Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 15

Первые полчаса часа Серж шел спокойно, размеренно, несмотря на изрядный груз: в общей сложенности килограмм под пятьдесят. Но по мере того, как накатывалась усталость, его снова начала затоплять беспричинная злость на всех сразу, и на себя в том числе. Шаг невольно замедлялся, да еще под ноги периодически попадали невидимые в темноте камни и ухабы. Пару раз он падал, и потом долго чертыхался, скидывая с себя все барахло, а потом, поднявшись, навешивая обратно.

Как там его назвали? Куркуль? Слово-то какое выбрали! А ведь это всего лишь хозяйственный мужик, тащащий добро исключительно в хату. Ну да, не любит он делиться честно добытым просто так. Это что, плохо? Да вообще каждый нормальный хозяин всегда куркуль!

Серж в очередной раз споткнулся о незамеченный в темноте корень и покатился кубарем, обкладывая все и всех четырехэтажными выражениями. Вот суки! Высадили посреди леса, выкинули, как нашкодившего котенка. И наплевать им, что он устал, что полдня не ел, что… Да им вообще на людей плевать!

Сергей плелся по еле различимой во тьме дороге, пылая праведным – по его мнению – гневом. Останавливаться на отдых было откровенно страшно, а оставить хоть малую часть вещей где-нибудь под елкой было совершенно невозможно. Юджин ведь сам сказал, что сейчас по лесу бродят десятки эфиопов. Найдут, утащат, и кому потом претензии предъявлять?

Где-то впереди раздалась частая стрельба, она быстро стихла, затем взлетела белая ракета. Что, все? Штурм окончен? Интересно, кто победил?

Сержу было уже все равно, чья взяла в итоге, и ноги он передвигал чисто механически. Ему показалось, что он слышит впереди голоса, он захотел прибавить ходу, но сил на это уже не хватило. И тут в воздух одна за другой взлетели две осветительные ракеты и повисли на парашютиках, осветив все вокруг синеватым химическим светом. И тут же совсем рядом разом взревели два мотора, и раздалась оглушительная очередь автоматической пушки. И сразу за этим впереди началась частая стрельба. На слух можно было различить выстрелы из винтовок, пулеметные очереди, короткие автоматные «двойки». Рядом, совсем рядом свистнуло. «Не моя», – автоматически подумал Серж. Еще одна пуля с громким стуком угодила в ствол здоровенной сосны совсем рядом.

– Нафиг-нафиг! – почему-то вслух сказал Серж и присел, а потом, и прилег, положив перед собой набитый барахлом рюкзак: хоть какая-то защита.

Тут же подумалось: а ведь те евреи, они сейчас там, в самой кутерьме, и деревья их от пуль не прикрывают. Что их заставило лезть под пули? Они ведь ничем не обязаны этому Юджину, но нет, пошли, вызвались. Словно в давние времена, за Родину. Ну да! – осенила вдруг догадка. Они ведь еще там, на своей новой еврейщине все для себя решили: что отныне и до века их родиной будет именно русский анклав. А может даже, и конкретно этот форт. И их, без сомнения, туда возьмут, как доказавших, что они этого достойны. Так ведь и Юджин об этом же говорил, что все жители форта, от подростков и до старух, за свою родину бьются. Нет, даже не так: за Родину, с большой буквы. А он, Серж, не пошел туда, потому, что не посчитал эту землю своей. А примут ли его сейчас? И если примут, то как? И сколько ему придется доказывать, что он свой?

От этих мыслей настроение, и без того не слишком хорошее, упало до нижнего предела, и вновь накатила слепящая разум, душащая злость. А никто ему не нужен! Он всегда был один, и сейчас обойдется безо всяких там юджинов, тупых каратисток и дебильных евреев. Вот только дотащится до форта, переночует, а потом пойдет искать себе место подальше отсюда.

Стрельба стихла. Серж выждал еще несколько минут, потом поднялся, навьючился и двинулся к форту.

Новорожденная луна тускло освещала недавнее поле боя. Где-то слышались крики, где-то ругательства. Порой вдалеке раздавались одиночные выстрелы. Поодаль тарахтело несколько машин. Навстречу пробежали двое эфиопов с закинутыми за спину дробовиками, волоча за собой донага раздетый труп. Чуть в стороне еще двое прикончили лежащего на земле раненого и деловито принялись раздевать тело, закидывая трофеи в кузов стоящего рядом пикапчика. На него же никто внимания не обращал. И все, происходящее вокруг выглядело настолько буднично, что Сергею стало не по себе. Он видел смерть, не раз убивал сам, но никогда не видел такого практичного и утилитарного отношения к убитым. Ему вдруг представилось, будто он замертво лежит вот так вот где-нибудь в траве, и нашедшие его эфиопы так же обыденно раздевают еще не остывшее тело и волокут за ноги в кучу таких же бедолаг.

И тут его осенило: Юджин не дал бы такому случиться! Нет, он не отвел бы пулю, но не позволил бы глумиться над телом. Напротив, он сделал бы все, чтобы погибшего за свою землю бойца похоронили с почестями, с соблюдением всех положенных обрядов, а после помянули бы как следует, и поминали бы и впредь как героя. И от этого понимания на душе стало еще гаже. Захотелось напиться в дрова, до бесчувствия, чтобы ничего не видеть, не слышать, забыть обо всем, и в первую очередь о стоящем перед ним выборе. Ведь ничего еще не закончено, и этот проклятый шарик в рюкзаке – он как камень на распутье: направо пойдешь, налево пойдешь – все едино, часть себя надо оставить позади. Так что же выбрать? От какой части себя отказаться?

Ворота форта были распахнуты настежь. Рядом с ними под охраной автоматчиков сидела прямо на земле группа пленных, на глаз – человек двадцать. Многие из них были перевязаны. Можно было не сомневаться, что, как минимум, вдвое больше осталось лежать на поле. Было очевидно, эфиопы потерпели полный разгром. На земле что-то блеснуло. Серж нагнулся и подобрал почти новую винтовку Манлихера. С ней в руках и подошел к форту. У ворот стоял Юджин с незнакомым капитаном. Рядом с ними худощавый блондин (Серж вспомнил: там, в лесу он был с пулеметом) – методично обыскивал одного пленного за другим, доставая спрятанные ножи, компактные пистолеты и разное прочее, что не должно иметь уважающему себя военнопленному. Найденное оружие бросали в общую кучу на расстеленный на земле брезент.

Сергей подошел, опустил на брезент подобранную винтовку. На него обернулись.

– А, потеряшка! – ровно, без особых эмоций отозвался Юджин. – Иди в столовую, найдешь по запаху. Там тебя накормят. Барахло, если таскать неохота, можешь оставить вон, в форте у стены. Никто не тронет.

Серж скинул один рюкзак, другой, пристроил сверху автомат и, обернувшись на шум, увидел, как какой-то человек из группы пленных вскидывает руку с зажатым в ней маленьким пистолетиком, направляя ее на Юджина. Дальше он действовал на голых рефлексах. Правая рука пошла вверх вдоль бедра, одним слитным движением откидывая крышку кобуры и вынимая из нее пистолет. Потом, одновременно с небольшим доворотом корпуса, вытянулась в сторону того пленного, на автомате перекидывая флажок предохранителя. Ну а патрон в стволе был с самого начала. Грохнул выстрел. Грохнул как-то чересчур звучно, и лишь секунду спустя Серж сообразил, что это было два выстрела, прозвучавшие одновременно. И на груди эфиопа, решившего, что он самый быстрый стрелок, красовались две дырки от пуль. А в следующую секунду Сергей увидел, как Юджин убирает в кобуру «люгер».

– Хорошо стреляешь, – с уважением сказал повернувшийся к Сержу капитан. – Не хуже нашего начальника.

Эта оценка резанула и слух, и самолюбие. Он ведь всегда был лучшим, а сейчас оказался всего лишь «не хуже». И это, видимо, отразилось у него на лице, потому что капитан добавил:

– Ты не переживай, здесь многие хорошо стреляют. Что поделаешь – жизнь такая, фронтир. Порой, прямо как сейчас, от одного выстрела зависит, жить тебе дальше или помереть. Вот, к примеру, супруга у Евгения Михайловича – непревзойденный снайпер. Так насобачилась палить из своего допотопного «ли энфилда», что ее и с «барретом» мало кто одолеет. И, действительно, топай на кухню. Да и мы с Михалычем сейчас подтянемся. Жрать хочется – сил нет.

Сергей поставил свою «беретту» на предохранитель, убрал в кобуру и, уходя, бросил взгляд на пленных. Те, впечатленные не то судьбой неудачливого стрелка, не то стрелковыми умениями Юджина, шустро избавлялись от припрятанного оружия. Он повернулся и пошел, как рекомендовали, на запах.

В столовая, просторная комната с монументальным деревянным столом посередине, оказалась на втором этаже. Пожилая полноватая женщина, придремавшая у плиты, встрепенулась на звук шагов, подскочила, заулыбалась.

– Какой симпатичный мальчик! Проголодался? Садись за стол, сейчас накормлю. Только умойся сперва. Вон рукомойник, в углу.

В указанном углу нашелся старинного, «мойдодырового» образца умывальник и при нем странный, необычного вида кусочек мыла. Серж взял его, покрутил в руках.

– Это наше, – пояснила повариха, – в станице делают. Земляничное. Душистое – страсть.

Серж намылил руки, поднес к лицу, вдохнул аромат. Действительно, пахнуло свежей ягодой, выдернув откуда-то из детства полузабытые не то воспоминания, не то ощущения. Что-то очень теплое, доброе, душевное.

Он встряхнулся, прогоняя внезапное оцепенение, быстро сполоснул руки и лицо и сел за стол. Перед ним тут же была поставлена большущая тарелка, полная горячей каши с мясом. Запах еды был настолько одуряюще вкусным, что Серж буквально накинулся на еду, и не заметил, как в столовую вошли Юджин с капитаном.

– Ну наконец-то! – подхватилась повариха. – Сейчас, мальчики, сейчас, накормлю вас.

Во мгновение ока на столе появились тарелки, блюдо с тушеным мясом, множество разнообразных заедок, три хрустальные стопочки и графинчик со льда.

– Спасибо, баба Лиса. – оценил заботу Юджин. – Ты иди, ложись. Мы тут и сами управимся, а тебе вставать спозаранку.

Женщина, попрощавшись, ушла, а начальники уселись за стол напротив Сергея, навалили себе в тарелки еды и некоторое время сосредоточенно работали ножами и вилками. Наконец, немного насытившись, капитан протянул руку ко графинчику. Снял хрустальную пробку, разлил себе, Юджину и вопросительно поглядел на Сергея. Тот, недолго думая, кивнул.

Капитан налил тягучую, густую жидкость в стопку, отчего она сразу покрылась снаружи тонким слоем мельчайших капелек воды. «Испотинка» – вспомнилось древнее слово.

– Как звать тебя, ганфайтер? – спросил капитан, придвигая стопку к Сержу.

– Сергей Комаровский.

– Андрей Касаткин, – протянул капитан через крепкую руку. – Ну а с Михалычем ты, как я понимаю, уже познакомился.

Серж кивнул, давя в себе вновь вспыхнувшее раздражение, которое вызывал у него этот непонятный «Михалыч». Как-то так получалось, что этот Юджин, хай сто чертей ему в печенку, если собрать в кучу все, что случилось за день, заслуживал как минимум уважения. И это раздражало еще сильнее. Если бы он оказался обычным крикливым начальником, или торгашом, или трусом – ну, если бы нашелся у него хоть один серьезный изъян, то можно было с чистым сердцем опустить его в своей личной иерархии куда-нибудь пониже и забить на душевные терзания. Но как раз этого и не получалось. Потому что все качества, которые Серж ценил в людях, они присутствовали. А теперь еще и оказалось, что он крутой стрелок. Засада!

– Ну, за знакомство! – провозгласил Касаткин, поднимая стопку. Ледяная идкость прокатилась по горлу и взорвалась огнем в желудке.

– Эх, хороша! – прокомментировал капитан.

– Это из последней партии Евсеича, – уточнил Женя. – Он самолично вынул бутыль из погреба, за победу выпить.

– О, за победу! – обрадовался Касаткин. – А кроме того, между первой и второй…

– Ну да, чтобы пуля не пролетела.

Чокнулись, выпили, плотно закусили. И тут уже Женя потянулся за графином. Разлил, помешкал чуток, потом поднял свою стопку и негромко сказал:

– Давайте за души тех, кто сегодня тут, около форта остался. И за тех, кто у локалки новой полег, и у блок-поста… Ведь не все они были такие кровожадные, как этот Уольдэ Сэмайят, чтоб ни дна ему, ни покрышки. Не меньше трети из них просто на пинках пригнали сюда на бойню. И очень хорошо, это просто очень большая удача, что среди них нет никого из наших.

Выпили молча, не чокаясь.

А потом Серж, повинуясь какому-то безотчетному порыву, вынул из кармана бархатный мешочек с шаром и положил его на стол.

Женя поглядел на него в упор:

– Что ты за него хочешь?

Серж встретил его взгляд и сказал то, что, наконец понял именно в эту секунду:

– Уважения.

Касаткин хмыкнул:

– Люди уважают за дела. Если решишь здесь остаться, к тебе долго присматриваться будут на предмет того, кто ты такой и что из себя представляешь. Но как первый шаг – пойдет.

– А как же… – начал было Серж, и тут же обор вал себя на полуслове, но его поняли и без того.

– Галка – она человек прямой, – ответил ему Женя, – ее насквозь, на просвет всю до донышка видно. Ее, конечно, тоже будут проверять, оценивать, но примут быстро. А ты мужик крученый-верченый, себе на уме. Да, сдается мне, ты и сам себя плохо знаешь, все никак не разберешься, что же тебе по жизни надо. Потому и смотреть на тебя будут дольше, и результат от того непредсказуем. Но если опасаешься, что не сдюжишь, всегда можешь в стольный град уехать. Там народу много, соответственно и внимания к каждому отдельному человеку поменьше.

Он повернулся к Касаткину.

– А теперь, Петрович, твой выход.

Тот попытался отнекиваться.

– Неудобно сейчас, да и люди спят уже.

– Неудобно штаны через голову надевать. Давай, тихонько.

Капитан, косясь на ошалевшего новобранца, кряхтя полез под стол и принялся шепотом кукарекать. Женя, глядя на эту картину, от души рассмеялся.

– Чего регочешь? – буркнул выбравшийся из-под стола Касаткин, но не удержался и тоже заржал в голос.

Это было так заразительно, что Серж невольно к ним присоединился. Все трое смеялись до слез, не в силах остановиться, забыв, что люди все-таки спят и тишину стоило бы соблюдать. Отсмеявшись, капитан разлил по новой.

– Давайте, мужики, за чувство юмора, – предложил он, утирая рукавом слезы.

Чокнулись, выпили, и Женя поднялся из-за стола.

– Не знаю, как вы, а я с ног валюсь. Сереж, там направо по коридору, – он махнул рукой, – должна быть еще одна свободная комната. Тащи туда свое барахло, отсыпайся. А завтра с утра поедем в столицу, пленников повезем, шарик твой опять же. Да и Командор наверняка захочет на тебя посмотреть. Вы как, сидеть еще будете?

– Я – пас, Михалыч, – поднял руки капитан.

– Я, пожалуй, тоже, – присоединился к нему Сергей.

– Тогда помогите мне со стола на ледник все убрать.

Глава 16

Утро у Жени началось позже обычного. Все же, накануне случилось изрядно событий. Но отступить от своего распорядка он себе не позволил. Увидев, что Серж наблюдает его упражнения с «люгером», махнул рукой.

– Пошли на стрельбище, покажешь свои таланты. За патроны не переживай, будет нужно – возмем на складе.

Сергей пожал плечами, взял свою «беретту», пару запасных обойм и пошел следом. Ему и самому было интересно посоревноваться с хорошим стрелком. К его досаде, единственное, в чем он опередил начальника форта, так это в скоростной стрельбе. Зато в стрельбе навскидку безнадежно отстал. И по быстроте, и по точности. Привыкший к безоговорочному лидерству в этом вопросе, Серж несколько приуныл.

– Не переживай, я первый раз оружие взял в руки в начале прошлого лета. Захочешь, и ты так же сможешь. А, может, и лучше. – успокоил его Женя. Подействовало неважно.

Племя Харари выпустили из подвала, накормили и отправили восвояси. Бырхан изощрялся в красноречии, упрашивал, молил, укорял, пытался даже грозить, но это ни к чему не привело. Женя был непреклонен.

– Ты один раз обманул меня, Бырхан, обманешь и еще раз. Иди обратно в Аддис-Абебу и расскажи обо всем, что здесь произошло. Боюсь, если ты задержишься здесь, у местных племен появятся рабы из племени Харари, а я не смогу этому помешать.

Бырхан еще немного помялся, но, видя, что на него больше не обращают внимания, уныло побрел прочь от форта. За ним потянулись его соплеменники.

Касаткин, посадив смену бойцов в один из «Ганомагов», отбыл в Сибирь. Из замка Россия приехала колонна за пленными: КАВЗик и «Виллис» под охраной броневика. Всех сидевших в подвале разместили в автобусе, больших начальников погрузили отдельно в кузов «Виллиса» и увезли в метрополию.

Пора была собираться и самому. В экспедицию Женя взял с собой четверых. Тройку в экипаж «Ганомага» – Клауса, Сержа и Анбэссу. И Фиму за руль «Кюбельвагена». У остававшихся в форте была впереди куча работы: учет трофеев, хозяйственные дела. Кроме того, нужно было еще раз прочесать поле перед фортом на предмет брошенного ночью оружия.

Баки машин залили под пробку, взяли с собой запас бензина на обратную дорогу и двинулись. На Сибирке в караван влился еще «ГАЗ-51» из Сибири с группой бойцов – гарнизоном будущего блок-поста.

Нынче поездка прошла без приключений и почти без остановок. Только на блок-посту Сибирки Женя попросил Фиму притормозить. Там все еще стоял на дежурстве вчерашний лейтенантик, только на ремне у него уже красовалась самодельная, пошитая из брезента, кобура. Он подбежал, козырнул.

– Здравия желаю, Евгений Михайлович!

– Здравствуй, тезка. Отпустил эфиопов?

– Я отпустил, только они не уходят, сидят вон, нарушают порядок.

– Позови-ка их сюда.

Через пару минут четверка стояла рядом с машиной.

– Почему вы не уходите домой? – спросил их Женя.

– Мы не можем. Нас будут считать изменниками и, скорее всего, убьют.

– А как же ваш род? Вы так и будете жить отдельно от семей? А чем вы собираетесь заниматься здесь? Чем питаться?

Эфиопы молчали.

– Вот что: если вы придете ко мне всем племенем, я дам вам землю и помогу с обустройством на новом месте. Сколько времени займет у вас дорога в одну сторону?

– Наверное, шесть или семь дней.

– Тогда вы успеете до начала холодов. Я дам вам оружие, чтобы вы могли не бояться хищников.

Он обратился к лейтенанту:

– Тезка! Выдай им из трофеев одну винтовку и две обоймы патронов. Если Касаткин будет ругаться, скажи, что я приказал.

И снова повернулся к эфиопам.

– Ваша судьба и судьба вашего рода – в ваших руках. Я даю вам возможность. Ваша задача – использовать ее. Идите.

И снова лейтенанту:

– Ну, прощай, тезка. Еще увидимся. Поехали, Фима.

Следующая остановка случилась на повороте с Зусулки. Там, отнесенный метров на двадцать в сторону Аддис-Абебы, уже стоял полноценный блок-пост. Бероев не стал дожидаться утра, а сразу же после завершения основной фазы операции, послал пару отрядов, те снесли эфиопские укрепления под Берлином вместе с эфиопами, а потом здания разобрали и перевезли сюда. Перед блок-постом стоял низенький офицер Союза, а перед ним, нависая сверху, с высоты своего роста, потрясал кулаками и брызгал слюной, выдавая одну за другой гневные тирады на английском какой-то африканский начальник. Позади него топтались два вооруженных до зубов амбала личной охраны и с опаской поглядывали на торчащие из амбразур стволы пулеметов. С подходом колонны эфиоп как-то сник и притих. Ну да, трудно что-то требовать под прицелом двадцатимиллиметровой пушки. Женя выпрыгнул из машины, подошел к людям. За руку поздоровался со знакомым офицером, затем по-амхарски обратился к эфиопу:

– Кто ты и что тебе нужно?

Эфиоп, нутром угадав в Жене более важного начальника, сбавил тон, но апломба не растерял.

– Я – начальник королевской пограничной стражи, – гордо заявил он. – По какому праву вы перекрыли эту дорогу на территории, принадлежащей королю?

Женя оскалился улыбкой голодного крокодила.

– Думаю, ты уже не начальник ровно с того момента, как вернешься обратно в Аддис-Абебу и принесешь своему королю дурные известия. Мы здесь стоим, и будем стоять впредь.

– Но почему?

Чиновник просто офигел от такого неприкрытого хамства.

– Потому что наглое варварское нападение эфиопских войск на форт Заря обернулось разгромом нападавших и полным уничтожением войск агрессора.

Женя ждал немедленного бегства пограничного начальника, но тот был шустрый малый, и переобуться в прыжке для него проблем не составляло.

– Мы не можем отвечать за действия бандитских шаек, – заявил он, приняв позу Наполеона.

– Интересно, что скажет Уольде Сэмайят на допросе у Сотникова, – добил его Женя, – когда узнает о том, что ты назвал его бандитом. И что скажет король, когда поймет, что его связь с Новым Иерусалимом раскрыта. Так что иди и передай, кому надо: я, Юджин, глава форта Заря, заявляю, что каждое нападение с вашей стороны будет очень существенно сокращать вашу территорию. А если вы хотите договориться о границах, то присылайте послов в замок Россия.

– Это произвол!

Это заявление прозвучало уже гораздо менее уверенно. Видимо, имя Юджина было эфиопу хорошо известно.

– Произвол – это то, что вы делаете со своими племенами. На сколько дней был заблокирован у вас канал поставки, когда племя Гуджи, которое вы выгнали с его земли, пришло ко мне?

Выстрел был сделан наугад, но чиновник внезапно стал бледным, как мел. «Ага, попал в яблочко» – подумал Женя с удовлетворением. И продолжил, помножая эфиопа на ноль:

– Интересно, насколько его заблокируют сейчас, когда вы попытались начать войну с нами. Думаю, что минимум полгода Смотрящие не дадут вам даже фитильного ружья. Вы потеряли сотню солдат и командиров, сотню винтовок и автоматов, десятка три пистолетов. Про дробовики я и вовсе говорить не буду – их даже считать лень. Вашей армии больше не существует, а те, кто попал в плен, ближайшие лет пять будут копать уголь. Думаю, ваши соседи очень обрадуются этому известию.

Когда Женя закончил свою речь, то начальник королевской пограничной стражи стоял совершенно серый. Ну не бледнеют негры от ужаса. А Женя еще добавил:

– А теперь иди, и расскажи все это королю.

Трясущийся от страха чиновник повернулся и деревянной походкой двинулся к стоящей поодаль машине.

– Быстро! – рыкнул страшный Юджин, и эфиоп сорвался на бег. Бодрым галопом он долетел до машины, и через минуту лишь висящее над дорогой облачко пыли напоминало о его недавнем присутствии.

– Лихо вы его! – с благодарностью в голосе оценил офицер.

– Учись, и ты так же сможешь. Мы нынче на коне, а они… они в ближайшие лет пять больше нас не волнуют. Ну давай, командуй пополнением, а мне надо к знакомцу заехать. Вы в племени Гуджи еще не бывали?

– Нет, мы здесь, считайте, только-только обосновались.

– Ну, имейте в виду. Там вождем некто Зеуде. Хитрющий мужик, на ходу подметки рвет. Я скажу ему, что этот перекресток под нашим контролем.

– Добро.

– Ну ладно, прощаться не будем, все равно через полчаса обратно поедем.

Женя сел было в машину, но тут к нему подошел выбравшийся из броневика размять ноги Серж.

– Евгений Михайлович!

Почему-то после вчерашних посиделок обращаться на «ты» не выходило.

– Евгений Михайлович, скажите, вы ведь сейчас едете туда, где мы вчера встретились?

– Ну да. А в чем дело?

Дело было в находке, в том самом затопленном доме. Серж всю дорогу думал, что с ней делать. Ведь если эфиопы поселились в тех местах надолго, то в ближайшее время они облазят всю округу. И наверняка найдут тот домик в озере. Пусть взрослые в него не полезут, но мальчишки сунут нос наверняка. И тогда половину найденного хитрый вождь закрысит себе, а вторую половину задорого продаст тому же Юджину. А он, Серж, останется не при делах. Против такого расклада возмущалась вся его натура, но сделать ничего он не мог. Территория отдана конкретному племени, к нему возникнут законные вопросы. Да и вытащить и перевезти куда-нибудь такое количество оружия и боеприпасов в одиночку… не то, чтобы это невозможно, но, во-первых некуда, во-вторых, не на чем, а в-третьих, займет недопустимо много времени.

Сергей крутил в голове всевозможные варианты, но такого, чтобы оставить клад за собой не находилось. После долгих и мучительных раздумий, после ожесточенной борьбы с самим собой, он принял решение и сейчас пришло время его реализовать.

– По дороге сюда я нашел один интересный дом, совсем рядом от той локалки. Буквально полчаса пешком.

– А, тот затопленный дом?

– Ну да, – подтвердил Серж, мимолетно удивившись осведомленности Юджина. Впрочем, он хозяин этих земель, и просто обязан знать о них все.

– И что в нем такого любопытного?

– У него внутри нет воды. Совсем, ни капли.

– Вот как?

Женя удивленно поднял бровь. Строения Смотрящих были крепкими и добротными, но вот чтобы еще и водонепроницаемыми – об этом он еще не слышал. Да, скорее всего, и Гоблин с Кастетом, самые крутые сталкеры Союза, тоже.

– И что же там вместо воды? – спросил он, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Оружие. Очень много оружия и патронов.

– Та-ак… – протянул Женя, опустив голову и на несколько секунд уйдя в себя. А когда вновь глянул на Сержа, то стал похож на кота, который до отвала нализался сметаны.

– Э-ге-гей, мужики! – крикнул он. – планы меняются.

Через пять минут колонна машин в полном составе – «кюбель», «ганомаг» и газончик с бойцами уже пылила по своротке.

До места докатились быстро. Перед самой локалкой, ставшей теперь домом для Гуджи, дорогу перегораживал завал из бревен. Из-за него выглянул парнишка с винтовкой, узнал Женю и, не дожидаясь распоряжения, бросился искать начальство. Вскоре к баррикаде вышел вождь. На плече у него висел пистолет-пулемет «Стэн». Вчера его еще не было, и Серж внутренне похолодел: в его кладе среди прочего добра были и такие.

– Приветствую тебя, Юджин, – важно начал вождь. – Я рад видеть тебя живым и невредимым.

– Здравствуй, Зеуде. Я вижу, ты прислушался к моему совету и перекрыл дорогу.

– Да, Юджин, и это принесло мне удачу. Сегодня утром сюда приехали солдаты на квадроцикле, но у нас было, чем себя защитить.

– Я рад, Зеуде, что мой совет помог тебе. У меня есть к тебе предложение. Пусть твои люди пока откроют проезд для моих машин, а мы с тобой поговорим.

Женя следом за вождем прошел к бывшей локалке. Около нее стоял большой двухместный квадр.

– Я вижу, у тебя сегодня много трофеев.

– Да, день начался удачно, – подтвердил эфиоп.

– Но на этом, похоже, все закончится. На большой дороге теперь стоит блок-пост русского анклава, и солдаты из Аддис-Абебы доехать сюда больше не смогут.

– Что ж, удача переменчива.

Вождь решил отнестись к известию философски.

– Я возвращаю взятый вчера у тебя инструмент. Пусть твои люди подойдут к машине, и мой водитель отдаст им все, что я брал.

Зеуде взмахнул рукой, отправляя одного из толкущихся поблизости пацанов «на задание».

Женщины принесли какой-то травяной отвар в красивых кружках из локалки, и с должным почтением подали угощение беседующим вождям, после чего испарились. Женя отхлебнул из своей кружки: неплохой травяной сбор. Похоже, эфиопы вполне уже освоились в здешних лесах. Он отпил еще и перешел к делу.

– Скажи, Зеуде, нравится ли тебе это место?

Вождь племени Гуджи довольно покивал.

– Да, Юджин, здесь хорошо. Мы уже решили, где будут построены дома, а где мы вырубим лес для посадок.

Теперь покивал Женя.

– Ты хороший вождь, Зеуде, ты не тратишь время впустую.

Эфиоп польщенно оскалился.

– У меня к тебе есть предложение, Зеуде.

Вождь тут же подобрался и всем своим видом дал понять, что готов внимательно слушать.

– Хочешь получить еще один дом? Подобный этому, из бревен?

– Конечно, – осторожно ответил эфиоп, – это хороший дом, в нем тепло даже зимой.

– Я дам тебе такой дом. Только он будет разобран, но зато его можно будет перенести на нужное место и собрать обратно.

– Смогу ли я сделать это?

– Я пришлю человека, он все покажет.

– Хорошо, – медленно ответил Зеуде. – твое предложение очень…

Он поискал слово.

– …очень заманчиво. Но что я должен для этого сделать?

– Помочь разобрать этот дом. Мне понадобятся все мужчины Гуджи.

– Хорошо. Пойдем, Юджин.

Через полчаса все стояли около затопленного дома. План действий был обсужден заранее. Двое бойцов разделись, вплавь добрались до сруба и быстро разобрали крышу, а потом и потолок. Свалили три лесины, очистили от веток, укоротили до нужного размера и собрали над срубом треногу. К верхушке треноги подвесили блок, через который перекинули прочную веревку. Потом два человека спрыгнули вниз, и через пару минут первый ящик поднялся над верхним венцом сруба. Женя никогда бы не подумал, что глаза Зеуде могут настолько расшириться.

Добытое грузили на сделанный на скорую руку плот, и отвозили на берег. Работали быстро, и уже через час рядом с озерцом высился штабель разнокалиберных ящиков. Оказалось, что дорога к затопленному дому вполне проходима для квадроцикла. Быстро изготовили волокуши, и два человека принялись возить добытые ящики к машинам. Остальные так же оперативно разобрали и подняли на берег небольшой сруб, не забывая помечать каждое бревно.

Эфиопского вождя мучала жаба. Он глядел на быстро уменьшающийся штабель, и его сердце буквально обливалось кровью, стоило только представить, что он мог бы и сам проверить затопленный дом и забрать себе скрывавшиеся в нем сокровища. А так – остается только благодарить Юджина за щедрость. И ведь он ничуть не обманул: сам нашел, сам забрал, а такой хороший дом в уплату за несколько часов работы пяти человек – это очень, очень щедрая плата. Наверняка он попросит в счет него что-нибудь еще. Но Зеуде отдаст, он не станет ссориться из-за пустяков с таким могущественным человеком.

Когда работы были закончены, Женя подошел к вождю.

– Ну вот, Зеуде, этот дом ты можешь перенести на любое место и там снова собрать. Он – твой.

– Спасибо, Юджин, ты очень щедр. Но… как ты узнал о том, что там внутри?

Вождь был явно потрясен произошедшим.

– Ничего особенного, просто я любопытен.

Оружие в локалке оказалось британским. Знакомые уже винтовки «Lee Enfeld», пистолеты-пулеметы «Sten», револьверы «Webley-Scott» и четыре пулемета «Bren». Ко всему этому богатству – изрядный запас патронов. Был еще двухдюймового калибра миномет «Ordnance ML 2-inch Mortar Mk II» и два ящика гранат Миллса №5. Особой изюминкой стали бесшумные карабины De Lisle Commando калибра .45ACP. По сути, комплект вооружения для нового форта.

В машины не вошло и половины всех ящиков. Не по объему – по весу. Зеуде уже принялся мысленно потирать руки: сейчас Юджин попросит покараулить добро, и несколько очень полезных в хозяйстве вещичек обязательно достанутся ему. Но тут на дороге раздался шум моторов, и вскоре на поляну выкатился бортовой ГАЗ-52 в сопровождении шишиги с крупнокалиберным пулеметом. «Нет», – понял вождь, – «нынче не обломится».