Текст книги ""Фантастика 2026-152". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

День 31. Часть 14

Интерлюдия. //первая часть//

Встреча офицеров, только пришедших в сообщество – Штиглица и Дранкара, и наших аксакалов – Деда и батени.

А вот встреча Генриха и Павла, тем более в присутствии Деда и батени, прошла очень результативно. Хоть она и состоялась в палате госпиталя, но это было даже и к лучшему – так как они поговорили не только о прошлом каждого из них, ну в меру допустимого... Но и о настоящем, всех и вся, тем более настоящем состоянии лежащего перед ними парня, и, естественно, что о будущем. Будущем и самого Павла, и его места в нашем сообществе, как он сам его видит. Ему дали ясно понять – что вариант только один. И жить с ними всеми. И нести службу – ради всех. Так как их собственное будущее, в той или иной мере, практически уже определено. За это время старшие товарищи им обоим подробно рассказали обо всей известной им местной обстановке, и ситуации в ближайших регионах этих Забытых Островах. Те потом их ещё и ещё пораспрашивали... Чуть ли не с пристрастием вопрошая – обо всем. И, обо всех... И, в принципе, без особых претензий и вывертов согласились работать в составе сообщества, принося своими знаниями и опытом ему неоценимую помощь.

Как там оказалось, младший Дранкар очень неплохо запомнил спасителя своего отца, и, даже, привел несколько высказываний, так любимых им в тот период времени:

– Дисциплина – это просто искусство заставлять своих солдат боятся своих офицеров больше, чем врага.

– Пока не упал духом, любые другие падения по плечу.

И самое-самое-самое, в тот период обожаемое:

– Лучше иметь немного, но хороших офицеров, чем много, но очень посредственных.

А, даже, спустя столько лет одно из них, до сих пор бывшее его путеводной звездой:

– Мечты так и остаются мечтами, если к ним не стремится, и не идти.

Вот и вышло в его жизни – взяв за физический и моральный пример образ своего отца, а за мысленное напутствие эти, так запомнившиеся пацаненку слова, он и решил уже тогда, в детстве, плавно переходящем в юность, связать свою жизнь с армией. И как только подрос, достигнув того возраста, когда его слова родители начнут принимать не просто за мечты, а за цель жизни – заявил это им во всеуслышание. Правда, по его же воспоминаниям, в ответ заработал от мамы трёпку, частично моральную, но намного больше физическую... И полное одобрение выбором от родителя... Хотя, в присутствии жены и строившего недовольное лицо, но когда остались наедине, высказал тот отпрыску свой полный одобрямс… Молча. Показав большой палец вверх.

В суворовское, конечно же, его никто не отпустил – а заставили, и тут оба предка проявили редкое единодушие, вначале окончить обычную школу. И не просто со справкой... или на одни тройки... Совсем нет! Вообще без них. Требование было только одно – иметь в документах со школы максимум две четверки. Вначале он упирался... но всё равно, пришлось капитулировать – иначе было никак. Но, как же, уже чуть позже, буквально через пару-тройку лет... он их за это благодарил! Ведь в училище, кроме привычной ему, ну и прямо говоря, обыденной физической подготовки, очень и очень сильно потребовались всё те же обычные и банальные школьные знания.

– Паш, так хоть что ты оканчивал? Или и это тайна за семью печатями? – прервав того, задал интересующий не только его, но и всех остальных, вопрос Генрих.

– Да какой это секрет? Тем более в этих, чудовищно нелепых условиях? Рязань...

– Неужели, Рязанское имени Маргелова? А почему тогда ты такой мелкий? Это первое. И откуда в командном училище десантуры появился факультет контрразведки? Не было там такого... никогда. Или…?

– Было, дядя Герман, было, – по привычке назвал, как и раньше в детстве, того парень, – в истории, правда не для всех, училища – сам читал данные. Контриков, или контргаек – если обидно обзывать, стали там готовить ещё в самом начале пятидесятых. Только отбор туда обычно такой... такой... слов, не матерных, просто нет. Отбор... предварительный отбор – дикий! Это ещё до экзаменов... И конкурс... Когда поступал я... Не поверите. Просто не поверите! Было триста восемьдесят человек на место. И это, как я узнал уже намного позже, был не предел. В середине семидесятых он дошел, правда всего раз, до шестьсот шестидесяти восьми на место.

– Нихрена себе... Не треплешься?

– Не треплет, не треплет, – очень неожиданно для всех присутствующих ответил вместо Павла лежащий чуть дальше и в стороне мужчина, – сам его заканчивал. И слышал, правда краем уха, и на уровне слухов, то же самое.

Оказывается, к их очень познавательной для всех эмоциональной беседе, как чуть позже признались все находящиеся в палате, прислушивалось ещё четыре человека... точнее четыре офицера, что одновременно с Дранкаром попали на Победу.

Зачем?

А вот об этом наши переговорщики узнали уже буквально через пару минут...

Они, всё это слушая, делали для себя выводы, как можно больше стараясь узнать об окружающем их Новом Мире. Прекрасно осознав, и ясно понимая, что выверты, подобные их попаданию сюда, от дамы Удачи и дамы Судьбы на краткие периоды времени никак не могут быть простыми. И что, вероятнее всего, они, последствия этих вывертов, продлятся минимум годы или, даже, десятилетия. Но совсем не подозревали, до этого времени, ну вот совершенно, что вся эта бодяга закручена этими хитрыми мадамами на всю их жизнь. Всю! И это, как минимум... А максимум – что было выведено из оговорки Деда, и их потомкам придется тут жить, развиваться, и отстаивать свое право на эту жизнь и свободу, всю свою будущую жизнь.

– И кто же Вы такой будете, мил человек? – самым первым среагировал на столь неоднозначный комментарий Александр. Наш отец Александр, батеня. Наш батюшка, но, пока что, без храма. Так по простому именованию, взяв пример с Федоровича и Стаса, ставшим за последние дни привычным, все к нему обращаются.

– Кто я таков? Позвольте представится, только увы, не по уставу – лёжа. Пыштов. Егор Францевич Пыштов. Капитан. Бывший там, на старом месте дислокации подразделения – зам командира роты сил специальных операций, состоявшей особым подразделением при штабе отдельной восемьсот десятой бригады морской пехоты Черноморского флота, несшей службу на данный момент в Сирии.

– Не понял? – в ответ протянул Павел, – это что же выходит? Мы с вами оба служили в одном и том же месте, и, при всём при том, я о вас вообще ничего, совершенно ничего не знаю! Даже и не слышал о таком подразделении.

– Это вы, Павел Ильич, о нас ничего не знали. А я о вас неплохо наслышан, хоть и не при личном знакомстве. Служба у нас такая была, которая совсем не способствовала к широкому общению и массовым связям с посторонними. А вы, что не говори, хорошего или плохого о службе контрразведки, но, по отношению к нам, и были посторонними. Так как, мы, я так считаю, выяснили – имел ли я право вступится за того, с кем учился в одном и том же месте?

– Конечно же имели, уважаемый Егор Францевич. А…?

– А о том, откуда у обычного Рязанского мужика немецкое отчество, мы поговорим в следующий раз. Вам же, насколько я это понимаю, ведь нужно ещё закончить предыдущую беседу? А мы пока послушаем новое для себя, и поразмышляем о бренности своего бытия.

– Идёт. Может быть нам вообще выйти из палаты? И не отвлекать никого?

– А вот это делать совершенно не стоит. Где нам столько важных и нужных новостей ещё преподнесут?

Переглянувшись между собой, и подвигав бровями в таком себе негласном разговоре, наши аксакалы, чуть вздохнув, продолжили...

И их разговор принес ещё одно полезное дело – ведь к моменту встречи старых-новых знакомых в палате в себя пришли практически все. Только Брендон Петров изредка плавал своим сознанием то в реальности, то впадая в краткие обмороки. И эти господа офицеры, выслушав всё то, о чём там говорилось – а никто и не собирался ничего рассказывать тайком и шепотом, стали, по мере сил, забрасывать Деда и Александра вопросами. Так что, по итогам нескольких часов плодотворной беседы наши вооруженные силы пополнились пятеркой боевых и обстрелянных офицеров. И уже позже, когда и Петров полностью очнулся, беседу на соответствующие темы с ним провели они сами. И пока отлеживались, не переставая забрасывали вопросами всех – и врачей, и медсестёр, удивляясь такому разнообразию стран и народов, что было у нас тут намешано. Ну и просвещались обо всем, что сейчас происходит – ведь никто и не думал ничего от них скрывать.

Заодно раскрылась тайна, так долго не дававшая спокойно спать всем нашим военным. Какая? А вот такая: мы все со времени их нахождения, ломали головы, что за оружие было тогда с ними одновременно найдено, и почему оно лежало спрятанным так далеко от общей лежки. И кому принадлежал Barret со всеми своими наворотами. А их рассказ, за те несколько дней, что он шел, плавно перерос в очень увлекательную повесть, несмотря на то, что он постоянно прерывался и разными процедурами, да капельницами с уколами, и обходами врачей, которые они делали по нескольку раз на день. Часто посещая своих столь неординарных больных – и просто ради того, чтобы лишний раз услышать обрывок их сказаний о былом, и проверить процесс выздоровления. Который своей скоростью просто поражал их, опрокидывая все догматы и нормы прошлого мира.

Повесть о былом

Первым начал свой рассказ Паша, и, вначале, он раскрыл тайну схрона с оружием. Да-да. Они все, по очереди, пришли в себя после переноса чуть дальше от той лёжки, где потом были обнаружены нашими бойцами. А именно – примерно в том самом месте, где были найдены впоследствии их терминалы. Почему же сами они были не там, а в овражке? Банально просто это объяснили все по очереди – так как, после последовательного, один за одним, их переноса в незнакомую местность, самым целым из них оказался Дранкар. И, быстро переговорив, пока у них ещё были силы, совместным мнением было решено оружие и снаряжение спрятать, а самим перебраться в другое место. И, даже, некоторые из них успели это сделать самостоятельно – то есть, схоронить особо важное или же ценное для них стреляющее имущество. Да и добраться до того места, где решили отлежаться, своим ходом смогло трое из них – а уже там потеряли сознание. Павел же, с трудом перетащив остальных двоих, ушёл на шум прибоя, здраво рассудив, что берег – это практически единственное место, где можно найти помощь.

Почему же они решили сделать именно так? Убрать полностью всё своё оружие, спрятав его в стороне? И лишить себя, уже ставших за многие годы привычными, средств защиты? Каждый из них там, дома, был офицером, и перед внезапным похищением Экспериментаторами участвовал в боевом столкновении с противником. Или же попал сам, а, кое-кто, и с подчиненными – сопровождением под вражеский огонь, то и перенесясь сюда, резонно рассудил, что он во вражеском, а некоторые вообще посчитали, что в своём – тылу, и оружие нужно спрятать. Как так? – резонно спросите вы. Подозрение у бойца, что вероятно вблизи противник, и убирается в сторону от себя средство защиты?

Когда они перенеслись в ту точку, в то вместо, в миг, из идущего боя, или же, шедшего в том месте обстрела – они попали в идеальную, природную тишину, совершенно без малейших технологических звуков. Вот и было принято почти общим мнением – его убрать. Так как, например, при попадании в тропическую курортную местность, при встрече с властными структурами, у всех их могли бы быть не просто большие неприятности, а огромные. Как все они прекрасно знали, власти там, как и силовики, ну вот совсем не привечали в зоне своей ответственности подобные личности. Вот и было сделано то, что было сделано – то есть, как можно лучше спрятано и оружие и удостоверения личности. А то, что всё это им не помогло, теперь было списано на посттравматический шок и последствия, в виде переноса в этот никому непонятный Эксперимент.

Теперь вернемся к вопросу о Barret. Все тому же, непонятному для всех высокоточному снайперскому модулю. Чуть попозже, практически в самом конце общей беседы прояснилась и эта неувязка. Им открылся ещё один новичок-попаданец – тридцати двух летний капитан Артур Ча Ким. Кореец с глубокими русскими корнями.

– Подробно сейчас я вам не стану ничего рассказывать. И вовсе не потому, что не хочу, или это такая уж тайна. Так как, тут, всё то, что было там – тлен и пыль.

– Так что же? – Федорыч обозвался.

– Было задание – убрать одного из одиозных командиров Южно-Корейского ВМФ, крышевавшего основную массу контрабандистов, что примышляли в нашем Приморье. И сделать это нужно было именно из амеровского оружия – так как, он чем-то там перешел дорогу и им.

– Ну и?

– Убрал. Но, как оказалось, мужичок тот был не прост, очень не прост. Его охрана работала не только в ближнем радиусе, но и контролировала все окрестности. Забыл упомянуть о мелочи – его нужно было снять в одном месте и при одной особой ситуации. При переговорах с представителем китайскойтриады. Вот при уходе с позиции, практически сразу после выстрела, меня и накрыло близким попаданием или из миномета, или подствольника. Там – потерял сознание. А очнулся – уже тут, и со стволом в руках.

– Понятно. Попозже подробнее...

– Естественно.

Почему же Павел, как самый целый, не занялся их предварительной перевязкой, и оказанием необходимой первой медицинской помощи? Опять это было объяснено ими самими со случившейся позиции. Так как, только попав в этот мир, все они сами себя осмотрели и обследовали, определив, что сильных, критически опасных повреждений ни у кого нет, ну кроме одного Брендона. Да и тот был не просто тяжело ранен, а попал видно под близкий разрыв, и получил контузию. И ему можно было помочь только в стационаре. А все остальные, здраво рассудив, решили дождаться посторонней помощи. И, чуть позже, уже перебравшись на новое место, очень внезапно, один за другим потеряли сознание.

Теперь же, сложив одно с другим, резонно предположили, что это была самая обычная реакция их организма на перенос из того мира уже в мир этот. И все они решили – что разгадывать головоломки и шарады, подкинутые им неизвестными Организаторами этого столь глобального Эксперимента нет ни малейшего смысла.

– Вот так, очень приблизительно, всё в тот момент и произошло.

– А почему так – очень приблизительно?

– Да потому, что мы до сих пор полностью не уверены, что все те действия, о которых, вроде как, теперь вспоминаем, делали сами и своими силами. Банально – пока не можем отличить в своей памяти реальность от обычного бреда, – ответил Федоровичу Дранкар.

– Ну это ладно. Со временем сами или с Божьей помощью может быть и разберетесь со всеми этими непонятками. А пока расскажите-ка мне о себе и всех тех событиях, что предваряли ваш перенос сюда. Или это ОВТ?

– Да какой Особо Важной Тайной может быть тут всё то, что происходило в прошлой жизни? – как-то неожиданно для разговаривавшего с ними Деда ответил кеп Пыштов. И уже с одного этого Злоков прекрасно понял, кто же среди этой группы правит бал, а если точнее – кто ими всеми признан общим командиром в этой непростой ситуации.

– Ну что, Егор? Так как ты сам показал себя старшим, то с тебя же и начнем. Ты не против?

– Да куда уж мне с таким зубром как Вы, тягаться-то? Я сразу так и подумал, что своим невольным ответом дам понять свою роль. Что конкретно вас интересует? Это одно. А второе – не придется ли нам весь этот разговор чуть позже пересказывать уже вашему Главе?

– А что? Ты подал неплохую, в принципе, идею – прослушать всё сказанное вами всеми раз, а потом пройдясь по второму кругу, сличить мои вопросы и ваши ответы, – и видя, что мужики явно наладились обидится, добавил, – да не ведитесь вы на такой элементарный развод. Я ведь это просто так, глупой шуткой ответил. А чтобы не пересказывать ничего Главе, мы диктофон, что был включен еще в самом начале с согласия Павла, так и оставим работать. Все из вас с этим действием согласны?

– А чего нам протестовать? В чужом монастыре свои правила никто и никогда, если он с головой дружит, то и не устанавливает.

– Ну вот и ладненько. Мы пока с вашим младшим коллегой по несчастью закончим беседу, а потом и вас послушаем...

– Итак, Пал батькович, с чего начнешь каяться в грехах своих? Да не дергайся ты так... мы так шутим... плоско..

– Ага. Я вас понял. Ну если с ситуацией, куда мы попали, частично уже разобрались – хотя, честно говорю, не верю я во все эти бредни о «Высших Существах-экспериментаторах», что устроили этот грёбанный перенос к черту на кулички. Ну да ладно. Буду разбираться со случившимся по мере своего врастания в это бытие.

– Вот именно. Не гони лошадей, старлей. Придёт время, и ко всему найдётся свой ключик. Ты вот расскажи-поведай, откуда вывалился в нашу реальность весь израненный, как после горячего боя?

– Добро. Замнем неясности на время... Что со мной случилось? Был получен приказ, и тем более, что его нужно было выполнить не просто срочно, а сейчас же. Что за Приказ? С одного из дальних гарнизонов лейт-новичок стуканул... точнее доложил, перепрыгнув непосредственное начальство, передав рапорт не по рации, а буквально раритетным способом. Прислал с ранеными бумагу прямо нашему командиру. Ну а тот... прочтя её.. просто закипел.. И вызвал меня – к своему сожалению, оказавшегося единственным свободным офицером при штабе.

Что там лейтёха накопал? Да прапор, что был у них зам по тылу, последнее время стал вести себя... немного непривычно. И тот взял да и прицепил ему... ночью... в нагрудный карман блоху, но не передающую, а пишущую. А сняв её через три дня – когда закончилось время работы, и прослушав запись в ускоренном режиме... останавливаясь только на редких разговорах. Охренел! Это, конечно, не слова из рапорта, а мои догадки... но суть произошедшего они отражают в полной мере. Кусок, мало того, что продавал трофейные излишки назад арабам, при этом не жадничая, делился и своим оружием. Судя по записи, а мне командир перед отправкой прокрутил пару знаковых эпизодов, тот гад не вспоминая Бога, толкал мусульманам не только любое оружие с боеприпасами к нему, но и не стесняясь, делился информацией.

Вот меня с тройкой из приданного нам подразделения морпехов и погнали на захват – а то, как старшой разобрался, тот намылился по ночи сдернуть из гарнизона. Договорился, иуда, со своими покупателями – игиловцами, что те переправят его в Каир. Ну мы и рванули... А на аэродроме Мишка* только-только начал раскручивать лопасти, а шел он к их соседям, чуть дальше.

*Мишка – сленговое, ласковое название военно-транспортного вертолета МИ-8.

Ну и пилоты не отказали в просьбе о помощи – подкинуть до места. Пройдя почти половину маршрута, примерно тридцать километров, выделывая зигзаги между барханами, нарвались на огонь крупняка. Практически в упор... с вершины ближней песчаной горки.. М-2-й ударил прямо в турбины, заодно сбив и ротор. На наше счастье, шли низко-низко, чуть ли не цепляя колесами землю. Или на несчастье... смотря как на все это посмотреть.

Почти сразу же по верхней части корпуса прошлись из автоматов... или из пулемётов винтовочного калибра... типа наших ПКМ.. звук больно знакомый был слышен. Но, что самое главное, экипаж они берегли, как и возможных пассажиров. Даже когда мы вчетвером вывалились наружу, став отчаянно отстреливаться, они вели огонь так, чтобы не поджечь машину. Это уже лежа тут, и анализируя всё, там с нами произошедшее – пришел именно к такому выводу.. им обязательно нужны были люди. Здоровые и, желательно, целые.

Так как поймали меня в штабе очень неожиданно, то и броньку, спеша как на пожар с отлетом, не одел, а взял с собой. Вот и прилетело... дважды... из подствольника – но, правда, только осыпав осколками, и попортив камуфляж и шкуру. А третий... рванул ближе, намного ближе... оглушил немного, совсем немного контузив, и добавил к прежним осколкам ещё с пару. Сознание потерял буквально на пару-тройку секунд... а, придя в себя, увидел вокруг не сплошной сирийский песок, а все такие же .. сплошные.. но джунгли. Тропические заросли с пальмами в шаговой доступности. И невдалеке был слышен плеск волн... и слабый ветер доносил йодистый морской запах. Что же случилось со всеми остальными моими – так ничего и не знаю. Остались они живы? Погибли? Или попали в плен?

– Ага! Так это для того, чтобы вас вытянуть из дерьма, – подхватил канву повествования Егор Пыштов, – наши два отделения со мной во главе, что в то время только-только приехали на аэродром... Срочным Приказом запихнули в дежурную пару, уже готовую ко взлету, Крокодилов*, придав для усиления двойку барражирующих над ВПП Аллигаторов*.

*Крокодил – советский/российский ударно-транспортный вертолет ОКБ Миля.

*Аллигатор – российский разведывательно/ударный вертолет нового поколения.

И погнали хрен его знает куда. Хорошо, что хоть недалеко, и прикатили быстро... очень даже быстро... но поздно. Восьмерка стояла покоцанная, но, к всеобщему удивлению, не вся – а только турбины и самый верх корпуса. И никого... как нам сразу показалось. Но ошиблись все, все два десятка человек. Услышав русские, так всем знакомые маты, из песка вырылся раненный второй пилот, который и рассказал – что же там произошло.

– Так моих бойцов спасли? – аж дернулся Паша.

– К сожалению. Но, могу обрадовать – охотились они не просто за любой вертушкой, а именно за той, где будешь ты, Пал Ильич. Пилот слышал разговоры арабов и сопровождавшего их амерского спеца – и доказывал с пеной у рта, что тот говорил именно о старлее из контрразведки.

– Ну так что случилось с первым пилотом и моим сопровождением?

– Их всех закидали минами из подствольников. Кстати – именно наших. И вертолет обстреливали не из европейского оружия, а из наших калашей и пулеметов. Как только всех контузило – к машине подлетело несколько джипов, вроде бы Хамви, игиловцы повязали пленных, выгрузили грузовой отсек, и умотали. Передав эту инфу Аллигаторам – те прошлись широкой, но частой гребенкой на четверть часа ходу автомашин. Нашли пару... но, после осмотра, уже нашего, все поняли, что не то. Но один из водил, что остался живым, и, даже, практически целым, выдал, нехотя, но выдал секрет – куда делась основная часть боевиков.

Как оказалось, в том районе полупустыни, в старые-старые времена стоял город, давным давно разрушенный и поглощенный песками. Вот под некоторыми барханами и были сделаны входы-выходы в древние подземелья... там даже машина могла достаточно свободно пройти. Правда не широкая лягушка Хаммер, а попроще, поменьше... типа Судзуки-Самурай. Когда чуть попозже нашли и вскрыли один из входов – там и обнаружили пятерку тяжелых джипов с крупняком, безоткатками, автоматическими гранатометами, наглухо закрепленными в транспортных отсеках. И там же были и Самурайчики. Целый выводок – десяток штук.

– Так что с парнями? Запытали их, и потом зарезали? – не унимался Дранкар.

– На удивление, но в этот раз они все остались живы. И их, даже, немного подлечили, чтобы кровью не истекли. А через три дня одна из групп непримиримых выдвинула ультиматум – потребовав обменять одного из их полевых командиров на наших десять пленных. Вот столько они смогли за это время захватить наших.

– И?

– Командующий спец-контингентом, ко всеобщему нашему удивлению, согласился с требованием. Так что целые твои, целые...

– А тогда когда вы сами, Егор, попали сюда – если так хорошо помните всю операцию по освобождению парней из этого экипажа? – неожиданно спросил у того Федорович.

– Сам Павел пропал в результате этой засады практически в самом конце апреля, а я уже в начале сентября, – услышал тот неожиданный ответ.