Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

День 28. Часть 12.

Сразу сообразив подоплеку вопроса, попросил немного подождать, и связавшись по второму каналу со своим НП и Базой, запросил пеленг на моего абонента. А пока они настраивались, Оксана чуть рассказала о своем сообществе:

– Наш остров, как ты помнишь, он называется Независимость, большой, довольно таки. Сверху он выглядит как гантелька с очень толстенькой перемычкой. Ширина от одиннадцати и до четырнадцати километров в шариках, при длине чуть больше двадцати двух. Практически в центре каждого расширения – горки, большая почти шестьсот а малая чуть выше пятисот метров.

Пока она была занята, спросил у Машуни:

– Я правильно делаю, что без пререканий шлю помощь? Может быть не стоило вмешиваться?

– Ты придурок? – как-то очень неожиданно услышал такое определение моего умственного развития от любимой, – или просто дурак? Нас просят соседи, такие же русские, как и мы, о незначительной помощи. И ты сможешь ей отказать? Я в тебе разочаруюсь.

Не рискнув оправдываться, промолчал на эти обвинения, с нетерпением ожидая результатов пеленгации. И наконец:

– Глава, мы определились, – передал Петр с Базы, – они совсем рядом, примерно в восьмидесяти километрах на запад от нас.

– Нихрена себе, островок. Спасибо, – отвечаю собеседнице, – мои успешно определили, где вы. Чуть больше восьмидесяти километров от нас. К какому времени должна подойти наша помощь?

– Близко – и это очень хорошо. Если можно, то желательно к рассвету.

– А состояние моря и скал в этом районе вы знаете?

Выспросив все важное, что они могли знать о маршруте, вызвал Женю, и пока он ко мне добирался, спросил у своей помощницы про впечатления об главном острове Ксюши:

– Ни фига себе, у них островок! Я вот успела прикинуть на пальцах, его приблизительная площадь порядка двухсот пятидесяти километров. По сравнению с нашей Победой это монстр раз в восемь больше, и как она, бедняжка, с такой громадиной справляется?

– Глава, вызывали? – в этот момент ввалился взъерошенный и немного сонный лейт Грач.

– Да. На завтра у тебя есть другая, очень срочная и ответственная работа, – потом передал тому все, что узнал от соседей, свои обдуманные мысли, ну и приказ, – извини, не до отдыха, пока.

– Да какие разговоры, – быстро ответил тот, – и выспимся, и отдохнем. Ну не в этой жизни, так в следующей. Все успеем.

– Тогда бери человек пять стрелков в экипаж, из них одного, знающего маршрут, ищи любого моториста, и дуй на Базу. Я Александра предупрежу – сразу станешь под разгрузку и дозаправку. Ну и возьмешь там себе новый пулемет. Курс, куда идти дальше, дадут после разгрузки – я его и сам пока не знаю, а соседи обещали уже там на месте выделить своего лоцмана. И, на всякий случай, прихвати пару снайперок ну и тех, кто с ними хорошо обращается. Второй моторист будет сменным, как и парни, а вы за это время успеете отдохнуть-отоспаться. И передай по команде старшему – твоим ранее загруженным судам выполнять отданные приказы.

Отправив Женю, сразу связался с НП производственной базы, вызвав его коменданта, передал все необходимые распоряжения, попросил, по возможности, прислать большой катер к первому архипелагу под погрузку, и на этом наш такой внезапный аврал закончился.

– Милый, будь добр, в следующий раз при подобной ситуации не тупи, – начала меня повторно отчитывать Маша, – нас тут, на этих Забытых Островах, русских и жителей бывшей советской страны не так уж много. Это мы только знаем о двух соседях, ну может еще есть одно или два таких сообщества, и все. А сколько нЕруси тут, страшно и представить, стоит только вспомнить прошлый мир. И, как ты прекрасно знаешь, мы сами никогда и ни на кого тут не напали. Ответку? Да, за этим у нас не заржавеет. Получить долг за нападение? Аналогично. А сами? Ни разу. И надеюсь, никогда и не будем. Согласен? Чего молчишь?

– Да вот, сижу и вспоминаю всю знакомую историю и Руси, и СССР, и уже России. И ты, очень похоже, что полностью права. Начиная от Батыя и Чингиз-хана, мы только били в ответ, вплоть до последней войны. А уже к развалу Союза и сами неплохо приложили руку, погнавшись за европейской красотой во всем – от белья до машин. И продали родину. За сникерсы, памперсы, да джинсу. Ладно, хорош вспоминать былое. Пошли знакомится со свеженькими, с пылу и жару, сегодняшними потеряшками, что на обратном пути Женя нашел.

Звено сталкеров.

Гюрза.

Исповедь стойкого человека.

Чужой мир. Осознание этого невозможно постичь, его нужно только прочувствовать. На первый взгляд, все такое же самое: теплый, даже скорее горячий ветерок треплет давно спутавшуюся мою шикарную гриву. Говорил ведь Гор, что нехрен такие патлы нам иметь – а мне все хотелось повыделыватся, хорошо что прекрасно понимал окружающее нас там, дома, общество и никогда даже мысль не закрадывалась под шевелюру, завязать резинкой сзади хвост. Это чтобы в лицо не мешались волосы. Вот выберемся отсюда – и сразу состригу их просто под расческу. Но только когда это – выберемся? Сколько дней вокруг одно и то же – и плеск волн, и искрящееся в лучах заката небесное светило, что пускало свои жалящие лучи на каменную твердыню нашего жилища, которое одновременно стало нам и ловушкой. Пронзительные крики чаек, что носились в воздухе, часто ныряя в море за рыбешкой, а потом так и норовя нагадить на голову, злясь на меня за то, что пугаю их.

Но невозможно передать ту непостижимую пустоту, что тяжело сжимала сердце. Уже почти нет боли, почти нет тоски по оставленных там любимых людях, и даже улыбка невесты почти стерлась из памяти, погребённая под огромным ворохом резко навалившихся событий. Осталось только лицо матери, которое я никогда в жизни не забуду. И только глаза, одни только глаза любимой Инноятхон часто стоят перед моим внутренним взором, с осуждающим выражением в них. Она же в этот раз предупреждала нас, чуть не со слезами в глазах говоря, что именно вот этот поход добром не кончится. И вот – мы неизвестно где? Куда мы попали? Как мы сюда попали? И от осознания этого невыразимо одиноко и страшно, несмотря на то, что мы вместе. Все трое. Наша годами сработанная тройка сталкеров-поисковиков.

И вот я, сижу у разлома в скальном основании острова, единственном месте на всем нем, где можно хоть и с трудом, но подойти к воде. Но какая это вода? Обычная, чуть солоноватая с небольшой горчинкой, морская вода. А как же хочется вволю, до полного пуза, напиться холодной, ключевой пресной воды! А мы уже четыре недели сидим почти на сухом пайке – из положенных нам четырех с половиной килограмм поставки три уходит только на неё. Если бы в карманах наших разгрузок не было минимального состава носимой аптечки, то в те первые мгновения, как Олег приземлился со всего маху на скалу, и рассек себе не только очень сильно руки и ноги об острые камушки, что как назло, были именно в том месте, но и немного лицо. Нам ни обработать раны, которые просто покрывали поврежденные части тела, заливая их кровью, ни тем более зашить их, чтобы не осталось огромных шрамов, мы не смогли бы. Хоть и проводить эту операцию Лаптю пришлось на живую – ни о каком наркозе, или даже простом обезболивающем, речи у нас не было.

Вся эта часть нашей походной медицины осталась в гараже, аккуратно уложенная в рюкзаки. Он, после переломов и лежания в больнице, что случилось в первое лето после института, это был его пилотный, первый самостоятельный выход в поле, закончил заочно курсы медбрата, и трепетно, очень внимательно относился ко всему этому. А в этот раз мы, перетянув после зимы, и проверив наши велики, решили устроить небольшой, всего на пару км, вокруг общества, велопробег. И устроили. С финишем тут, по очереди, на этой идеально голой, круглой каменной скале, что на четыре с лишним метра торчит из моря, с обрывистыми, практически вертикальными стенами-берегами. Почему на велосипедах? Так экспедицию организовывали к давно заброшенной воинской части, а туда или на вездеходе, которого у нас не было, добираться. Или комбинировано – восемьдесят процентов расстояния мы на великах, а двадцать, они на нас, там местами такая дорога, что только пешком и пробраться можно, да и то с опаской.

Я, хоть и ехал тогда последним, но вывалился тут самым первым, успев прямо чудом затормозить перед самым краем, и не свалится со скалы в море. А потом встретить тут всю группу.

Наша команда, это дружная тройка. Я, самый младший, двадцати восьми летний узбек Азаз Каримов, с позывным Гюрза, практически обрусевший, родом из Подмосковья. Почему такое прозвище? Так меня все детство дедушка в степях Узбекистана обучал понимать и чувствовать змей, их повадки, привычки. Я и выучился только потому на редчайшую в эти времена специальность – серпентолога, то есть ученого знатока змей. На следующий день, прибыл "Лапоть" – двадцати девяти летний Матвей Лаптев, потомок исчезающего коренного населения Кольского полуострова, саамов. Как ни неожиданно для тех, чьи предки веками пасли оленей, он был геолог от бога и по образованию, родом из города Апатиты, металлургической столицы края, один из лучших спецов в горнодобывающей отрасли, который в любых горах чувствовал себя как дома. И уже последним, как было сказано мною раньше, третьим, вывалился Гор – капитан-отставник, тридцатилетний Олег Горин, из древнего украинского города Львов, что раньше служил в их МЧС. А как начался в стране период мракобесия, ушел со службы, и вместе со всей родней выехал к нам, в Россию. Забрав и старых с собою и младых – да те особо и не сопротивлялись, помня свою историю, и видя что происходит вокруг, они перебрались на Брянщину, жить и работать в деревне.

Ещё раньше, тогда когда Гор служил, а мы имели нормальную работу, все рубились в компьютерного СТАЛКЕРА, тратя на это почти все свое свободное время. Уже потом, когда он оказался недалеко от нас, а мы незаметно остались за бортом работающей части страны, как быстро догадались, за нашей ненадобностью, стали ходить в реальные, живые походы. И в умирающие или уже мертвые городки средней полосы и Предуралья, и в деревни, и по развалинам былых производственных гигантов ныне мертвой империи довелось попутешествовать. За что мы все это организовывали? Чем жили и мы и наши семьи? Так раритетов, которые как то неожиданно стали востребованы нынешним нуворишам или богатым собирателям преданий старины глубокой можно было вначале и найти, а потом и продать не просто много, а очень и очень много. С нами уже пару лет работало несколько бригад реставраторов, и по старинным вещам, и по советскому индустриализму, и больше всего выходило и нам в плюс и им, если получалось найти любого рода колесную технику. От велосипедов до автомашин, включая мопеды, мотоциклы – всех стран мира, и почти всего векового промежутка, что нам не единожды доводилось обнаруживать в разных заброшках.

О! Ооо! Оооо!!! Дрожание лески, намотанной на палец, и мгновенно прерываются мои воспоминания, а начинается работа по добыванию пропитания.

Несильный рывок, подсечка, вываживание – и на этот раз всем очень повезло, наш последний наличный крючок поймал хооорошего, килограмма на четыре-пять тунца. Как же надоела эта рыбная диета, кто бы это знал. Так хочется мяса. Но бить чаек нет смысла – от них до такой степени несет старой рыбой, что мы даже не стали пробовать ту, единственную, что я сбил на лету из пращи.

– Мат, Матвей!

– И чего так раскричался? Я вижу, что ты с уловом, и уже тут, – неспешно двигаясь, и так же размеренно отвечая, шагает к морю наш всегда такой невозмутимый саам.

– Сегодня, как и всегда – делим улов пополам? Уха 'из петуха' на утро и запеченная рыба за обед?

– У нас что? Есть ассортимент продуктов?

Кроме ежедневной водной пайки изредка, как заканчивается запас, берем для еды сушеные овощи, разные приправы, заместо хлеба так хорошо знакомые ещё с первых полевых выходов там, дома, армейские галеты. Одной большой килограммовой пачки вполне хватает на пять дней для троих. Несколько раз в заказе брали джем, фасованный в пластиковые контейнера по пятьсот грамм, для того, чтобы наше меню было хоть немного разнообразнее. Да и сладкого, хотя мы все трое не особо его любители, но хотелось. Но больше всего из оставшегося веса забирала медицина – если на лице раны у Олега зажили, практически не оставив следов, то вот рукам, как и ногам, досталось намного сильнее. Мы, тогда, ещё в первые минуты после его неудачного приземления , не промыли хорошо раны, да честно говоря, и не было чем – что сейчас и дает свои результаты. Они гноятся, идут выделения мелких песчинок, короче – как ни хотелось Гору перейти к активной фазе жизни на этих Забытых Островах, но он даже к краю расщелины, для облегчения организма, добирался с большим трудом.

И что это за "Забытые Острова"?

А это квест, что нас заставили выполнять неизвестные «Устроители этого Эксперимента», или, блин, мега-шоу. В те первые минуты, когда я пришел в себя после удачного торможения и последующего падения на бок, ну не удержался я на ногах от неожиданности, обнаружил у себя на запястье левой руки пристегнутый к не снимаемому браслету небольшой, аккуратный черный пятидюймовый смарт. Правда уже чуть позже допер, это намного более усовершенствованная его версия, то есть КПК, карманный персональный компьютер, или как я впоследствии стал его для себя именовать – комм, коммуникатор. Сидя плотно на заднице, потирая все свои болевшие после приземления места, я одновременно пытался привести его к жизни. И вот, в один прекрасный момент, но скорее всего что нет, совсем даже нерадостный миг, как впоследствии и оказалось, он включился, и на экране проявился текст:

Платформа: 5.

Локация: Забытые Острова.

Тип поверхности и рельеф: 6Г.

Агрессивность среды: общий режим сезонно.

Плотность биоценоза: средняя.

Техногенная плотность: средняя.

Общая информация будет предоставлена в 12:00.

И вот теперь, прочитав такой очень емкий и доступный к пониманию даже для патологически тупых личностей текст, пытаюсь разобраться со своими впечатлениями. Что это? Где это? И куда, черт его дери, меня занесло? Переведя взгляд на правый верхний угол, вижу мигающие цифры: 05.55. То есть, до радостного мгновения в обладании столь обещанной полной информацией у меня есть ещё целых шесть часов. И да проведем мы их с толком, ведь я не барышня кисейная, разливать моря слез, по поводу и без оного. А вопросов накопилось не просто много, а прям таки море, типа того, что окружает приютившую меня скалу.

Во избежание закипания мозгов, и от солнышка, что с этого, практически самого утра, припекает макушку, и от этих мыслей, нужно срочно искать укрытие. Стоп! Как это – 'печет в макушку'? Ведь мы выезжали в полной личной экипировке, то есть бейсболка явно была на голове? И где же она делась?

В таких, скорее всего – тупо-идиотских действиях, как поиск кепки или осмотр с примитивным измерением шагами диаметра скалы, прошло пару часов. А потом я, немного осознав, что влетел в шикарную бяку – и в частности, практически придя в себя – начал рассуждать, и мысленно, и иногда даже вслух повторяясь, о том, где, как, куда, и так далее, и в основном матами, я имел да видал тех, кто меня сюда загнал. Хотя вообще, из принципа не высказываюсь, но к сожалению, очень хорошо это умею. И одновременно решать – что же теперь делать? И как мне теперь жить? Ну или – выживать?

Осмотр скалы дал многое – она маленькая, всего пятьдесят три метра в диаметре и практически круглая, темно-коричневого с крупными черными вкраплениями цвета. Никогда в жизни такого не встречал. С одной стороны, той, где я проявился тут, её высота от линии прибоя примерно пять с половиной – шесть метров. С противоположной стороны её высота не более трех. Это все очень приблизительно – измерения были сделаны или шагами на плоскости, или веревкой опущенной вниз, что нашлась в бардаке велика. И в высокой её части была трещина, вроде как древний и могучий батыр ударил туда боевым топором, которую обнаружил я чисто случайно – чуть не свалившись в пролом. У самого берега ширина её была всего шага два, а в глубину скалы она входила на восемь, при этом с половины длины расширяясь до четырех шагов. И с этого места она была с естественной крышей – верхние края древнего пролома сходились вместе, образуя остроконечный купол, сквозь который, к моему огромному удивлению, местами пробивался солнечный свет. Но уже вокруг островка, к сожалению, пройти вдоль берега аки посуху было невозможно – в этом я убедился сразу же, как только сделал такую попытку. Вроде и водичка прозрачная, как слеза. И глубины той, всего на пару пальцев. Но сделав шаг, я мгновенно понял, что это совершенно не так. Прозрачность воды и полное отсутствие хоть маленького волнения скрадывало расстояние до дна просто изумительно.

День 28. Часть 13.

В общем, мое время прошло вот так. За час, обойдя вокруг скалу вдоль стены, и вымокнув до пояса, пару раз промахнувшись по подводным, таким близким с виду камням, нашел не только свою мокнувшую с наветренной стороны в море у берега злосчастную бейсболку, но и плантацию гигантских, размером с ладонь, мидий, что жили на отмели с этой же стороны. Прихватив от жадности их аж пять штук, добрался до берега у расщелины, снял мокрые камуфляжные брюки для просушки, и занялся добыванием мяса из раковин. Хорошо что в пробег я надел, как и мои друзья, свою куртку. И просто отлично, что в её боковых карманах осталось практически все, что там обычно лежит. Из того, что вот сразу оказалось востребованным, это были мои оба наборных ножа, или если матерится по-гейропейски – мультитула. Один, немного побольше, имел в комплекте и пассатижи, и пилу с отверткой, и шило, и сам нож, и еще полтора десятка так иногда нужных «инструментин». Его мне подарил дед на двадцати пятилетие. Обалденно практичная и удобная в обращении вещь. Вот лезвием его ножа я и разрезал мидии между половинками раковин, прекрасно понимая, что иначе мне их не открыть. Откуда я знаю, что это именно морские мидии? Так пару лет назад довелось отдохнуть у моря, где Гор меня с ними и познакомил. Ну а второй 'мультик' был немного попроще, но тоже очень нужный. Он разбирался на три части, и кроме самого ножа, открывачки для банок и бутылок, и штопора имел в комплекте вилку и ложку. Вот его четырехзубой частью я и стал выгребать их мясо прямо в рот. Но жадность – великая вещь, последнюю я не осилил.

И вдруг, очень неожиданно, комм ожил, и на экране пошел текст:

Стержневой этноформат: не определен

Характер инфокоммутации: дискретный

Характер донор-акций: дискретный

Наблюдение: общий режим

Генеральная задача: общий режим

Дополнительные задачи: отсутствуют

Степень самостоятельности: полная

Ожидаемая адаптация: средняя

Ожидаемый откат: не определён

Ожидаемая организация: средняя

Ожидаемая дезорганизация: выше средней

Степень техногености среды: низкая

Носимый коммуникатор:

1. Находится возле тела носителя. Функционирование устройства вне доступа носителя не предусмотрено.

2. Содержание донор-акции оформляется самостоятельно.

3. При снятии наручного коммуникатора не допускается удаление от него носителя на расстояние более одного метра.

4. Нарушение условий ношения – коммуникатор выключается, носитель на сутки отключается от канала-поставки.

5. При повторном нарушении условий ношения – коммуникатор отключается навсегда, носитель теряет право пользоваться каналом – поставкой, плита донор – канала уничтожается.

Условия входа в общий режим:

Для внешнего включения режима необходимо установить связь индивидуального коммуникатора с плитой приемника. При этом откроется дискретный донор-канал. Материальная поставка будет производиться по оперативному ассортиментному заказу, ежедневно в одно и то же время. Формат канала:

1. Группа предметов и товаров материального жизнеобеспечения и потребления – ассортимент неограниченный по качественному и количественному составу.

2. Группа вооружений – ассортимент вариативно ограничен по количественному и качественному составу.

3. Характер ежедневной поставки (глубина и ширина канала) – неограниченное количество позиций выбора за сеанс весом не более 1,5 килограмма. Общий вес ежедневной поставки (ширина канала) может изменяться в зависимости от ряда факторов.

4. Время ожидания от момента окончания ввода перечня до момента начала работы канала – не более 2 минут.

5. Время сеанса ежедневной донор-акции от начала ввода до завершения поставки – не более 40 минут.

Не допускается одновременное функционирование оператора на двух терминалах, вне зависимости от причин совершения попыток. В этом случае оба канала сворачиваются, терминалы переходят в автономный режим, генеральная задача снимается, наблюдение снимается.

В случае формирования социальных групп, ширина канала увеличивается пропорционально численности группы.

В случае снижения численности группы, ширина канала уменьшается пропорционально количеству выбывших членов группы.

В случае несанкционированного перемещения плиты терминала заказ переносится на сутки.

Потом он запикал, загудел, и загорелось продолжение:

Для начала заказа согласуйте коммуникатор и плиту терминала.

Блин, и где же эта плита? Тут у меня в мозгах что-то замкнуло, или наоборот, разомкнуло, и я сообразил – раз приземлялся я на внешней, верхней стороне острова, то и искать мне её стоит именно там. Как обезьяна, укушенная за зад, мгновенно выскочил наверх, и стою, жду сигнала. А его все нет и нет. Начал идти к верхней части, и после очередного шага прозвучал сигнал, в сопровождении текста:

Согласование коммуникатора и плиты терминала произведено Время заказа – 39.59. 39.58. 39.57 – и побежали секунды на уменьшение.

И тут я понимаю, что ни-че-го не понимаю. Весь смысл текста полностью вылетел из головы, осталось в памяти только одно – можно заказать. А вот что? Хоть убейте меня семеро, не помню. Знаю только одно – пить, воды, хочу до одури, уже минимум пару часов. Это желание даже влажные мидии не смогли заглушить. Помню – взять можно не более 1,5 килограмма. Вот и хорошо. Литр обычной питьевой воды без газа, раз заказ можно делать ежедневно, то на сутки беру 'Ролтон', наш родной, местами осточертевший "доширак", для того, чтобы поесть минимум три раза, нужно их четыре пачки. Утром и вечером по одной и в обед пару – всего на двести сорок грамм бюджетного хавчика. Хоть и вреден он без меры, но вариантов пока у меня нет. Потом титановую кружку, как в рюкзаке лежит упакованная – River Scout весом всего в шестьдесят грамм без чехла. Пачку галет, пресных двухсот граммовую, и наш супермаркет успешно закрылся, весь разрешенный вес я выбрал. Нажал:

Enter.

В ответ комм выдал:

Отойти не менее чем на пять метров и отвернуться.

Что я и сделал. А так как я не видел, от чего отворачиваться, то просто повернулся на сто восемьдесят градусов и сделал пять шагов вперед. За спиной вдруг сверкнуло, блямкнуло, и звеня покатилось. Оборачиваюсь и в последний момент ловлю у своих ног кружку и бутылку воды, что вполне себе успешно катились по склону. Ухватив их, посмотрел вперед, и наконец заметил на темной поверхности прямоугольную плиту, с пачкой галет сверху, и чем то белеющем под ней. Это оказался бумажный вариант того текста, что бежал перед моими глазами на экране чуть раньше.

Вдруг меня осеняет – несанкционированное перемещение. А если задать комму вопрос – вдруг разрешит. Но в ответ приходит немного не то, что ожидалось:

Перемещение объединенного терминала без потери дня поставки возможно только после создания первичной социальной группы.

Тааак! Что это такое за группа – придется узнавать со временем – ведь из одного её по любому не создать. И вот так начался мой день на этой скале, которую впоследствии, мы все трое, решив единогласно, нарекли Скалой Спасения.

На следующее утро, точно так же в 05.55, сюда десантировался Лапоть, и тоже с великом. Правда не так удачно как я, приложился он коленом, и сильно, до сих пор прихрамывает. Вот он, как только перестал лаяться, сразу признал, что за камень наша скала – оказывается это порфир, последствия доисторического извержения вулкана, по научному это называется мелкокристаллическая магматическая горная порода. И почему светло под куполом днем светло, рассказал. Оказывается, в этом камне от природы заложены множественные вкрапления светопроводящего кварца. Вот и выходит – не лампочка, но и нос в полумраке не разобьешь.

А на третий день явился Олег, который до сих пор не может отойти от неудачного приземления. Оказав ему всю нам тогда доступную помощь, рассказали уже мы вдвоем, где мы, и условия, что я вычитал из того листа – которые стоит выполнять. То есть – формирование социальной группы. Раздумывали они недолго, всего несколько секунд, а я уже давно решил, только объединятся. Ну и они меня единодушно поддержали. В ответ, во время очередного заказа, на экране выскочило:

За успешное формирование базовой социальной группы бонус на выбор устроителей. Разрешено перемещение общего терминала без потери дня поставки.

И выдали классную, обалденную, просто шикарную кемперную восьмиместную палатку из двух комнат, тамбура, кухонного отсека и большого навеса. Но вот именно это ну аж совсем не нужно нам было. Лодку бы какую надувную, каяк одно или двухместный, на худой конец каноэ. Но не палатку. Ведь совсем рядом, всего в километре от нас, был остров. Довольно большой, с километр размером с нашей стороны, и что самое главное – зеленый, с деревьями, кустами и травой. Откуда мы это знали? У Лаптя в разгрузке был его любимый маленький ЛОМО-вский бинокль. И рассмотреть мы соседа могли изумительно, ведь на его линзах даже была нанесена мерная сетка, размер с дальностью определять. А как только получив все то, что запросили, сразу же утащили все три плиты вниз, в ту расщелину, ставшую уже нам с Лаптем домом. Так как каждый раз извращаясь, ловить на наклонной поверхности все то, что катилось и сыпалось – мы даже за первые два дня устали.

Ну а раз растянуть палатку нам было негде, сделали из неё постель, сложив в несколько слоев. А под низ легли сухие водоросли, что мы неделю старательно собирали вокруг острова. Всё это время, выкраивая по крупицам остаток, и перенося его на завтра, я собирал нужный вес, чтобы взять лодку. Если ещё пару дней также повезет с уловом, но на четырех местную надувную парусную посудину, что я давным-давно облюбовал в каталоге, нем хватит. И тогда – мы сделаем рывок на зеленый, вожделенный остров.

– Аз, а ты не слышал ранним утром, сразу после рассвета, за соседним островом рокотал двигатель? – чистя колючего тунца, пока я разводил на привычном месте костерок, спросил Матвей.

– Не разобрал. Он так быстро закончился, что я и не понял – был он, или не был?

– Был, я явно слышал шум работающего бензинового двигателя и шум выхлопа.

– Так может будем дежурить, и сделаем попытку привлечь внимание проходящих огнем фальшфейеров?

Я ещё в самом начале эпопеи взял на всякий случай три штуки, красный, желтый и белый. По три дня пришлось собирать остатки, чтобы по одному брать.

А костерок, спросите, из чего мудрили?

К скале у устричной отмели течением регулярно прибивало плавник. Чаще конечно это были простые ветки, но иногда попадались и стволы деревьев. Только ходить за ним приходилось очень часто – как минимум, раз пять – семь за день. Потому что оно как приносило его, так через время и утаскивало дальше, так что и за этим ресурсом мы тщательно охотились.

Вот так и прошло незаметно время, мы с Лаптем часто меняя друг – друга провели наверху весь день, и уже в самом начале вечера, в первых, слабеньких сумерках, опять заслышав этот дальний рокочущий звук, одну за другой выпустили две осветительные ракеты из нашего запаса в небо. А через некоторое время мы увидели большой с непривычки катер, что обходил один за другим острова перед нами, видно ища тех, кто подал сигнал. И привлекая внимание его экипажа, запустили в небо последнюю надежду – нашу третью ракету.

– Дааа! Ну и досталось вам. Самый неудачный изо всех знакомых вариантов приземления на Островах, – этими словами завершил Глава местного сообщества, молодой мужчина Станислав Иванович, знакомство с нами. Всё руководство их группы именно для этого присутствовало в его кабинете, и наш разговор незаметно перешел в исповедь о наших приключениях, или злОключениях на Скале Спасения.

– А чем мы будем тут заниматься? А то за месяц наотдыхались с головой. Найдется работа нам по профилю?

– Знаешь нашу старую поговорку? Была бы шея, а хомут найдется?

– Ну ещё бы.

– Так и у нас. Направлений, которые нами не охвачены, намного больше, чем наличных людей. Сами же понимаете – что практически половина анклава, это женщины. С сегодняшнего дня начали приходить дети, а с них вообще никакого спроса, кроме некоторой помощи взрослым, и своей учебы, нет. Вот и выходит, что мужчин у нас намного меньше, чем нам нужно. Раза так в два, это минимум.

– Мы это прекрасно понимаем. Там, дома – с нормальными мужиками тоже напряг. Одно дерьмократы с либерастами, да синенькими круто разбавленные. Вот и выходит – чел с хозяйством меж ног болтающимся, а толку от него меньше, чем от беременной женщины на сносях.

– Во-во! Именно так. Тут правда подобные личности очень быстро становятся тем, чем они и есть – рабами и женами более сильных. Слава богу, нас миловала судьба с такими на Островах общаться.

– Ну всё-таки, так что мы должны будем делать?

– Олегу придется некоторое время побыть под строгим присмотром наших врачей – результаты его обследования нашему травматологу не очень нравятся. А вот вам, Матвей и Азаз, стоит сутки отдохнуть и отоспаться, к этому времени будут готовы две переделки, и сразу включитесь в работу по своему профилю.

– Два вопроса – можно? Что это за 'переделки'? И какая работа, что мы её должны уже знать?

– Переделками мы стали называть все наши водоплавающие суда, которые переделываются под паруса.

– А что? Моторных у вас нет?

– Почему нет? Есть. Они ведь почти все с моторами, разными – подвесными или стационарными. Нет основного к ним – топлива. А вот ветер для парусов есть всегда.

– Понятно! А работа...

– Вот именно. Сталкерить по пока еще необследованным нами островам.

– Так может, если есть с кем и где, мы пока постажируемся?

– Да я и сам так думаю. Заводы-заброшки и мертвые города на земле – это совсем не то, что эти острова. Тем более с этого дня у местного порождения бездны, гигантских крокодилов, начался период откладывания яиц, и нужно быть очень осторожными. Да и при встрече с охранником склада-приза придется стрелять, и боевыми. Иначе зверюга может вами самими и отобедать. В экипажах у нас всегда по три человека, значит завтра с обеда вы в рейс, а двое лишних получат небольшой выходной.