всеми, как распинался, рассказывая все преимущества от объединения, как уговаривал. Даже моего терпения на это не хватало – слушать и смотреть, как с ним бодались Афанасий с Гаврилой, даже приходилось несколько раз одергивать тех. Мы с Евлампией только посмеивались, глядя на их схватки.

– А что так? Неужели одиночками лучше жить?

– Да мы ведь не один век отдельно прожили – привыкли так уже. Хотя все понимали, видя опыт последних десятилетий, что во многом и нам нужнО меняться, но так им этого не хотелось. Одно дело подчиняться мне, как признанному главе рода, хоть и новообразованного, но своего, своих предков потомка. Или неизвестно кому. А ведь основные правила староверчества это не одобряют. Совсем. И только то, что мы осознаем эту необходимость, да и красноречие твоего Генки-Малого решило спор в пользу вхождения в ваше сообщество. Он-то и проговорился, что есть у вас батюшка, да нового стиля. И если бы я вот только что с ним не решил все вопросы, то дальше ничего у нас и не было.

День 29. Часть 9

Вот так, благодаря только самоотверженной языкатости нашего командира поисковиков анклав прирос потомственными хлеборобами, животноводами, бортником, плотником-столяром, кузнецом. И, что самое главное – у них уже была бОльшая часть основного острова засеяна полученными зерновыми, и посажена там картоха с другими овощами. И на Платоновке, острове, где ходило две мекающее-бекающие небольшие отары, успешно разобрались и с этими животными, и растущими разными деревьями. Привычными им и совершенно чуждыми:

– А вы, Увеналий Савватич, кем дома работали-трудились?

– Хм? Вначале, по настоянию прадеда, выучился на садовода – он мечтал развести у нас свои сады. Лет десять проработав им, и уже для того, чтобы к нам нормально относились власти, стал лесником, заочно окончив в Новосибирске профильный техникум. А садами так и продолжал заниматься, но уже в свободное от основной работы время, хотя его и было много. Вот и тут, узнав что окромя коз с овцами по соседству есть плодовые деревья, чуть ли не каждый день там проводил. А когда нам на третий день за полное объединение дали в подарок неплохой надувной катамаран, сразу с мачтой и парусом, был вместе со всеми этому очень и очень рад. А то представив, что на дощанке каждый раз ходить к саду, было страшко – малая она очень, и валкая. Не для здешнего моря – для озера разве что. Только невдалеке на ём у берега рыбу ловить, и все.

– А зачем вы часто бывали на соседнем острове?

– Как это? А с животными работать? Доить их? С малышами управляться? Кормить, в конце-концов – это все нужно делать ежедневно, без пропусков. Животинка такого не любит. Загубить её можно враз, а сохранить – очень трудно. Да и когда мы начали ими заниматься, то из хвороста и сухих нетолстых стволиков, что из воды натаскали, в первую очередь соорудили для них загоны. А там кормить приходится их в основном только вручную. Но это работа девок – этому наши старшие женщины дома молодых с детства обучали.

– И как это понимать – старшие?

– Ну, вот так это. Евлампея самая-самая, по возрасту – ей уже шестьдесят семь. Потом идет сорока семи летняя Марфа, она на козьей ферме дома большой начальницей была – тремя пастухами командовала и пятью женщинами, что козочек в общем сарае-козлятнике обихаживали да доили. Дальше сорока пяти летняя Анисья – ейный мужик ухаживал за общей бараньей отарой, а та ему во всем помогала. Вот они и стали учить двадцати летних Арефу и Иулиану всем этим премудростям, а Улька ещё дома с матерью и тетками на молокоучастке работала после школы. Рукастая и умелая невеста – и сыр разный делает, и масло, а о разных кисляках можно и не вспоминать. Они там, на участке, уже наловчились окромя кислых сыров делать и твердые. Почти такие, как и в городских магазинах продаются, а уже тут с этими опытами все вечера проводит. Обещается через неделю первый выпустить – я в подарок его вам пришлю.

А я сам с деревьями общаюсь, разговариваю – прошу у них хорошего урожая, и чтобы он вкусным и сочным был. Дерево оно такое, как ты к нему с любовью, так и оно тебе с плодами. Да и окромя этого работ много – и подрезать, и побелить, и подвязать ветку, где нужно. Цельный день в трудах да заботах, да и младшОго, Ваньку – всем этим премудростям обучаю. А паренек тянется к ним, понимает суть растущего в земле – это нравится и ему самому, и растениям. Я ведь чувствую это, и довольно неплохо, иначе и сам с ними говорить не смог.

– Неужели такое возможно? Так чувствовать растения?

– И деревья, и кустарники, да даже посевы на полях чую. А наши женщины на полном серьезе со своими подопечными животными общаются, и поэтому в их забое и разделке никогда не участвуют. Живое существо долго очень чует того, кто его сородичей убивает.

– А зачем в загоны их определили? Пусть бы вольно бегали.

– Ага! Тогда они не просто выедят всю траву, а в основном её затопчут и испоганят. Это их такая натура. Потом же придется корма со стороны возить. Мы это очень давно знаем – в Сибири с вольными выпасами всегда проблема, а вот так, в загонах, коз с овцами содержать и проще и лучше.

– А ведь у нас самих тоже есть и овцы и козы, даже зайцев на одном из своих островов нашли, поймали и сюда привезли – только держим в клетках, что из подсобных материалов соорудили. А то они на воле все в норах жили, а как их оттуда промышлять, мы не сообразили. Да и коровок с бычком недавно в качестве поощрения от устроителей этого эксперимента получили. Хоть и мало, всего пять, но они скоро принесут пополнение – расширится наше стадо. И свиньи даже есть, но не наши, русские, а южные – тропические, пекари зовутся. Может к вам всю живность переправить?

– Ну уж нет. Народу у нас маловато, и сильно. А брать иноверцев для помощи в обслуге мы не станем. Это первое. Площадь Платоновки, что под выпас, тем более небольшая. Мы планировали довести свои отары до полусотни каждая, и все. Это наш предел. Но так как теперь мы с вами в одной лодке – будем запасать травку и с соседних островков. Тем более мы живем не в Сибири, а намного южнее – и её должно быть много, лето-то длиннее, по любому. Это второе. А самое главное, третье – не стоит складывать яйца в одну корзину. То есть – как мы с Евлампией рассуждали, пока Генка распинался перед парнями и девками, и поведал нам о ваших собственных достижениях в добыче пропитания, нельзя большОму обчеству держать все это производство в одном месте, случаи то бывают разные. Не дай Бог чего, и что потом делать? Кору на деревьях грызть? А вдруг что с перемещением меж островами будет. Кстати – твой Малой на нашу Ульку все время поглядывал, видно понравилась ему девка. Он хоть не намного старше её? А то по внешнему его виду не определить – двадцать, или уже за двадцать пять ему?

– Савватич, – смеясь, отвечаю, – он мелкий, конкретно. Ему еще и восемнадцати нет – собираемся только через месяц его день рождения праздновать. Так что – они почти ровня. И как это вы решитесь отдать её сюда? Мы ж не вашего вероисповедания?

– Нда! А так и не скажешь. А вера? Оно, конечно так, но если он ей приглянется, противится не станем – только чтоб на службу раз в неделю являлась, это обязательно. И совет, если хош. Зайцев диких вполне можно разводить на природе – они не сильно в стороны свои ходы строють, терпимо. А ловить? Да силки ставить, и все дела. Ну а там – сами решайте, что лучше. Конечно в клетках проще – и ухаживать, и кормить, и отбирать на селекцию.

– Увеналий Савватич, меня все-таки интересует такой вопрос – почему вы решились отдать свою самостоятельность на сторону? Что вас на это подвигло? И где вы будете обитать в дальнейшем? Там же, где и живете? Или переберетесь к нам?

– Нууу??? Вот если это деревня, дома, в Иркутщине, то там все просто и понятно. Например – нам нужно электричество, чтоб не со свечами по вечерам сидеть. На пять деревень и одно село у нас была мелкая электростанция на соседней речке, память от той ещё России, что была в тридцатые-пятидесятые годы. А тут мы сами это не сделаем, просто-напросто знаний таких не хватит, да и не из чего. Дохтур к примеру? Там в селе была амбулатория с фельдшером, что мог и зуб полечить, и нарыв при нужде вскрыть. Тут же этого нет. Да и хозяйство наше! Ведь только молоком да фруктами сыт не будешь, тот же сахар нужен, масло для готовки, но вдруг наш молодой бортник найдет дикий пчелиный рой, то и медом обойдемся.

А будут излишки чего – мы их вам отдадим, а нам привезете нехватающее. Вот если бы был у нас Главою мой дед, а не я – тот ни в жисть не согласился на это! Но уже даже мы, наше поколение, за свою немалую жизнь, поняли, что чистыми отшельниками прожить очень уж тяжко. Да за теми же девками и парнями свататься приходилось езжать аж на Дальний Восток, наши ведь все, что в округе проживали, сродственники, хоть и дальние, но в семью их брать запрещено. А тут мы сами с этими проблемами в жисть не разберемся. А где обитать будем? Да там же, где и сейчас – ведь несмотря ни на что, наши миры и мировоззрения очень уж отличаются друг от друга. Да и живность у нас там, поля засеянные, сад. хозяйство налаженное. Бросать? Не стоит. Будем жить с вами так, как и в Сибири с государством жили – мы вам свои излишки, а вы нам то, что мы сами сделать не смогем.

– Значит, это решение о присоединении вашей общины к нам принято совместно? Всеми жителями?

– Точно так. Хотя молодых и не положено об таком важном решении спрошать, но сегодня это правило мы осознанно нарушили – ведь вопрос стоял о нашем общем дальнейшем существовании. Так что, не сумлевайся.

– Тогда останетесь до времени заказа? Чтобы сами проконтролировали вступление?

– Оно мне надо? Сейчас дам команду по этому устройству, что мы все согласны, и все дела. А завтра утром твой Малой, когда пойдет на поиск к дальшим за нами островкам, забросит меня на Бергуль, и всех делов.

И он стал набирать на комме согласие, в ответ на него у меня выскочило на экране:

Получено согласие на присоединение к сообществу.

Нажимаю привычное:

Enter

А в ответ читаю:

Бонус на выбор устроителей для обеих групп.

– Вот сразу вам и польза появилась! Правда мы пока не знаем, в чем она выразилась, но все равно, даром, как говорят, и уксус сладок. Может вам чего нужно?

– Да связь бы нам, и ученого человека, что обучит ею пользоваться. Хоть мы и отшельники были дома, ну почти, но хотелось бы иметь чуть цивилизации. И если есть возможность, то лодку нормальную для Гаврилы-рыбака, а то его дощанка очень уж хлипкая.

– Ну это мы и так дадим. Радиостанции малые носимые ходи-болтайки я завтра закажу для вас всех, и одну большую, чтобы с нами связываться. И после обеда к вам придет судно со специалистом, что все установит, настроит, и вашего ответственного чуть обучит. Он же обследует ваши ручьи, и даст ответ, можно ли на них сделать небольшую погружную электростанцию. Если такая возможность есть, то наши механики все подготовят, и через несколько дней все привезут и поставят. А с лодкой придется чуть подождать – у нас на одном острове есть возможность их делать, и сегодня там была заложена первая. Её из металла соберут. Посмотрим-проверим, что выйдет, и уже потом укомплектовав веслами с мачтой и парусом, сами пригоним к вам.

– Вот за это от всех нас благодарность! – ответил глава сборного рода староверов.

– И какие у вас дальнейшие планы?

– Ну, тут к примеру. Марфуша, помимо основной работы, у нас была травницей – её бабка-лекарка с малолетства этим премудростям обучала. Вот и здеся она уже ходит по полянам с коренными травками, и смотрит-изучает, что из них имеет нужные свойства. Мы-то привычные к таким методам лечения, а если будет нужнО, и вам покажем – что, где, как, и к чему применять. Потом, молодой мужчина тридцати лет есть, он у своего деда-рудознатца, как только мальцом ходить нормально стал, науку перенимал. Нам-то оно может и не нужно – народу ведь мало, да и с рудой никто из нас не могёт работать, а вот вам, большому обчеству, оно может и в пользу пойти. И этим будем заниматься. Ну о рыбе я молчу – тут и так все понятно. Сколько нужно с улова себе останется, а остальное вам отдадим-сменяем. Сойдет наше такое развитие?

– Естественно. Главное – чтобы ваши люди не сидели без дела.

– Ну об этом и не беспокойся – работу найдем всем, лишь бы рук хватало.

– Тут еще одна не очень приятная проблема выплыла. Или вы с ней уже сталкивались?

– Это ты сейчас о бронированных чудищах?

– О них, о них треклятых.

– Ну это не смертельно. Из наших восьми островков только на Бергуль есть мыс, что чуть выше моря, но его прибрежная песчаная часть настолько узкая, что там и троим мужикам бок-о-бок не пройти. Наши часовые за последние пару дней видели шесть или семь их попыток выбраться на берег, но каждый раз они неудачные. А на всех остальных берега хоть и не очень высокие, но обрывистые, и на них даже человеку тяжко подниматься. Так что нас эта беда миновала довольно удачно.