Текст книги "Любовь в облаках (ЛП)"
Автор книги: Байлу Чэншуан
Соавторы: RePack Diakov
сообщить о нарушении
Текущая страница: 59 (всего у книги 86 страниц)
– Ван Гун начал опасаться меня. Старается выискивать любую оплошность. Если с тобой всё в порядке, постарайся пока не покидать этот двор. Мне будет спокойнее, если ты останешься здесь.
Запереться в одном дворе на неопределённое время – не самая радостная перспектива. Мин И недовольно поджала губы. Но в тот же миг Цзи Боцзай уткнулся носом в её шею, мягко, почти шутливо, заискивая:
– И`эр~…
Мин И невольно улыбнулась. Ну что ж, в конце концов… и здесь можно найти себе дело.
Ладно, – подумала она. Останусь. Буду пока обучать Бай Ин и остальных. Это тоже – польза.
Глава 174. Не смотри наружу
Му Син впервые в истории одержал победу на турнире Собрания Цинъюнь, и улицы кипели радостью уже не первый день. Веселье не утихало ни днём, ни ночью – и этот непрерывный шум однажды разбудил Мин И прямо посреди сна.
Пошарив рукой по ложу, она обнаружила, что место рядом с ней уже остыло.
Про моргнув, она села, зевнула и проворчала вполголоса:
– Какой же ты занятой, господин…
Не тратя времени на пустые жалобы, она направилась во внутренний двор, где её уже ждали Фу Лин и Бай Ин – сегодня она обещала научить их ковать простейшие артефакты.
Девушки оказались смышлёными и хваткими – учились быстро. Мин И была довольна. Пока те старательно повторяли движения, она, не отвлекаясь, изготовила два пусковых устройства для фейерверков.
Если и вправду выйду замуж… – подумала она. Эти штуки пригодятся.
Помимо фейерверков, была ещё одна важная вещь – свадебное платье. По обычаю, Шести городов Цинъюнь, наряд для невесты шьёт мать. Но у неё матери не было. Значит, придётся поручить это тётушке Сюнь – пусть закажет в улице Чанчжун, у лучших портных.
Сегодня, однако, тётушка Сюнь была какая-то рассеянная. Мин И звала её несколько раз, прежде чем та, наконец, очнулась. Посмотрела на протянутую ей золотую пластину и с сомнением произнесла:
– Барышня… Может, с этим платьем пока не стоит спешить…
– До церемонии посвящения наследника осталось всего несколько дней, как тут можно не спешить? – покачала головой Мин И. – На такое платье уходит много времени, а чем раньше закажем – тем лучше.
– Барышня… Вы и правда так хотите выйти за господина? – тихо спросила тётушка Сюнь.
Мин И рассмеялась:
– Не говори так, будто я спешу выскочить замуж, как какая-нибудь несмышлёная девчонка. Я не из тех, кто «ждёт, не дождётся». Просто… если мы с ним, наконец, сможем пройти обряд, поклониться Небу и Земле как положено – и я смогу открыто назвать себя его женой – то всё, что я пережила за этот год, наконец-то будет иметь смысл. Будет итог.
Янь Сяо часто смеялся, мол, Цзи Боцзай никогда не воспринимает всерьёз браки – вечно отлынивает, не идёт под венец. А если он теперь готов пройти через все эти церемонии ради неё, значит… где-то в сердце он уже впустил её по-настоящему.
Тётушка Сюнь долго стояла молча, с опущенным взглядом. Потом без слова взяла золото – и вышла.
Поздно вечером Цзи Боцзай вернулся во двор. Первое, что он увидел, – это как в её покоях стало заметно больше красного. Свечи с резными драконами и фениксами, вышитые сундуки, цветные ленты, ведёрца для сыновей – всё перемешалось в весёлый, нарядный хаос.
Он не выдал ни удивления, ни улыбки. Молча переступил через ворох свадебных безделушек, прошёл вглубь – и увидел, как Мин И спит, свернувшись на мягком ложе.
Цзи Боцзай осторожно поднял её на руки и отнёс на выложенное резным деревом брачное ложе с балдахином.
Мин И проснулась, моргнув от внезапного движения, зевнула и, щурясь, спросила:
– Почему так поздно?.. Где ты пропадал?
Цзи Боцзай улыбнулся:
– Завтра я вернусь ещё позже. Что, скучала по мне?
– Никто по тебе не скучал, – фыркнула она и отвернулась. Но руки её в ту же секунду обвились вокруг его талии – и сжались крепко-крепко, словно не хотели отпускать.
– Послезавтра – церемония. – Он осторожно опустил её в тёплое ложе под парчовое одеяло, голос стал тише, почти шёпотом. – Так вот… что бы ты ни услышала в эти два дня, что бы ни происходило – не выходи из дома. Ни шагу.
– А когда всё закончится – я буду только твоим.
Её сердце дрогнуло. Но она упрямо не показала этого, и голос прозвучал с привычной колкой усмешкой:
– Ну и что? У Луо Цзяоян теперь высокая должность, у Фан Яо и Чу Хэ – щедрые награды. А мне достался только ты?
– Я лучше и званий, и наград, – проговорил он, наклоняясь ближе и касаясь её лба лёгким поцелуем. – Те не станут держать тебя в сердце. А я – стану.
– Льстец, – с мягким упрёком прошептала она, отводя взгляд.
Но он внезапно наклонился ближе – так, что их лбы соприкоснулись. Его тёплое дыхание скользнуло по её щеке, и голос прозвучал почти шёпотом, низким, проникающим под кожу:
– За всю мою жизнь… ты – единственная, кого я действительно хотел назвать своей женой.
У неё вспыхнули уши, сердце запрыгало, и она, не зная, куда деть себя, пнула его ногой – лёгким, почти символическим движением:
– Что ты так близко подбираешься…
Он поймал её ногу, как нечто хрупкое и драгоценное, и, не отпуская, вложил её в свою ладонь. Его пальцы обхватили щиколотку, тёплые и сильные. А сам он наклонился ещё ниже, его грудь прижалась к её животу, губы скользнули к её шее. Там он остановился – едва касаясь кожи дыханием.
– А если я подберусь… ещё ближе? – прошептал он ей прямо под ухо. – Что ты сделаешь тогда, И`эр?.. Пинаться будешь?
Её дыхание сбилось, слова застряли в горле. В нём не было ни спешки, ни грубости – только настойчивая ласка, как волна, мягко накрывающая берег. Он не целовал, а будто вписывал в кожу своё присутствие – тихо, бережно, но неотвратимо.
За окном раздался взрыв хлопушек. Грохот фейерверков прокатился по небу, как набат, но здесь, в затенённом дворике, царила другая тишина – насыщенная, томительная, как вздох перед поцелуем.
Красные ленты на каменных колоннах лениво колыхались от ветра, отражая отблески огней. Вдалеке, за стенами, весь Му Син утопал в алом – как будто весь город готовился разделить с ними этот дрожащий миг.
Утром Мин И проснулась с неясным, но настойчивым желанием выйти из дома. Что-то в воздухе тянуло наружу, под свет, в город. Но тут же вспомнились слова Цзи Боцзая: «Что бы ни случилось, не покидай пределы этого двора».
Пришлось смириться.
От скуки она начала перебирать всё, что успела подготовить к свадьбе: красные ленты, вышитые платки, коробки с символами счастья, парные фигурки дракона и феникса. Всё складывала, разворачивала, перекладывала вновь. Каждый предмет хранил тепло ожидания.
В полдень над улицами разразился гром – залпы хлопушек и петард сотрясли воздух так, что задрожали окна. Мин И, зажав уши, воскликнула:
– И это что ещё за шум? Церемония же завтра, разве не так?
Тётушка Сюнь стояла у двери с опущенными глазами и, не поднимая взгляда, ответила:
– Му Син ведь победил. Люди радуются, покупают хлопушки, кто, когда успел – тот и запускает. Барышне не стоит обращать внимания.
Вроде бы логично… Мин И чуть нахмурилась, но махнула рукой – и, развернувшись, направилась к кузнечному помосту, где хранились чертежи артефактов.
Это были схемы, что оставил ей Цзи Боцзай. Он говорил: народу в Му Сине немало, а вот с артефактами – беда. Потому и боеспособность армии оставляла желать лучшего. Теперь, когда он занял место победителя в турнире Собрания Цинъюнь, нужно укреплять силу – и начать с оружия. Поэтому он и дал ей эти чертежи, чтобы она наладила производство вместе со своими ученицами.
Мин И разложила схемы на столе и, вдыхая запах бумаги и металла, постаралась отогнать странное беспокойство, что с самого утра дрожало в груди.
То, с какой лёгкостью Бай Ин и остальные постигали основы ковки артефактов, вдохновило Мин И. Она решила – не стоит звать мужчин во двор шэньци. Всё же дело это тонкое, требует сосредоточенности и точности, а не грубой силы. Женская рука куда лучше справляется с такой работой – и обучается быстрее.
Так что под звон бубнов, шелест бамбуковых флейт и далёкие гудки барабанов, Мин И с головой ушла в работу: разработала программу, составила список, велела начать набор тех, кто хотел бы учиться искусству ковки артефактов.
С именем Мин Сянь – бывшей славой бойца Цинъюнь – всё пошло как по маслу. Звали не только дочерей ремесленников. Даже в домах знати откликнулись: несколько побочных дочерей из высокородных семей выразили желание стать её ученицами.
И вот, к полудню, новый артефактный двор шэньци Мин И был уже полон: более двухсот девушек стояли в тени под навесами, с сияющими глазами и крепко сжатыми кулаками.
Мин И смотрела на них с радостью. Сердце её было легко. Она хотела дождаться Цзи Боцзая, рассказать ему обо всём, услышать, как он одобрительно улыбнётся – и, быть может, снова упрётся лбом в её плечо, как накануне.
Но он не пришёл.
День клонился к ночи, город давно уже стих, в небе над тёмными крышами мерцали звёзды. Прохладная роса серебрила дорожки, и в эту влажную тишину Мин И зевнула, повернулась на бок и, укутавшись одеялом, заснула одна.
На следующее утро должен был состояться фэндянь – церемония посвящения в наследники. Из-за своего особого положения Мин И должна была соблюдать приличия и не появляться на публике, поэтому осталась в своём дворе, продолжая обучать вчерашних новеньких.
Шесть девушек из Цансюэ, которых Мин И взяла с собой после Состязания, стали её лучшими помощницами. Каждая – умелая, дисциплинированная, с боевым прошлым. Она доверила им вести занятия: они делили учениц на группы, обучали самым основам – от простейших скрытых орудий.
Если кто-то проявлял способности, их переводили в мастерские, где уже ковали артефакты первого ранга.
Всё шло чётко, слаженно, как по тонко выверенному плану. И не прошло и трёх дней, как первая законченная артефактная вещь была готова – создана руками тех самых девушек, что вчера ещё были ученицами.
Мин И не могла скрыть своей радости. Держа в руках блестящее, тёплое от энергии оружие, она поспешила к Цзи Боцзаю, чтобы первой показать ему результат.
Но, едва он вошёл в комнату, как буквально рухнул на неё – и, обхватив, потянул за собой прямо на постель.
– Что случилось? – нахмурившись, она мягко похлопала его по спине.
– Чаоян снова затеял смуту, – с тяжёлым выдохом произнёс он, уткнувшись лицом в её шею. – Я только стал наследником, как от них пришёл вызов. Обвинили меня в том, что во время полёта над Цинъюнь я якобы нарочно протаранил их звериную повозку, и из-за этого погиб их наследник – Мин Синь.
Мин И замерла.
Её лицо побледнело. Глаза сузились.
– Так… В той повозке, что упала с неба… сидел ван Юн, Мин Синь?
– Да, – коротко ответил он.
Это уже – серьёзно.
Чаоян хоть и проиграл на турнире Собрания Цинъюнь но сила, накопленная их городом за многие годы, всё ещё многократно превосходила Мусин. Если они и впрямь решат воспользоваться этим поводом – Му Син может и не выдержать.
– Они не умеют проигрывать, – хмуро сказал Цзи Боцзай, массируя виски. – А главное – не хотят признавать поражение. Им проще уничтожить Му Син, чем платить подношения. Это – самый удобный способ «сохранить лицо».
Он на миг замолчал, затем продолжил:
– Хорошо хоть, я был готов. Мы запасли достаточно продовольствия, и мягкого железа – тоже. Даже если дело дойдёт до войны, мы не останемся с пустыми руками.
До войны… Мин И внутренне сжалась. Досадливо нахмурилась.
– Значит… всё действительно может дойти до открытого столкновения?
Му Син и так-то с трудом признали. Цзи Боцзай хоть и стал наследником, но не обладал кровным родством. Как бы его ни поддержал да сы – передать армейскую власть было бы решением непростым…
– Великий да сы сам велел мне идти с армией, – перебил её Цзи Боцзай, не дожидаясь, пока она озвучит сомнение. Его голос был спокоен, но твёрд. В пальцах он покачивал боевой жетон – бинфу – символ военного командования.
На жетоне ясно сверкал высеченный знак: сияющая звезда среди неба.
Глава 175. Амбиции Цзи Боцзая
Смотря на боевой жетон в его руке, Мин И на миг потеряла дар речи.
Да сы… и впрямь отдал ему бинфу?
И не просто разрешил, а вручил его лично – без колебаний, без проверок?
Почему? Это совсем не похоже на стиль да сы Му Сина. Пусть Цзи Боцзай и принёс городу славу, пусть без него они никогда бы не победили в турнире, но, чтобы вот так – запросто – вручить командование всей армией… Это ведь всё равно что отдать ему в руки судьбу города. Слишком рискованно.
Другие могли и не знать, но Мин И – знала. Цзи Боцзай всё ещё хранил затаённую обиду. Обиду за госпожу Бо. Желание отомстить никуда не исчезло. Ван Пин был лишь первым шагом. Остальные – лишь промежуточные цели.
А последняя, настоящая цель… была именно он. Великий да сы Му Сина.
Цзи Боцзай ненавидит его – и не скрывает этого. Он никогда не простил того, как тот поступил с госпожой Бо. А теперь – у него в руках войско.
Мин И не верила, что такой осторожный человек, как да сы, мог отдать всё это просто так. Ни с того ни с сего. Разве что…
У неё чуть дрогнули веки. Мин И подняла глаза, собираясь задать вопрос, но Цзи Боцзай заговорил первым:
– Я хочу задействовать Эрши Ци.
– Эрши Ци? – её внимание тут же сосредоточилось. – Зачем?
– Он лучше всех знает устройство армии Чаояна, – серьёзно сказал Цзи Боцзай, пристально глядя на неё. – Я – главнокомандующий, он – мой заместитель. Он может стать для меня незаменимым помощником.
Он помолчал, затем добавил, чуть тише:
– Но я не смогу его подчинить. Он слушается только тебя. Мне нужно, чтобы ты сама с ним поговорила. Убедила.
– Если он проявит себя в бою, я добьюсь для него официального чина. Пусть живёт с честным именем, без пряток, без тени.
Эрши Ци действительно обладал немалой силой юань и был ей предан всей душой. В нынешней ситуации – идеальный человек, надёжный и способный.
Мин И лишь на мгновение задумалась – и кивнула.
Эрши Ци всегда получал удовольствие от схваток и военных игр. Хотя жизнь на руднике и приносила доход, но должность… имя… статус – всё это откроет перед ним совсем другие двери. Он этого достоин.
– Кроме того… – продолжил Цзи Боцзай, – мне нужны артефакты. Много артефактов.
Он склонился к ней ближе, в голосе зазвучала решимость:
– Каких бы людей ты ни использовала, сколько бы ни привлекла – неважно. Главное – результат. За вклад в дело – награда будет для всех.
– Даже если это женщины? – с прищуром спросила Мин И.
– Даже если женщины, – без тени колебаний кивнул он. – Я даю им не только возможность учиться ремеслу артефактов шэньци. Я даю им шанс войти на государственную службу. Если кто-то из них действительно проявит талант – я не исключаю, что открою им дорогу в Юаньшиюань.
Глаза Мин И засияли.
В этот момент она поняла: Цзи Боцзай делает нечто редкое, почти невозможное. Он пытался изменить не просто структуру власти – он менял саму суть порядка. Давал голос тем, кто веками молчал. И не ради показной добродетели – а ради дела.
Она захотела стать частью этого.
Все сомнения насчёт бинфу, подозрения относительно его отношений с да сы – всё исчезло. Её больше не волновало, что происходит за воротами, какие там фейерверки или поздравления. Она ушла с головой в дело.
Мин И сама занималась всем: от набора людей до обучения. Артефактный двор жил и рос под её рукой. С каждым днём изделия становились всё качественнее, создавались всё быстрее, а желающих учиться становилось всё больше.
Прошло всего полмесяца, и старый двор уже не вмещал всех.
Цзи Боцзай выделил ей целых тысячу му земли. На ней были возведены просторные навесы и рабочие залы. Сюда съезжались девушки со всех концов – дочери торговцев, ремесленников, даже побочные дочери знати.
Кто учился раньше – передавал знания следующим. Одни тянули за собой других, и поток не останавливался. Вскоре они дошли до того, что могли создавать до трёхсот артефактов в день.
Чаоян не унимался – за месяц к Му Сину трижды приходили их посланцы, каждый раз с новыми обвинениями, притязаниями, угрозами.
Цзи Боцзай тянул время, как только мог. Изворотливо, спокойно, упорно – целый месяц. И за этот месяц почти полностью обновилось снаряжение у стражи Му Сина.
И вот, наконец, Чаоян перестал играть в обходные уловки – маски были сброшены. Посланники отозваны. Прямая декларация. Письмо-вызов.
Война.
Остальные города Цинъюня только наблюдали со стороны, будто стоя на берегу, глядя, как кто-то тонет.
Если Му Син проиграет – они выиграют. Меньше даней, меньше равных, больше рычагов. Они даже смогут укорять Чаоян за излишнюю агрессию и требовать с них повышенную плату.
Если же победит Му Син… тогда Чаоян падёт. И сильный соперник исчезнет.
Любой исход был им выгоден.
И только в одном все были уверены – победа Му Сину не светит.
Мин И молча собирала дорожные вещи для Эрши Ци, проверяя узлы, перевязывая ремни. Но вдруг дверь в покои распахнулась, и вбежала Бай Ин, держа в руках свёрток, аккуратно перевязанный красной лентой.
– Госпожа… это та самая одежда. Свадебная. Вы заказывали её у госпожи Чжантай, помните?
Мин И замерла.
Лишь теперь она осознала – за всеми тревогами, за суетой и подготовками к войне – она и правда забыла. Они так и не поженились.
Она коснулась ткани – нежной, тяжёлой, с вышитыми золотом шёлковыми нитями. Погладила ладонью алую поверхность.
И тихо вздохнула.
Эрши Ци взглянул на неё и негромко сказал:
– Редко вижу, чтобы вы позволяли себе чувствовать. Неужели и правда решили остепениться?
– Я такая же, как и все. Живая, с человеческим сердцем, – с улыбкой ответила Мин И, убирая свадебное платье в сундук. – Вот победим в этой войне – и тогда, надеюсь, позову тебя на моё свадебное угощение.
Эрши Ци хотел было что-то сказать, но лишь мотнул головой и пробурчал:
– Не приду.
– Всё ещё не любишь шумных сборищ? – поддела она, склонив голову. – Осторожней, а то, когда будешь жениться, обидишь свою будущую жену.
Он надулся, но ответил упрямо:
– Если по-настоящему любишь – не позволишь ей почувствовать себя обиженной. Ни на миг.
Мин И усмехнулась, покачала головой. Собрала для него артефакты, сложила аккуратно вещи, потом наклонилась и, с серьёзным выражением, сказала:
– Берегись Сань Эра. Этот человек – злобен, коварен и подл. Бьёт всегда исподтишка.
– Я знаю, – Эрши Ци снова посмотрел на неё, сдержанно кивнул. – А вы… вы тоже берегите себя, госпожа.
Мин И махнула ему рукой и стояла на пороге, пока его фигура не растворилась в утренней дымке.
И вдруг, словно из воздуха, сзади кто-то мягко обнял её. Тёплые руки – крепкие и живые – сомкнулись у неё на поясе, дыхание коснулось шеи.
Мин И не обернулась. Только улыбнулась и откинулась назад, позволяя себе на миг прижаться к знакомому телу.
– Если мы проиграем, – сказала она негромко, – нас с тобой Чаоян увезёт обратно… Ни жить, ни умереть не даст.
Цзи Боцзай прижал подбородок к её макушке, тёплыми ладонями ласково поглаживая её руку:
– Мы не проиграем, – сказал он негромко.
Он принял вызов вовсе не для того, чтобы пасть.
Чаоян, начав войну против одного из Верхних трёх городов, нарушил правила турнира Собрания Цинъюнь. Это вызвало недовольство – у них не было общего согласия, внутренняя поддержка шаталась. Их главнокомандующий был всего лишь боевым культиватором с фиолетовой юань, боевой дух войск оставлял желать лучшего.
И даже если они надеялись задавить числом, у Цзи Боцзая был свой козырь – авангард из носителей артефактов.
Большая часть месторождений мягкого железа Му Сина теперь принадлежала не торговцам, а ему лично. Это позволяло ему в разы сократить военные расходы. Артефакты поступали непрерывно, и даже если уровень юань у воинов Му Сина был ниже, они могли компенсировать всё умелой тактикой и точной экипировкой.
Мин И сидела в звериной повозке, и, сквозь тонкое оконце, с тяжёлым чувством смотрела на бегство разгромленных войск Чаояна.
Это был город, который она охраняла семь лет. Место, где она сражалась, выживала, росла. Кто бы мог подумать, что всё рухнет вот так… быстро, окончательно.
Она молча протянула руку и коснулась пальцев Цзи Боцзая.
– Пойдём домой, – сказала она тихо.
Эта война длилась целый месяц.
Теперь… можно, наконец, остановить барабаны и поднять флаги победы.Но Цзи Боцзай не ответил ей взаимным прикосновением.
Он молча смотрел вперёд, туда, где за клубящимися облаками раскинулась земля Цинъюнь, и после короткого раздумья произнёс:
– Преследовать.
Мин И вздрогнула.
Преследовать загнанного врага? – все знали: этого не делают. Тем более дальше начиналась территория Чаояна. Зачем идти туда?
Он ничего ей не объяснил. Только поднял боевое знамя и опустил его, будто отсёк прошлое:
– Высадиться у причала Чаояна. Взять главный город.
– Да! – загремели в ответ голоса, и небо содрогнулось.
Пальцы Мин И сжались, потом дрогнули – и разжались. Её ладонь соскользнула с его руки, упала вниз.
Так вот что он задумал с самого начала…
Он с самого начала не собирался просто обороняться. Он готовился к захвату. К власти. К городу.
Её рука ещё не коснулась подушки, как он перехватил её снова.
– В этом мире слабых пожирают, – сказал он тихо, глядя ей в глаза. – Быть мягкосердечным к другим – значит быть жестоким к себе. И`эр, поверь мне. Я могу сделать так, чтобы народ Чаояна зажил лучше, чем прежде.
Забота о людях… или просто ещё большая жажда власти? – Мин И смотрела в сторону, туда, где в утреннем мареве уже вырисовывались стены Чаояна.
И впервые – не знала: всё, что она делает, вся её поддержка… это правильно? …или – фатальная ошибка?
Глава 176. Штурм города
На самой окраине Чаояна, где жил простой люд, один из жителей, проснувшись рано утром, распахнул дверь, потянулся – и тут же получил чем-то по лицу.
Он отлепил бумагу от лица и взглянул на неё.
На белом листе было выведено крупными иероглифами:
«Сердце властителя – скверно, Небо ниспослало истинного правителя.
Передайте Срединный двор – и мир обретёт покой.»
Срединный двор – это была резиденция да сы.
Слова – крамольные, почти предательские. Но они, словно снег, сыпались с неба, кружась над улицами, под носом у городской стражи.
Стражники носились по мостовым, тщетно пытаясь собрать разлетающиеся листы, а те всё летели и летели, покрывая собой улицы, лавки, крыши домов.
Сначала люди были в смятении. Перешёптывались, задавали вопросы, искали, что происходит. Но вскоре кто-то заметил: в этих строках зашифрованы два иероглифа – Мин Сянь.
Мин Сянь – их герой. О ней ходили легенды. Говорили, что она – женщина. Говорили, что недавно она принесла победу Му Сину на турнире Собрания Цинъюнь.
Для многих она с детства была образцом воли и силы. Они не понимали: как человек, отдавший Чаояну семь лет жизни, мог вдруг обратиться против него?
Власти заявляли, что она – предатель. Что сбежала, что изменила.
Но теперь, глядя на эти листки, и зная, кто такая Мин Сянь… всё больше людей начинали сомневаться.
И голоса сомнения звучали всё громче.
– А может, это сам владыка что-то сделал, – вполголоса произнёс кто-то, – вот она и ушла?
– Что бы он там ни сделал – разве это повод возвращаться с чужим войском и захватывать власть? Это же бунт.
– Эй, ты так не говори, – вмешался третий, – я бы не против, если бы она вернулась. Если уж начистоту, без неё мы бы и близко не попали в Верхние три города. А теперь ещё и обязаны платить другим… Как нам дальше жить?
– В конце концов, и семья Мин когда-то взяла власть у других, – заметил кто-то рассудительно. – Этот пост да сы всегда занимал сильнейший. А Мин Сянь была нашей законной наследницей. Владыка оказался слабым, она вправе занять его место.
– Только… эти солдаты… Вон их сколько за воротами. Все из Му Сина. Не по себе как-то.
Использовать чужую армию для внутренней смены власти – звучало как измена. И это чувство висело в воздухе.
Цзи Боцзай прекрасно это знал. Именно поэтому он с самого начала не собирался вводить войска Му Сина в город.
Он решил иначе: использует силу юань, чтобы разрушить область миньюй, защищавшую подступы к Чаояну, – и пропустит вперёд только Мин И. Пусть она разберётся.
Пусть люди увидят, что она пришла – одна.
– План неплох, – хмуро сказал Цинь Шанъу, – но вот в чём беда…
Он медленно перевёл взгляд на Цзи Боцзая:
– Если Мин И узнает, что ты сделал, она всё ещё станет делать это ради тебя?
Разумеется, не станет, – подумал Цзи Боцзай. – Именно поэтому с самого дня своей инаугурации он не подпускал Мин И ни к одному постороннему.
– Тётушка Сюнь будет при ней всё время, – пробормотал он с едва заметным кашлем.
На лице у него выступил болезненный румянец – признак переутомления, истощения до предела.
Цинь Шанъу молча наблюдал за своим учеником.
Он уважал его за целеустремлённость и умение ставить интересы дела выше личных.
Уже сейчас в нём можно было увидеть больше качеств, необходимых государственному деятелю, чем в нынешнем да сы Му Сине.
Однако… как мужчина он всё ещё оставался в его глазах ужасным.
Чтобы пробить охраняющую Чаоян область миньюй, армия тратила колоссальное количество юань. И всё это время Цзи Боцзай практически не отдыхал – днём и ночью он был впереди, на линии прорыва, где магия сталкивалась с волей.
Мин И подошла к нему, держа в руках его боевой плащ. В её глазах таился целый вихрь чувств – забота, гнев, тревога, бессилие:
– Хватит, – тихо сказала она. – Ты должен немного поспать.
Он покачал головой, сжав губы:
– Этот покров миньюй слишком плотный. Как только я усну – усилия всех, кто сражается со мной, обратятся в прах.
Этот щит, эта магическая завеса, защищавшая подступы к Чаояну – была создана не кем иным, как самой Мин И. Много лет она укрепляла её, слой за слоем, камень за камнем.
И теперь – её же любимому – приходилось ломать это.
Даже с десятью тысячами воинов, владеющих юань, на это уйдут месяцы…
С самого начала она думала: он придёт к ней сам. Ведь именно она лучше всех знала, как устроен Покров области миньюй– если бы она помогла, на взлом ушло бы не недели, а всего несколько дней.
Но он – не попросил.
Будто забыл, что она родом из Чаояна. Забыл, что она – Мин Сянь.
Он просто прислонялся к её плечу в минуты крайней усталости, тяжело дыша. Застёгивал на ней плащ. И мягко отсылал её отдохнуть.
Мин И долго смотрела на него, не проронив ни слова.
А потом вдруг спросила:
– Если я захвачу Чаоян… что ты с ним сделаешь?
Цзи Боцзай не сразу ответил. Глаза его оставались закрыты, губы тронула слабая улыбка. Он слегка кашлянул и произнёс:
– Если ты возьмёшь Чаоян… он будет твоим. Что захочешь – то и сделаешь.
Он медленно распахнул веки – и встретился с её изумлённым взглядом.
Ему вдруг стало тепло – он протянул руку и с улыбкой ущипнул её за щёку.
– А ты думала, зачем я во что бы то ни стало решил захватить Чаоян? Для кого, как не для тебя?
Мин И показалось, что всё это звучит до абсурда нелепо. Как можно – судьбу тысяч людей, целого города – подчинить ей?
Ведь она умеет сражаться, умеет побеждать. Но не править. Управление – не её стезя. Она не да сы.
Но взгляд Цзи Боцзая был слишком серьёзен.
Слишком чист.
До того серьёзен, что ей вдруг стало стыдно за своё недоверие.
Она отвела глаза и вздохнула:
– Люди Чаояна не просят многого… Их мечта – земли под пашню, немного леса, немного тишины. Им нужно просто место для жизни.
– Парящий остров рядом как раз подойдёт, – легко откликнулся он. – Там и равнины, и горы, и вода.
Мин И фыркнула и чуть не рассмеялась:
– Это же остров Синьцао. Чаоян и раньше мечтал его себе заполучить… но не справился.
– В Синьцао самый большой гарнизон среди всех шести городов. Чаоян один не потянет – вполне объяснимо, – сдержанно усмехнулся Цзи Боцзай. —
А если к нему добавить Му Син?
У неё оборвалось дыхание.
Мин И застыла, глядя на него.
Он и больной, и обессиленный… но всё равно – прекрасен. Черноватые зрачки отражали её лицо – как глубокое лесное озеро. В этом взгляде не было злобы, не было алчности.
Только тишина. И – сила.
И что-то ещё… невозможное.Что-то в её груди вдруг болезненно сжалось – и забилось с такой силой, будто вырывалось на волю.
– Я не стану лгать тебе, – шепнул он, притянув её ближе. Его губы мягко коснулись её щеки, голос – как дыхание:
– Всё, чего ты пожелаешь… я дам тебе.
Она отстранилась. Не ответила. Просто развернулась и ушла, не оглядываясь.
Всю ночь она молчала, ни с кем не говорила, и до самого рассвета – десять долгих часов – думала.
Взвешивала. Перемалывала. Вспоминала.
На следующий день, когда Цзи Боцзай вновь стоял перед боевым кругом, бледный, закашливающийся, из последних сил удерживая фронт – вдруг чьи-то ладони легли ему на плечи и уверенно перехватили управление потоком.
Он не обернулся – лишь усмехнулся и тихо сказал:
– Всё-таки ты пожалела меня.
– Себя пожалей. Ещё чуть-чуть – и вы бы добили эту стену в самом крепком месте, – проворчала Мин И. Она осторожно отодвинула его назад, заставив сесть, а сама встала перед защитным Покровом Чаояна.
В голосе – строгость, но в глазах – пылающий огонь.
– Затягивать – значит сеять страх. А страх – опасней оружия. Лучше уж покончить с этим быстро.
Она переориентировала боевой круг, направляя энергию туда, где заслон был тоньше всего.
Где её собственные пальцы когда-то закладывали слабое звено – чтобы однажды можно было разрушить то, что сама же и выстроила.
И в тот же миг – Покров Чаояна, считавшийся нерушимым, начал дрожать. Сначала едва заметно, как от далёкого грома. А потом – всё сильнее.
Он дрожал, трещал… и медленно начинал рушиться.
Когда защитный покров города – миньюй – был пробит, это означало лишь одно: Чаоян пал. В глазах шести городов это был окончательный приговор. Для правителя не оставалось иного выхода, кроме как уйти с достоинством. Смерть – последняя ответственность да сы перед своим народом.
Мин Ли, с каменным лицом, облачился в парадные одежды. Тяжёлые шёлковые одеяния, расшитые звёздами и журавлями, казались теперь саваном. Каждый узел на поясе, каждое застёгнутое украшение словно укрепляло его решимость встретить конец, как подобает правителю павшего города.
Он тихо прошёл сквозь полутёмные коридоры, минуя безмолвных служанок, и вошёл в покои наложницы Янь. Она сидела у окна, лицо её было бледно и испуганно. Свет утреннего солнца падал на её плечи, но тепла в её взгляде не было.
Мин Ли сел перед ней. Его голос был спокоен, но в нём таилась усталость прожитых лет:
– Ты ждёшь, что твой сын ворвётся в город, снимет с меня голову, а ты вновь станешь, вдовствующей матерью нового правителя?
Губы госпожи Янь задрожали, она отпрянула назад, как от удара:
– Нет… нет, ваше высочество, смиренная не смеет… не смеет так думать…
Мин Ли посмотрел на неё долго, почти с жалостью. Его голос стал чуть громче:
– Если бы не ты, если бы тогда ты не посеяла это зерно раздора… не привела эту женщину во дворец… – он замолчал, выдохнул, будто с трудом сдерживая боль, – возможно, сегодня Чаоян не пал бы.
