Текст книги ""Фантастика 2024-16". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Анна Гаврилова

Ну, и естественно, захватил карабин. Он лежит в простой холщовой сумке, вместе с полусотней патрон. Это оружие последнего шанса, когда потребуется с расстояния приголубить ворога.

Шуда кроме копья, с которым теперь не расставался, ещё заготовил пучок дротиков. Для этого нарезал походящие сучья и прижёг наконечники на костре, потом заточил о камень и вуаля, подобный дротик может пробить кожу и застряв в теле, мешать передвижению.

Покидав железо в лодку, я оттолкнулся от берега и неторопливо погрёб. Лодка получилась довольно ходкой, но из-за наличия тяжёлого груза она неповоротлива. Благо, что мы спускаемся по течению.

– Шуда, нам нужно большое село, чтобы кузнец там был. Ну коваль нам нужен. Кто у нас заберёт весь металл? Пахарь что ли?

Ночевать остановились, когда да заката осталось часа два. Увидев подходящий берег, я направил лодку туда. На всякий случай её частично вытащили на берег. Пока ловил рыбку на ужин, Шуда развёл костёр. У него есть своя зажигалка, я выдал это чудо спутнику в личное пользование. Сварив ушицу, поужинали и легли спать. Встали рано, с первыми лучами, разогрев вчерашнее позавтракали, а горячий взвар я налил в свой термос, в дороге попьём.

Сейчас на вёслах мой напарник, где-то через час плавания мы сделали левый поворот и вышли в более крупную реку. Если это те же места в Кировской области, то мы на Вятке. Неторопливое плавание по прямолинейному руслу периодически сменяется врезанными излучинами, нет-нет попадались ответвления. Другие речки впадали в Вятку.

На наше счастье, встречных лодок не попалось. А вот пару деревенек мы проскочили. Не сразу и углядишь с воды, если бы Шуда не показал веслом, не заметил бы. У самого берега мостки, где видимо бабы стирали тряпки. А в глубине, за кустарником несколько изб. Но движения не заметно. Наверняка все попрятались на всякий случай.

А когда показалось нужное нам село, я с удовлетворением обнаружил небольшую пристань для судов поболее нашего. На вбитые в воду сваи брошены деревянные плахи. На берегу вытащены несколько деревянных лодок, а вдоль берега суетятся обычные чумазые пацаны и кричат нам, махая руками.

Мы причалили в сторонке, лодку вытащили насколько смогли на песок. Отсюда видны несколько десятков домов и даже одноглавая церквушка вполне знакомых очертаний. Моё настроение стремительно пошло вверх. Нет, это явно не раннее средневековье и однозначно родные места. Мы опёрлись на копья и ждём торопящихся к нам людей.

Подошли пять человек, приблизившись на десять метров, тормознули присматриваясь к нам. Вооружены рогатинами и прочим длинностволом, у каждого нож на поясе. Росточку не великого, чуть повыше моего напарника. Одеты в простые холщовые рубахи и штаны, все явно обычные пахари. Один из них выделялся только возрастом и роскошной белоснежной бородой. Похоже он в этой ватажке главный. Выдвинувшийся вперёд произнёс непонятную фразу, кроме "здрав" остальное мне не зашло. Ну смысл, наверное, приблизительно такой, "привет чужеземцы, кто такие?"

Поэтому ответил встречную белиберду, – Здрав буде. Мы гости, хотим торговать.

Мужики пошептались, – А что есть на продажу?

Фраза прозвучала несколько иначе, но вполне понятно.

– Да, в основном к вашему ковалю пожаловали. У нас есть уклад для него.

После попыток объясниться понял, что зря начал говорить то, в чём ни хрена не понимаю. Оказывается «коваль» – это узкоспециализированный кузнец, занимающийся подковкой лошадей. А в селе всего насколько лошадок в наличии и такого спеца не имеется. А вот кузнец как-раз проживает.

За ним послали и через минут пятнадцать на горизонте появился человек, который внешне совсем не напоминает могучего кузнеца с фартуком, траченным каплями металла. Этот дядя довольно высок, возвышается над односельчанами, как дерево среди кустарника. Но при этом он сухощав, правда руки увиты сухожилиями, и мужчина не производит ощущение слабосилка.

Подошёл к нам степенно, показывая всем видом, что мы отрываем его от важных дел. Но получив в руки кусок закрученной винтом конструкции он оживился. Достав простенький ножик попробовал поцарапать образец. Ну да, с таким же успехом можно деревяшкой попытаться поцарапать обшивку самолёта.

Ух, как оживился. Жестом стал приглашать меня следовать за ним.

Оставив рядом с лодкой Шуду, я посмотрел, как народ постепенно рассосался и решился последовать за кузнецом.

По дороге мы пробовали поговорить, и, к моему удивлению, это удалось. Кузнеца звали Семёном и он в этом селе пришлый. Бежал от каких-то неприятностей из города и осел здесь. Люди хорошо приняли его с домочадцами, так что он доволен.

Говорить с ним непривычно, часть слов мне понятна, часть только угадывается. Но союзы и предлоги каки-то абсолютно немыслимые и делают предложение трудноусваиваемым. Но Семён говорит медленно и, если я не понял, пробует объяснить иначе. В итоге мы нашли консенсус.

Мою железку, завёрнутую в тряпку, он ощупал со всех сторон. Пошоркал напильником и обстучал молотком. Качеством явно остался доволен.

– А сколько ты можешь уклада мне продать?

Ну, не думаю, что у него хватит бабла на всё, поэтому показал руками на стопку. Мысленно перевёл 300 кг в пуды, получилось 19 пудов доброй стали. Тот задумался, – у меня нет столько денег.

Попутно я узнал, какие деньгу тут в ходу.

Бляха-муха, у как тут разобраться. Здесь распространены деньги Московские, Новгородские, Псковские и Ярославские. А ещё популярна так называемая «деньга» ордынцев, ну и ещё десяток иностранных до кучи, включая и западные, и с востока.

Сохранились даже серебряные гривны Новгорода, но вот какая пакость. У обычного сельского кузнеца мало денег. Он может предложить пять серебряных ордынских монет, и ещё пять полушек их же чеканки.

И это всё, зато кузнец может кинуть клич, и селяне соберут пушной товар – рухлядь. Можно в виде одежды, но в основном в бочонках.

Но на это требуется время, на предложение погостить, я, подумав согласился. Уж больно интересно поглядеть на жизнь наших предков. У меня не осталось сомнения, что я попал в прошлое.

Семён был единственным и важным источником информации, поэтому я долго не думал, решил остаться на пару дней. Нашу лодку перегнали к самому дому кузнеца. Её разгрузили и перетащили к большой избе.

Ну, и естественно я напросился в баню. Это был сруб с небольшим единственным помещением. Топится по-чёрному без дымохода, то есть вся копоть внутри. Только прикоснулся и весь в саже.

Баньку топили несколько часов, потом проветрили по-быстрому и вперёд, запустили нас. Манюсенькое слюдяное оконце под потолком давало мало света. Видны только очертания фигур. Я с кузнецом и его старшим сыном уже час в парилке. Поначалу было странновато, а потом даже понравилось, особенно запах трав и дерева, ну и копоти, конечно.

Зато за ужином нас накормили досыта. А главное хлебушек, я с огромным удовольствием вгрызся в горбушку серого хлеба и ложкой черпанул густое варево, которое хозяйка ухватом выудила из печи и бухнула на стол.

Кузнец оказался зажиточным человеком, на второе нам подали куски отварного мяса. Ну, как по мне, так я бы лучше повторил наваристого горохового супа. Но голодным не остался, а вот мой спутник наоборот и супчик немного похлебал своей длинной ложкой, но потом накинулся на мясо.

Вместо пары дней мы загостились здесь неделю. Дело в том, что когда определяли стоимость металла решили ориентироваться на ордынские монеты. Я внимательно рассмотрел одну из них. Серебрушка весит чуть больше грамма, украшена монетка вязью арабских букв. Когда Семён предложил мне 10 монет, я скривился, как от уксуса.

Понятия не имею, много это или мало, но сразу соглашаться глупо. Лохов любят, но не уважают. Лучше прослыть жадобой.

В результате торговли, где я представления не имею о стоимости предмета торга, мы ударили по рукам на цифре семнадцать. Семь с полтиной я уже получил, и даже передал кузнецу товар. Тот на следующий же день начал переплавлять лом в нужные ему по размеру слитки.

А вот на остаток суммы мы выбираем нужное для хозяйства. Кузнец сам рассчитается попозже с односельчанами. В первую очередь это изделия из глины. Их нам нужно чем больше, тем лучше.

Одежда нужна позарез, включая зимнюю. Ну и в дом там всякого. Вот с солью не очень ладно получилось. Купцы давненько не заплывали и соль в дефиците.

Только один куркуль где-то торганул "поморку". Эту сероватую соль с горьким привкусом вываривали новгородцы из морской воды. Так вот один сельчанин согласился продать аж пуд соли. Но мне пришлось наступить на горло собственной песне. Я светанул пустую бутылку из-под виски. Прижимистый мужичонка поначалу кочевряжился. Но моя красавица -бутылка квадратной формы с пробкой, конечно, поразила местную богему. Одна из тёток, жинка этого гада, увидевшая сиё чудо, рванула домой за супружником. И буквально выкрутила тому мозги. В результате я торжественно передал красивую бутылку с плотной пробкой и красочной этикеткой новому владельцу. А сам отнёс в чулан грязный мешок с каменистым невзрачным содержимым. Странный торг, на родине я бы даже не нагнулся за таким сокровищем. Впрочем, из бутылки тоже не стал бы делать фетиш.

В результате торга я стал обладателем зимнего прикида из шкуры волка. Теплый полушубок, мехом внутрь. К нему малахай от того же зверя. Такой же достался напарнику. Тёплые простёганные зимние штаны купили у другого мастера. А вот с обувью облом. Чеботарь (сапожник) представился намедни, и сейчас за обувкой надо ехать в город.

У местного гончара сторговали всякую посуду на все случаи жизни. По просьбе Шуды взяли всяких ингредиентов для обработки шкур. Он подобрал какой-то мусор в виде скребков и сборов трав. Уверяет, что с этим он сможет не хуже скорняка выделывать шкуры. Ну-ну, лично я бы не связывался со шкурами. Это дикая вонь при замачивании, много время уходит на обработку. А потом шкура растягивается на рамке и сохнет. По мне, так проще утилизировать. Но тут срабатывает инстинкт современного человека, в духе «Пол литра, вдребезги? Да я тебя...»

Шуда просто не может понять, что мы вскоре сможем себе позволить кушать с золотой посуды. У него в голове не помещается, как это не снять шкуру с убитой дичи? Это вроде оброненной купюры, нагнёшься по-любому.

Самым ценным в плане информации оказался предпоследний вечер.

– А зачем тебе этот язычник?

Оказалось, что моего напарника сразу считали. Вотяк, из одного небольшого племени. Они до сих пор прозябают в дремучем язычестве и живут небольшими племенами в глухих уголках леса.

У меня давно на языке чесалось поинтересоваться временем и сейчас как-раз подвернулся повод.

Мы сидим вдвоём, после ужина. Кроме хозяйки в доме никого.

Я уже задвинул свою теорию, что я норманн и перебрался в Новгород. Типа сбежал от гнева папеньки– диктатора с замашками садиста и теперь пытаюсь выжить. Про Шуду сказал, что подобрал убогого в дороге. Моих спутников типа вороги стрелами посекли. Вот я и потерял ладью вместе с товаром. Осталась самая малость, редкий уклад.

Самое интересное, что эта херня проехала, на ура. На недомолвках, но проехала. А вот на мой вопрос насчёт того, как местные определяют летоисчисление, Семён удивился.

– Так 6975 год от сотворения мира. А разве у вас иначе? Ты же правильной веры судя по крестику.

С этим крестиком вышла интересная история. Так-то мои родаки не верующие и я, естественно, оказался нехристем. И вот уже года в двадцать три, меня в церковь затащила подружка. Типа давай вместе покрестимся, будем нам счастье, ангел сядет на правое плечо. Неудачи пройдут с божьей помощью. Ну я и пошёл. Батюшка крестил чохом малых деток и взрослых, в результате мне вручили картонку свидетельства о крещении и дешёвый крестильный крестик. Тот я поменял на золотой, но без выебо..в. Скромный такой. Вот кто же знал, что это мне аукнется.

Пришлось юлить, типа бес попутал, у нас время определяют по другому календарю. Семён удивился, но проглотил.

К сожалению, мне эта важная цифра ничего не сказала. А вот на мой вопрос по поводу, кто княжит в Москве, последовал быстрый ответ:

– Так великий князь Иван III Васильевич, уже почитай, как пять годков стал соправителем батюшки, великого господаря Василия II.

Так-так, это уже ближе к телу. Я так понимаю, что это дед Ивана Грозного. Про того помню цифру 1572. То ли смерти, то ли восхождения на престол. Правда не помню, чтобы правили двое, отец и сын. Значить сейчас середина или конец пятнадцатого века от Рождества Христова. Значить уже существует огнестрельное оружие, пусть и в примитивном виде. И отсюда следует, что я нахожусь на территории Московского княжества.

А вот и прогадал, здесь и сейчас Вятская республика. По образу и подобию Новгородской с вечевым колоколом и посадником, выбираемым сходом горожан. Мне трудно понять Семёна, тот увлекается, и я перестаю его понимать.

А может я в альтернативной истории. Какая, на хрен, Вятская республика. Республика Шкид, ё-моё. Но мой собеседник божится и говорит, что даже его село общинное. То есть управляется местной общиной и налоги платит городу, а не князю владетелю.

К обеду следующего дня нас посетил гость. Старосту сразу провели в дом, а так как время обеденное, то мы оказались за общим столом.

Поначалу беседа текла вяло, во время еды угрюмо молчали, не принято говорить во время трапезы. Но после сытной еды мы разговорились. С подсказками Семёна я научился понимать Драгана, так зовут старосту.

Семён мне шепнул, что многие носят старые славянские имена, но обязательно есть и крестильные. Например, Драган в миру известен как Василий.

Мы славно пообщались, мужик серьёзный, степенный. Говорит уважительно. Поинтересовался по поводу моего вероисповедания.

Пришлось опять выкручиваться, типа принял крещение против воли отца, за что и страдаю.

Драган подивился на мой крестик и сразу перешёл в отношениях на ступеньку выше. То есть до этого момента мы говорили на равных, а сейчас он ко мне обращается с большим уважением. Наверное решил, что я не простой мужик.

Ну, конечно. Вот я идиота кусок, здесь крестики, что я видел у других, в основном деревянные или медные. Даже серебряных не видел. А уж золотых тем более. А у меня ещё цепочка такая не хилая на шее под крестик. Старая было похлипче, тоже золотая, но более изящная. Она часто рвалась, поэтому и купил помассивнее. 50 см 785-й пробы весит 30 граммов.

В итоге Драган ушёл довольный. Я ему презент подогнал знатный. Подарил свою столовую ложку из нержавейки. Она не удобна для местной жизни. Мне Шуда вырезал другую, из рябины с длинной ручкой. Здесь едят из общего котла и для этого необходима глубокая большая ложка с длинной ручкой. Такая позволяет черпануть приличную дозу и при этом не обжечься, да и есть такой приятнее.

Староста пригласил меня погостить в селении, когда буду проездом. На этом по-хорошему и расстались.

На утро мы раскланялись, Семён показался мне порядочным человеком, поэтому я попросил придержать мои вещи до той поры, когда мы пойдём обратно.

Глава 5

5

Это место подвернулось нам через полутора суток плавания. Довольно большое поселение Котельнич расположилось на крутом берегу Вятки.

Большой по местным меркам порт, где покачивались на волнах несколько крупных судов типа ладья.

Само городище, с одной стороны, опиралось на крутой берег Вятки, а с суши было защищено деревянными укреплениями и земляной насыпью. Но с реки трудно разобрать архитектуру поселения и размеры городища.

Я посчитал лучшим выходом отогнать лодку в заросли камыша, что раскинулись в километре от города. Мы с Шудой извозились в грязи, но вытащили пустую лодку на берег. В течение часа я стянул брезент и скатал его в рулон. Каркас превратился в стопку лёгких труб. Наше транспортное средство в свёрнутом виде мы заныкали в укромном месте. Почистившись от грязи, сочли что выглядим весьма неплохо. Правда я в своих джинсах и ветровке портил впечатление, зато Шуда компенсировал это недоразумение своей вонючей накидкой и портами с вытянутыми коленями. Зато мы вооружены, а значит свободные люди.

Вдоль реки шла наезженная дорога, разбитая телегами. По ней проезжали телеги, изредка проносились всадники, ну и пеших хватало. Вот к ним мы и присоединились.

Народ двигался к входной башне. Она была заметно крупнее остальных сооружений. По обе стороны шли стены, огибавшие город. Стен, собственно, было две. Наружная более мощная, глинобитная со рвом, заполненным мутной водой. А была ещё и внутренняя деревянная. Её мы заметили, когда заплатили по паре медных пулов и прошли через охрану башни.

Пошли домики с участками, разбросанные в неком странном порядке. Из разговоров соседей я понял, что это посад. А вот сам город располагался внутри каменных невысоких стен.

Нам попался разбитной малый лет пятнадцати, который стразу определил в нас инородцев и взялся нам помогать. Ну, не бесплатно, конечно. Мне показалось это хорошей идеей. Парень подсказал, что остановиться на ночлег лучше в посаде. Там цены божеские, он даже указал подходящий постоялый двор, где останавливаются приличные люди, купцы заезжие и даже бояре случаются.

Мы решили зайти и поинтересоваться. Хозяин, толстый боров бандитского вида просканировал наш прикид и скривившись сказал:

– На сеновале переночевать по два пула с человека.

Увидев мою физиономию, он тут же перестроился, – а ежели комнату, тогда по полушке за ночь. Но это с завтраком. Можно даже с помывкой за отдельную плату.

Если я правильно помню, 2 полушки это денга или половина московской копейки. Опять-таки как понять, дорого это или мало? Ну, буду исходить, что нас поимеют, но не сильно.

– Подходит, – решительно рубанул я рукой, – показывай хоромы.

Ухмыляясь, мужик крикнул своего мальца и тот побежал показывать нам дорогу.

Поднявшись по скрипучей лестнице, мы оказались в коридоре, где имелось восемь дверей, наша сразу у лестницы.

Хм, маленькая клетушка размером чуть больше плацкартного купе. Два сундука покрытые чем-то напоминавшим матрас, только набитым соломой. Нет одеял, подушек тоже не наблюдается. В сундук можно прибрать личные вещи. Изнутри имеется раздолбанный засов, чтобы закрыться на ночь. С наружи дверь не закрывается, подразумевается, что днём всё ценное берут с собой. Под потолком маленькое оконце, забранное мутной плёнкой. Наверное, это бычий пузырь.

Присев на ложе я задумался, время послеобеденное, но наверняка еще работает рынок.

Спустившись вниз, узнал, как пройти к торговым рядам.

Оказалось, что ближе к порту существует оптовый рынок, где торгуют крупные купцы с судов. А в посаде самого городища есть внутренние торговые ряды. Вот там можно прицениться и поторговаться,

На наше счастье, давнишний пацанёнок не ушёл, а сидел и ожидая нас. Оборванец солидно представился Пахомкой и предложил свои услуги. За жалкий грошик он готов до позднего вечера водить нас по городу.

После непродолжительной торговли он согласился на три медяка и побежал вперёд.

Во внутренний город попали без проблем, прошли скучающую пару стражников и двинулись по центральной улице.

Пахомка показал нам издалека местный Кремль, сооружение частично построено из камня, а верхний пояс всё ж таки деревянный.

Здесь дома пошли посолиднее. Чисто каменных почти нет, но некоторые до первого этажа сложены из желтоватого камня.

О приближении к рынку узнали по рыбной вони. Мы зашли со стороны рыбных и мясных рядов. Их постарались пробежать побыстрее, амбре протухшего мяса и рыбы забивало обоняние, заставляя ускорить шаг. А местные тётки ничего, копались в душистых развалах.

Более степенно прошлись по мучным рядам. Чтобы утихомирить заурчавший желудок, мы взяли по несколько пирогов. Шуда соблазнился на выпечку с требуховой начинкой. Я же побоялся, ткнул пальцем на пироги с капустой и яйцом.

Дальше шли спокойно, пережёвывая духовитые пироги, пока я не почувствовал лёгкую руку в кармане куртки. Быстро обернулся и только заметил тень, нырнувшую в толпу. А в кармане ветровки дырка, приличная такая. Сука, и тут карманники. Они только дурачки не понимали, что денежка в кармане джинсов. Там всё, что удалось получить от Семёна, это семь с полтиной серебряных ордынских денег. Я понимаю, что этого явно недостаточно для наших нужд, но всё ж не нищие.

Проскочив торговые ряды, где продавали с прилавков или с земли, мы вышли в район, где располагались лавки. Сунулись в некоторые, занятно, конечно. Но сюда надобно вернуться с полным кошельком.

Вот оружейная лавка, сначала нам показалось, что она пуста. Но походив между завалами ржавого железа мы наконец увидели владельца. Крупный мужик в коричневом одеянии, с интересом посмотрел на нас и поняв, что мы желаем присмотреться, исчез.

В корзинах стоят пучки дротиков и связки копий различной длины. Режущий и рубящий инструмент для умиротворения себе подобных был представлен мечами, саблями, секирами и алебардами. Состояние не ахти, траченное ржой, всё в зарубинах. Видимо покупатель сам должен доводить выбранное оружие до кондиции.

Несколько видов щитов от маленьких, круглых кулачных до громадных в полный рост. Я прикинул, что себе бы выбрал в половину роста. За таким и спрятаться можно и передвигаться с ним вполне реально.

Защитная сбруя был навалена в корзинах. Кольчужные рубахи, которые одевались на стёганые кафтаны-поддоспешники. Они были короткие или длинные, защищавшие колени.

Я поинтересовался ценами, хозяин оказался позади нас. Он любезно ввёл меня в порядок цен на вещи, от которых зависит жизнь.

Коротенькая кольчужная рубаха полтора дирхема (денга), а вот полный кольчужный доспех (хауберк) выполненный по западному образцу почти шесть. А конический шлем, склёпанный из четырёх частей, он готов отдать за три денги. Хороший полуторный меч тянул на десять серебрушек. Сабли смотрелись поизящнее, это в основном оружие кавалериста, они подороже будут.

Нам осталось только подивиться на различные смертоносные железки в виде булав и палиц, окованных железом.

Попрощавшись с хозяином, мы проложили путь.

Пахомка терпеливо сидит на корточках снаружи. Нам попались несколько лавок с товарами с Востока, там и специи, и ткани яркие. Что интересно, зашли в лавчонку, где баба торговала тканями местного производства. Так вот сукно паршивой выработки стоит недорого. А вот крашенное в дикие цвета, втрое против некрашеного. Причём умеренных тонов не наблюдается, канареечно жёлтый, ультрамариновый, ярко-красный и коричневый. Людишки здесь как настоящие сороки. Те, кто побогаче, важно ступают в окружении супружницы и слуг. Из-под кафтана красного цвета с короткими рукавами виден ещё один синего, и рубаха зелёная. Штаны коричневого, а сапоги крашены в жёлтый.

Беднота рядилась в некрашеную одёжку и плетёную обувку, позажиточнее позволяли себе однотонные кафтаны, на поясе обязательно длинный нож.

А вот бояре красовались хорошими кожаными сапогами, распашные кафтаны богато отделаны кистями, серебряной вышивкой. У этих господ обязательно на поясе подвешена сабли или узкий меч. Они, как правило, ходят в компании нескольких хорошо вооружённых холопов.

С такими я стараюсь не пересекаться взглядом, просто пока не знаю, что можно, а что нет. Вот что цена жизни сейчас грошик, это факт.

Вспомнив, зачем пришли, мы заторопились в сторону, где располагались торговцы одеждой и обувью.

Выбрав одну из лавок, где мне показался выбор получше, приготовился тратить деньги.

Приказчик помог мне выбрать порты и рубахи, крашенные в однотонный не броский коричневый цвет. Взял также исподнее, сколько можно трусами сверкать перед Шудой. Тот тоже выбрал порты и рубаху на выход. Взял только один комплект, с трудом уговорил взять его исподнее. Он же его не снимает, и соответственно не стирает, вонючка.

Зато напарник выбрал себе круглую шапочку на голову. Я задумался и тоже решил взять что-то подобное, здесь даже пацанва бегает с покрытой головой, видимо так принято. Но только я выбрал коническую шапочку с беличьей оторочкой. Она мне понравилась необычным фасоном.

Эх, жалко зеркала нет. Приказчик, будто поняв мою мысль показал рукой в угол. Там стоит лист полированной бронзы. Хм, видны только мои очертания, но, по-моему, шапочка мне идёт.

За всё удовольствие отдал три денги. Осталось ещё четыре. Я попросил Пахомку отвести нас к златокузнецу. В маленьком помещении сидел мужчина татарского обличия. Круглое лицо и заметное пузо делали его похожим на бюстик богдыхана. На прилавке лежат образцы украшений из серебра и полудрагоценных камней. Но нам сейчас это не нужно, я стал объяснять, что мне нужна иглы.

Татарин с хитрой рожей меня внимательно выслушал, затем сунул руку вниз и вытащил коробочку с большими иглами. В моём детстве такие называли цыганскими. Длина сантиметров пятнадцать, миллиметра два диаметром с ушком семь миллиметров. Такой можно и штаны заштопать и рану зашить. Но цена кусачая, штука – полушка. Взял три и к ним большой моток дратвы, прочная кручёная льняная нить, пропитанная варом. Всё, осталось две монеты с мелочью. Надо оставить на дорогу.

Купленное здесь, я аккуратно завернул в тряпицу и убрал в мешок с лямками, что купил в одёжной лавке для переноски вещей.

Дело к вечеру, мы прошли назад тем же путём. Народ уже рассасывается, и мы быстро зашагали к зерновым рядам. Там я купил два каравая хлеба, несколько луковиц и шмат солёного сала. Это с собой в дорогу.

А у уже знакомой тётки взяли еще по паре пирогов на ужин, заодно угостили Пахомку. Тот, к моему удивлению, не стал брать. Я не сразу понял, пока Шуда не подсказал своим мычанием.

Тогда я выдал честно заработанные три медяшки парню и опять протянул ему пирог с рыбой. На этот раз он расплылся в улыбке и умёл угощение в мгновение ока. Пришлось купить ещё пирог, благо они стоили всего половину медяшки за штуку.

Случайно увидел полную женщину, торгующую напитком. Так как пирог на сухомятку не пошёл, решил взять что-нибудь попить.

Ё-моё, это же настоящий квас. Меня уже угощали сбитнем, разными настоями, сыта и киселём. Из алкогольных напитков было распространено пиво, медовуха и брага. Мне они, если честно не нравились. А вот кваску пробовать ещё не довелось. Вот только одна затыка, тётка наливает всем в одну глиняную кружку. А мне не охота получить какую-нибудь заразу, лечиться негде будет. Пришлось дать четвертак Пахомке и тот сбегал и купил простенькую глиняную кружку, даже не разукрашенную.

Ох, какой кайф, выхлестать залпом ядрёный напиток. Вторую кружку уже пил степенно и при этом слушал довольную бабку, которая лечила меня рассказами, как она делает квас:

– А потом я добавляю полынь, зверобой и листья смородины. Если желаете, завтра принесу медвяного кваску.

– Уу, не надо. Мне этот нравиться.

С полным брюхом я отвалил от доброй женщины. Пока я наслаждался резким вкусом напитка для бедняков, вокруг меня ситуация изменилась. Сначала обратил внимание на Шуду. Тот с интересом смотрит, как нашего малолетнего гида пинают два крепких братка. А тот свалился на пыльную землю, свернулся клубочком и закрыл голову.

Меня поразило, что эти взрослые парни пинали мальца так, как будто исполняли свою работу, без эмоций, не стремясь покалечить, явно наказывали за провинность.

Я оглянулся, народ проходил мимо, не обращая на эту безобразную сценку внимание. На меня вдруг накатила ярость, сам не понимая, что делаю, я поднял копьё и тыльной частью коротким замахом хорошо так поймал выпрямившегося парня, попал под дых. Тот сразу покинул нас, задумчиво свалившись рядом с пацанёнком, невольно скопировав его позу эмбриона.

Второго здоровяка свалил Шуда, он просто подсёк его копьём, попав по коленкам. Тот упал на колени, и стал ругаться. Тогда Шуда добавил тупым концом по башке, и хлопец прилег отдохнуть.

– Ладно, проехали парень, – я помог Пахомке подняться. Тот размазывает кровавую юшку по лицу, но слез нет. Крепкий характер, однако, у мальца.

– Кто такие, что хотели?

Парень упрямо мотанул головой, не желая колоться. Но потом обронил, – это сподручники Кривого Антипа, за должком пришли.

– Должком? И сколько ты должен этому Антипке?

Я уже усвоил, что представителей подлого сословия именовали только в уничижительной форме – Васька, Антипка, Сенька.

Служивый люд и купечество уже именовались полностью. – Ермолай, Богдан, Игнат. А вот благородных именовали по имени отчеству – Михаил Васильевич, Андрей Петрович, Борис Платонович.

К кому себя отнести, пока не знаю.

Из немногословного повествования понял, что Пахом сирота, родом из далёких краёв. Вся родня вымерла из-за неведомой хвори, а его зараза не тронула. Мальчика подобрали проезжие купцы, сжалились и высадили в городе. А ведь могли и продать татарам на рабский рынок.

Малой уже почти годину живёт в Котельничах. Его подобрал местный глава шайки побирушек. За кров в подвале и скудную еду пацан должен каждый день приносить по два медных пула. Для этого нужно скитаться по рынку или стоять на паперти. Вместо этого пацан пытается подработать. Сбегать в лавку, принести воды или сушняка насобирать. Али таких как мы по городу поводить.

А сегодня его отловила это парочка подручных Кривого Антипки и предъявили должок, он три дня пустой приходил. Отсюда и его нежелание получить оплату едой, хотел долг погасить.

– Ясно, ну пошли, ерой.

Парни уже очухались, мой даже проблевался и сейчас стоят и злобно сверкают глазами.

– А ну пошли на хер…, – для убедительности я замахнулся копьём.

Оба амбала что-то пробурчали и пошли на выход.

– Что нос повесил, пошли дальше.

Так как день клонится к закату, мы решили возвращаться.

У постоялого двора обратил внимание, что наш сопровождающий плетётся позади, метрах в тридцати. Мы остановились в воротах, а он сел прямо в пыль. Со ступенек за этой картинкой наблюдает хозяин.

– Пацана пусти на сеновал переночевать.

Хозяин неожиданно проворно поймал кинутые мною два медяка и приглашающе махнул пацану.

Ну, вот и моё первое пребывание в новом мире. До этого я видел только дремучий лес и поселение из нескольких изб. А тут, однако цивилизация, есть рынок, магазины и криминал тоже имеется. Но жить нужно именно здесь, чтобы не покрыться мхом в своей пещере. Я не имею в виду Котельнич, наверняка Великий Новгород поинтереснее.

Утром встали попозже, спустились вниз с вещами.

Ну и едальня, тёмное и задымлённое помещение. Половина столов свободна, мы выбрали первый попавшийся, показавшийся мне почище.

Ну, да. Рукава поддёвки прилипают к столешнице, пацанчик, шныряющий по залу, увидев моё недовольную рожу мгновенно подлетел и смахнул на пол крошки. Протирать стол видимо не барское дело.

Вспомнив про вчерашнего пацана, я тормознул прислужника, – а вчерашний пацан ещё здесь?